Слободские казацкие полки

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Слободские полки
[[Военная территориальная единица
Российской империи]] 
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Произношение названия

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна

Российская империя22x20px Российская империя

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Адм. центр

[[Харьков (1651-1732, 1743-1765), Сумы (1732-1743)]]

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Крупнейшие города

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Население

до 600 000 человек (1 765) чел. 

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Плотность

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Официальные языки

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Этнический состав

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Названия жителей

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Площадь

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Высоты

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Координаты
крайних точек

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата образования

1651-1660-е

Дата упразднения

1765

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Прежние имена

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Часовой пояс

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Телефонный код

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Почтовый индекс

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Код автом. номеров

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Код ISO 3166-2

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Код NUTS (-й уровень)

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Индекс FIPS

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Категория на Викискладе

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

E-mail

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Почтовый адрес

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).


300x250px

Преемственность
← Белгородский разряд Слободская губерния →

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Файл:Karta slobodskykh kazachjikh polkov 1764.jpeg
Карта земель слободских казацких полков Харьковского, Сумского, Ахтырского, Изюмского и Острогожского. 1764 год.[1]

Слободские казацкие полки — военно-территориальные казачьи формирования Русского царства и Российской империи на территории Слободской Украины (Слобожанщины) в XVIIXVIII веках. Основных полков было пять:

Также непродолжительное время существовало еще два военно-территориальных казацких полка:

В конце XVIII в. слободские казацкие полки были переформированы в чисто армейские регулярные полки, также собирательно продолжавшие именовавшиеся слободскими, поскольку вели свою историю от слободских казацких полков и все также дислоцировались на территории Слободской Украины, и формировались из её жителей (см. Слободские регулярные полки).

В XVIII веке на территории Слободской Украины существовал также Украинский ландмилицский корпус, сформированный из однодворцев - потомков городовых казаков смежных со Слобожанщиной российских губерний (Белгородской, Орловской, Тульской, Курской, Тамбовской, Воронежской).









Общие положения

Само понятие «слободской казацкий полк» включало в себя не столько сам полк как военную единицу, а конкретную территорию со всеми городами, местечками, слободами, сёлами, деревнями и хуторами и их населением, из числа которого и шло формирование того или иного полка.

Главой на данной территории был сначала избираемый, затем назначаемый полковник, имеющий власть в пределах территории почти неограниченную. Полковник и его канцелярия ведали всеми военными, административно-хозяйственными, судебными и гражданскими делами на данной территории, кроме церковных (см. Полковое устройство Украины).

Файл:Одяг козацької старшини .jpg
Казацкие начальники начала XVIII века.

У каждого полковника были символы власти (клейноды): булава (пернач), полковое знамя (хоругвь), полковая печать и, обычно, полковая музыка (литавры, трубы и т. п.).

Военно-территориальные слободские полки возникли путём переселения в и на границы Русского государства запорожских казаков и крестьян из Речи Посполитой.[2].
«Поселяне упомянутых в начале сего полков, из разных племён, как -то Поляков, Польских украинцев и других чужестранных народов составили воинское общество под названием Козаков.»

— Квитка Г. Ф. «Записки о слободскихъ полкахъ», 1883[3]

Именование полков, а, заодно, и казаков, их составлявших, слободскими, и название всего края Слободская Украина, произошло от наименования организуемых переселенцами поселений — слобо́д.

Военная служба слободских казаков не ограничивалась защитой пограничной линии Русского государства. Очень скоро правительство стало их привлекать к походам в другие места. Слободское казачество принимало участие в многих военных походах: чигиринских, крымских, азовских, персидских. Принимали участие в Северной войне и ряде других военных походов того времени. Также задачей слободских казаков была защита юго-восточных рубежей Русского государства от набегов калмыков, крымских и ногайских татар, а также «воровских» казаков (донских и запорожских).

Измена гетмана Мазепы также не повлияла на верность слободских казаков Российскому государству. Универсалы гетмана не находили поддержки у слобожан, а казаки-мазепинцы убивались ими наравне со шведами.

При Петре I были лишены части прав. В 1718 году им «повелено было быть в ведомстве по губерниям, оставаясь в военном отношении под начальством русскаго генерала». В 1732 году после постройки «Украинской Линии» от устья реки Орели до реки Донца у Харьковского и Изюмского полков появилась устойчивая южная граница, окончательно установленная с появлением Славяносербии после 1752 года. 26 июля 1765 года манифестом «Ея императорского Величества Екатерина Вторая» военная администрация слободских полков ликвидируется, а территории переходят в прямое подчинение губернатору новосозданной Слободской губернии.

Возникновение

Впервые переселенцы на юго-западные окраины Московского государства упоминаются во времена Ивана IV. Тогда же был построен и огорожен Чугуев, хотя более ранние исторические источники указывает на то, что Чугуев был создан крещёными калмыками.

Отдельные переселенцы появились в московском государстве уже в начале XVII века и селились правительством обычно по Белгородской черте. С течением времени, стали совершаться и массовые переселения.

Первое из них относится к 1638 году, когда, после неуспешного восстания Гуни и Острянина против Польши, гетман Яков Острянин, с отрядом казаков числом около 800 человек, явился на московскую границу, был принят и основал за чертой г. Чугуев. Поселившись здесь, казаки получили землю на поместном праве и должны были нести военную службу пользуясь самоуправлением, но подчиняясь распоряжениям назначенного в Чугуев воеводы. В 1641 году, однако, казаки убили Острянина и возвратились в польское подданство.

В 1645 бояре и воеводы приграничных великороссийских городов уведомляли царя о том что в приграничные пустующие земли «приходили чужестранные, разных племён народы» которые просили позволения о поселении, предлагая взамен «защищать от нападений неприятеля».

Вновь массовая эмиграция малороссов в данную местность продолжилась с 1651 года, со времени неудачного оборота восстания Хмельницкого и продолжилась затем ещё некоторое время из правобережной Малороссии, опустошаемое бесконечными набегами и походами. Благодаря этой эмиграции, к югу от старой черты московского государства начала обустраиваться новая линия из городов и местечек.

В 1652 году был построен Острогожск, в котором поселилась значительная партия выходцев-малороссов, приведённая сюда после берестечского поражения Ив. Ник. Дзинсковским по «зазывной грамоте» воронежского воеводы Арсеньева. Тут же появился первый слободской казацкий полк получивший название Острогожский (иногда также именуемый и Рыбинским). В том же году возникли как слободы Сумы, в следующем — Харьков, ещё позже — Ахтырка. Слобожане расселились по рекам Коротояк, Воронеж, Новому Осколу, Лопани, верховьям Исла, Ворсклы, Донца. С 1656 Харьков был назван городом. При царе Алексее Михайловиче они были причислены к Белгородскому разряду и стали официально именоваться «Слободскими украинскими казачьими полками», а заселённый ими край стал именоваться «Слободской Украиной» («Слободской украйной»), — в отличие от «Украины», состоявшей из Белгородского и Севского полков,- а её поселенцы, сохранившие своё казацкое устройство, гарантированное им жалованными грамотами московских государей, названы были слободскими казаками.

Первое упоминание

В книге Белгородского столбового разряда приводится такая запись [4]:

Справка о черкаских полковниках и числе черкас в их полках 1667 или 1668 г.
Белгородского полку в городах черкас: Полковники:

В Острогожском — Иван Николаев сын Зинковский

В Харкове — Иван Серко

В Сумине — Гарасим Кондратьев

Их полковых черкас

Полковые службы — 3 665

Детей их которые в службу годятся — 2281—

В городовой службе — 3975

Детей их которые в службу годятся — 1655

Всего черкас из детьми — 18579.

По названиям полковых городов полки стали именоваться острогожский или рыбинский, сумский, ахтырский и харьковский. В 1682 году харьковский полковник Григорий Ерофеевич Донец получил от царя Фёдора Алексеевича грамоту на поселение в новопостроенный им на реке Донец город Изюм (оставаясь при том харьковским полковником). Также, ему было дано разрешение призывать на поселение и освоение близлежащих урочищ Спиваковка и Пришиб «неслужилых черкас» из Харьковского, Сумского, Ахтырского полков и городов. Вскоре «из-за обширности поселений» Харьковского полка он был разделён на Харьковский и Изюмский. Впервые все пять «Слободских Черкаских полков» упоминаются в таком качестве в указе Петра I от 28 февраля (ст.ст.) 1700 года (в его же указе от 1697 года упоминается только 4-е полка — без острогожского). Совместно с выходцами из Малороссии в черте полков, с момента их появления, селились поселениями и выходцы из различных великороссийских губерний, которые также несли казацкую службу и были приписаны к сотням, но не пользовались льготами по винокурению.

Файл:Грамота острогожскому полковнику Ивану Зеньковскому 1670.JPG
Грамота острогожскому полковнику Зеньковскому от царя Алексея Михайловича, 1670

Острогожский слободской казачий полк

Острогожский полк с начала своего появления имел ряд отличий от других полков появившихся позже. Первоначально он был на «государевом содержании» и лишь позже, вместе с остальными полками получил право на самообеспечение.

Окт. в 11 (1669) В. Г., Ц. и В. К. Алексей Михайлович, всея В. и М. и Б. России Самодержец пожаловал Острогожского полковника Ивана Зеньковского и его полку начальных людей и рядовых за их службу, вместо своего, государева, годового денежного жалованья, оброчными деньгами, которые положены были на них в Белгороде, с винных и пивных котлов и с шинков Острогожского полку в городах в Острогожске и в Землянске; и впредь для его, государевой службы пожаловал Великий Государь, велел им вместо своего, государева, годового денежного жалованья такими промыслами в городах Острогожского полку промышлять, безоброчно, чтобы было с чего Великого Государя полковые службы служить".

