Сиодмак, Роберт

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Роберт Сиодмак
Robert Siodmak
Роберт Сиодмак.jpg
Имя при рождении:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

8 августа 1900(1900-08-08)

Место рождения:

Дрезден, Германия

Дата смерти:

10 марта 1973(1973-03-10) (72 года)

Место смерти:

Локарно, Швейцария

Гражданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Профессия:

кинорежиссёр, сценарист

Карьера:

1926-1969

Направление:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды:

Номинация на Оскар как лучшему режиссёру (1947)
Золотой медведь Берлинского международного кинофестиваля (1955)
Приз за лучшую режиссуру на Международном кинофестивале в Карловых Варах (1958)

IMDb:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Аниматор.ру:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Роберт Сио́дмак (англ. Robert Siodmak; нем. Robert Siodmak; 8 августа 1900 — 10 марта 1973) — немецкий и американский кинорежиссёр, более всего известный своими фильмами нуар 1940-х годов.

Сиодмак зарекомендовал себя как «мастер напряжённых криминальных фильмов, который в середине 1940-х годов применил свою немецкую чувствительность к серии изысканных по стилю голливудских триллеров»[1]. В своем творчестве он «успешно сочетал технику немецкого экспрессионизма с современными стилями американского кино, в особенности, с фильмом нуар, создав целую серию мрачных, порою страшных и всегда запоминающихся фильмов»[2].

"Карьера Роберта Сиодмака — одна из самых недооценённых и непонятых в истории Голливуда… Среди поклонников кино, особенно тех, кто высоко ценит нуаровые триллеры, Сиодмак считается ведущим архитектором этого жанра. Ни один другой режиссёр не создал столько качественных фильмов нуар, как Сиодмак… К его наиболее значимым фильмам нуар отностяся «Леди-призрак», «Странное дело дяди Гарри», «Винтовая лестница», «Убийцы», «Тёмное зеркало», «Плач большого города», «Крест-накрест» и «Дело Тельмы Джордон»[3]. В общей он сложности поставил 12 фильмов нуар, больше чем любой другой режиссёр.

Карьера Сиодмака особенно блистала в короткий десятилетний промежуток с 1943 по 1953 год, и «именно отрезок времени является зенитом нуарового цикла. Конечно, его работа в этот промежуток была очень плодотворной, но то обстоятельство, что он так и не вышел за рамки жанра фильм нуар, для многих стало основанием поставить под сомнение его режиссёрское дарование»… Но «если он и не смог раздвинуть вширь свой режиссёрский диапазон, то смог создать режиссёрскую глубину нуарового цикла, не имеющую себе равных в истории Голливуда»… «Сиодмак поставил несколько фильмов, которыми восхищаются многие критики, тем не менее, его фильмы редко попадают в списки лучших картин всех времён», во многом потому, что «его карьера развивалась параллельно с карьерой затмившего его Альфреда Хичкока»[3].

В 1946 году три фильма Сиодмака были удостоены номинаций на Оскар в различных категориях: актриса Этель Берримор — за лучшую женскую роль второго плана в фильме «Винтовая лестница», сам Сиодмак — за режиссуру фильма «Убийцы», Владимир Познер — за оригинальную историю фильма «Тёмное зеркало». Кроме того, за фильм «Убийцы» номинации на Оскар получили: Энтони Вейлер — за сценарий, Миклош Рожа — за музыку и Артер Хилтон — за монтаж[3]. В 2008 году фильм «Убийцы» был включён в Национальный реестр фильмов, выбранных Национальным советом США по сохранности фильмов для хранения в Библиотеке Конгресса.

Сиодмак считается актёрским режиссёром, он открыл зрителю Берта Ланкастера, и смог раскрыть потенциал таких актрис, как Ава Гарднер, Оливия де Хавилланд, Дороти МакГуайр, Ивонн де Карло, Барбара Стэнвик и Элла Рейнс[4].







Биография

Ранние годы

Роберт Сиодмак родился 8 августа 1900 года в Дрездене, Германия, в еврейской семье. Место рождения Сиодмака остаётся предметом дискуссии. Некоторые исследователи утверждают, что он родился в Мемфисе, штата Теннесси, в 1900 году, когда его мать и отец-банкир проводили отпуск в Америке, после чего семья Сиодмаков вернулась домой в Дрезден. Другие же утверждают, что Сиодмак родился в Дрездене, а рождение в Америке было «мифом для того, чтобы получить американскую визу в Париже»[5]. Младший брат Роберта, Курт Сиодмак, также стал заметной фигурой в Голливуде, известным писателем и киносценаристом.

Роберт Сиодмак вырос в Германии, и после завершения обучения в Университете Марбурга, попробовал себя в роли актёра в местных театрах[2]. В 1925 году Сиодмак пришёл в кино, став редактором и сценаристом у немецкого режиссёра и продюсера Курта Бернхардта. В 1926 году дядя Сиодмака, известный продюсер Сеймур Небензал пригласил Сиодмака на государственную киностудию «Универсум филм АГ (УФА)» для составления оригинальных немых фильмов из материала старых пленок, хранящихся на складе.

Кинокарьера в Германии: 1929—1933 годы

После двух лет работы, в 1929 году Сиодмак смог убедить Небензала профинансировать его экспериментальный фильм «Мужчины в воскресенье» (1930) по рассказу его брата Курта. Фильм, который «по существу представляет собой серию беззаботных виньеток с участием непрофессиональных актёров»[2], рассказывает о двух молодых друзьях, весело проводящих воскресенье на озере в компании двух девушек, прежде чем вернуться к своим каждодневным делам. Фильм оказался довольно удачным, он был положительно принят критикой и умел успех у широкой публики. В работе над фильмом приняли участие многие будущие звезды Голливуда: Эдгар Г. Ульмер был со-режиссёром, Билли Уайлдер — соавтором сценария, а Фред Циннеманн — вторым оператором[1][6]. «В сотрудничестве с этими одарёнными людьми неизбежно формировались крепкие режиссёрские навыки Сиодмака»[3]. Популярность этого небольшого фильма привела к контракту с продюсером Эрихом Поммером на государственной киностудии «УФА»[2].

В начале 1930-х годов Сиодмак поставил в Германии ещё несколько достаточно успешных фильмов: трагикомедию о любви, проблемах и несчастьях жильцов многоквартирного дома «Прощание» (1930). Этот первый сольный фильм Сиодмака в качестве режиссёра «был своего рода „Гранд отелем“ рабочего класса. Сценарий фильма написал (знаменитый впоследствии режиссёр) Эмерих Прессбургер, которого Сиодмак „открыл“, работая специалистом по поиску новых сценаристов. Техническое исполнение, экспериментальный дух и свежесть идей этого фильма заявили о появлении важного нового дарования в немецком кино»[1].

Последовала серия достаточно удачных криминальных драм. В центре картины «Предварительное слушание» (1931) было расследование дела об убийстве проститутки, в котором сын прокурора был главным подозреваемым. Эта картина укрепила статус Сиодмака, как ведущего представителя экспрессионизма, использующего освещение и операторскую работу для передачи настроений и эмоций, таких как страх и отвращение. «Предварительное слушание» было «во многом победой стиля над содержанием, наполненное атмосферой и реалистическими подробностями, как в изображении, так и в звуке. Там присутствуют и необычные ракурсы и крупные планы, вспышки света и случайные звуки (в частности, царапанье линейкой по нагревательным трубам для запугивания допрашиваемого подозреваемого), которые ранее никогда не использовались столь выразительно и значимо»[2].

Ещё одной значимой работой Сиодмака в качестве режиссёра стала трагикомедия «Человек, который ищет своего убийцу» (1931), в работе над сценарием которого вновь приняли участие его брат Курт и Билли Уайлдер[2]. В картине рассказывается история отчаявшегося мужчины, который устал от жизни, но слишком труслив, чтобы покончить жизнь самоубийством. Он заключает контракт на убийство самого себя, но уже после передачи заказа неизвестному лицу, он влюбляется в девушку, решает отказаться от заказа и вынужден выслеживать своего убийцу, чтоб не быть убитым самому. Фильм опередил своё время (а сюжет впоследствии копировался многократно), но не имел успеха в прокате. Римейк этого фильма под названием «Я нанял наёмного убийцу» (1990) снял известный финский режиссёр Аки Каурисмяки.

«Штурм страсти» (1932) рассказывал о преступнике, который выйдя на свободу, убивает соблазнителя своей невесты и подается в бега, а когда она вновь изменяет ему, сам сдается полиции. Кроме того, Сиодмак снял несколько незатейливых комедий, таких как «Квик» (1932), историю богатой девушки на курорте, влюблённой одновременно в клоуна и директора цирка, который оказывается одним и тем же лицом. Последним фильмом Сиодмака, снятым перед отъездом из Германии стала драма взросления «Жгучая тайна» (1933) по одноимённом роману Стефана Цвейга 1911 года.

Всего за период своей достаточно успешной режиссёрской карьеры в Германии Сиодмак создал в общей сложности 15 фильмов[3]. Сиодмак был уже признанным режиссёром, однако приход нацистской партии к власти в Германии вынудил его бежать в Париж.

Работа во Франции: 1934—1939

В начале своей карьеры во Франции Сиодмак делал довольно легковесные комедии, такие как «Кризис завершен» (1934) с Даниель Дарьё о группе актёров, которая после увольнения из театра, вынуждена сама ставить спектакль, «Мистер Флоу» (1936) о взломщике сейфов в Париже, которого в конце концов обманывает его собственная напарница. Жанру оперетты были посвящены фильмы «Симфония любви» (1936) и «Парижская жизнь» (1936). Первый фильм представляет собой романтическую музыкальную мелодраму о молодом талантливом композиторе. Комедия «Парижская жизнь» рассказывает о богатом бразильце, который влюбляется в звезду оперетты Жака Оффенбаха «Парижская жизнь», и через 35 лет приезжает вновь, чтобы жениться на ней.

