Собор Парижской Богоматери

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Католический собор
Собор Парижской Богоматери
Notre Dame de Paris
280px
Страна Франция
Город Париж
Конфессия Католицизм
Епархия Парижское архиепископство 
Тип здания собор
Архитектурный стиль Готика
Строитель Жан де Шель, Пьер де Монтрёй и др.
Архитектор Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Основатель Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Первое упоминание Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дата основания Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Строительство 11631345 годы
Дата упразднения Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Реликвии и святыни Терновый венец
Статус 18px Классифицирован (1862)
Высота Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Материал Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Состояние Действующий собор
Сайт [http://www.notredamedeparis.fr Официальный сайт]
Координаты: [//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%A1%D0%BE%D0%B1%D0%BE%D1%80_%D0%9F%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%B6%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9_%D0%91%D0%BE%D0%B3%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8&params=48_51_10_N_2_21_0_E_type:landmark_region:FR_scale:2000 48°51′10″ с. ш. 2°21′00″ в. д. / 48.85278° с. ш. 2.35000° в. д. / 48.85278; 2.35000[//maps.google.com/maps?ll=48.85278,2.35000&q=48.85278,2.35000&spn=0.002,0.002&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=48.85278&mlon=2.35000&zoom=17 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=2.35000,48.85278&pt=2.35000,48.85278&spn=0.002,0.002&l=sat,skl (Я)]

Собо́р Пари́жской Богома́тери, также парижский собор Нотр-Да́м, Нотр-Да́м де Пари́ или Нотр-Да́м-де-Пари́[1] (фр. Notre-Dame de Paris) — католический храм в центре Парижа, один из символов французской столицы. Расположен в восточной части острова Сите, в четвёртом округе, на месте первой христианской церкви Парижа — базилики Святого Стефана, построенной, в свою очередь, на месте галло-римского храма Юпитера. Строился с 1163 по 1345 годы.

В архитектуре собора проявляется двойственность стилистических влияний: с одной стороны, присутствуют отголоски романского стиля Нормандии со свойственным ему мощным и плотным единством, а с другой, — использованы новаторские архитектурные достижения готического стиля, которые придают зданию легкость и создают впечатление простоты вертикальной конструкции.







Основные характеристики

Высота собора — 35 м, длина — 130 м, ширина — 48 м, высота колоколен — 69 м, вес колокола Эммануэль в южной башне — 13 тонн, его языка — 500 кг.

Мощный и величественный фасад разделён по вертикали на три части пилястрами, а по горизонтали — на три яруса галереями, при этом нижний ярус, в свою очередь, имеет три глубоких портала: портал Страшного суда (посередине), портал Богородицы (слева) и портал св. Анны (справа)[2]. Над ними идёт аркада (Галерея Королей) с двадцатью восемью статуями, представляющими царей древней Иудеи.

Как и в других готических храмах, здесь нет настенной живописи, и единственным источником цвета являются многочисленные витражи высоких стрельчатых окон.

История

Как считают современные археологи, на месте Нотр-Дам-де-Пари находились четыре различных храма: 1) раннехристианская церковь IV века; 2) меровингская базилика; 3) каролингский собор (перестроен после пожара в 857 г.[3]) и 4) романский кафедральный собор. Последний был разрушен до основания, а его камни строители использовали в фундаменте нынешнего сооружения[4].

Начальный период строительства (1163—1250)

Строительство началось в 1163 году, при Людовике VII. Первый камень в фундамент собора заложил папа Александр III, бывший в Париже в период с 24 марта по 25 апреля 1163 года. Возможно, что строительные работы начались ещё до торжественного освящения строительства собора; сам проект был инициирован парижским епископом Морисом де Сюлли[5] в начале его деятельности на этом посту.[6]

Стены соборного хора были возведены к 1177 году[7]. Главный алтарь собора был торжественно освящён 19 мая 1182 года легатом Папского престола Анри, кардиналом-епископом Альбано, что знаменовало окончание возведения восточной стороны трансепта. В 1185 году богослужение в соборе проводил Иерусалимский патриарх Гераклий (Эраклий, Ираклий; Patriarch Heraclius of Jerusalem). В 1186 году в соборе был захоронен герцог Бретани Жоффрей, а в 1190 — королева Изабелла де Эно. [6]