Полковники этого полка с самого начала утверждались на своих должностях в русских (а позже российских) инстанциях. В допетровские времена доходило даже до отстранения от должности на время рассмотрения доносов (как имело место в случае с полковником Сасовым) и назначение на его место другого, а потом возврат первоначально занимавшего должность.[Комм 1] В связи с этим, список полковников этого полка до 1700 года не столь чётко подаётся рядом историков. В 1705 году полк был передан в ведение приказа Адмиралтейских дел в Воронеже.

В первой трети XVIII века полк состоял из следующих сотен:

Жалование полкам похвальных грамот и предоставление льгот

В 1667 малороссийский гетман Иван Брюховецкий пытался организовать выступление против Московского государства, гонцы от него с предложением поддержать его выступление также прибыли в Харьковский, Сумской и Ахтырский полки. Но они не изменили присяги данной царю. Брюховецкий же, пытался силой принудить их встать на свою сторону — часть верных Брюховецкому запорожских казаков обложили укреплённые полковые города, а крымские и нагайские татары, привлечённые Брюховецким, разорили ряд казацких поселений. Совместными усилиями полков нападавших удалось отогнать. Отмечая верность Слободских полков, 19 февраля 1668 каждому из полковников была пожалована похвальная грамота, и в том же году «в признательность Высочайшаго к сим трём полкам благоволения особым имянным указал Великий Государь быть под ведением Посольского в Москве Приказа». Пользуясь благосклонностью царя, полковниками было направлено совместное прошение об «оставлении наложенных на промыслы в их полках оброчных денег». Прошение было удовлетворено и 23 апреля 1669 года каждому из 3-х полков были выданы «жалованные Грамоты за Государственной печатью». По данным привилегиям «черкасам» предоставлялось право: беспошлинная торговля «всякими товарами» в полковых городах, «держать шынки безоброчно, дальние полковые службы не служить и податей и оброков никаких не платить» взамен их обязывали «строить города и селиться дворами, пашенные земли распахивать» и оберегать русские земли от набегов крымских и нагайских татар. Эти льготы (безоброчное владение землями, мельницами и ведении разных промыслов а также беспошлинное винокурение и торговля этой продукцией) подтверждались грамотами в 1682, 1684 и 1688 годах. Ряд представителей казацкой старшины, в тот период времени, были жалованы российским монархом за боевые заслуги и верность престолу поместьями и впоследствии влились в дворянское сословие, как например дворяне Безручко-Высоцкие, Бородаевские, Глуховцевы.

Администрация, устройство и управление полками

Файл:Прапор Харківського полку.jpg
Флаг Харьковского полка
Файл:Прапор Ізюмського полку.jpg
Флаг Изюмского полка
Файл:Прапор Охтирського полку.jpg
Флаг Ахтырского полка
Файл:Nedrygajliwske znameno.svg
Флаг Недригайловской сотни

К началу правления Петра I каждый из полков во главе имел полковника избираемого всеми занимающими руководящие должности казаками. Он имел право назначать полковых старшин и сотников, раздавать в потомственное владение порожние земли и другие угодья под его командой, занимать новые земли, которые утверждались универсалами, скреплёнными подписью полковника и его гербовой печатью (которая одновременно считалась и полковой). Право его было пожизненное. Также, он выносил наказания преступникам в соответствии с собственным усмотрением. Знаком власти полковника в полку был шестопёр (пернач), изготовленный из металла и украшенный драгоценным камнем по желанию полковника. Вторым после полковника лицом и главным полковым старшиной был полковой обозный. В его ведомстве была полковая артиллерия и снаряды к ней, а также лица её обслуживающие. В отсутствие полковника он руководил делами полка, но полковничьи полномочия, упомянутые выше, ему не передавались. Далее шёл полковой судья, заседавший в полковой ратуше, рассматривая дела, подлежащие суду. Вердикт по судебным решениям выносился полковником. Полковой асаул (есаул) приводил в исполнения приказания полковника по воинской службе. Полковой хорунжий в походах сберегал и охранял полковое знамя. Полковой писарь имел должность в полковой ратуше схожую по функциям с секретарской. Сотники, каждый в своей сотне, исполняли важные дела по воле полковника, менее важные дела решались ими самостоятельно. В сотнях имелись сотенные атаманы, асаулы, хорунжие и писари, которые выбирались по воле сотника из рядовых казаков. Атаманы и писари заседали в сотенных ратушах и представляли собой гражданское старшинство. Асаулы и хорунжие были военными старшинами, последние имели в походах обязанность охранять сотенные значки, на которых были изображены кресты и надписи, указывающие на полковую и сотенную принадлежность. На полковых знамёнах были изображены лики святых[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полкиОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полкиОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полки[источник не указан 2620 дней].

В каждом полку жители были разделены на три «состояния»:

  • 1) «семейства военнослужилых и их свойственников»; из последних набирались рядовые казаки
  • 2) «семейства казаков компанейцев» в задачу которых входило обеспечение «во всех надобностях до конной службы касающихся военнослужилых казаков», а также обеспечение провианта в военных походах. В петровские времена этот разряд стал именоваться «подпоможчиками»(подпомощниками)
  • 3) «семейства неопределённых на службу» — имевшими название «владельческие подданные» которые находились во время походов в сёлах, хуторах и деревнях принадлежавших полковникам и полковым старшинам.

В XVIII веке появились еще одна категория казаков — «подсоседки». Это были безземельные казаки, фактически батраки, продававшие свой труд землевладельцу, выборному казаку или купцу. Став подсоседком, казак не терял своего козацкого статуса. Он мог в любое время оставить свою работу и искать лучших условий. Подсоседок мог, накопив денег, купить землю, стать подпомощником и даже выборным казаком.

В каждом из слободских полков были построены монастыри. Полковничьими универсалами им были выделены земли; также от владельцев им выделялись и «подданные» люди.

Петровские перемены

В 1697 году Пётр I издаёт указ об установлении налога на казацких подпомощников полков в размере 1-го рубля в год. Но, всё же полковники смогли убедить молодого государя в том, что «служащие казаки» будут небоеспособны, поскольку у снабжающих их кампанейцев не хватит средств для того и другого. В результате проделанной полковниками работы, 28 февраля 1700 года Пётр I издаёт указ в котором указывалось «МЫ Наше Царское Величество пожаловали Слободских Черкаских Полков Сумского, Харьковского, Ахтырского, Изюмского и Острогожского Полковников, Старшин и казаков за верную и безпорочную службу, промыслами своими, какие у них есть в их городах, мельницами и рыбными ловлями, всякими землями владеть и угодиями промышлять, и шинки держать безоброчно, вино курить безпошлинно по их черкасскому обыкновению и податей с них никаких не брать». Полкам предоставлялось право сбора таможенных податей (в тех городах где были таможни) и пошлин за пользование мостов, перевозов и продаваемых на их территории товаров — при этом пошлинные и откупные деньги полученные таким образом требовалось передавать в Белгород. «Для лучшего войск порядка во всех пяти Слободских Черкаских полках» устанавливалась численность рядовых казаков в 3500 человек — а остальным «тех полков казакам» предписывалось «помогать по службе тем выборным казакам» — исходя из возможности каждого — «по их черкассому обыкновению, чтобы те выборны козаки были их подпомогою конны, вооружены и в походах запасами удовлетворены, а скудости бы им никакой не было». Также казаков не могли привлекать к другой воинской службе «и иных тягостей и подвод у них без государева указа не имать». Тем же указом подтверждалась пожизненность звания полковника.

В 1707 году полковник Изюмского слободского полка Ф. В. Шидловский был произведен в бригадиры и назначен командующим всеми слободскими полками.

Дальнейшее правление Петра принесло в «казацкую вольницу» новые перемены: по его указу в полках были учреждены трубачи и литаврщики. После чего, вышел указ, согласно которому, полковники, после избрания казацкой старшиной, должны были представляться на утверждение государя — он мог или утвердить его или представить своего. Произведение в полковые старшины и сотники должно производится по аттестации генерала, в ведении которого находился тот или иной полк. Гражданские и криминальные дела, производимые полками, передавались в ведомство Белгородской провинциальной и Воронежской губернской канцелярий.

После Полтавской битвы в Малороссии были расквартированы 15 полков, составивших Украинскую дивизию, командиром которой был назначен Пётр Матвеевич Апраксин. 18 декабря 1708 года Петр учредил Азовскую губернию, включив в неё все слободские полки и подчинив их П. М. Апраксину. Слободские полки находились в его военном и гражданском (как губернатора) подчинении до его убытия в Санкт-Петербург. В 1718 году им «повелено было быть в ведомстве по губерниям, оставаясь в военном отношении под начальством русскаго генерала», командовавшего украинской дивизией, расположенной в Слободской Украине.

29 мая 1719 года все слободские полки передали в Белгородскую провинцию.

В 1722 году слободские казаки, в военном отношении ещё ранее подчинённые командиру украинской дивизии, в гражданских и судебных делах были подчинены белгородскому воеводе и курскому надворному суду. В 1723 году на место Апраксина был назначен генерал-аншеф князь М. М. Голицын.

Полки при Екатерине I

При Екатерине I Украинскую дивизию всё так же возглавлял князь Голицын, получивший к тому времени чин генерал-фельдмаршала. Он ввёл в слободских полках чин полкового ротмистра, по старшинству находившийся между полковым судьёй и асаулом. В сотнях был введён чин подпрапорных, которые за службу производились в сотники. Производств в ротмистры зависело от дивизионного генерала, а подпрапорных от полковников. 2 апреля 1726 указом Екатерины I было велено слободским полкам «быть ведомым в Государственной Военной Коллегии». С этого времени и до ликвидации полков они находились в команде украинского дивизионного генерала.

Полки при Петре II

В 1727 году отряд слободских полков был отозван из Персии и к сентябрю 1727 года прибыл в Харьков. С 1729 начали постепенно преобразовывать нерегулярное казацкое войско в регулярное.