К более серьёзным фильмам парижского периода следует отнести криминальный триллер с социальным подтекстом «Белый груз» (1937) и психологическую драму «Моленар» (1938). В первом фильме двое журналистов расследуют дело о переправке европейских женщин в бордели Южной Америки. «Моленар» (1938) рассказывает тяжёлую историю ненависти жены и детей к мужу и отцу, капитану дальнего плавания, который после инсульта оказывается прикованным к постели. Лучшим фильмом французского этапа Сиодмака стала «Ловушка» (1939), плотный саспенс-триллер об охоте в Париже на серийного убийцу в стиле Джека Потрошителя[2].

Начало карьеры в Голливуде: 1940—1944

С началом Второй мировой войны, под угрозой вступления нацистов в Париж Сиодмак перебрался в Голливуд, где в 1941 году заключил свой первый контракт со студией «Парамаунт». Для неё он поставил три не очень впечатляющих фильма категории В: комедийную мелодраму «Вдова из Вест-пойнта» (1941), триллер о тайных преступных операциях нацистов «Ночной полёт» (1942) и романтическую комедию «Моё сердце принадлежит папе» (1942)[3].

В 1943 году Сиодмак поставил достаточно удачную психологическую драму «Помнить кого-то» (1943) о пожилой богатой женщине, у которой когда-то пропал сын. С тех пор она живёт в гостинице, в которой рассталась с сыном в последний раз, надеясь, что он вернётся. Однажды в гостиницу заселяется группа студентов, и женщина привязывается к одному из них, начиная воспринимать его как своего внука. Через некоторое время к этому студенту должен приехать отец, который, по мнению женщины, и есть её сын. Так и не дождавшись его приезда, она умирает в счастливом неведении.

Первые фильмы для Юниверсал: 1943—1944

Сиодмак не был доволен тем, что за ним стала закрепляться репутация режиссёра категории В. У него зародилась надежда на прогресс в карьере, когда «его брат Курт, который эмигрировал в Америку в 1937 году и добился успеха как сценарист фильмов ужасов, помог ему получить должность режиссёра на студии „Юнивёрсал“»[3]. В 1943 году Сиодмак заключил семилетний контракт со студией, и стал штатным режиссёром компании, где помимо постановки собственных фильмов в его обязанности входила доработка и спасение неудачных и слабых фильмов других режиссёров.

Сиодмак «нашёл свою нишу на „Юнивёрсал“, студии, известной своим комбинированием экспрессионистской техники с голливудским неореализмом, в особенности, в жанрах хоррор и триллер. Опыт монтажа и съёмок во Франции на сравнительно малых бюджетах позволил Сиодмаку создать на „Юнивёрсал“ немало качественных фильмов, которые смотрелись очень хорошо, хотя и не были дорогими в производстве»[2].

В 1943 году Сиодмак поставил по рассказу своего брата Курта фильм «Сын Дракулы» (1943), третий из серии фильмов про Дракулу и «лучший из поздних фильмов ужасов компании „Юнивёрсал“»,[6], в котором «начали проявляться истоки стиля Сиодмака»[3]. Действие фильма разворачивается на болотистых землях юга США, где селится таинственный граф Алукард (Лон Чейни). Увлечённая оккультизмом наследница богатого рода восхищена Алукардом, и вскоре соглашается стать его женой. Однако её бывший жених вместе с местным врачом и психологом приходят к выводу, что Алукард является потомком вампира Графа Дракулы и вступают в борьбу с ним, чтобы спасти бедную девушку. Это был не самый лучший фильм ужасов у «Юниверсал», тем не менее, он пользовался достаточным успехом у публики, что позволило Сиодмаку в дальнейшем перейти к производству более качественных и дорогостоящих фильмов[6].

Коммерчески не менее успешным стал и первый фильм Сиодмака категории А, его первая цветная картина «Женщина с Кобры» (1944), выполненная «в кричаще ярком Текниколоре». Действие этого приключенческого фильма происходит на островах в южных широтах Тихого океана, где накануне свадьбы с Раму красавицу Толлею похищают и доставляют на таинственный остров Кобра. Там правит её сестра-близнец коварная, алчная и амбициозная Наджа, которая мучает свой народ и извращает его веру. Толлея и Наджа вступают как в борьбу за власть на острове, так и за Раму, в которого обе влюблены. В итоге Толлеа должна выбирать между любовью к Раму и долгом, судьбой и своим правом на власть[7]. Хотя этот примитивный по сути фильм мало что дал Сиодмаку в творческом плане, «он раскрыл его склонность к экспериментированию с цветом и визуальной эстетикой»[8], а также пользовался заметным успехом у публики.

Лучшие фильмы нуар: 1944—1949

Сиодмак достиг своего творческого пика на студии «Юнивёрсал», «создавая искусные нуаровые триллеры, такие как „Леди-призрак“ (1944), „Подозреваемый“ (1945), „Странное дело дяди Гарри“ (1945), „Тёмное зеркало“ (1946) и выдающуюся пару криминальных драм „Крест-накрест“ (1949) и „Плач большого города“ (1949). Главным в успехе этих картин была способность Сиодмака создать зловещую атмосферу и страх от каждой тёмной тени, при этом поддерживая напряжённое и увлекательное повествование»[1]. Американские фильмы Сиодмака, по оценке Эндрю Сэрриса, «были даже более германскими, чем его немецкие фильмы, они были наполнены тёмными атмосферами. Все они содержат серьёзно беспокойное качество при последующих просмотрах»[6].

Сразу после завершения работы над «Коброй» Сиодмаку поручили поставить «Леди-призрак» (1944), фильмом, который многие считают первым по-настоящему знаковымнуаром"[3]. В центре внимания картины, поставленной по роману известного автора «крутых детективов» Корнела Вулрича, был поиск таинственно исчезнувшей свидетельницы, который ведёт молодая и очаровательная сотрудница архитектурного бюро (Элла Рейнс) с тем, чтобы спасти своего шефа от смертной казни за убийство жены. «Фильм поддерживал саспенс на всём своем протяжении и быстрый темп развития событий, использовал мрачное освещение и умные маленькие штрихи, такие как необычная шляпка, благодаря которой удаётся найти ключевого свидетеля. Сиодмак также показал умение добиться сильной игры от актёров, особенно, от Франшо Тоуна в роли убийцы»[2]. «Фильм создал Сиодмаку положение одного из высших иерархов жанра, фильмы нуар Сиодмака стали архетипом»[3]. Другие же, среди них Дэвид Шипмен, утверждали, что поглощённость Сиодмака этим жанром «не только не дала возможность укрепить его репутацию, но буквально разрушила её», превратив его в однотипного режиссёра[9].

Вслед за успехом этого фильма Сиодмак поставил «Рождественские каникулы» (1944) по мотивам одноимённого романа 1939 года знаменитого английского писателя и драматурга Сомерсета Моэма, действие которого перенесено в США периода Второй мировой войны. Молодой лейтенант по пути домой в Новом Орлеане знакомится с певицей кабаре (Дина Дурбин), которая рассказывает ему историю своего несчастного брака с аристократом из южных штатов (Джин Келли). Он оказался игроманом, психически зависимым от матери, к тому же совершил убийство. Она долго защищала его, но после того, как отказалась подтвердить его алиби, муж получил пожизненный срок. Дурбин, которая обычно играла «простых и понятных девушек с хорошим голоском», на этот раз получила по-настоящему драматическую роль и справилась с ней весьма достойно. Тем не менее, её затмевает другая будущая звезда киномюзиклов Келли, создающий убедительный портрет порочного психопата, буквально пожираемого своими внутренними демонами. Автор музыки Ханс Солтер завоевал за работу над этим фильмом номинацию на Оскар.

Следующим отличным фильмом нуар Сиодмака стала мелодрама «Подозреваемый» (1944), действие которой происходит в Лондоне в начале XX века. В главной роли добропорядочного человека, который ради спасения чести невинной девушки (Элла Рейнс) убивает сначала свою сварливую жену, а затем и шантажиста, снялся Чарльз Лоутон[2].

В «Странном деле дяди Гарри» (1945) обаятельный дизайнер в небольшом городке в Новой Англии (Джордж Сандерс), живущий с двумя незамужними сёстрами, решает жениться, одна из сестёр всеми силами пытается разрушить этот брак, доводя брата до такого состояния, что он готов убить свою сестру. Даму сердца главного героя в этом фильме вновь сыграла Элла Рейнс, эта картина стала её третьей совместной работой с Сиодмаком.

Стильный триллер «Винтовая лестница» (1945), результат совместного производства студии РКО и независимого продюсера Дэвида О. Селзника, «широко признан как шедевр Сиодмака». Действие картины разворачивается в готической усадьбе в Новой Англии в 1906 году на фоне всё нарастающей грозы и повествует о серии убийств девушек-инвалидов обезумившим учёным-префекционистом. Фильм богат историческими деталями и подробностями, Сиодмак активно использует необычные ракурсы, мерцающий свет, отражения и дезориентирующие зеркальные образы, чтобы передать ужас, «точно также как Мурнау делал это в своём немом классическом фильме ужасов „Носферату, симфония ужаса“» (1922)[2]. Актриса Этель Берримор получила номаницию на Оскар за лучшую роль второго плана[10].

