Славная революция

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Периоды английской истории
Тюдоровский период

(1485—1558)

Елизаветинская эпоха

(1558—1603)

Яковианская эпоха

(1603—1625)

Каролинская эпоха

(1625—1642)

Гражданские войны, республика и Протекторат

(1642—1660)

Реставрация Стюартов и Славная революция

(1660—1688)

Образование Великобритании

(1688—1714)

Георгианская эпоха

(1714—1811)

Регентство

(1811—1830)

Викторианская эпоха

(1837—1901)

Эдвардианская эпоха

(1901—1910)

Первая мировая война

(1914—1918)

Межвоенный период

(1918—1939)

Вторая мировая война

(1939—1945)

Славная революция (англ. Glorious Revolution) — принятое в историографии название государственного переворота 1688 года в Англии, в результате которого был свергнут король Яков II Стюарт. В перевороте участвовал голландский экспедиционный корпус под командованием правителя Нидерландов Вильгельма Оранского, который стал новым королём Англии под именем Вильгельма III (в совместном правлении со своей женой Марией II Стюарт, дочерью Якова II). Переворот получил широкую поддержку среди самых разных слоёв английского общества. Маколей считал данное событие центральным во всей истории Англии.

Данное событие встречается в исторической литературе под названиями «Революция 1688 года» и «Бескровная революция»; последнее название, однако, отражает только характер перехода власти в Англии и не учитывает войны с якобитами в Ирландии и Шотландии.









Историческая обстановка

Файл:King James II.jpg
Король Яков II Стюарт

В 1685 году после смерти английского короля Карла II, не имевшего законных детей, на трон Англии и Шотландии вступил его младший брат Яков II, дядя и тесть Вильгельма Оранского. Первоначально английское общество, помнившее эксцессы недавней революции, отнеслось к нему лояльно. Избранный парламент состоял в основном из консерваторов (тори).

Однако уже через несколько месяцев после коронации Яков, открыто исповедовавший католическую веру, начал проводить политику, вызвавшую крайнее неудовольствие протестантского большинства. Под предлогом борьбы с мелкими мятежами король создал постоянную армию, размер которой быстро вырос до 40 тысяч солдат, и вооружил её мощной артиллерией, причём предпочтение при наборе солдат отдавалось католикам из Ирландии. В ноябре того же 1685 года парламент был распущен и больше уже за весь период правления Якова не собирался[1]. В 1687 году король выпустил «Декларацию о религиозной терпимости», благоприятную для католиков. Опасения католической реставрации в стране и нового передела собственности оттолкнули от короля его естественных сторонников — тори. На все ключевые посты в стране король назначал католиков, а все проявившие малейшее недовольство или непослушание немедленно смещались со своих должностей. Часть оппозиционеров эмигрировала в Голландию.

Особенную тревогу англикан вызвало королевское разрешение католикам занимать офицерские должности в армии[2]. Могущественный французский король Людовик XIV заверил Якова в своей полной поддержке. Папа Римский Иннокентий XI, человек осторожный и проницательный, советовал Якову не форсировать событий, но Яков не внял его совету[3].

Политика «религиозной терпимости» по отношению к католикам вызвала резкий протест англиканских епископов, а также общественности, возмущённой начавшимся изгнанием протестантов из соседней Франции после отмены Нантского эдикта (1685). Король в ответ приказал заключить 10 епископов в Тауэр. Некоторое время противники Якова надеялись на смерть пожилого короля, после чего трон Англии заняла бы его дочь-протестантка Мария, жена Вильгельма. Однако в 1688 году у 55-летнего Якова II неожиданно родился сын, и это событие послужило толчком к перевороту.

Рождение наследного принца вызвало у многих удивление и недоверие, подозревали «папистский обман» (до этого королева Мария Моденская 15 лет была бесплодна). Ходили упорные слухи, что в Сент-Джеймский дворец тайно принесли чужого ребёнка в большой металлической грелке для постели. Слухи подогревались тем, что при рождении наследника присутствовали в основном католики, не допустили даже принцессу Анну[4].

Противники короля (как тори, так и виги) сплотились в тайной оппозиции, умеренное крыло которой возглавил маркиз Галифакс, а более радикальное — граф Дэнби (Thomas Osborne). Что особо важно, в заговоре участвовала и часть армейских офицеров, включая командующего армией Джона Черчилля. Совместно они решили обсудить вариант смены «тирана-паписта» на голландскую чету — Марию и Вильгельма.

Принц Вильгельм Оранский был крупнейшей фигурой среди протестантских правителей во всей Европе, и его как правителя Нидерландов тревожило укрепление Яковом II английской армии и флота, особенно в свете перспективы возможного англо-французского союза. Поэтому отстранение Якова II от власти представлялось Вильгельму крайне желательным даже независимо от собственных перспектив стать правителем Англии. К этому времени Вильгельм несколько раз посетил Англию и завоевал там большую популярность.