Файл:Cathedral schematic plan ru vectorial.svg
Терминология для плана трёхнефной церкви в форме латинского креста

Возведение собора продолжалось: в 1196 году, когда собор получил по завещанию умершего епископа Мориса де Сюлли 100 ливров для свинцовой крыши, неф здания был почти закончен. Строительство западного фасада, будущего центрального входа, с его отличительными двумя башнями, началось около 1200 года. В 1208 году были снесены ближайшие к нему дома, мешавшие строительству.[6]

В 1240 году было окончено строительство южной колокольни, тогда-же было принято решение отказаться от идеи завершения башен шпилями. Северная башня была достроена в 1250 году.

Второй период (1250—1351)

Для трансепта (перекладины креста на плане) было принято решение выстроить новые фасады: северный был возведён раньше южного, поднявшегося из фундамента в 1257 году, о чём свидетельствует надпись, выгравированная на нижних каменных блоках[8]. К этому же периоду должна относиться и реализация шпиля на крытой свинцом крыше; шпиль будет уничтожен в революцию (1789) и восстановлен реставратором собора Эженом Виолле-ле-Дюком в 1840-е. Вплоть до начала XIV столетия в соборе продолжалось возведение боковых часовен.[6]

Главными создателями Нотр-Дам считаются два архитектора[9] — Жан де Шель, работавший с 1250 по 1265 год, и Пьер де Монтрей (создатель Святой капеллы; ум. 1267), руководивший работами в 1250—1267 годы[10].

В строительстве собора принимало участие много разных архитекторов, о чём свидетельствуют отличающиеся стилем и разные по высоте западная сторона и башни. Башни были закончены в 1245 году, в 1315 году была закончена внутренняя отделка, а весь собор — в 1345 году. В 1351 году было закончено ограждение, изолировавшее литургический хор, где заседали на откидных креслах каноники. После этих значительных работ, если не считать более мелких модификаций, собор оставался нетронутым вплоть до XVIII века[6].

XVIII век

Согласно королевскому обету (1638) посвящения Франции Богородице в благодарность за беременность Анны Австрийской после 23-х лет бездетного брака, парижский собор должен был получить новый главный алтарь и скульптурные украшения. Что было сделано лишь многие десятилетия спустя при сыне Людовика XIII: в 1708—1725 годы архитектор Робер де Кот полностью переработал соборный хор — пространство перед главным алтарём. Во время работ (май 1711) из фундамента под престолом были извлечены каменные глыбы — фрагменты колонны, возведённой корпорацией корабельщиков и лодочников Лютеции, — Столпа корабельщиков (Pilier des Nautes) — части строения IV века[11]. Ныне каменные глыбы с богатым орнаментом, а также макет этого Столпа, посвящённого богу Юпитеру, экспонируются в музее Клюни.

В ходе Французской революции (с 1789), в конце XVIII века одним из первых декретов Робеспьера было объявлено, что если парижане не хотят, чтобы «твердыня мракобесия была снесена», то они должны уплатить Конвенту мзду «на нужды всех революций, какие ещё произойдут с нашей помощью в других странах»[10]. Собор был объявлен Храмом Разума. В июле 1793 года Конвент объявил, что «все эмблемы всех царств должны быть стёрты с лица земли», и Робеспьер лично распорядился обезглавить «каменных королей, украшающих церкви».

Реставрация XIX века

Собор был возвращён церкви и вновь освящён в 1802 году, при Наполеоне. Он находился в плачевном состоянии, ставился вопрос о его сносе. В 1831 году Виктор Гюго опубликовал роман «Собор Парижской Богоматери», написав в предисловии: «Одна из главных целей моих — вдохновить нацию любовью к нашей архитектуре»[10].