Прочно укрепившись в качестве режиссёра фильмов категории А, Сиодмак приступил к постановке фильма «Убийцы» (1946), высококлассного фильма нуар, поставленного по мотивам рассказа Эрнеста Хэмингуэя 1927 года. Признанный сегодня одним из лучших в своём жанре, «Убийцы», по большей части покрыт завесой теней, которые в сочетании с повествованием, построенным практически полностью на флэшбеках и сценах, снятых сверху, вызывает чувство клаустрофобии и надвигающейся беды.[2]. Фильм «Убийцы» затрагивает буквально каждую главную тему нуара… преследующую героя роковую женщину (Ава Гарднер), богатую идеями сцену ограбления, психиатрические портреты группы профессиональных гангстеров, несущий разрушительные последствия двойной обман, дух тяжёлого фатализма, и крутого главного героя, обречённого своей экзистенциальной судьбой (Берт Ланкастер). Каждый этот мотив проработан точно и стильно[3]. «Убийцы» стал вехой в развитии жанра фильм нуар и сыграл ключевую роль в начале карьер Берта Ланкастера и Авы Гарднер, и прочно перевёл Сиодмака в категорию А[6]. Фильм был номинирован на четыре Оскара, в том числе Сиодмаку как главному режиссёру. В 1964 году режиссёр Дон Сигел поставил достаточно удачный одноимённый римейк этого фильма с Джоном Кассаветисом, Энджи Дикинсон и Ли Марвином в главных ролях.

Затем Сиодмак поставил психологический триллер «Тёмное зеркало» (1946) о двух идентичных близнецах (которых сыграла Оливия де Хавилланд), одна из которых является психопатической убийцей. Однако ни полиция, ни свидетели не могут определённо утверждать, какая из сестёр совершает преступления, так как внешне они неразличимы. «Сегодня картина относится к числу самых высоко ценимых фильмов нуар»[6]. Владимир Познер был номинирован на Оскар за лучшую оригинальную историю, положенную в основу сценария[11].

Сиодмак продолжал работать в том же направлении, поставив криминальный триллер «Плач большого города» (1948) о полицейском детективе в Нью-Йорке (Виктор Мэтьюр), который преследует своего школьного друга, ставшего убийцей (Ричард Конте)[2].

Жестокая, полная саспенса криминальная мелодрама «Крест-накрест» (1949) рассказывает о добропорядочном, но морально слабом водителе инкассаторского броневика (Берт Ланкастер), который настолько ослеплён любовной страстью к своей бывшей жене (Ивонн де Карло), что ради неё идёт на преступление и вступает в сговор с гангстерами[6]. «Героиня играет с его фаталистической страстью по отношению к ней, понимая, что может манипулировать им ради собственной материальной выгоды. Их отношения из разряда невозможных, и всё же они знают, что должны участвовать в их разрушении ради удовлетворения собственных эгоистичных желаний. Для него эти желания плотские, для неё — финансовые»[3]. Хотя «Крест-накрест» был несколько слабее классического фильма Сиодмака «Убийцы», тем не менее он наполнен стильной атмосферой, интригующими и неожиданными поворотами сюжета, демонстрацией человеческих пороков и фатализмом, продемонстрировав в полной мере определяющие черты фильма нуар. Ремейк этого фильма под названием «Там, внутри» (1995) поставил известный американский режиссёр Стивен Содерберг.

В стильном фильме нуар «Дело Тельмы Джордон» (1950) загадочная роковая женщина Тельма Джордон (Барбара Стэнвик) вовлекает помощника окружного прокурора в противозаконную любовную связь, и обманув его, уничтожает улики, связанные с убийством её богатой тети, которое совершает её подельник и любовник. «Барбара Стэнвик предстаёт во всей своей красе в роли беспощадной, манипулирующей роковой женщины в духе Филлис Дитрихсен или Марты Айверс»[2]. Однако в отличие от холодной и бесстрастной роковой женщины в других фильмах нуар, у Тельмы есть и сердце, способное любить, и желание делать добро. Стэнвик полностью понимает неоднозначность и сложность своего персонажа и выдаёт одну из своих лучших ролей. Картина содержит многие другие характерные черты фильма нуар, это и закрученный сюжет, и трагические промахи главных героев, и обречённый, эротический подтекст, и стильная чёрно-белая операторская работа с безупречной постановкой и почти что физически ощутимым напряжением во всём.

«К концу 1940-х годов Сиодмак создал себе репутацию мастера саспенса и ужаса, уступающего только Хичкоку»[2].

Последние работы в Голливуде: 1949—1952

Последними четырьмя фильмами Сиодмака перед завершением его голливудского периода стали «Великий грешник» (1949), «Депортированный» (1950), «Свисток в Итон Фоллс» (1951) и «Красный корсар» (1952).

Драма «Великий грешник» (1949) поставлена по мотивам романа Фёдора Достоевского «Игрок» (1867). Грегори Пек играет роль молодого русского аристократа и писателя, который в парижском поезде знакомится и влюбляется в даму (Ава Гарднер), которая должна выйти замуж за владельца казино в Монте-Карло. Ради неё он начинает играть, проигрывает все свои деньги, теряет друзей, и заканчивает кражей в бедной церкви. Криминальная драма «Депортированный» (1950) рассказывала о высланном из США итальянском гангстере, который, вернувшись на родину, занялся мошенничеством, грабежами и убийствами, борясь как с местной мафией, так и с органами власти. «Свисток в Итон Фоллс» (1951) был малоинтересной драмой о производственном конфликте между администрацией и профсоюзами на фабрике по производству пластмасс в Нью-Гемпшире. Эти три ленты в целом не оправдали ожиданий и заметно уступали по качеству фильмам нуар Сиодмака.

По иронии судьбы, его последним американским фильмом стал «Красный корсар» (1952) с Бертом Ланкастером, костюмированная сатира с элементами балагана, которая была также хороша, как и его триллеры[6]. Фильм резко контрастировал с обычными работами Сиодмака, это был крепкий, многоцветный, весёлый пиратский фильм с впечатляющими сценами экшна, «которому не было равных в этом жанре вплоть до „Пиратов Карибского моря“ полвека спустя. Это была лебединая песня Сиодмака в Голливуде»[2].

«Когда нуар прошёл свой зенит в начале 1950-х годов, основа творчества Сиодмака в Голливуде стала таять»[3]. В 1953 году он в течение пяти месяцев работал с романистом Баддом Шульбергом над сценарием, который позднее вылился в драму «В порту» (1954). Но поскольку Шульберг поддерживал связи с коммунистами, работа была прервана. Права на сценарий выкупил продюсер Сэм Шпигель, пригласив в качестве режиссёра Элию Казана. Вышедший фильм добился широкого признания и завоевал восемь Оскаров. Сиодмак подал в суд на Шпигеля за нарушение авторских прав на 100 тысяч долларов и выиграл процесс, но тем не менее его имя и вклад так и не были отражены в титрах фильма"[12].

Успешная карьера в Европе: 1953—1958

В 1953 году Сиодмак уехал из Америки и возобновил карьеру в Европе, сначала во Франции, а потом в Германии, Англии и Испании, где вплоть до 1965 года снял ещё 16 фильмов.

Первой его европейской работой после возвращения стала французская романтическая и немного мистическая драма «Большая игра» (1954), ремейк одноимённого фильма Жака Фейдера 1934 года. Она рассказывает о молодом юристе, который завербовался во Французский иностранный легион и отправился служить в Сахару, где в одном из племен встретил девушку, как две капли воды похожую на его возлюбленную. Она ничего не помнила о себе, и своими рассказами он постепенно стал формировать её прошлое, но в этот момент из Франции приехала его возлюбленная. Двойную роль в этом фильме сыграла итальянская звезда Джина Лоллобриджида.

Сиодмак вернулся в Германию, где поставил несколько интересных фильмов, наиболее значимыми среди которых были «глубокие, мастерские и прекрасные немецкие мелодрамы»[1] «Крысы» (1955) с Марией Шелл в роли беременной, бездомной 20-летней девушки в кошмарном мире сожжённого послевоенного Берлина; и «Дьявол приходил по ночам» (1957), история о серийном убийце в Гамбурге, напомнившей об «М» (1931) Фритца Ланга, этот сильный, напряжённый фильм выделялся реалистичной трактовкой сюжета[2].

Социально-политическая драма «Крысы» (1955) поставлена по одноимённой пьесе 1911 года знаменитого немецкого драматурга Герхарта Гауптмана, действие которой перенесено в Берлин начала 1950-х годов. Фильм рассказывает историю девушки в Восточной Германии, которая мечтает получить фальшивый паспорт, чтобы уехать на Запад. Чтобы достать деньги она продаёт своего незаконнорожденного ребёнка другой женщине, которая надеется, что ребёнок сблизит её с мужем и наладит семейную жизнь. Крысы бегают в кадре и обгрызают опорные столбы, однако в данном случае речь идёт о крысах-людях, в первую очередь, имеется в виду подлый мошенник, который сделал беременной и бросил молодую девушку[13]. В 1955 году фильм принёс Сиодмаку Золотого медведя Берлинского международного кинофестиваля, а Горан Стриндберг получил Немецкую кинопремию за лучшую операторскую работу[14].