Революция

В 1688 году Яков II усилил гонения на англиканское духовенство и окончательно рассорился с тори. Защитников у него практически не осталось (Людовик XIV был занят войной за Пфальцское наследство). В июне семь видных английских политиков, представляющие радикальное крыло заговора — граф Т. Дэнби, граф Ч. Шрусбери, лорд У. Кавендиш, виконт Р. Лэмлэй, адмирал Э. Рассел, епископ Лондонский Г. Комптон и Г. Сидни — написали секретное приглашение Вильгельму, где заверялось, в частности, что 19 из 20 англичан будут очень рады перевороту и воцарению протестантского короля. Послание переправил в Гаагу адмирал Герберт, переодетый матросом. Остальные заговорщики разъехались по стране, чтобы собрать войска и деньги на предстоящую войну с королём. В августе свою поддержку письменно обещал Вильгельму генерал Джон Черчилль. Несколько месяцев Вильгельм выжидал, опасаясь, что Людовик XIV двинет войска на Голландию, но французский король предпочёл вторгнуться в Германию. Это решило судьбу операции.

Скрыть цель и масштаб военных приготовлений Вильгельма было невозможно, и в октябре король Яков попытался смягчить враждебное отношение своих подданных. В частности, он объявил о восстановлении нескольких уволенных лордов-протестантов и прекращении деятельности католических школ. Но было уже слишком поздно.

Файл:William III of England.jpg
Вильгельм III Оранский

15 ноября 1688 года Вильгельм высадился в Англии с армией из 40 тысяч пехотинцев (включая матросов) и 5 тысяч кавалеристов. Армия вторжения состояла практически полностью из протестантов, в том числе английских вигов-эмигрантов и прусских союзников. На её штандарте были начертаны слова: «Я буду поддерживать протестантизм и свободу Англии».

Армия Якова II сосредоточилась в Солсбери, однако ни одного серьёзного сражения не произошло, большинство военачальников сразу перешли на сторону Вильгельма, включая генерал-лейтенанта Джона Черчилля. Младшая дочь короля Анна, по совету своей наперсницы, жены Джона Черчилля Сары, также уехала в лагерь Вильгельма. По всей стране начались вооружённые выступления против короля — активно поддержали переворот буржуазия, протестантское духовенство, видные парламентарии и даже королевские министры.

Потеряв надежду на армию, Яков II вернулся в Лондон и оттуда попытался вступить в переговоры с Оранским. Жену и сына он отправил во Францию. 11 декабря Яков II, брошенный всеми и всерьёз опасавшийся за свою жизнь, попытался бежать, но был пойман и доставлен в Лондон, уже присягнувший Вильгельму. В конце декабря Вильгельм помог Якову бежать во Францию[5], откуда тот попытался осуществить реставрацию, но без всякого успеха.

Дальнейшие события

Вильгельм отверг предложение тори, чтобы на престол вступила Мария, а Вильгельм остался бы только консортом. В январе 1689 года парламент провозгласил Вильгельма и его супругу монархами Англии и Шотландии на равных правах. 9 сентября 1689 года (по григорианскому летоисчислению) Вильгельм III присоединился к Аугсбургской лиге против Франции. Спустя 5 лет Мария умерла, и в дальнейшем Вильгельм правил страной сам.

В годы правления Вильгельма III были проведены глубокие реформы, заложившие основу политической и хозяйственной системы страны. В эти годы начинается стремительный взлёт Англии и её превращение в могучую мировую державу. Одновременно закладывается традиция, по которой власть монарха ограничивается рядом законоположений, установленных фундаментальным «Биллем о правах». Уменьшилась дискриминация протестантских меньшинств (Акт о веротерпимости), но сохранилась, а затем усилилась дискриминация католиков — они, в частности, не могли занимать престол и лишались права голоса, см. Акт о престолонаследии.

См. также

Напишите отзыв о статье "Славная революция"

Литература

  • Всемирная история в 24 томах. Том 13. — Минск: Литература, 1996. — 560 с.
  • Ивонина Л. И. Вильгельм III Оранский // Вопросы истории, № 3 (1998), стр. 154—159.
  • Томсинов В. А. «Славная революция» 1688—1689 годов в Англии и Билль о правах. М.: Зерцало-М, 2010.
  • Черчилль, Уинстон. Британия в Новое время (XVI-XVII вв.). — Смоленск: Русич,, 2006. — 416 с. — (Популярная историческая библиотека). — ISBN 5-8138-0601-6.