Реформы при Анне Иоанновне

В 1730 князь Голицын был отозван в Санкт-Петербург, а на его место был назначен генерал-аншеф граф фон Вейзбах. С началом постройки, в 1730 году, украинской линии от Днепра к Донцу, на казацкое поселение слободских полков возложена была, наравне с крестьянским, обязанность поставки работников на линию. В 1732 году по указу императрицы было поручено провести перепись «Слободских полков жителей а именно: военнослуживших рядовых казаков; их свойственников и их подпоможчиков; владельческих подданных и дворовых людей; состоящих за монастырями; городовых жителей всякого звания, мужского пола душ». Проведение было поручено лейб-гвардии Семёновского полка премьер-майору Михайлу Семёновичу Хрущёву, сама перепись проводилась лейб-гвардии обер-офицерами, находящимися в его подчинении. В том же году «Государыня Императрица определили для управления в Слободских полках к пользе их относящихся Генерал-Лейтенанта, Сенатора, Лейб-Гвардии коннога полку Полковника и Ея Генерал-Адъютанта Князя Андрея Семёновича Шаховского». Князь Шаховской расквартировался в Сумах, где учредил «Правительство под названием: Канцелярия Комиссии учреждения Слободских полков». В возглавляемой Шаховским канцелярии, «присутствовали и заседали Штаб-Офицерских чинов члены». Результатом деятельности комиссии стал подписанный 16 февраля 1735 года «Высочайший Указ» в котором значилось:

1) В полках учреждалась должность бригадного командира на которую назначался полковник Ахтырского полка Лесевицкий, которому было пожаловано звание бригадира.
2) Полковники слободских полков получали звания премьер-майоров.
3) Полковые ратуши переименовывались канцеляриями и приравнивались к провинциальным (канцеляриям) с установлением в них тех же норм и порядков.
4) Полковники назначались председателями полковых канцелярий, а обозные, судьи, ротмистры и есаулы — членами, полковые писари становились секретарями. При военных походах в канцеляриях оставались только полковые судьи.
5) При каждой полковой канцелярии учреждались крепостные конторы куда передавались для регистрации все выданные ранее документы на право собственности на земли, угодья и другое имущество.
6) Прежнее право занимать свободные земли и угодья запрещено, те же что были заняты ранее передавались в наследственное владение.
7) Для всех лиц мужского пола переписанных Хрущёвым (кроме владельческих дворовых) устанавливался сбор в 21 копейку в год. Для более точного учёта указывалось подавать ведомости в Ахтырскую полковую канцелярию относительно прибытия и убытия лиц обложенных сбором.
8) Из военнослужилых казаков слободских полков набирался драгунский полк содержание которого должно обеспечиваться за счёт собственных полковых средств. Штаб- и обер-офицерам драгунского полка и слободским полковникам и старшинам передавались во владение казачьи сёла и деревни, которые также обязывались продолжать нести «казачью службу во всей исправности».
9) Полковые знамёна и печати в полковых канцеляриях устанавливались с изображением государственного герба Российской империи.

В 1732 году после постройки «Украинской линии» от устья реки Орели до реки Донца у Харьковского и Изюмского полков появилась более чёткая южная граница. Количество военнослужилых казаков было определено в 4200 человек, все 5 полков были подчинены одному начальнику — бригадному командиру над которым старшим был начальник украинской дивизии. В 1737 году после смерти графа фон Вейзбаха командиром Украинской дивизии был назначен генерал Александр Борисович Бутурлин.

Императрица Елизавета Петровна — возврат к практике Екатерины I

На коронование Елизаветы Петровны в апреле 1742 были от слободских полков приглашены бригадир Лесевецкий, полковники и по одному делегату от сотенной старшины. Там они подали петиции на восстановление былых обычаев и привилегий. В ноябре 1742 все полки получили грамоты в которых указывалось о восстановлении ранее существовавших льгот, ликвидации нововведений Анны Иоанновны (драгунского полка, передачи его офицерам казацких поселений). Количество военнослужилых казаков было определено в 5000 человек. По случаю таких изменений, в полках были учреждены особые для каждого полка мундиры.

В 1744 году после смерти Бригадира Лесевецкого полки состояли в бригаде генерал-майора Якова Лукича Фролова-Багреева. Украинскую дивизию возглавил генерал фон Бисмарк. Государственная военная коллегия в 1751 году назначила на должность изюмского полковника Квитку, по случаю его 30-летнего верного служения, но он умер до того как пришли бумаги о его назначении.

В 1752 командиром слободских полков стал бригадир Василий Петрович Капнист, а на место фон Бисмарка был определён генерал граф Пётр Семёнович Салтыков. В 1757 году из казачьих семейств не служащих казаков Салтыкову было поручено сформировать гусарский слободской полк с командованием из других гусарских полков, средства (19 и 3/4 копейки) на его содержание должны были поступать от тех кто уже платил 22 копейки на содержание в слободских полках трёх драгунских и одного гарнизонного полков. В 1758 на место погибшего в Пруссии Капниста был назначен Дмитрий Антонович Банческул. Генерал граф Салтыков был отозван в Санкт-Петербург и на его место был назначен командиром Украинской дивизии Пётр Иванович Стрешнев.

Окончание «казацкой вольницы» и введение гражданского управления

В 1733-37 годах предпринимался ряд реформ, имевших целью уравнения службы казаков с регулярной военной; к введению общероссийских законов и к обращению казацких подпомощиков в крестьян

Однако, эти реформы по просьбе слобожан были уничтожены императрицей Елизаветой в 1743 году.

Но к тому времени, старые порядки были уже настолько расшатаны, что не могли быть легко восстановлены.

Выделившаяся из казачества старшина угнетала казаков и обращала их в своих крестьян, расширяя своё землевладение за счёт общеказацких земель. Постоянные жалобы казаков и местного населения на старшину и установленные ею порядки привели к созданию и направлению на Слобожанщину в 1762—1764 гг. по Высочайшему повелению «Комиссии о Слободских полках», возглавляемой гвардии секунд-майором Евдокимом Щербининым, которая, в том числе, указывала:

Из поднесённых нам от разных чинов прошений с немалым сожалением усмотрели, что слободских полков жители от некоторых своих командиров неуказанными сборами и прочими отягощениями совсем разорены

«Доношение» Щербинина, поданное в сенатскую комиссию по слободским полкам (в составе Никиты Панина, Адама Олсуфьева и Якова Шаховского), указывало на следующие «несообразия»: неправильное распределение подпомощников, вольный переход населения и отсутствие чёткого обложения налогами, отсутствие фиксированных цен, существование наёмничества (когда за одного служил другой), проблемы с обеспечением конями и т. д.

Решением сенатской комиссии 16 декабря 1764 г. Управление слободских полков ликвидировалось и на его месте вводилась отдельная губернская канцелярия. На «первый случай» губернатором был послан Евдоким Щербинин.

26 июля 1765 года манифестом «Ея императорского Величества Екатерина Вторая» военная администрация слободских полков ликвидируется, а территории переходят в прямое подчинение губернатору новосозданной Слободской губернии.

После произведённой секунд-майором ревизии слободских полков они были реформированы в 5 территориальных гусарских полков (Ахтырский, Изюмский, Острогожский, Сумской и Харьковский — сформированный в 1757 году полк был распределён среди этих полков, а сам полк распущен) а казацкое управление заменено гражданским.

В последующем новообразованные регулярные гусарские полки вели свою официальную историю от слободских казацких полков. Они хорошо проявили себя в наполеоновских войнах начала XIX-го века.[5]

В 1796 годах слободские гусарские полки стали номерными: 1-й, 11-й, 12-й гусарские и 4-й уланский. В 1816 году название «Слободское казачье Войско» было упразднено, а казаки по.правам приравнены к государственным крестьянам. Из прежних полков сформировано восемь уланских: Украинский, Новомиргородский, Новоархангельский, Елисаветградский, Бугский, Одесский, Вознесенский и Ольвиопольский. Их состав стал смешанным украинско-казачьим. Часть слободских казаков выселена на Кавказскую линию в новооснованные станицы.

Участие слободских казацких полков в боевых действиях и походах

Файл:Пушка Слободских полков 17в МБ 1т.JPG
Пушка слободских полков конца XVII века

Вооружение, форма одежды и быт слободских казацких полков

Слободские казацкие полки были вооружены саблями, пистолетами, ружьями и копьями.[6]

Большое внимание уделялось внешнему виду сабель, которые, кроме боевого использования, служили, также, предметом щегольства и украшались золотыми и серебряными насечками. Преимущество отдавалось саблям турецкого изготовления. Ножны покрывались красным бархатом, украшались драгоценными камнями и серебром. В крепостях имелись пушки.

В 1743 году, во времена царствования императрицы Елизаветы Петровны была учреждена единообразная форма для всех слободских полков, а именно: «верхние черкески, с откидными рукавами и обложенные серебряными тесьмами и снурками, во всех полках были синие, а чекмень и шаровары по полкам: в Харьковском — желтые, в Сумском — светло-синие, в Ахтырском — зеленые, в Изюмском — красные и в Острогожском — красно-оранжевые…».

Полковники слободских казацких полков

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Портрет полковника Сумского слободского полка и основателя г. Сумы Кондратьева Г. К.

Харьковский полк:

  • Донец-Захаржевский Григорий Ерофеевич (1669—1691);
  • Донец-Захаржевский Фёдор Григорьевич (1691—1706);
  • Шидловский Фёдор Владимирович (1706—1710);
  • Шидловский Лаврентий Иванович (1710—1711);
  • Куликовский Прокофий Васильевич (1711—1714);
  • Квитка Григорий Семёнович (1714—1734);
  • Тевяшев Степан Иванович (1734—1757);
  • Куликовский Матвей Прокофьевич (1757—1765).