Политический криминальный триллер «Дьявол приходил по ночам» (1958) поставлен на реальном материале. В Гамбурге в последние месяцы гитлеровского режима происходит серия изнасилований и удушений молодых женщин. Дело расследуют офицер СС и беспартийный полицейский детектив. Довольно быстро им удается выяснить, что преступником является психически больной Бруно Людке, который оказывается членом нацистской партии. Чтобы скрыть этот факт, СС обвиняет в преступлениях и казнит невинного человека. Помимо увлекательно сюжета фильм прекрасно передал атмосферу, царившую в городах Германии накануне краха нацистского режима. В 1958 году фильм был номинирован на Оскар как лучший иностранный фильм, кроме того, Сиодмак получил за этот фильм приз как лучший режиссёр на Международном кинофестивале в Карловых Варах. Фильм получил также 9 кинопремий Германии, включая награду как выдающийся фильм и награду Сиодмаку как лучшему режиссёру[15].

Серия проходных европейских фильмов: 1958—1969

В 1957 году Сиодмак был режиссёром одного из фильмов британского телесериала «ОСС» (1957-58), в котором рассказывалось о работе американского разведчика в оккупированной Франции во время Второй мировой войны.

В дальнейшем «он ставил в основном не выдающиеся картины вплоть до 1960-х годов»[1], такие как «Доротея Ангерманн» (1958) и «Катя — некоронованная царица» (1959). В драме «Доротея Ангерманн» (1958) по пьесе Гауптмана рассказана «довольно старомодная история женщины», обвиненной в убийстве своего жестокого мужа, за которого она вышла вопреки своему желанию. Фильм «Катя — некоронованная царица» (1959) была недостоверной костюмированной мелодрамой, действие которой происходило при дворе царя Александра II, в этом фильме главную роль сыграла популярная австрийская актриса Роми Шнайдер.

Снятая в Великобритании нуаровая драма «Грубый и нежный» (1959) рассказывает историю археолога, обрученного с дочерью богатого издателя, который накануне свадьбы бросает свою невесту ради «нимфоманки с мазохистскими наклонностями», с которой случайно знакомится в пабе. Попытка вырвать её из разрушительных связей с подонком и грубияном в итоге приводит к плачевным для него последствиям. Сам Сиодмак был крайне низкого мнения об этом фильме, заявив, что «видел фильмы и хуже, но ненамного хуже»[16].

Фильмы «Мой школьный друг» (1960), «Афера Нины Б.» (1961) и «Побег из Восточного Берлина» (1962) каждый по своему освещали историю современной Германии. Трагикомическая сатира «Мой школьный друг» (1960) рассказывает о том, как современная Германия преодолевает последствия нацистского прошлого. Пост-нуаровый политический триллер «Афера Нины Б.» (1961) посвящён борьбе таинственного незнакомца за власть в крупной немецкой корпорации, которую он ведёт с группой бывших нацистов. Наиболее известным фильмом этого периода стал «Побег из Восточного Берлина» (1962), в котором в полудокументальном ключе рассказывается история реального побега в январе 1962 года 29 жителей Восточного Берлина по специально выкопанному тоннелю под берлинской стеной.

В середине 1960-х годов Сиодмак снял три малозначимых приключенческих ленты: «Жёлтый дьявол» (1964), действие которого происходит в Албании, а также «Сокровища ацтеков» (1965) и «Пирамида сынов Солнца» (1965), действие которых происходит в Мексике в середине 19 века.

Последними заметными фильмами Сиодмака были международные проекты: «Последний подвиг» (1967), который снимался в Испании с Робертом Шоу в заглавной роли; и «Битва за Рим I» (1968) с Лоренсом Харви и Орсоном Уэллсом. Ни тот, ни другой фильм не имел успеха[2]. Снятый в Испании международный вестерн «Последний подвиг» (1968) посвящён герою войны между Севером и Югом и индейских войн, генералу кавалерии Джорджу Кастеру. Фильм имел свои интересные моменты, особенно, в плане постановки масштабных сцен сражений, но ему явно не хватало гармонии, правдоподобия и целостности, необходимой для хорошего исторического вестерна[6]. Последней работой Сиодмака в кино стала историческая эпопея в двух частях «Битва за Рим» (1968-69), посвящённая осаде Рима готами в 526 году. Фильм, составляющий в полном варианте 3 часа, отличался звёздным составом исполнителей и особенно массовыми съёмками боевых сражений, в которых были задействованы шесть эскадронов румынской кавалерии. Однако в целом фильм выглядел старомодным, манерным и не увлекательным. В 1973 году была смонтирована 94-минутная версия фильма.

Последние годы жизни

Роберт Сиодмак ушёл из киноиндустрии в 1970 году[2]. Последним его публичным выступлением было интервью для швейцарского телевидения, записанное в его доме в Асконе в 1971 году. Роберт Сиодмак умер 10 марта 1973 года, через семь недель после смерти жены, от сердечного приступа в больнице швейцарского города Локарно[2].

Фильмография

Режиссёр

Награды и номинации

Напишите отзыв о статье "Сиодмак, Роберт"

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 6 [http://www.tcm.com/tcmdb/person/178509%7C132626/Robert-Siodmak/ Overview for Robert Siodmak]
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 И. С. Мовис, Биография Роберта Сиодмака на http://www.imdb.com/name/nm0802563/bio?ref_=nm_ov_bio_sm
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 Chris Justice. Robert Siodmak: The Brightest Shade of Noir на http://sensesofcinema.com/2003/great-directors/siodmak/
  4. «Wettbewerb/In Competition». Moving Pictures, Berlinale Extra (Berlin): p.84-85. 11-22 February 1998.
  5. J. Greco, The File on Robert Siodmak in Hollywood: 1941—1951, United States, Dissertation.com, 1999, p. 9
  6. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 [http://www.allmovie.com/artist/robert-siodmak-p111677 Robert Siodmak movies, photos, movie reviews, filmography, and biography — AllMovie]
  7. [http://www.allmovie.com/movie/cobra-woman-v119953 Cobra Woman (1944) — Trailers, Reviews, Synopsis, Showtimes and Cast — AllMovie]
  8. Michael Grost, The Films of Robert Siodmak, Classic Film and Television Page, 2003,http://web.archive.org/web/19990504091841/http://members.aol.com/MG4273/siodmak.htm
  9. David Shipman, The Story of Cinema, New York, St. Martin’s Press, 1982, p. 699
  10. [http://www.imdb.com/title/tt0038975/awards?ref_=tt_awd The Spiral Staircase — Awards — IMDb]
  11. [http://www.imdb.com/title/tt0038455/awards?ref_=tt_awd The Dark Mirror — Awards — IMDb]
  12. J. Greco, The File on Robert Siodmak in Hollywood: 1941—1951, United States, Dissertation.com, 1999, p. 162
  13. Хэл Эриксон. Синопсис фильма на http://www.allmovie.com/movie/v107315
  14. [http://www.imdb.com/title/tt0048542/awards?ref_=tt_awd Die Ratten — Awards — IMDb]
  15. [http://www.imdb.com/title/tt0050746/awards?ref_=tt_awd Nachts, wenn der Teufel kam — Awards — IMDb]
  16. Хэл Эриксон. Синопсис фильма на http://www.allmovie.com/movie/portrait-of-a-sinner-v106414
  17. [http://www.imdb.com/name/nm0802563/awards?ref_=nm_awd Robert Siodmak-Awards — Awards — IMDb]

Ссылки

  • [http://archive.sensesofcinema.com/contents/directors/03/siodmak.html Роберт Сиодмак] на сайте Senses of Cinema
  • [http://www.allmovie.com/artist/robert-siodmak-p111677 Роберт Сиодмак] на сайте Allmovie
  • [http://www.tcm.com/tcmdb/person/178509%7C132626/Robert-Siodmak/Роберт Сиодмак] на сайте Turner Classic Movies
  • [http://www.kinopoisk.ru/level/4/people/189306 Роберт Сиодмак] на сайте Кинопоиск

Отрывок, характеризующий Сиодмак, Роберт

– К сожалению – нет, Изидора. Монтсегюрские Катары не дожили... Хотя, как я тебе только что сказал, были другие Катары, которые существовали в Окситании ещё довольно долго. Лишь через столетие был уничтожен там последний Катар. Но и у них жизнь была уже совершенно другой, намного более скрытной и опасной. Перепуганные инквизицией люди предавали их, желая сохранить этим свои жизни. Поэтому кто-то из оставшихся Катар перебирался в пещеры. Кто-то устраивался в лесах. Но это уже было позже, и они были намного более подготовлены к такой жизни. Те же, родные и друзья которых погибли в Монтсегюре, не захотели жить долго со своей болью... Глубоко горюя по усопшим, уставшие от ненависти и гонений, они, наконец, решились воссоединиться с ними в той другой, намного более доброй и чистой жизни. Их было около пятисот человек, включая нескольких стариков и детей. И ещё с ними было четверо Совершенных, пришедших на помощь из соседнего городка.
В ночь их добровольно «ухода» из несправедливого и злого материального мира все Катары вышли наружу, чтобы в последний раз вдохнуть чудесный весенний воздух, чтобы ещё раз взглянуть на знакомое сияние так любимых ими далёких звёзд... куда очень скоро будет улетать их уставшая, измученная катарская душа.
Ночь была ласковой, тихой и тёплой. Земля благоухала запахами акаций, распустившихся вишен и чабреца... Люди вдыхали опьяняющий аромат, испытывая самое настоящее детское наслаждение!.. Почти три долгих месяца они не видели чистого ночного неба, не дышали настоящим воздухом. Ведь, несмотря ни на что, что бы на ней ни случилось, это была их земля!.. Их родная и любимая Окситания. Только теперь она была заполнена полчищами Дьявола, от которых не было спасения.
Не сговариваясь, катары повернули к Монтсегюру. Они хотели в последний раз взглянуть на свой ДОМ. На священный для каждого из них Храм Солнца. Странная, длинная процессия худых, измождённых людей неожиданно легко поднималась к высочайшему из катарских замков. Будто сама природа помогала им!.. А возможно, это были души тех, с кем они очень скоро собирались встречаться?
У подножья Монтсегюра расположилась маленькая часть армии крестоносцев. Видимо, святые отцы всё ещё боялись, что сумасшедшие Катары могут вернуться. И сторожили... Печальная колонна тихими призраками проходила рядом со спящей охраной – никто даже не шевельнулся...
– Они использовали «непрогляд», верно ведь? – удивлённо спросила я. – А разве это умели делать все Катары?..
– Нет, Изидора. Ты забыла, что с ними были Совершенные, – ответил Север и спокойно продолжил дальше.
Дойдя до вершины, люди остановились. В свете луны руины Монтсегюра выглядели зловеще и непривычно. Будто каждый камень, пропитанный кровью и болью погибших Катар, призывал к мести вновь пришедших... И хотя вокруг стояла мёртвая тишина, людям казалось, что они всё ещё слышат предсмертные крики своих родных и друзей, сгоравших в пламени ужасающего «очистительного» папского костра. Монтсегюр возвышался над ними грозный и... никому ненужный, будто раненый зверь, брошенный умирать в одиночку...
Стены замка всё ещё помнили Светодара и Магдалину, детский смех Белояра и златовласой Весты... Замок помнил чудесные годы Катар, заполненные радостью и любовью. Помнил добрых и светлых людей, приходивших сюда под его защиту. Теперь этого больше не было. Стены стояли голыми и чужими, будто улетела вместе с душами сожжённых Катар и большая, добрая душа Монтсегюра...