Реставрация началась в 1841 году под руководством архитектора Виолле-ле-Дюка (1814—1879). Этот известный парижский реставратор также занимался реставрацией Амьенского собора, крепости Каркассон на юге Франции и готической церкви Сент-Шапель. Восстановление здания и скульптур, замена разбитых статуй[12] и сооружение знаменитого шпиля длились 23 года. Виолле-ле-Дюку также принадлежит идея галереи химер на фасаде собора. Статуи химер установлены на верхней площадке у подножия башен. В эти же годы были снесены постройки, примыкавшие к собору, в результате чего перед его фасадом образовалась нынешняя площадь.

Файл:Inside Notre Dame, 3 August 2014.jpg
Воскресная месса в соборе. 3 августа 2014

XX век

С 1965 по 1972 годы на площади перед собором проводились археологические раскопки, которыми руководил парижский инспектор археологических работ Мишель Флёри (Michel Fleury; 1923—2002)[13].

850-летие собора (2013)

К юбилейным мероприятиям в честь 850-летия собора (длившимся почти год — с 12 декабря 2012 до 24 ноября 2013), для собора были отлиты девять новых колоколов (общие затраты на создание новых колоколов оценивались в 2 млн евро), также реконструирован орган[14]. К юбилею был приурочен ряд религиозных и культурных инициатив, подготовкой которых занимались совместно парижская архиепархия и власти французской столицы, в январе почта Франции выпустила две памятные почтовые марки. Специально созданный «маршрут паломника» помогал ознакомиться с малоизвестными фактами о прилегающей к собору территории и тайнами двора.[15]

В мае 2013 г. известный французский писатель и эссеист Доминик Веннер покончил с собой перед алтарем собора в защиту традиционных ценностей[16].

Церемониальные собрания в соборе

Собор с его великолепным внутренним убранством в течение многих веков служил местом проведения королевских бракосочетаний, императорских коронаций и национальных похорон. В 1302 году в нём впервые собрались Генеральные Штаты — первый парламент Франции[10].

Здесь отслужил благодарственный молебен Карл VII (1447), коронованный в Реймсе. А за шесть дней до Варфоломеевской ночи — 18 августа 1572 года состоялась свадьба Генриха, короля Наварры, и сестры французского короля Маргариты де Валуа[10].

Файл:2016-02-23 15-48-06 paris.jpg
Западный фасад

Внешняя архитектура

Западный фасад

Три портала

Главный фасад собора имеет три стрельчатых портала входов, над которыми скульптурные панно с разными эпизодами из Евангелия.

Над центральным входом помещено изображение Страшного суда. По семь статуй поддерживают арки входа (1210 г.). В центре Христос-Судия. На нижней перемычке изображены мертвецы, вставшие из могил. Их разбудили два ангела с трубами. Среди мертвецов — один король, один папа, воины и женщины (символизирует присутствие на Страшном суде всего человечества). На верхнем тимпане — Христос и два ангела с двух сторон. Двери украшены коваными рельефами.

Портал Богоматери
(Непорочной Девы)
Портал Страшного суда Портал Святой Анны

Галерея королей

Каменные фигуры, выстроившиеся в ряд выше порталов и ниже яруса с окнами-розами, изображают царей из Ветхого Завета. Во время Революции они были скинуты и обезглавлены. Те, что находятся сейчас, выполнены в XIX веке.

В 1977 году при проведении работ под одним из домов часть статуй была обнаружена. Оказалось, что во время Революции один хозяин дома их выкупил, якобы для фундамента, а на самом деле захоронил их со всеми почестями и возвёл на этом месте свой дом[17].

Файл:Paris, Notre Dame -- 2014 -- 1458.jpg
28 статуй XIX века под аркадами

Западная роза

Роза главного входа была выполнена около 1220 года, под конец царствования Филиппа Августа, и занимает центральное место на западном фасаде. Это круг, фигура беспредельности и бесконечности, заключённая в квадрат — символ сотворённого и материального[18]. Западная роза — одна из трёх соборных роз XIII века и самая старинная из них: её витражи были оформлены около 1230 года и представляют ассоциацию «Психомахии» (сражения пороков с добродетелями; Psychomachie), Зодиака и сезонных сельских работ[19]. Как снаружи, так и изнутри в центр венчика окна-цветка помещена Богоматерь с Младенцем[20].