Сумской полк:

  • Кондратьев Герасим Кондратьевич (1665?—1701) — стольник и полковник, основатель г. Сумы и первый командир полка, выходец из Польши (1-я похвальная грамота от государя от 19 февраля 1668 года, грамота о привилегиях от 23 апреля 1669 года)
  • Кондратьев Андрей Герасимович (1701—1708) — стольник и полковник (грамота о привилегиях от 28 февраля 1700 года), убит при подавлении Булавинского бунта
  • Кондратьев Иван Андреевич
  • Перекрестов-Осипов Василий Данилович
  • Кондратьев Дмитрий Иванович (грамота о привилегиях от 22 ноября 1743 года)
  • Донец-Захаржевский Михаил Михайлович
  • Романов Роман Иванович

Ахтырский полк:

  • Зиновьев Демьян (похвальная грамота от государя от 19 февраля 1668 года, грамота о привилегиях от 23 апреля 1669 года)
  • Перекрестов Иван Иванович — стольник и полковник (грамота о привилегиях от 28 февраля 1700 года)
  • Осипов Фёдор Осипович — стольник и полковник
  • Лесевицкий Алексей Леонтьевич
  • Лесевицкий Иван Алексеевич (грамота о привилегиях от 22 ноября 1743 года)
  • Лесевицкий Константин Алексеевич
  • Лесевицкий Георгий Алексеевич
  • Боярский Михайла Иванович

Изюмский полк:

  • Донец Григорий Ерофеевич
  • Донец-Захаржевский Константин Григорьевич — стольник и полковник (грамота о привилегиях от 28 февраля 1700 года)
  • Шидловский Фёдор Владимирович — стольник и полковник (в 1707 жалован бригадиром и определён в армию, в 1709 жалован генерал-майором)
  • Донец-Захаржевский Михаил Константинович
  • Шидловский Лаврентий Иванович
  • Квитка Иван Григорьевич — 22 декабря 1737 жалован полковником, но к командованию полком приступил только с 22 ноября 1743 года
  • Краснокутский Фёдор Фомич — в 1752 жалован полковником, вышел из службы до реформы полков.

Острогожский полк:

  • Дзиньковский Иван Николавич
  • Карабут Герасим — бывший сотник, ставший полковником за сохранение верности государю после казни поддержавшего разинский мятеж Дзиньковского.
  • Гонт Михаил (1670).
  • Сербин Фёдор (челобитная грамота полковника и полковой старшины Острогожского полка царю Фёдору Алексеевичу, 1677).
  • Сасов (Сас) Иван Семёнович (которому с 1689 года велено с 100 чел. своего полка стоять на Самаре в Новобогородицком городе /Екатеринославле/; грамота на имя полковника Ивана Семёновича Саса 1690 года).
  • Куколь Фёдор Иванович (в 1698 году «стоял с полком своим у Савинского броду»).
  • Тевяшов Иван
  • Тевяшов Иван Иванович (сын)
  • Тевяшов Степан Иванович
  • Буларт
  • Кантемир
  • Бедряга

Полковые города и местечки

местечки
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Полковой город Харьков в начале XVIII века. Открытка 1910 года
Файл:Kharkov picture 1787.jpg
Город Харьков и окрестности в 1787 году. Оригинал
местечки
местечки
местечки

Интересные факты

См. также

Напишите отзыв о статье "Слободские казацкие полки"

Комментарии

  1. Острогожские русские люди и пушкари Довгоносовы от имени посадских в поддержку воеводы послали в Москву жалобу на полковника Саса в том, что он «…чинит им всякие налоги и обиды». По этой жалобе курскому воеводе князю Петру Ивановичу Хованскому велено было расследовать дело. Полковник Сас был отстранён от командования полком и вызван в Курск показаний. Острогожские казаки, защищая своего полковника от незаслуженных обвинений, послали выборных людей в Курск. Дело разрешилось в пользу казаков. Полковник Сас был оставлен в прежней должности, но происки против него острогожских воевод не прекратились. В 1683 году Сас был вызван в Москву для ответа по поводу жалоб на него. Причём, жалобы, сфабрикованные, скорее всего, по указанию воеводы, оказались ложными. Челобитчики на очные ставки не явились и бежали. В конечном итоге, никаких неприятных последствий, кроме волокиты, для Острогожского полковника не было.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полкиОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полкиОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Слободские казацкие полки[источник не указан 1654 дня]
  2. (?) Это не может быть основанное через 30 лет село Ивня Хотмыжского уезда Белгородской губернии (население — 138 мужчин в 1779). Возможно, слобода Иваны Валковского комиссарства Харьковского полка (население 556 м в 1779).

Источники

  1. Альбовский Е. А., 1895.
  2. Потрашков С. В., 1998, с. 11.
  3. Квитка Г. Ф., 1883.
  4. Данилевич В. Время образования Слободских черкаских полков / Сборник статей, посвящённых В. О. Ключевскому. — М., 1909. — С. 638.
  5. БЭ, 1908.
  6. Альбовский Е. А., 1895, [http://chigirin.narod.ru/harkk1.pdf С. 43−47.].

Библиография, использованная в статье

  • Большая Энциклопедія: словарь общедоступных сведений по всем отраслям знания. Четвёртое издание под редакцией С. Н. Южакова. Т. 11. издатели: Библиографичекий Институт (Мейер) в Лейпциге и Вене — Книгоиздательское товарищество «Просвещение». Санкт-Петербург. — 1908.
  • [http://runivers.ru/lib/book6028/ Головинский П. Слободские Казачьи полки. — СПб.: Тип. Н. Тиблена и Комп., 1864.] — на сайте Руниверс.
  • Квитка Г. Ф. Записки о слободскихъ полкахъ съ начала ихъ поселенія до 1766 года. — Харьковъ, 1883.(репринт издания 1812 года)
  • Гербель Н. [http://www.surnameindex.info/docs/000036.html Изюмский Слободской казачий полк 1651−1765 гг.] — СПб., 1852.
  • Альбовский Е. А. [http://slavs.org.ua/ealbovskii-istoriya-kharkovskogo-kazachestva История Харьковского слободского казачьего полка 1650−1765 гг]. — Харьковъ: Типография губернского правления, 1895. — 218 с. (13МБ).
  • Альбовский Е. А. [http://slavs.org.ua/ealbovskii-istoriya-kharkovskogo-kazachestva Харьковские казаки. Вторая половина XVII ст]. — История Харьковского полка. — С-Птб., 1914. — Т. 1. (26МБ).
  • Милорадович М. А. Материалы для истории Изюмского слободского полка. — Харьков, 1858.
  • Потрашков С. В. Харьковские полки: Три века истории. — Харьков: ОКО, 1998. — 1500 экз.

Ссылки

  • Полки в Малороссии // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [http://bse.sci-lib.com/article103262.html Слободские казаки] в БСЭ
  • [http://www.ukrterra.com.ua/regions/reg6/tsherbina.htm Щербінінська Комісія та скасування слобідських полків 1762—1764 рр.]
  • [http://www.ukrterra.com.ua/regions/reg6/jacenko_integrac.htm Інтеграційна політика російського уряду щодо козацтва слобідських полків в добу Єлизавети Петрівни]

Отрывок, характеризующий Слободские казацкие полки

Моя бедная бабушка, от сырости в комнате, которая даже летом не прогревалась, вскоре заболела туберкулёзом. И, видимо ослабленная от перенесённых потрясений, голодания и болезни, при родах скончалась, так и не увидев своего малыша, и не найдя (хотя бы!) могилы его отца. Буквально перед смертью она взяла слово у Серёгиных, что они, как бы это для них не было трудно, отвезут новорождённого (если он, конечно же, выживет) во Францию, к дедушкиной сестре. Что, в то дикое время обещать, конечно же, было почти что «неправильно», так как сделать это никакой реальной возможности у Серёгиных, к сожалению, не было... Но они, всё же, обещали ей, чтобы хоть как-то облегчить последние минуты её, так зверски загубленной, совсем ещё молодой жизни, и чтобы её измученная болью душа могла, хоть с маленькой на то надеждой, покинуть этот жестокий мир... И даже зная, что сделают всё возможное, чтобы сдержать данное Елене слово, Серёгины всё же в душе не очень-то верили, что им когда-нибудь удастся всю эту сумасшедшую идею воплотить в жизнь...