Катары смотрели на знакомые звёзды – отсюда они казались такими большими и близкими!.. И знали – очень скоро эти звёзды станут их новым Домом. А звёзды глядели сверху на своих потерянных детей и ласково улыбались, готовясь принять их одинокие души.
Наутро все Катары собрались в огромной, низкой пещере, которая находилась прямо над их любимой – «кафедральной»... Там когда-то давно учила ЗНАНИЮ Золотая Мария... Там собирались новые Совершенные... Там рождался, рос и крепчал Светлый и Добрый Мир Катар.
И теперь, когда они вернулись сюда лишь как «осколки» этого чудесного мира, им хотелось быть ближе к прошлому, которое вернуть было уже невозможно... Каждому из присутствовавших Совершенные тихо дарили Очищение (consolementum), ласково возлагая свои волшебные руки на их уставшие, поникшие головы. Пока все «уходящие» не были, наконец-то, готовы.
В полном молчании люди поочерёдно ложились прямо на каменный пол, скрещивая на груди худые руки, и совершенно спокойно закрывали глаза, будто всего лишь собирались ко сну... Матери прижимали к себе детей, не желая с ними расставаться. Ещё через мгновение вся огромная зала превратилась в тихую усыпальницу уснувших навеки пяти сотен хороших людей... Катар. Верных и Светлых последователей Радомира и Магдалины.
Их души дружно улетели туда, где ждали их гордые, смелые «братья». Где мир был ласковым и добрым. Где не надо было больше бояться, что по чьей-то злой, кровожадной воле тебе перережут горло или попросту швырнут в «очистительный» папский костёр.
Сердце сжала острая боль... Слёзы горячими ручьями текли по щекам, но я их даже не замечала. Светлые, красивые и чистые люди ушли из жизни... по собственному желанию. Ушли, чтобы не сдаваться убийцам. Чтобы уйти так, как они сами этого хотели. Чтобы не влачить убогую, скитальческую жизнь в своей же гордой и родной земле – Окситании.
– Зачем они это сделали, Север? Почему не боролись?..
– Боролись – с чем, Изидора? Их бой был полностью проигран. Они просто выбрали, КАК они хотели уйти.
– Но ведь они ушли самоубийством!.. А разве это не карается кармой? Разве это не заставило их и там, в том другом мире, так же страдать?
– Нет, Изидора... Они ведь просто «ушли», выводя из физического тела свои души. А это ведь самый натуральный процесс. Они не применяли насилия. Они просто «ушли».
С глубокой грустью я смотрела на эту страшную усыпальницу, в холодной, совершенной тишине которой время от времени звенели падающие капли. Это природа начинала потихоньку создавать свой вечный саван – дань умершим... Так, через годы, капля за каплей, каждое тело постепенно превратится в каменную гробницу, не позволяя никому глумиться над усопшими...
– Нашла ли когда-либо эту усыпальницу церковь? – тихо спросила я.
– Да, Изидора. Слуги Дьявола, с помощью собак, нашли эту пещеру. Но даже они не посмели трогать то, что так гостеприимно приняла в свои объятия природа. Они не посмели зажигать там свой «очистительный», «священный» огонь, так как, видимо, чувствовали, что эту работу уже давно сделал за них кто-то другой... С той поры зовётся это место – Пещера Мёртвых. Туда и намного позже, в разные годы приходили умирать Катары и Рыцари Храма, там прятались гонимые церковью их последователи. Даже сейчас ты ещё можешь увидеть старые надписи, оставленные там руками приютившихся когда-то людей... Самые разные имена дружно переплетаются там с загадочными знаками Совершенных... Там славный Домом Фуа, гонимые гордые Тренкавели... Там грусть и безнадёжность, соприкасаются с отчаянной надеждой...

И ещё... Природа веками создаёт там свою каменную «память» печальным событиям и людям, глубоко затронувшим её большое любящее сердце... У самого входа в Пещеру Мёртвых стоит статуя мудрого филина, столетиями охраняющего покой усопших...

– Скажи, Север, Катары ведь верили в Христа, не так ли? – грустно спросила я.
Север искренне удивился.
– Нет, Изидора, это неправда. Катары не «верили» в Христа, они обращались к нему, говорили с ним. Он был их Учителем. Но не Богом. Слепо верить можно только лишь в Бога. Хотя я так до сих пор и не понял, как может быть нужна человеку слепая вера? Это церковь в очередной раз переврала смысл чужого учения... Катары верили в ЗНАНИЕ. В честность и помощь другим, менее удачливым людям. Они верили в Добро и Любовь. Но никогда не верили в одного человека. Они любили и уважали Радомира. И обожали учившую их Золотую Марию. Но никогда не делали из них Бога или Богиню. Они были для них символами Ума и Чести, Знания и Любви. Но они всё же были ЛЮДЬМИ, правда, полностью дарившими себя другим.
Смотри, Изидора, как глупо церковники перевирали даже собственные свои теории... Они утверждали, что Катары не верили в Христа-человека. Что Катары, якобы, верили в его космическую Божественную сущность, которая не была материальной. И в то же время, говорит церковь, Катары признавали Марию Магдалину супругою Христа, и принимали её детей. Тогда, каким же образом у нематериального существа могли рождаться дети?.. Не принимая во внимание, конечно же, чушь про «непорочное» зачатие Марии?.. Нет, Изидора, ничего правдивого не осталось об учении Катар, к сожалению... Всё, что люди знают, полностью извращено «святейшей» церковью, чтобы показать это учение глупым и ничего не стоящим. А ведь Катары учили тому, чему учили наши предки. Чему учим мы. Но для церковников именно это и являлось самым опасным. Они не могли допустить, чтобы люди узнали правду. Церковь обязана была уничтожить даже малейшие воспоминания о Катарах, иначе, как могла бы она объяснить то, что с ними творила?.. После зверского и поголовного уничтожения целого народа, КАК бы она объяснила своим верующим, зачем и кому нужно было такое страшное преступление? Вот поэтому и не осталось ничего от учения Катар... А спустя столетия, думаю, будет и того хуже.
– А как насчёт Иоанна? Я где-то прочла, что якобы Катары «верили» в Иоанна? И даже, как святыню, хранили его рукописи... Является ли что-то из этого правдой?
– Только лишь то, что они, и правда, глубоко чтили Иоанна, несмотря на то, что никогда не встречали его. – Север улыбнулся. – Ну и ещё то, что, после смерти Радомира и Магдалины, у Катар действительно остались настоящие «Откровения» Христа и дневники Иоанна, которые во что бы то ни стало пыталась найти и уничтожить Римская церковь. Слуги Папы вовсю старались доискаться, где же проклятые Катары прятали своё опаснейшее сокровище?!. Ибо, появись всё это открыто – и история католической церкви потерпела бы полное поражение. Но, как бы ни старались церковные ищейки, счастье так и не улыбнулось им... Ничего так и не удалось найти, кроме как нескольких рукописей очевидцев.
Вот почему единственной возможностью для церкви как-то спасти свою репутацию в случае с Катарами и было лишь извратить их веру и учение так сильно, чтобы уже никто на свете не мог отличить правду от лжи… Как они легко это сделали с жизнью Радомира и Магдалины.
Ещё церковь утверждала, что Катары поклонялись Иоанну даже более, чем самому Иисусу Радомиру. Только вот под Иоанном они подразумевали «своего» Иоанна, с его фальшивыми христианскими евангелиями и такими же фальшивыми рукописями... Настоящего же Иоанна Катары, и правда, чтили, но он, как ты знаешь, не имел ничего общего с церковным Иоанном-«крестителем».
– Ты знаешь, Север, у меня складывается впечатление, что церковь переврала и уничтожила ВСЮ мировую историю. Зачем это было нужно?
– Чтобы не разрешить человеку мыслить, Изидора. Чтобы сделать из людей послушных и ничтожных рабов, которых по своему усмотрению «прощали» или наказывали «святейшие». Ибо, если человек узнал бы правду о своём прошлом, он был бы человеком ГОРДЫМ за себя и своих Предков и никогда не надел бы рабский ошейник. Без ПРАВДЫ же из свободных и сильных люди становились «рабами божьими», и уже не пытались вспомнить, кто они есть на самом деле. Таково настоящее, Изидора... И, честно говоря, оно не оставляет слишком светлых надежд на изменение.
Север был очень тихим и печальным. Видимо, наблюдая людскую слабость и жестокость столько столетий, и видя, как гибнут сильнейшие, его сердце было отравлено горечью и неверием в скорую победу Знания и Света... А мне так хотелось крикнуть ему, что я всё же верю, что люди скоро проснутся!.. Несмотря на злобу и боль, несмотря на предательства и слабость, я верю, что Земля, наконец, не выдержит того, что творят с её детьми. И очнётся... Но я понимала, что не смогу убедить его, так как сама должна буду скоро погибнуть, борясь за это же самое пробуждение.
Но я не жалела... Моя жизнь была всего лишь песчинкой в бескрайнем море страданий. И я должна была лишь бороться до конца, каким бы страшным он ни был. Так как даже капли воды, падая постоянно, в силах продолбить когда-нибудь самый крепкий камень. Так и ЗЛО: если бы люди дробили его даже по крупинке, оно когда-нибудь рухнуло бы, пусть даже не при этой их жизни. Но они вернулись бы снова на свою Землю и увидели бы – это ведь ОНИ помогли ей выстоять!.. Это ОНИ помогли ей стать Светлой и Верной. Знаю, Север сказал бы, что человек ещё не умеет жить для будущего... И знаю – пока это было правдой. Но именно это по моему пониманию и останавливало многих от собственных решений. Так как люди слишком привыкли думать и действовать, «как все», не выделяясь и не встревая, только бы жить спокойно.
– Прости, что заставил тебя пережить столько боли, мой друг. – Прервал мои мысли голос Севера. – Но думаю, это поможет тебе легче встретить свою судьбу. Поможет выстоять...
Мне не хотелось об этом думать... Ещё хотя бы чуточку!.. Ведь на мою печальную судьбу у меня оставалось ещё достаточно предостаточно времени. Поэтому, чтобы поменять наболевшую тему, я опять начала задавать вопросы.
– Скажи мне, Север, почему у Магдалины и Радомира, да и у многих Волхвов я видела знак королевской «лилии»? Означает ли это, что все они были Франками? Можешь ли объяснить мне?
– Начнём с того, Изидора, что это неправильное понимание уже самого знака, – улыбнувшись, ответил Север. – Это была не лилия, когда его принесли во Франкию Меравингли.