Башни и колокола

Башни главного фасада не совсем одинаковы, северная башня массивнее южной (ближней к Сене); до начала XV столетия колокола находились только в северной башне[21].

Большой колокол (звучащий в тоне фа-диез) звонит очень редко. Остальные колокола звонят в 8 и в 19 часов. Каждый из них имеет своё имя:

  • «Angelique Françoise», весом 1765 кг (до-диез);
  • «Antoinette Charlotte», весом 1158 кг (ре-диез);
  • «Hyacinthe Jeanne», весом 813 кг (фа);
  • «Denise David», весом 670 кг (фа-диез).
Файл:Apostles on the roof of Notre-Dame de Paris, September 2013 003.jpg
На свинцовой крыше вокруг шпиля — бронзовые скульптуры 12 апостолов и четырёх крылатых фигур тетраморфа

Крыша, гаргульи и шпиль

Крыша собора выполнена из свинцовых плиток 5 мм толщиной, уложенных внахлестку, и вес всей крыши составляет 210 тонн. При её реставрации в XIX веке архитектор Виолле-ле-Дюк брал за образец средневековую крышу Шартрского собора, до пожара 1836 года выложенную из длинных узких пластин[22].

Верхняя часть собора украшена изображениями гаргулий (торчащие концы балок, украшенные мордами фантастических существ) и химер (статуи фантастических существ). В Средние века химер на соборе не было. Поставить их, взяв за образец средневековых гаргулий, придумал реставратор Виолле-ле-Дюк. Выполнили их пятнадцать скульпторов, которых возглавлял Жоффруа-Дешо́м (Adolphe-Victor Geoffroy-Dechaume; 1816—1892).

Дубовый, покрытый свинцом шпиль собора (также добавленный реставратором вместо разобранного в 1786 году) имеет высоту 96 метров. Основание шпиля окружено четырьмя группами бронзовых статуй апостолов (работа Жоффруа-Дешома). Перед каждой группой — крылатая фигура-тетраморф, символ евангелиста: лев — символ Марка, телец — Луки, орёл — Иоанна и ангел — Матфея. Все статуи смотрят на Париж, кроме св. Фомы, покровителя архитекторов, который обращён лицом к шпилю.

Внутреннее оформление

Внутри собора трансепты (поперечные нефы), пересекаясь с главным продольным, в плане образуют крест, но в Нотр-Даме трансепты несколько шире, чем сам неф. По центру длинного нефа — последовательная серия скульптурных сцен из Евангелия.

В часовнях, расположенных в правой части собора, — картины и скульптуры разных художников, которые, согласно многовековой традиции, преподносятся в дар собору ежегодно в первый день мая.

Паникадило собора (люстра) выполнено из посеребренной бронзы по рисунку Виолле-ле-Дюка взамен переплавленного в 1792 году. (В 2007 году взят на реставрацию.)

Витражи

В соборе 110 застеклённых витражами окон, через которые льётся дневной свет. Первые витражи Нотр-Дама подверглись коренным изменениям после 1300 года, затем случился «вандализм каноников XVIII века», описанный искусствоведом Луи Рео́ (Louis Réau; 1881—1961) и бывший повторением вандальных изменений XIV века[23]. Уникальными, сохранившимися средневековыми витражами в соборе являются только стёкла трёх больших роз — творений XIII века, превышающих по размерам подобные шедевры французской готики (диаметром 9,60 м на западном, центральном входе и около 13 м на северном и южном выходах трансепта)[19]. Западная роза знаменует боговоплощение, две розы трансепта, северная и южная, называемые «розами Людовика Святого», изображают ход Священной истории от Ветхого к Новому Завету. Северная посвящена длительному ожиданию Мессии, южная — излиянию Света. Предполагают, что король пожертвовал сумму на их изготовление, и, согласно легенде, даже отложил начало своего крестового похода (1249), чтобы увидеть результат работ[24].