Итак, в 1927 году в городе Кургане, в сыром, нетопленом подвале родился маленький мальчик, и звали его принц Василий Николаевич де Роган-Гессе-Оболенский, Лорд Санбурский (de Rohan-Hesse-Obolensky, Lord of Sanbury)... Он был единственным сыном герцога де’Роган-Гессе-Оболенского и княжны Елены Лариной.
Тогда он ещё не мог понять, что остался на этом свете совершенно один и, что его хрупкая жизнь теперь полностью зависела от доброй воли человека по имени Василий Серёгин…
И ещё этот малыш также не знал, что по отцовской линии, ему подарено было потрясающе «цветастое» Родовое Дерево, которое его далёкие предки сплели для него, как бы заранее подготовив мальчика для свершения каких-то особенных, «великих» дел… и, тем самым, возложив на его, тогда ещё совсем хрупкие плечи, огромную ответственность перед теми, кто когда-то так усердно плёл его «генетическую нить», соединяя свои жизни в одно сильное и гордое дерево…
Он был прямым потомком великих Меровингов, родившимся в боли и нищете, окружённый смертью своих родных и безжалостной жестокостью уничтоживших их людей… Но это не меняло того, кем по-настоящему был этот маленький, только что появившийся на свет, человек.
А начинался его удивительный род с 300-го (!) года, с Меровингского короля Конона Первого (Соnan I). (Это подтверждается в рукописном четырёхтомнике – книге-манускрипте знаменитого французского генеалога Norigres, которая находится в нашей семейной библиотеке во Франции). Его Родовое Дерево росло и разрасталось, вплетая в свои ветви такие имена, как герцоги Роганы (Rohan) во Франции, маркизы Фарнезе (Farnese) в Италии, лорды Страффорды (Strafford) в Англии, русские князья Долгорукие, Одоевские… и многие, многие другие, часть которых не удалось проследить даже самым высококвалифицированным в мире специалистам-генеалогам в Великобритании (Rоyal College of Arms), которые в шутку говорили, что это самое «интернациональное» родовое дерево, которое им когда-либо приходилось составлять.
И думается мне, что эта «мешанина» тоже не происходила так уж случайно… Ведь, все, так называемые, благородные семьи имели очень высококачественную генетику, и правильное её смешение могло положительно повлиять на создание очень высококачественного генетического фундамента сущности их потомков, коим, по счастливым обстоятельствам, и являлся мой отец.
Видимо, смешение «интернациональное» давало намного лучший генетический результат, чем смешение чисто «семейное», которое долгое время было почти что «неписаным законом» всех европейских родовитых семей, и очень часто кончалось потомственной гемофилией...
Но каким бы «интернациональным» ни был физический фундамент моего отца, его ДУША (и это я могу с полной на то ответственностью сказать) до конца его жизни была по-настоящему Русской, несмотря на все, даже самые потрясающие, генетические соединения...
Но вернёмся в Сибирь, где этот, родившийся в подвале, «маленький принц», для того, чтобы просто-напросто выжить, по согласию широкой и доброй души Василия Никандровича Серёгина, стал в один прекрасный день просто Серёгиным Василием Васильевичем, гражданином Советского Союза… Коим и прожил всю свою сознательную жизнь, умер, и был похоронен под надгробной плитой: «Семья Серёгиных», в маленьком литовском городке Алитус, вдали от своих фамильных замков, о которых никогда так и не слыхал...

Я узнала всё это, к сожалению, только в 1997 году, когда папы уже не было в живых. Меня пригласил на остров Мальта мой кузен, принц Пьер де Роган-Бриссак (Prince Pierre de Rohan-Brissac), который очень давно меня искал, и он же поведал мне, кем по-настоящему являюсь я и моя семья. Но об этом я расскажу намного позже.
А пока, вернёмся туда, где в 1927 году, у добрейшей души людей – Анны и Василия Серёгиных, была только одна забота – сдержать слово, данное умершим друзьям, и, во что бы то ни стало, вывезти маленького Василька из этой, «проклятой Богом и людьми» земли в хоть сколько-то безопасное место, а позже, попытаться выполнить своё обещание и доставить его в далёкую и им совершенно незнакомую, Францию... Так они начали свое нелёгкое путешествие, и, с помощью тамошних связей и друзей, вывезли моего маленького папу в Пермь, где, насколько мне известно, прожили несколько лет.
Дальнейшие «скитания» Серёгиных кажутся мне сейчас абсолютно непонятными и вроде бы нелогичными, так как создавалось впечатление, что Серёгины какими-то «зигзагами» кружили по России, вместо того, чтобы ехать прямиком в нужное им место назначения. Но наверняка, всё было не так просто, как мне кажется сейчас, и я совершенно уверена, что на их странное передвижение были тысячи очень серьёзных причин...
Потом на их пути оказалась Москва (в которой у Серёгиных жила какая-то дальняя родня), позже – Вологда, Тамбов, и последним, перед отъездом из родной России для них оказался Талдом, из которого (только через долгих и очень непростых пятнадцать лет после рождения моего папы) им наконец-то удалось добраться до незнакомой красавицы Литвы… что было всего лишь половиной пути к далёкой Франции...
(Я искренне благодарна Талдомской группе Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век», и лично господину Витольду Георгиевичу Шлопаку, за неожиданный и очень приятный подарок – нахождение фактов, подтверждающих пребывание семьи Серёгиных в городе Талдоме с 1938 по 1942 год. По этим данным, они проживали на улице Кустарной, дом 2а, недалеко от которой Василий посещал среднюю школу. Анна Фёдоровна работала машинисткой в редакции районной газеты «Коллективный труд» (сейчас – «Заря»), а Василий Никандрович был бухгалтером в местном заготзерно. Такую вот информацию удалось найти членам Талдомской ячейки Движения, за что им моя огромнейшая благодарность!)
Думаю, что во время своих скитаний Серёгиным приходилось хвататься за любую работу, просто чтобы по-человечески выжить. Время было суровое и на чью-либо помощь они, естественно, не рассчитывали. Чудесное поместье Оболенских осталось в далёком и счастливом прошлом, казавшимся теперь просто невероятно красивой сказкой... Реальность была жестокой и, хочешь не хочешь, с ней приходилось считаться...
В то время уже шла кровавая вторая мировая война. Пересекать границы было очень и очень непросто.
(Я так никогда и не узнала, кто и каким образом помог им перейти линию фронта. Видимо, кто-то из этих трёх людей был очень кому-то нужен, если им всё же удалось со-вершить подобное... И я так же совершенно уверена, что помогал им кто-то достаточно влиятельный и сильный, иначе никоим образом перейти границу в такое сложное время им никогда бы не удалось... Но как бы не доставала я позже свою бедную терпеливую бабушку, ответа на этот вопрос она упорно избегала. К сожалению, мне так и не удалось узнать хоть что-нибудь по этому поводу).
Так или иначе, они всё же оказались в незнакомой Литве... Дедушка (я буду его дальше так называть, так как только его я и знала своим дедушкой) сильно приболел, и им пришлось на время остановиться в Литве. И вот эта-то короткая остановка, можно сказать, и решила их дальнейшую судьбу... А также и судьбу моего отца и всей моей семьи.
Они остановились в маленьком городке Алитус (чтобы не слишком дорого приходилось платить за жильё, так как финансово, к сожалению, им в то время было довольно тяжело). И вот, пока они «осматривались по сторонам», даже не почувствовали, как были полностью очарованы красотой природы, уютом маленького городка и теплом людей, что уже само по себе как бы приглашало хотя бы на время остаться.

А также, несмотря на то, что в то время Литва уже была под пятой «коричневой чумы», она всё же ещё каким-то образом сохраняла свой независимый и воинственный дух, который не успели вышибить из неё даже самые ярые служители коммунизма... И это притягивало Серёгиных даже больше, чем красота местной природы или гостеприимство людей. Вот они и решили остаться «на время»… что получилось – навсегда… Это был уже 1942 год. И Серёгины с сожалением наблюдали, как «коричневый» осьминог национал-социализма всё крепче и крепче сжимал своими щупальцами страну, которая им так полюбилась... Перейдя линию фронта, они надеялись, что из Литвы смогут добраться до Франции. Но и при «коричневой чуме» дверь в «большой мир» для Серёгиных (и, естественно, для моего папы) оказалась закрытой и на этот раз навсегда… Но жизнь продолжалась... И Серёгины начали понемногу устраиваться на своём новом месте пребывания. Им заново приходилось искать работу, чтобы иметь какие-то средства для существования. Но сделать это оказалось не так уж сложно – желающим работать в трудолюбивой Литве всегда находилось место. Поэтому, очень скоро жизнь потекла по привычному им руслу и казалось – снова всё было спокойно и хорошо...
Мой папа начал «временно» ходить в русскую школу (русские и польские школы в Литве не являлись редкостью), которая ему очень понравилась и он категорически не хотел её бросать, потому что постоянные скитания и смена школ влияла на его учёбу и, что ещё важнее – не позволяла завести настоящих друзей, без которых любому нормальному мальчишке очень тяжело было существовать. Мой дедушка нашёл неплохую работу и имел возможность по выходным хоть как-то «отводить душу» в своём обожаемом окружном лесу.

А моя бабушка в то время имела на руках своего маленького новорождённого сынишку и мечтала хотя бы короткое время никуда не двигаться, так как физически чувствовала себя не слишком хорошо и была так же, как и вся её семья, уставшей от постоянных скитаний. Незаметно прошло несколько лет. Война давно кончилась, и жизнь становилась более нормальной во всех отношениях. Мой папа учился всё время на отлично и учителя порочили ему золотую медаль (которую он и получил, окончив ту же самую школу).
Моя бабушка спокойно растила своего маленького сына, а дедушка наконец-то обрёл свою давнишнюю мечту – возможность каждый день «с головой окунаться» в так полюбившийся ему алитуский лес.
Таким образом, все были более или менее счастливы и пока что никому не хотелось покидать этот поистине «божий уголок» и опять пускаться странствовать по большим дорогам. Они решили дать возможность папе закончить так полюбившуюся ему школу, а маленькому бабушкиному сыну Валерию дать возможность как можно больше подрасти, чтобы было легче пускаться в длинное путешествие.
Но незаметно бежали дни, проходили месяцы, заменяясь годами, а Серёгины всё ещё жили на том же самом месте, как бы позабыв о всех своих обещаниях, что, конечно же, не было правдой, а просто помогало свыкнутся с мыслью, что возможно им не удастся выполнить данное княжне Елене слово уже никогда... Все Сибирские ужасы были далеко позади, жизнь стала каждодневно привычной, и Серёгиным иногда казалось, что этого возможно и не было никогда, как будто оно приснилось в каком-то давно забытом, кошмарном сне...

Василий рос и мужал, становясь красивым молодым человеком, и его приёмной матери уже всё чаще казалось, что это её родной сын, так как она по-настоящему очень его любила и, как говорится, не чаяла в нём души. Мой папа звал её матерью, так как правды о своём рождении он пока ещё (по общему договору) не знал, и в ответ любил её так же сильно, как любил бы свою настоящую мать. Это касалось также и дедушки, которого он звал своим отцом, и также искренне, от всей души любил.
Так всё вроде понемногу налаживалось и только иногда проскальзывающие разговоры о далёкой Франции становились всё реже и реже, пока в один прекрасный день не прекратились совсем. Надежды добраться туда никакой не было, и Серёгины видимо решили, что будет лучше, если эту рану никто не станет больше бередить...
Мой папа в то время уже закончил школу, как ему и пророчили – с золотой медалью и поступил заочно в литературный институт. Чтобы помочь семье, он работал в газете «Известия» журналистом, а в свободное от работы время начинал писать пьесы для Русского драматического театра в Литве.