Трёхлистник – боевой знак Славяно-Ариев

– ?!.
– Разве ты не знала, что это они принесли знак «Трёхлистника» в тогдашнюю Европу?.. – искренне удивился Север.
– Нет, я никогда об этом не слышала. И ты снова меня удивил!
– Трёхлистник когда-то, давным-давно, был боевым знаком Славяно-Ариев, Изидора. Это была магическая трава, которая чудесно помогала в бою – она давала воинам невероятную силу, она лечила раны и облегчала путь уходящим в другую жизнь. Эта чудесная трава росла далеко на Севере, и добывать её могли только волхвы и ведуны. Она всегда давалась воинам, уходившим защищать свою Родину. Идя на бой, каждый воин произносил привычное заклинание: «За Честь! За Совесть! За Веру!» Делая также при этом магическое движение – касался двумя пальцами левого и правого плеча и последним – середины лба. Вот что поистине означал Трёхлистник.
И таким принесли его с собою Меравингли. Ну, а потом, после гибели династии Меравинглей, новые короли присвоили его, как и всё остальное, объявив символом королевского дома Франции. А ритуал движения (или кресчения) «позаимствовала» себе та же христианская церковь, добавив к нему четвёртую, нижнюю часть... часть дьявола. К сожалению, история повторяется, Изидора...
Да, история и правда повторялась... И становилось от этого горько и грустно. Было ли хоть что-нибудь настоящим из всего того, что мы знали?.. Вдруг я почувствовала, будто на меня требовательно смотрят сотни незнакомых мне людей. Я поняла – это были те, кто ЗНАЛИ... Те, которые погибали, защищая правду... Они будто завещали мне донести ИСТИНУ до незнающих. Но я не могла. Я уходила... Так же, как ушли когда-то они сами.
Вдруг дверь с шумом распахнулась – в комнату ураганом ворвалась улыбающаяся, радостная Анна. Моё сердце высоко подскочило, а затем ухнуло в пропасть... Я не могла поверить, что вижу свою милую девочку!.. А она как ни в чём не бывало широко улыбалась, будто всё у неё было великолепно, и будто не висела над нашими жизнями страшная беда. – Мамочка, милая, а я чуть ли тебя нашла! О, Север!.. Ты пришёл нам помочь?.. Скажи, ты ведь поможешь нам, правда? – Заглядывая ему в глаза, уверенно спросила Анна.
Север лишь ласково и очень грустно ей улыбался...
* * *
Пояснение
После кропотливых и тщательных тринадцатилетних (1964-1976) раскопок Монтсегюра и его окрестностей, Французская Группа Археологических Исследований Монтсегюра и окрестностей (GRAME), обьявила в 1981 году своё окончательное заключение: Никакого следа руин от Первого Монтсегюра, заброшенного хозяевами в XII веке, не найдено. Так же, как не найдено и руин Второй крепости Монтсегюр, построенной её тогдашним хозяином, Раймондом де Перейль, в 1210 году.
(See: Groupe de Recherches Archeologiques de Montsegur et Environs (GRAME), Montsegur: 13 ans de rechreche archeologique, Lavelanet: 1981. pg. 76.: "Il ne reste aucune trace dan les ruines actuelles ni du premier chateau que etait a l'abandon au debut du XII siecle (Montsegur I), ni de celui que construisit Raimon de Pereilles vers 1210 (Montsegur II)...")
Соответственно показаниям, данным Священной Инквизиции на 30 марта 1244 года совладельцем Монтсегюра, арестованным сеньором Раймондом де Перейль, фортифицированный замок Монтсегюр был «восстановлен» в 1204 году по требованию Совершенных – Раймонда де Миропуа и Раймонда Бласко.
(According to a deposition given to the Inquisition on March 30, 1244 by the captured co-seigneur of Montsegur, Raymond de Pereille (b.1190-1244?), the fortress was "restored" in 1204 at the request of Cather perfecti Raymond de Mirepoix and Raymond Blasco.)
[Source: Doat V 22 fo 207]
Однако, кое-что всё же осталось, чтобы напоминать нам о трагедии, развернувшейся на этом малом, насквозь пропитанном человеческой кровью клочке горы... Всё ещё крепко цепляясь за основание Монтсегюра, буквально «висят» над обрывами фундаменты исчезнувшей деревни...