Примечания

Отрывок, характеризующий Славная революция

– Я бы всё-таки хотела увидеть... – попросила я.
– Ну, смотри... – грустно кивнула Стелла.
На огромной площади, битком набитой «взвинченным» народом, посередине зловеще возвышался эшафот... По маленьким, кривым ступенькам на него гордо поднималась смертельно бледная, очень худая и измученная, одетая в белое, женщина. Её коротко остриженные светлые волосы почти полностью скрывал скромный белый чепчик, а в усталых, покрасневших от слёз или бессонницы глазах отражалась глубокая беспросветная печаль...

Чуть покачиваясь, так как, из-за туго завязанных за спиной рук, ей было сложно держать равновесие, женщина кое-как поднялась на помост, всё ещё, из последних сил пытаясь держаться прямо и гордо. Она стояла и смотрела в толпу, не опуская глаз и не показывая, как же по-настоящему ей было до ужаса страшно... И не было никого вокруг, чей дружеский взгляд мог бы согреть последние минуты её жизни... Никого, кто своим теплом мог бы помочь ей выстоять этот ужасающий миг, когда её жизнь должна была таким жестоким путём покинуть её...
До этого бушевавшая, возбуждённая толпа вдруг неожиданно смолкла, как будто налетела на непреодолимое препятствие... Стоявшие в передних рядах женщины молча плакали. Худенькая фигурка на эшафоте подошла к плахе и чуть споткнувшись, больно упала на колени. На несколько коротких секунд она подняла к небу своё измученное, но уже умиротворённое близостью смерти лицо... глубоко вздохнула... и гордо посмотрев на палача, положила свою уставшую голову на плаху. Плачь становился громче, женщины закрывали детям глаза. Палач подошёл к гильотине....
– Господи! Нет!!! – душераздирающе закричал Аксель.
В тот же самый миг, в сером небе из-за туч вдруг выглянуло солнышко, будто освещая последний путь несчастной жертвы... Оно нежно коснулось её бледной, страшно исхудавшей щеки, как бы ласково говоря последнее земное «прости». На эшафоте ярко блеснуло – тяжёлый нож упал, разбрасывая яркие алые брызги... Толпа ахнула. Белокурая головка упала в корзину, всё было кончено... Красавица королева ушла туда, где не было больше боли, не было издевательств... Был только покой...

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..
Я уже заранее знала, что, как только вернусь домой, сразу же понесусь в городскую библиотеку, чтобы собрать всё, что только смогу найти про несчастную Марию-Антуанетту и не успокоюсь пока не найду хоть что-то, хоть какой-то факт, совпадающий с нашими видениями... Я нашла, к сожалению, всего лишь две малюсенькие книжечки, в которых описывалось не так уж и много фактов, но этого было вполне достаточно, потому что они полностью подтверждали точность виденного мною у Стеллы.
Вот то, что мне удалось тогда найти:
любимым человеком королевы был шведский граф, по имени Аксель Ферсен, который беззаветно любил её всю свою жизнь и никогда после её смерти не женился;
их прощание перед отъездом графа в Италию происходило в саду Маленького Трианона – любимого места Марии-Антуанетты – описание которого точно совпадало с увиденным нами;
бал в честь приезда шведского короля Густава, состоявшийся 21 июня, на котором все гости почему-то были одеты в белое;
попытка побега в зелёной карете, организованная Акселем (все остальные шесть попыток побега были также организованы Акселем, но ни одна из них, по тем или иным причинам, не удалась. Правда две из них провалились по желанию самой Марии-Антуанетты, так как королева не захотела бежать одна, оставив своих детей);
обезглавливание королевы проходило в полной тишине, вместо ожидавшегося «счастливого буйства» толпы;
за несколько секунд до удара палача, неожиданно выглянуло солнце...
последнее письмо королевы к графу Ферсену почти в точности воспроизведено в книге «Воспоминания графа Ферсена», и оно почти в точности повторяло нами услышанное, за исключением всего лишь нескольких слов.
Уже этих маленьких деталей хватило, чтобы я бросилась в бой с удесятерённой силой!.. Но это было уже потом... А тогда, чтобы не показаться смешной или бессердечной, я изо всех сил попыталась собраться и скрыть своей восторг по поводу моего чудесного «озарения». И чтобы развеять грустное Стеллино настроение, спросила:
– Тебе очень нравится королева?
– О да! Она добрая и такая красивая... И бедный наш «мальчик», он и здесь столько страдал...
Мне стало очень жаль эту чуткую, милую девчушку, которая, даже в своей смерти, так переживала за этих, совершенно +чужих и почти незнакомых ей людей, как не переживают очень многие за самых родных...
– Наверное в страдании есть какая-то доля мудрости, без которой мы бы не поняли, как дорога наша жизнь? – неуверенно сказала я.
– Вот! Это и бабушка тоже говорит! – обрадовалась девчушка. – Но если люди хотят только добра, то почему же они должны страдать?
– Может быть потому, что без боли и испытаний даже самые лучшие люди не поняли бы по-настоящему того же самого добра? – пошутила я.