Всё вроде бы было хорошо, кроме одной, весьма болезненной проблемы – так как папа был великолепным оратором (на что у него и вправду, уже по моей памяти, был очень большой талант!), то его не оставлял в покое комитет комсомола нашего городка, желая заполучить его своим секретарём. Папа противился изо всех сил, так как (даже не зная о своём прошлом, о котором Серёгины пока решили ему не говорить) он всей душой ненавидел революцию и коммунизм, со всеми вытекающими из этих «учений» последствиями, и никаких «симпатий» к оным не питал... В школе он, естественно, был пионером и комсомольцем, так как без этого невозможно было в те времена мечтать о поступлении в какой-либо институт, но дальше этого он категорически идти не хотел. А также, был ещё один факт, который приводил папу в настоящий ужас – это участие в карательных экспедициях на, так называемых, «лесных братьев», которые были не кем-то иным, как просто такими же молодыми, как папа, парнями «раскулаченных» родителей, которые прятались в лесах, чтобы не быть увезёнными в далёкую и сильно их пугавшую Сибирь.
За несколько лет после пришествия Советской власти, в Литве не осталось семьи, из которой не был бы увезён в Сибирь хотя бы один человек, а очень часто увозилась и вся семья.
Литва была маленькой, но очень богатой страной, с великолепным хозяйством и огромными фермами, хозяева которых в советские времена стали называться «кулаками», и та же советская власть стала их очень активно «раскулачивать»... И вот именно для этих «карательных экспедиций» отбирались лучшие комсомольцы, что бы показать остальным «заразительный пример»... Это были друзья и знакомые тех же «лесных братьев», которые вместе ходили в одни и те же школы, вместе играли, вместе ходили с девчонками на танцы... И вот теперь, по чьему-то сумасшедшему приказу, вдруг почему-то стали врагами и должны были друг друга истреблять...
После двух таких походов, в одном из которых из двадцати ушедших ребят вернулись двое (и папа оказался одним из этих двоих), он до полусмерти напился и на следующий день написал заявление, в котором категорически отказывался от дальнейшего участия в любых подобного рода «мероприятиях». Первой, последовавшей после такого заявления «приятностью» оказалась потеря работы, которая в то время была ему «позарез» нужна. Но так как папа был по-настоящему талантливым журналистом, ему сразу же предложила работу другая газета – «Каунасская Правда» – из соседнего городка. Но долго задержаться там, к сожалению, тоже не пришлось, по такой простой причине, как коротенький звонок «сверху»... который вмиг лишил папу только что полученной им новой работы. И папа в очередной раз был вежливо выпровожен за дверь. Так началась его долголетняя война за свободу своей личности, которую прекрасно помнила уже даже и я.
Вначале он был секретарём комсомола, из коего несколько раз уходил «по собственному желанию» и возвращался уже по желанию чужому. Позже, был членом коммунистической партии, из которой также с «большим звоном» вышвыривался и тут же забирался обратно, так как, опять же, немного находилось в то время в Литве такого уровня русскоговорящих, великолепно образованных людей. А папа, как я уже упоминала ранее, был великолепным лектором и его с удовольствием приглашали в разные города. Только там, вдали от своих «работодателей», он уже опять читал лекции не совсем о том, о чём они хотели, и получал за это всё те же самые проблемы, с которых началась вся эта «канитель»...
Я помню как в одно время (во времена правления Андропова), когда я уже была молодой женщиной, у нас мужчинам категорически запрещалось носить длинные волосы, что считалось «капиталистической провокацией» и (как бы дико сегодня это не звучало!) милиция получила право задерживать прямо на улице и насильно стричь носящих длинные волосы людей. Это случилось после того, как один молодой парень (его звали Каланта) сжёг себя живьём на центральной площади города Каунас, второго по величине города Литвы (именно там тогда уже работали мои родители). Это был его протест против зажима свободы личности, который перепугал тогда коммунистическое руководство, и оно приняло «усиленные меры» по борьбе с «терроризмом», среди которых были и «меры» глупейшие, которые только усилили недовольство живущих в то время в Литовской республике нормальных людей...
Мой папа, как свободный художник, которым, поменяв несколько раз за это время свою профессию, он тогда являлся, приходил на партсобрания с длиннющими волосами (которые, надо отдать должное, у него были просто шикарные!), чем взбесил своё партийное начальство, и в третий раз был вышвырнут из партии, в которую, через какое-то время, опять же, не по своей воле, обратно «угодил»... Свидетелем этому была я сама, и когда я спросила папу, зачем он постоянно «нарывается на неприятности», он спокойно ответил:
– Это – моя жизнь, и она принадлежит мне. И только я отвечаю за то, как я хочу её прожить. И никто на этой земле не имеет права насильно навязывать мне убеждения, которым я не верю и верить не хочу, так как считаю их ложью.
Именно таким я запомнила своего отца. И именно эта его убеждённость в своём полном праве на собственную жизнь, тысячи раз помогала мне выжить в самых трудных для меня жизненных обстоятельствах. Он безумно, как-то даже маниакально, любил жизнь! И, тем не менее, никогда бы не согласился сделать подлость, даже если та же самая его жизнь от этого зависела бы.
Вот так, с одной стороны борясь за свою «свободу», а с другой – сочиняя прекрасные стихи и мечтая о «подвигах» (до самой своей смерти мой папа был в душе неисправимым романтиком!), проходили в Литве дни молодого Василия Серёгина... который всё ещё понятия не имел, кем он был на самом деле, и, если не считать «кусачих» действий со стороны местных «органов власти», был почти полностью счастливым молодым человеком. «Дамы сердца» у него пока ещё не было, что, наверное, можно было объяснить полностью загруженными работой днями или отсутствием той «единственной и настоящей», которую папе пока что не удалось найти...
Но вот, наконец-то, судьба видимо решила, что хватит ему «холостятничать» и повернула колесо его жизни в сторону «женского очарования», которое и оказалось тем «настоящим и единственным», которого папа так упорно ждал.

Её звали Анна (или по-литовски – Она), и оказалась она сестрой папиного лучшего в то время друга, Ионаса (по-русски – Иван) Жукаускаса, к которому в тот «роковой» день папа был приглашён на пасхальный завтрак. У своего друга в гостях папа бывал несколько раз, но, по странному капризу судьбы, с его сестрой пока что не пересекался. И уж наверняка никак не ожидал, что в это весеннее пасхальное утро там его будет ждать такой ошеломляющий сюрприз...
Дверь ему открыла кареглазая черноволосая девушка, которая за один этот коротенький миг сумела покорить папино романтическое сердце на всю его оставшуюся жизнь...

Звёздочка
Снег и холод там, где я родился,
Синь озёр, в краю, где ты росла...
Я мальчишкой в звёздочку влюбился,
Светлую, как ранняя роса.
Может быть в дни горя-непогоды,
Рассказав ей девичьи мечты,
Как свою подружку-одногодку
Полюбила звёздочку и ты?..
Дождь ли лил, мела ли в поле вьюга,
Вечерами поздними с тобой,
Ничего не зная друг о друге,
Любовались мы своей звездой.
Лучше всех была она на небе,
Ярче всех, светлее и ясней...
Что бы я не делал, где бы не был,
Никогда не забывал о ней.
Всюду огонёк её лучистый
Согревал надеждой мою кровь.
Молодой, нетронутой и чистой
Нёс тебе я всю свою любовь...
О тебе звезда мне песни пела,
Днём и ночью в даль меня звала...
А весенним вечером, в апреле,
К твоему окошку привела.
Я тебя тихонько взял за плечи,
И сказал, улыбку не тая:
«Значит я не зря ждал этой встречи,
Звёздочка любимая моя»...

Маму полностью покорили папины стихи... А он писал их ей очень много и приносил каждый день к ней на работу вместе с огромными, его же рукой рисованными плакатами (папа великолепно рисовал), которые он разворачивал прямо на её рабочем столе, и на которых, среди всевозможных нарисованных цветов, было большими буквами написано: «Аннушка, моя звёздочка, я тебя люблю!». Естественно, какая женщина могла долго такое выдержать и не сдаться?.. Они больше не расставались... Используя каждую свободную минуту, чтобы провести её вместе, как будто кто-то мог это у них отнять. Вместе ходили в кино, на танцы (что оба очень любили), гуляли в очаровательном Алитусском городском парке, пока в один прекрасный день решили, что хватит свиданий и что пора уже взглянуть на жизнь чуточку серьёзнее. Вскоре они поженились. Но об этом знал только папин друг (мамин младший брат) Ионас, так как ни со стороны маминой, ни со стороны папиной родни этот союз большого восторга не вызывал... Мамины родители прочили ей в женихи богатого соседа-учителя, который им очень нравился и, по их понятию, маме прекрасно «подходил», а в папиной семье в то время было не до женитьбы, так как дедушку в то время упрятали в тюрьму, как «пособника благородных» (чем, наверняка, пытались «сломать» упрямо сопротивлявшегося папу), а бабушка от нервного потрясения попала в больницу и была очень больна. Папа остался с маленьким братишкой на руках и должен был теперь вести всё хозяйство в одиночку, что было весьма непросто, так как Серёгины в то время жили в большом двухэтажном доме (в котором позже жила и я), с огромнейшим старым садом вокруг. И, естественно, такое хозяйство требовало хорошего ухода...
Так прошли три долгих месяца, а мои папа и мама, уже женатые, всё ещё ходили на свидания, пока мама случайно не зашла однажды к папе домой и не нашла там весьма трогательную картинку... Папа стоял на кухне перед плитой и с несчастным видом «пополнял» безнадёжно растущее количество кастрюль с манной кашей, которую в тот момент варил своему маленькому братишке. Но «зловредной» каши почему-то становилось всё больше и больше, и бедный папа никак не мог понять, что же такое происходит... Мама, изо всех сил пытаясь скрыть улыбку, чтобы не обидеть незадачливого «повара», засучив рукава тут же стала приводить в порядок весь этот «застоявшийся домашний кавардак», начиная с полностью оккупированными, «кашей набитыми» кастрюлями, возмущённо шипящей плиты... Конечно же, после такого «аварийного происшествия», мама не могла далее спокойно наблюдать такую «сердцещипательную» мужскую беспомощность, и решила немедленно перебраться в эту, пока ещё ей совершенно чужую и незнакомую, территорию... И хотя ей в то время тоже было не очень легко – она работала на почтамте (чтобы самой себя содержать), а по вечерам ходила на подготовительные занятия для сдачи экзаменов в медицинскую школу.