Анна восторженно взирала на Севера, будто он в состоянии был подарить нам спасение... Но понемногу её взгляд стал угасать, так как по грустному выражению его лица она поняла: как бы он этого не желал, помощи почему-то не будет.
– Ты ведь хочешь нам помочь, правда, ведь? Ну, скажи, ты ведь желаешь помочь, Север?..
Анна поочерёдно внимательно всматривалась в наши глаза, будто желая удостовериться, что мы её правильно понимаем. В её чистой и честной душе не укладывалось понимание, что кто-то мог, но не хотел спасти нас от ужасающей смерти...
– Прости меня, Анна... Я не могу помочь вам, – печально произнёс Север.
– Но, почему?!! Неужели ты не жалеешь, что мы погибнем?.. Почему, Север?!..
– Потому, что я НЕ ЗНАЮ, как помочь вам... Я не знаю, как погубить Караффу. У меня нет нужного «оружия», чтобы избавиться от него.
Всё ещё не желая верить, Анна очень настойчиво продолжала спрашивать.
– А кто же знает, как побороть его? Кто-то ведь должен это знать! Он ведь не самый сильный! Вон даже дедушка Истень намного сильнее его! Ведь, правда, Север?
Было забавно слышать, как она запросто называла такого человека дедушкой... Анна воспринимала их, как свою верную и добрую семью. Семью, в которой все друг о друге радеют... И где для каждого ценна в ней другая жизнь. Но, к сожалению, именно такой семьёй они и не являлись... У волхвов была другая, своя и обособленная жизнь. И Анна пока ещё этого никак не понимала.
– Это знает Владыко, милая. Только он может помочь вам.
– Но если это так, то как же он не помог до сих пор?! Мама ведь уже была там, правда? Почему же он не помог?
– Прости меня, Анна, я не могу тебе ответить. Я не ведаю...
Тут уже и я не смогла далее смолчать!
– Но ты ведь объяснял мне, Север! Что же с тех пор изменилось?..
– Наверное, я, мой друг. Думаю, это ты что-то во мне изменила. Иди к Владыко, Изидора. Он – ваша единственная надежда. Иди, пока ещё не поздно.
Я ничего ему не ответила. Да и что я могла сказать?.. Что я не верю в помощь Белого Волхва? Не верю, что он сделает для нас исключение? А ведь именно это и было правдой! И именно потому я не хотела идти к нему на поклон. Возможно, поступать подобно было эгоистично, возможно – неразумно, но я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела более просить помощи у отца, предавшего когда-то своего любимого сына... Я не понимала его, и была полностью с ним не согласна. Ведь он МОГ спасти Радомира. Но не захотел... Я бы многое на свете отдала за возможность спасти мою милую, храбрую девочку. Но у меня, к сожалению, такой возможности не было... Пусть даже храня самое дорогое (ЗНАНИЕ), Волхвы всё же не имели права очерствить свои сердца до такой степени, чтобы забыть простое человеколюбие! Чтобы уничтожить в себе сострадание. Они превратили себя в холодных, бездушных «библиотекарей», свято хранивших свою библиотеку. Только вот вопрос-то был уже в том, помнили ли они, закрывшись в своём гордом молчании, ДЛЯ КОГО эта библиотека когда-то предназначалась?.. Помнили ли они, что наши Великие Предки оставили своё ЗНАНИЕ, чтобы оно помогло когда-нибудь их внукам спасти нашу прекрасную Землю?.. Кто же давал право Белому Волхву единолично решать, когда именно придёт тот час, что они наконец-то широко откроют двери? Мне почему-то всегда казалось, что те, кого наши предки звали Богами, не позволили бы гибнуть своим самым лучшим сыновьям и дочерям только лишь потому, что не стояло ещё на пороге «правильное» время! Ибо, если чёрные вырежут всех просветлённых, то уже некому более будет понимать даже самую лучшую библиотеку...
Анна внимательно наблюдала за мной, видимо слыша мои печальные думы, а в её добрых лучистых глазах стояло взрослое, суровое понимание.
– Мы не пойдём к нему, мамочка. Мы попробуем сами, – ласково улыбнувшись, произнесла моя смелая девочка. – У нас ведь осталось ещё какое-то время, правда?
Север удивлённо взглянул на Анну, но, увидев её решимость, не произнёс ни слова.
А Анна уже восхищённо оглядывалась вокруг, только сейчас заметив, какое богатство окружало её в этой дивной сокровищнице Караффы.
– Ой, что это?!. Неужели это библиотека Папы?.. И ты могла здесь часто бывать, мамочка?
– Нет, родная моя. Всего лишь несколько раз. Я хотела узнать о чудесных людях, и Папа почему-то разрешил мне это.
– Ты имеешь в виду Катар? – спокойно спросила Анна. – Они ведь знали очень много, не правда ли? И всё же не сумели выжить. Земля всегда была очень жестокой... Почему так, мама?
– Это не Земля жестока, солнышко моё. Это – люди. И откуда тебе известно про Катар? Я ведь никогда не учила тебя о них, не правда ли?
На бледных щеках Анны тут же вспыхнуло «розовое» смущение...
– Ой, ты прости меня, пожалуйста! Я просто «слышала», о чём вы вели беседу, и мне стало очень интересно! Поэтому я слушала. Ты извини, ведь в ней не было ничего личного, вот я и решила, что вы не обидитесь...
– Ну, конечно же! Только зачем тебе нужна такая боль? Нам ведь хватает и того, что преподносит Папа, не так ли?
– Я хочу быть сильной, мама! Хочу не бояться его, как не боялись своих убийц Катары. Хочу, чтобы тебе не было за меня стыдно! – гордо вскинув голову, произнесла Анна.
С каждым днём я всё больше и больше удивлялась силе духа моей юной дочери!.. Откуда у неё находилось столько мужества, чтобы противостоять самому Караффе?.. Что двигало её гордым, горячим сердцем?
– Хотите ли увидеть ещё что-либо? – мягко спросил Север. – Не будет ли лучше вас оставить вдвоём на время?
– О, пожалуйста, Север, расскажи нам ещё про Магдалину!.. И расскажи, как погиб Радомир? – Восторженно попросила Анна. И тут же спохватившись, повернулась ко мне: – Ты ведь не возражаешь, мама?..
Конечно же, я не возражала!.. Наоборот, я была готова на всё, только бы отвлечь её от мыслей о нашем ближайшем будущем.
– Пожалуйста, расскажи нам, Север! Это поможет нам справиться и придаст нам сил. Расскажи, что знаешь, мой друг...
Север кивнул, и мы снова оказались в чьей-то чужой, незнакомой жизни... В чём-то давным-давно прожитом и покинутом прошлом.
Перед нами благоухал южными запахами тихий весенний вечер. Где-то вдалеке всё ещё полыхали последние блики угасающего заката, хотя уставшее за день солнце давно уже село, чтобы успеть отдохнуть до завтра, когда оно снова вернётся на своё каждодневное круговое путешествие. В быстро темнеющем, бархатном небе всё ярче разгорались непривычно огромные звёзды. Окружающий мир степенно готовил себя ко сну... Лишь иногда где-то вдруг слышался обиженный крик одинокой птицы, никак не находящей покоя. Или время от времени сонным лаем тревожил тишину переклик местных собак, этим показывавших своё неусыпное бдение. Но в остальном ночь казалась застывшей, ласковой и спокойной...
И только в огороженном высокой глиняной стеной саду всё ещё сидели двое. Это были Иисус Радомир и его жена Мария Магдалина...
Они провожали свою последнюю ночь... перед распятием.
Прильнувши к мужу, положив уставшую голову ему на грудь, Мария молчала. Она ещё столько хотела ему сказать!.. Сказать столько важного, пока ещё было время! Но не находила слов. Все слова уже были сказаны. И все они казались бессмысленными. Не стоящими этих последних драгоценных мгновений... Как бы она ни старалась уговорить Радомира покинуть чужую землю, он не согласился. И это было так нечеловечески больно!.. Мир оставался таким же спокойным и защищённым, но она знала – он не будет таким, когда уйдёт Радомир... Без него всё будет пустым и мёрзлым...
Она просила его подумать... Просила вернуться в свою далёкую Северную страну или хотя бы в Долину Магов, чтобы начать всё сначала.
Она знала – в Долине Магов их ждали чудесные люди. Все они были одарёнными. Там они могли построить новый и светлый мир, как уверял её Волхв Иоанн. Но Радомир не захотел... Он не согласился. Он желал принести себя в жертву, дабы прозрели слепые... Это было именно той задачей, что воздвиг на его сильные плечи Отец. Белый Волхв... И Радомир не желал отступать... Он хотел добиться понимания... у иудеев. Даже ценой своей собственной жизни.
Ни один из девяти друзей, верных рыцарей его Духовного Храма, не поддержал его. Ни один не желал отдавать его в руки палачей. Они не хотели его терять. Они слишком сильно его любили...
Но вот пришёл тот день, когда, подчиняясь железной воле Радомира, его друзья и его жена (против своей воли) поклялись не встревать в происходящее... Не пытаться его спасти, что бы ни происходило. Радомир горячо надеялся, что, видя явную возможность его гибели, люди наконец-то поймут, прозреют и захотят спасти его сами, несмотря на различия их веры, несмотря на нехватку понимания.
Но Магдалина знала – этого не случится. Она знала, этот вечер станет для них последним.
Сердце рвалось на части, слыша его ровное дыхание, чувствуя тепло его рук, видя его сосредоточенное лицо, не омрачённое ни малейшим сомнением. Он был уверен в своей правоте. И она ничего не могла поделать, как бы сильно его ни любила, как бы яростно ни пыталась его убедить, что те, за кого он шёл на верную смерть, были его недостойны.
– Обещай мне, светлая моя, если они всё же меня уничтожат, ты пойдёшь Домой, – вдруг очень настойчиво потребовал Радомир. – Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь учить. Рыцари Храма пойдут с тобой, они поклялись мне. Ты увезёшь с собою Весту, вы будете вместе. И я буду приходить к вам, ты знаешь это. Знаешь ведь?
И тут Магдалину, наконец, прорвало... Она не могла выдержать более... Да, она была сильнейшим Магом. Но в этот страшный момент она являлась всего лишь хрупкой, любящей женщиной, теряющей самого дорогого на свете человека...
Её верная, чистая душа не понимала, КАК могла Земля отдавать на растерзание самого одарённого своего сына?.. Был ли в этой жертве хоть какой-то смысл? Она думала – смысла не было. Привыкшая с малых лет к бесконечной (а иногда и безнадёжной!) борьбе, Магдалина не в состоянии была понять эту абсурдную, дикую жертву!.. Ни умом, ни сердцем не принимала она слепое повиновение судьбе, ни пустую надежду на чьё-то возможное «прозрение»! Эти люди (иудеи) жили в своём обособленном и наглухо закрытом для остальных мире. Их не волновала судьба «чужака». И Мария знала наверняка – они не помогут. Так же, как знала – Радомир погибнет бессмысленно и напрасно. И никто не сможет вернуть его обратно. Даже если захочет. Менять что-либо будет поздно...
– Как ты не можешь понять меня? – вдруг, подслушав её печальные мысли, заговорил Радомир. – Если я не попробую разбудить их, они уничтожат грядущее. Помнишь, Отец говорил нам? Я должен помочь им! Или хотя бы уж обязан попытаться.
– Скажи, ты ведь так и не понял их, правда ведь? – ласково гладя его руку, тихо прошептала Магдалина. – Так же, как и они не поняли тебя. Как же ты можешь помочь народу, если сам не понимаешь его?!. Они мыслят другими рунами... Да и рунами ли?.. Это другой народ, Радомир! Нам не знакомы их ум и сердце. Как бы ты ни пытался – они не услышат тебя! Им не нужна твоя Вера, так же, как не нужен и ты сам. Оглянись вокруг, Радость моя, – это чужой дом! Твоя земля зовёт тебя! Уходи, Радомир!
Но он не хотел мириться с поражением. Он желал доказать себе и другим, что сделал всё, что было в его земных силах. И как бы она ни старалась – Радомира ей было не спасти. И она, к сожалению, это знала...
Ночь уже подошла к середине... Старый сад, утонувший в мире запахов и сновидений, уютно молчал, наслаждаясь свежестью и прохладой. Окружающий Радомира и Магдалину мир сладко спал беззаботным сном, не предчувствуя ничего опасного и плохого. И только Магдалине почему-то казалось, что рядом с ней, прямо за её спиной, злорадно посмеиваясь, пребывал кто-то безжалостный и равнодушный... Пребывал Рок... Неумолимый и грозный, Рок мрачно смотрел на хрупкую, нежную, женщину, которую ему всё ещё почему-то никак не удавалось сломить... Никакими бедами, никакой болью.
А Магдалина, чтобы от всего этого защититься, изо всех сил цеплялась за свои старые, добрые воспоминания, будто знала, что только они в данный момент могли удержать её воспалённый мозг от полного и невозвратимого «затмения»... В её цепкой памяти всё ещё жили так дорогие ей годы, проведённые с Радомиром... Годы, казалось бы, прожитые так давно!.. Или может быть только вчера?.. Это уже не имело большого значения – ведь завтра его не станет. И вся их светлая жизнь тогда уже по-настоящему станет только воспоминанием.... КАК могла она с этим смириться?! КАК могла она смотреть, опустив руки, когда шёл на гибель единственный для неё на Земле человек?!!
– Я хочу показать тебе что-то, Мария, – тихо прошептал Радомир.
И засунув руку за пазуху, вынул оттуда... чудо!
Его тонкие длинные пальцы насквозь просвечивались ярким пульсирующим изумрудным светом!.. Свет лился всё сильнее, будто живой, заполняя тёмное ночное пространство...
Радомир раскрыл ладонь – на ней покоился изумительной красоты зелёный кристалл...
– Что это??? – как бы боясь спугнуть, также тихо прошептала Магдалина.
– Ключ Богов – спокойно ответил Радомир. – Смотри, я покажу тебе...
(О Ключе Богов я рассказываю с разрешения Странников, с которыми мне посчастливилось дважды встретится в июне и августе 2009 года, в Долине Магов. До этого о Ключе Богов не говорилось открыто нигде и никогда).
Кристалл был материальным. И в то же время истинно волшебным. Он был вырезан из очень красивого камня, похожего на удивительно прозрачный изумруд. Но Магдалина чувствовала – это было что-то намного сложнее, чем простой драгоценный камень, пусть даже самый чистый. Он был ромбовидным и удлинённым, величиной с ладонь Радомира. Каждый срез кристалла был полностью покрыт незнакомыми рунами, видимо, даже более древними, чем те, которые знала Магдалина...
– О чём он «говорит», радость моя?.. И почему мне не знакомы эти руны? Они чуточку другие, чем те, которым нас учили Волхвы. Да и откуда он у тебя?!
– Его принесли на Землю когда-то наши мудрые Предки, наши Боги, чтобы сотворить здесь Храм Вечного Знания, – задумчиво смотря на кристалл, начал Радомир. – Дабы помогал он обретать Свет и Истину достойным Детям Земли. Это ОН родил на земле касту Волхвов, Ведунов, Ведуний, Даринь и остальных просветлённых. И это из него они черпали свои ЗНАНИЯ и ПОНИМАНИЕ, и по нему когда-то создали Мэтэору. Позже, уходя навсегда, Боги оставили этот Храм людям, завещая хранить и беречь его, как берегли бы они саму Землю. А Ключ от Храма отдали Волхвам, дабы не попал он случайно к «тёмномыслящим» и не погибла бы Земля от их злой руки. Так с тех пор, и хранится это чудо веками у Волхвов, а они передают его время от времени достойному, чтобы не предал случайный «хранитель» наказ и веру, оставленную нашими Богами.

– Неужели это и есть Грааль, Север? – не удержавшись, просила я.
– Нет, Изидора. Грааль никогда не был тем, чем есть этот удивительный Умный Кристалл. Просто люди «приписали» своё желаемое Радомиру... как и всё остальное, «чужое». Радомир же, всю свою сознательную жизнь был Хранителем Ключа Богов. Но люди, естественно, этого знать не могли, и поэтому не успокаивались. Сперва они искали якобы «принадлежавшую» Радомиру Чашу. А иногда Граалем называли его детей или саму Магдалину. И всё это происходило лишь потому, что «истинно верующим» очень хотелось иметь какое-то доказательство правдивости того, во что они верят… Что-то материальное, что-то «святое», что возможно было бы потрогать... (что, к великому сожалению, происходит даже сейчас, через долгие сотни лет). Вот «тёмные» и придумали для них красивую в то время историю, чтобы зажечь ею чувствительные «верующие» сердца... К сожалению, людям всегда были нужны реликвии, Изидора, и если их не было, кто-то их просто придумывал. Радомир же никогда не имел подобной чаши, ибо не было у него и самой «тайной вечери»... на которой он якобы из неё пил. Чаша же «тайной вечери» была у пророка Джошуа, но не у Радомира.
И Иосиф Аримафейский вправду когда-то собрал туда несколько капель крови пророка. Но эта знаменитая «Граальская Чаша» по-настоящему была всего лишь самой простой глиняной чашечкой, из какой обычно пили в то время все евреи, и которую не так-то просто было после найти. Золотой же, или серебряной чаши, сплошь усыпанной драгоценными камнями (как любят изображать её священники) никогда в реальности не существовало ни во времена иудейского пророка Джошуа, ни уж тем более во времена Радомира.
Но это уже другая, хоть и интереснейшая история.

У тебя не так уж много времени, Изидора. И я думаю, ты захочешь узнать совершенно другое, что близко тебе по сердцу, и что, возможно, поможет тебе найти в себе побольше сил, чтобы выстоять. Ну, а этот, слишком тесно «тёмными» силами запутанный клубок двух чужих друг другу жизней (Радомира и Джошуа), в любом случае, так скоро не расплести. Как я уже сказал, у тебя просто не хватит на это времени, мой друг. Ты уж прости...
Я лишь кивнула ему в ответ, стараясь не показать, как сильно меня занимала вся эта настоящая правдивая История! И как же хотелось мне узнать, пусть даже умирая, всё невероятное количество лжи, обрушенной церковью на наши доверчивые земные головы... Но я оставляла Северу решать, что именно ему хотелось мне поведать. Это была его свободная воля – говорить или не говорить мне то или иное. Я и так была ему несказанно благодарна за его драгоценное время, и за его искреннее желание скрасить наши печальные оставшиеся дни.
Мы снова оказались в тёмном ночном саду, «подслушивая» последние часы Радомира и Магдалины...
– Где же находится этот Великий Храм, Радомир? – удивлённо спросила Магдалина.
– В дивной далёкой стране... На самой «вершине» мира... (имеется в виду Северный Полюс, бывшая страна Гиперборея – Даария), – тихо, будто уйдя в бесконечно далёкое прошлое, прошептал Радомир. – Там стоит святая гора рукотворная, которую не в силах разрушить ни природа, ни время, ни люди. Ибо гора эта – вечна... Это и есть Храм Вечного Знания. Храм наших старых Богов, Мария...
Когда-то, давным-давно, сверкал на вершине святой горы их Ключ – этот зелёный кристалл, дававший Земле защиту, открывавший души, и учивший достойных. Только вот ушли наши Боги. И с тех пор Земля погрузилась во мрак, который пока что не в силах разрушить сам человек. Слишком много в нём пока ещё зависти и злобы. Да и лени тоже...

– Люди должны прозреть, Мария. – Немного помолчав, произнёс Радомир. – И именно ТЫ поможешь им! – И будто не заметив её протестующего жеста, спокойно продолжил. – ТЫ научишь их ЗНАНИЮ и ПОНИМАНИЮ. И дашь им настоящую ВЕРУ. Ты станешь их Путеводной Звездой, что бы со мной ни случилось. Обещай мне!.. Мне некому больше доверить то, что должен был выполнить я сам. Обещай мне, светлая моя.
Радомир бережно взял её лицо в ладони, внимательно всматриваясь в лучистые голубые глаза и... неожиданно улыбнулся... Сколько бесконечной любви светилось в этих дивных, знакомых глазах!.. И сколько же было в них глубочайшей боли... Он знал, как ей было страшно и одиноко. Знал, как сильно она хотела его спасти! И несмотря на всё это, Радомир не мог удержаться от улыбки – даже в такое страшное для неё время, Магдалина каким-то образом оставалась всё такой же удивительно светлой и ещё более красивой!.. Будто чистый родник с животворной прозрачной водой...
Встряхнувшись, он как можно спокойнее продолжил.
– Смотри, я покажу тебе, как открывается этот древний Ключ...
На раскрытой ладони Радомира полыхнуло изумрудное пламя... Каждая малейшая руна начала раскрываться в целый пласт незнакомых пространств, расширяясь и открываясь миллионами образов, плавно протекавших друг через друга. Дивное прозрачное «строение» росло и кружилось, открывая всё новые и новые этажи Знаний, никогда не виданных сегодняшним человеком. Оно было ошеломляющим и бескрайним!.. И Магдалина, будучи не в силах отвести от всего этого волшебства глаз, погружалась с головой в глубину неизведанного, каждой фиброй своей души испытывая жгучую, испепеляющую жажду!.. Она вбирала в себя мудрость веков, чувствуя, как мощной волной, заполняя каждую её клеточку, течёт по ней незнакомая Древняя Магия! Знание Предков затопляло, оно было по-настоящему необъятным – с жизни малейшей букашки оно переносилось в жизнь вселенных, перетекало миллионами лет в жизни чужих планет, и снова, мощной лавиной возвращалось на Землю...
Широко распахнув глаза, Магдалина внимала дивному Знанию Древнего мира... Её лёгкое тело, свободное от земных «оков», песчинкой купалась в океане далёких звёзд, наслаждаясь величием и тишиной вселенского покоя...