Она, не задумываясь, отдала все свои оставшиеся силы своему, измотанному до предела, молодому мужу и его семье. Дом сразу ожил. В кухне одуряюще запахло вкусными литовскими «цепеллинами», которых маленький папин братишка обожал и, точно так же, как и долго сидевший на сухомятке, папа, объедался ими буквально до «неразумного» предела. Всё стало более или менее нормально, за исключением отсутствия бабушки с дедушкой, о которых мой бедный папа очень сильно волновался, и всё это время искренне по ним скучал. Но у него теперь уже была молодая красивая жена, которая, как могла, пыталась всячески скрасить его временную потерю, и глядя на улыбающееся папино лицо, было понятно, что удавалось ей это совсем неплохо. Папин братишка очень скоро привык к своей новой тёте и ходил за ней хвостом, надеясь получить что-то вкусненькое или хотя бы красивую «вечернюю сказку», которые мама читала ему перед сном в великом множестве.
Так спокойно в каждодневных заботах проходили дни, а за ними недели. Бабушка, к тому времени, уже вернулась из госпиталя и, к своему великому удивлению, нашла дома новоиспечённую невестку... И так как что-то менять было уже поздно, то они просто старались узнать друг друга получше, избегая нежелательных конфликтов (которые неизбежно появляются при любом новом, слишком близком знакомстве). Точнее, они просто друг к другу «притирались», стараясь честно обходить любые возможные «подводные рифы»... Мне всегда было искренне жаль, что мама с бабушкой никогда друг друга так и не полюбили... Они обе были (вернее, мама всё ещё есть) прекрасными людьми, и я очень их обоих любила. Но если бабушка, всю проведённую вместе жизнь как-то старалась к маме приспособиться, то мама – наоборот, под конец бабушкиной жизни, иногда слишком открыто показывала ей своё раздражение, что меня глубоко ранило, так как я была сильно к ним обоим привязана и очень не любила попадать, как говорится, «между двух огней» или насильно принимать чью-нибудь сторону. Я никогда так и не смогла понять, что вызывало между этими двумя чудесными женщинами эту постоянную «тихую» войну, но видимо для того были какие-то очень веские причины или, возможно, мои бедные мама и бабушка просто были по-настоящему «несовместимы», как это бывает довольно часто с живущими вместе чужими людьми. Так или иначе, было очень жаль, потому что, в общем, это была очень дружная и верная семья, в которой все стояли друг за друга горой, и каждую неприятность или беду переживали вместе.
Но вернёмся в те дни, когда всё это только ещё начиналось, и когда каждый член этой новой семьи честно старался «жить дружно», не создавая остальным никаких неприятностей... Дедушка уже тоже находился дома, но его здоровье, к большому сожалению всех остальных, после проведённых в заключении дней, резко ухудшилось. Видимо, включая и проведённые в Сибири тяжёлые дни, все долгие мытарства Серёгиных по незнакомым городам не пожалели бедного, истерзанного жизнью дедушкиного сердечка – у него начались повторяющиеся микроинфаркты...
Мама с ним очень подружилась и старалась, как могла, помочь ему как можно скорее забыть всё плохое, хотя у неё самой время было очень и очень непростое. За прошедшие месяцы она сумела сдать подготовительные и вступительные экзамены в медицинский институт. Но, к её большому сожалению, её давней мечте не суждено было сбыться по той простой причине, что за институт в то время в Литве ещё нужно было платить, а в маминой семье (в которой было девять детей) не хватало на это финансов... В тот же год от, несколько лет назад случившегося, сильнейшего нервного потрясения, умерла её ещё совсем молодая мама – моя бабушка с маминой стороны, которую я также никогда не увидела. Она заболела во время войны, в тот день, когда узнала, что в пионерском лагере, в приморском городке Паланге, была сильная бомбардировка, и все, оставшиеся в живых, дети были увезены неизвестно куда... А среди этих детей находился и её сын, самый младший и любимый из всех девяти детей. Через несколько лет он вернулся, но бабушке это, к сожалению, помочь уже не могло. И в первый год маминой с папой совместной жизни, она медленно угасла... У маминого папы – моего дедушки – на руках осталась большая семья, из которой только одна мамина сестра – Домицела – была в то время замужем.
А дедушка «бизнесменом», к сожалению, был абсолютно катастрофическим... И очень скоро шерстяная фабрика, которой он, с бабушкиной «лёгкой руки», владел, была пущена в продажу за долги, а бабушкины родители больше ему помочь не захотели, так как это уже был третий раз, когда дедушка всё, ими подаренное имущество, полностью терял.
Моя бабушка (мамина мама) происходила из очень богатой литовской дворянской семьи Митрулявичусов, у которых, даже после «раскулачивания», оставалось немало земель. Поэтому, когда моя бабушка (вопреки воле родителей) вышла замуж за дедушку, у которого ничего не было, её родители (чтобы не ударить лицом в грязь) подарили им большую ферму и красивый, просторный дом... который, через какое-то время, дедушка, благодаря своим великим «коммерческим» способностям, потерял. Но так как в то время у них уже было пятеро детей, то естественно, бабушкины родители не могли остаться в стороне и отдали им вторую ферму, но с уже меньшим и не таким красивым домом. И опять же, к большому сожалению всей семьи, очень скоро второго «подарка» тоже не стало... Следующей и последней помощью терпеливых родителей моей бабушки стала маленькая шерстяная фабрика, которая была великолепно обустроена и, при правильном пользовании, могла приносить очень хороший доход, позволяя всей бабушкиной семье безбедно жить. Но дедушка, после всех пережитых жизненных передряг, к этому времени уже баловался «крепкими» напитками, поэтому почти полного разорения семьи не пришлось слишком долго ждать...
Именно такая нерадивая «хозяйственность» моего деда и поставила всю его семью в очень трудное финансовое положение, когда все дети уже должны были работать и содержать себя сами, больше не думая об учёбе в высших школах или институтах. И именно поэтому, похоронив свои мечты стать в один прекрасный день врачом, моя мама, не слишком выбирая, пошла работать на почтамт, просто потому, что там оказалось на тот момент свободное место. Так, без особых (хороших или плохих) «приключений», в простых повседневных заботах и протекала какое-то время жизнь молодой и «старой» семьи Серёгиных.
Прошёл уже почти год. Мама была беременна и вот-вот ожидала своего первенца. Папа буквально «летал» от счастья, и всем твердил, что у него обязательно будет сын. И он оказался прав – у них действительно родился мальчик... Но при таких ужасающих обстоятельствах, которые не смогло бы измыслить даже самое больное воображение...
Маму увезли в больницу в один из рождественских дней, буквально перед самым новым годом. Дома, конечно же, волновались, но никто не ожидал никаких негативных последствий, так как мама была молодой, сильной женщиной, с прекрасно развитым телом спортсменки (она с детства активно занималась гимнастикой) и, по всем общим понятиям, роды должна была перенести легко. Но кому-то там, «высоко», по каким-то неизвестным причинам, видимо очень не хотелось, чтобы у мамы родился ребёнок... И то, о чём я расскажу дальше, не укладывается ни в какие рамки человеколюбия или врачебной клятвы и чести. Дежуривший в ту ночь врач Ремейка, увидев, что роды у мамы вдруг опасно «застопорились» и маме становится всё тяжелее, решил вызвать главного хирурга Алитусской больницы, доктора Ингелявичуса... которого в ту ночь пришлось вытащить прямо из-за праздничного стола. Естественно, доктор оказался «не совсем трезвым» и, наскоро осмотрев маму, сразу же сказал: «Резать!», видимо желая поскорее вернуться к так поспешно оставленному «столу». Никто из врачей не захотел ему перечить, и маму тут же подготовили к операции. И вот тут-то началось самое «интересное», от которого, слушая сегодня мамин рассказ, у меня встали на голове дыбом мои длинные волосы....
Ингелявичус начал операцию, и разрезав маму... оставил её на операционном столе!.. Мама была под наркозом и не знала, что в тот момент вокруг неё происходило. Но, как рассказала ей позже присутствовавшая при операции медсестра, доктор был «срочно» вызван на какой-то «экстренный случай» и исчез, оставив маму разрезанной на операционном столе... Спрашивается, какой же для хирурга мог быть более «экстренный» случай, чем две жизни, полностью от него зависевшие, и так просто оставленные на произвол судьбы?!. Но это было ещё не всё. Буквально через несколько секунд, медсестра, ассистировавшая на операции, была тоже вызвана из операционной, под предлогом «необходимости» помощи хирургу. А когда она категорически отказалась, сказав, что у неё на столе лежит «разрезанный» человек, ей ответили, что они сейчас же пришлют туда «кого-то другого». Но никто другой, к сожалению, так никогда туда и не пришёл...
Мама очнулась от зверской боли и, сделав резкое движение, упала с операционного стола, потеряв сознание от болевого шока. Когда же, та же самая медсестра, вернувшись оттуда, куда её посылали, зашла в операционную, проверить всё ли там в порядке, она застыла в полном шоке – мама, истекая кровью, лежала на полу с вывалившимся наружу ребёнком... Новорождённый был мёртв, мама тоже умирала...
Это было страшное преступление. Это было самое настоящее убийство, за которое должны были нести ответственность те, которые такое сотворили. Но, что было совсем уже невероятно – как бы не старались после мой папа и его семья призвать к ответственности хирурга Ингелявичуса, у них ничего не получалось. В больнице сказали, что это не была его вина, так как он был срочно вызван на «экстренную операцию» в той же самой больнице. Это был абсурд. Но сколько бы папа не бился, всё было тщётно, И под конец, по просьбе мамы, он оставил в покое «убийц», радуясь уже тому, что мама всё же каким-то образом осталась жива. Но «жива», к сожалению, она была ещё очень и очень не скоро... Когда ей тут же сделали вторую операцию (уже чтобы спасти её жизнь), никто во всей больнице не давал даже одного процента за то, что мама останется жива. Её держали целых три месяца на капельницах, переливая кровь множество раз (у мамы до сих пор хранится целый список людей, которые давали ей кровь). Но лучше ей никак не становилось. Тогда, отчаявшиеся врачи решили выписать маму домой, объясняя это тем, что они «надеются, что в домашней обстановке мама скорее поправится»!.. Это опять же был абсурд, но настрадавшийся папа уже был согласен абсолютно на всё, только бы увидеть ещё хотя бы раз маму живой, поэтому, долго не противясь, забрал её домой.
Мама была настолько слабой, что ещё целых три месяца почти не могла сама ходить... Серёгины всячески за ней ухаживали, пытаясь быстрее выходить, а папа носил её на руках, когда это было нужно, а когда в апреле засветило ласковое весеннее солнышко, сидел с ней часами в саду, под цветущими вишнями, стараясь изо всех сил как-то оживить свою потухшую «звёздочку»...
Но маме, эти нежные, падающие лепестки вишни напоминали лишь такую же нежную, и так без времени от неё улетевшую, хрупкую детскую жизнь... Мысли о том, что она даже не успела ни увидеть, ни похоронить своего малыша, жгли её измученную душу, и она никак не могла себе этого простить. И, под конец, вся эта боль выплеснулась у неё в самую настоящую депрессию...
В то время Серёгины всей семьёй старались избегать разговоров о случившемся, несмотря на то, что папу до сих пор душила обрушившаяся на него боль потери, и он никак не мог выбраться из того беспросветного «острова отчаяния», в который швырнула его беда... Наверное, нет на свете ничего страшнее, чем хоронить своего собственного ребёнка... А папе пришлось это делать в одиночку... Одному хоронить своего маленького сынишку, которого он, даже ещё не зная, успел так сильно и беззаветно полюбить...
Я до сих пор не могу без слёз читать эти печальные и светлые строки, которые папа написал своему маленькому сыну, зная, что у него никогда не будет возможности ему это сказать...

Сыночку
Мальчик ты мой ясноглазый!
Радость, надежда моя!
Не уходи, мой милый,
не покидай меня!
Встань, протяни ручонки,
Глазки свои открой,
Милый ты мой мальчонка,
Славный сыночек мой.
Встань, погляди, послушай
Как нам птицы поют,
Как цветы на рассвете
Росы майские пьют.
Встань, погляди мой милый,
Смерть тебя подождёт!
Видишь? – И на могилах
Солнечный май живёт!
Пламенеет цветами
Даже земля могил...
Так почему ж так мало
Ты, мой сыночек, жил?
Мальчик мой ясноглазый,
Радость, надежда моя!
Не уходи, мой милый,
Не покидай меня...
Он нарёк его Александром, выбрав это имя сам, так как мама была в больнице и ему некого больше было спросить. А когда бабушка предложила помочь похоронить малыша, папа категорически отказался. Он сделал всё сам, от начала до конца, хотя я не могу даже представить, сколько горя надо было перенести, хороня своего новорождённого сына, и в то же время зная, что в больнице умирает его горячо любимая жена... Но папа это всё перенёс без единого слова упрёка кому-либо, только единственное, о чём он молился, это чтобы вернулась к нему его любимая Аннушка, пока этот страшный удар не подкосил её окончательно, и пока на её измученный мозг не опустилась ночь...
И вот мама вернулась, а он был совершенно бессилен чем-то ей помочь, и совершенно не знал, как же её вывести из этого жуткого, «мёртвого» состояния...
Смерть маленького Александра глубоко потрясла всю семью Серёгиных. Казалось, никогда не вернётся в этот грустный дом солнечный свет, и никогда не будет звучать больше смех... Мама всё ещё была «убитой». И хотя её молодое тело, подчиняясь законам природы, начинало всё больше и больше крепнуть, её раненая душа, несмотря на все старания папы, как улетевшая птица, всё ещё была далеко и, глубоко окунувшись в океан боли, не спешила оттуда вернуться...

Но вскоре, через каких-то шесть месяцев, к ним пришла добрая новость – мама снова была беременна... Папа вначале перепугался, но видя, что мама вдруг очень быстро начала оживать, решился идти на риск, и теперь уже все с большим нетерпением ждали второго ребёнка... На этот раз они были очень осторожны, и пытались всячески уберечь маму от любых нежелательных случайностей. Но, к сожалению, беде, видимо по какой-то причине, полюбилась эта гостеприимная дверь... И она постучалась опять...
С перепугу, зная печальную историю первой маминой беременности, и боясь, как бы опять что-то не пошло «не так», врачи решили делать «кесарево сечение» ещё до того, как начнутся схватки (!). И видимо сделали это слишком рано... Так или иначе, родилась девочка, которую назвали Марианной. Но прожить ей, к сожалению, удалось тоже очень недолго – через три дня эта хрупкая, чуть распустившаяся жизнь, по никому не известным причинам, прервалась...
Создавалось жуткое впечатление, что кому-то очень не хочется, чтобы мама родила вообще... И хотя по своей природе и по генетике она была сильной и абсолютно пригодной для деторождения женщиной, она уже боялась даже подумать о повторении такой жестокой попытки когда-то вообще...
Но человек – существо, на удивление, сильное, и способно вынести намного больше, чем он сам когда-либо мог бы себе представить... Ну, а боль, даже самая страшная, (если она сразу не разрывает сердце) когда-то видимо притупляется, вытесняемая, вечно живущей в каждом из нас, надеждой. Вот поэтому, ровно через год, очень легко и без каких-либо осложнений, ранним декабрьским утром у семьи Серёгиных родилась ещё одна дочь, и этой счастливой дочерью оказалась я... Но... и это появление на свет наверняка кончилось бы не так счастливо, если бы всё и дальше происходило по заранее подготовленному плану наших «сердобольных» врачей... Холодным декабрьским утром маму отвезли в больницу, ещё до того, как у неё начались схватки, чтобы, опять же, «быть уверенными», что «ничего плохого» не произойдёт (!!!)... Дико нервничавший от «плохих предчувствий» папа, метался туда-сюда по длинному больничному коридору, не в состоянии успокоиться, так как знал, что, по их общему договору, мама делала такую попытку в последний раз и, если с ребёнком что-то случится и на этот раз – значит, им никогда не суждено будет увидеть своих детей... Решение было тяжёлое, но папа предпочитал видеть, если не детей, то хотя бы свою любимую «звёздочку» живой, а не похоронить сразу всю свою семью, даже по-настоящему ещё не поняв, что же такое по-настоящему означает – его семья...
К папиному большому сожалению, маму опять же пришёл проверять доктор Ингелявичус, который всё ещё оставался там главным хирургом, и избежать его «высокого» внимания было очень и очень сложно... «Внимательно» осмотрев маму, Ингелявичус заявил, что придёт завтра в 6 часов утра, делать маме очередное «кесарево сечение», на что у бедного папы чуть не случился сердечный удар...
Но около пяти часов утра к маме явилась очень приятная молодая акушерка и, к большому маминому удивлению, весело сказала:
– А ну, давайте-ка готовиться, сейчас будем рожать!
Когда перепуганная мама спросила – а как же доктор? Женщина, спокойно посмотрев ей в глаза, ласково ответила, что по её мнению, маме уже давно пора рожать живых (!) детей... И начала мягко и осторожно массировать маме живот, как бы понемножку готовя её к «скорому и счастливому» деторождению... И вот, с лёгкой руки этой чудесной незнакомой акушерки, около шести часов утра, у мамы легко и быстро родился её первый живой ребёнок, которым, на своё счастье, и оказалась я.
– А ну, посмотри-ка на эту куколку, мама! – весело воскликнула акушерка, принося маме уже умытый и чистенький, маленький кричащий сверток. А мама, увидев впервые свою, живую и здоровую, маленькую дочь... от радости потеряла сознание...

Когда ровно в шесть часов утра доктор Ингелявичус вошёл в палату, перед его глазами предстала чудесная картинка – на кровати лежала очень счастливая пара – это была моя мама и я, её живая новорожденная дочурка... Но вместо того, чтобы порадоваться за такой неожиданный счастливый конец, доктор почему-то пришёл в настоящее бешенство и, не сказав ни слова, выскочил из палаты...
Мы так никогда и не узнали, что по-настоящему происходило со всеми «трагично-необычными» родами моей бедной, настрадавшейся мамы. Но одно было ясно наверняка – кому-то очень не хотелось, чтобы хоть один мамин ребёнок появился живым на этот свет. Но видимо тот, кто так бережно и надёжно оберегал меня всю мою дальнейшую жизнь, на этот раз решил не допустить гибели ребёнка Серёгиных, каким-то образом зная, что в этой семье он наверняка окажется последним...