Средневековое стекло — массивное и неравномерное, содержит пузырьки воздуха и случайные вкрапления. Витражисты собора умело использовали такие «дефекты» для усиления сверкания, теней, отблесков, мерцания, варьирования оттенков и вспышек света[20]. Имена первых витражистов не сохранились. В XVIII веке соборными мастерами-стекольщиками были Клод Луи Дюла́к (Claude Louis Dulac) и Пьер Ле-Вьей (Pierre Le Vieil; 1708—1772), автор книг о мозаичном и витражном искусстве (Париж, 1768 и 1774)[23]. Значительная часть витражей выполнена в середине XIX века.

Роза главного входа

Западная роза, старейшая из трёх, выполнена около 1220 года и реставрирована в XVI, XVIII и XIX веках. Нижнюю часть розы скрывает корпус большого орга́на. В центре западной розы — Непорочная Дева с Младенцем в левой руке и жезлом в правой, восседающая на синем фоне с шестью красными звёздочками; младенец Иисус в левой ладони хранит державу и двуперстием правой руки указывает вверх. Центральный медальон с Мадонной окружён венчиком из 12-и одинаковых лепестков с изображением красной геральдической лилии. Вокруг центра — два концентрических круга витражей-лепестков. Внутрений круг витражей изображает 12 больших, обрамлённых красной линией лепестков и медальоны-четырехлистники (quatre-feuilles) с сидящими библейскими пророками, вещавшими приход Христа. Второй концентрический круг удваивает число витражей: на 24 малых кругах или сферах — 12 пороков (вверху) и 12 знаков Зодиака (внизу), а на внешних 24 четырехлистниках — 12 добродетелей вверху и 12 сезонных (по месяцам) сельских работ внизу, как раз напротив знаков Зодиака внутреннего круга. Примеры сельских работ: соколиная охота в мае, обмолот пшеницы в августе, посев озимых в ноябре.[26]

В верхней половине розы представлена тема добродетелей и пороков из сочинения «Психомахия» древнеримского поэта Пруденция — уроженца Испании, на 57-м году жизни удалившегося от мира, чтобы посвятить остаток лет прославлению христианства в стихах. Во внешнем круге добродетели представлены 12-ю восседающими женщинами в коронах. Каждая одной рукой держит круглый, красный щит со своей эмблемой (например агнец для кротости), а другой — длинную пику, указующую на нижерасположенный порок. Группа добродетелей статична, а персонажи пороков в возбужденном состоянии.[27]

Во время реставрации Виолле-ле-Дюка над этой розой трудился художник-витражист Альфред Жерант (Alfred Gérente), заменивший и восстановивший многие панно, включая отсутствовавший центральный венчик. С XIII века уцелели 10 витражных панно. Французские искусствоведы относят эту розу, также как и северную розу Ланского собора, к шедеврам того периода.[28]

Розы трансепта

Файл:North rose window of Notre-Dame de Paris, Aug 2010.jpg
Северная роза с нижним фризом
Северная

Северная роза — на тему Ветхого Завета — была застеклена примерно к 1255 году и возможно, как и другая роза трансепта, сработана мастерами, трудившимися до 1248 года над витражами королевской Сент-Шапели[29]. Эта роза диаметром 12,9 метра заключёна в квадрат поверх ажурного фриза, что вместе даёт огромный витраж высотой 18,5 метров. Готический стиль в самом расцвете, стены уже не несущие, отсюда возможность покрывать витражами обширные пространства. И архитектор Жан де Шелль приложил все свои знания и умения, чтобы добиться небывалых ещё в строительстве размеров окон-розеток.[28]

В центре розы — Богоматерь с Младенцем в круге (сфере) венчика, окружённого восемью лепестками. Цифра 8 — символ воскресения Христа и человека и вечной жизни — удваивается в следующем круге 16 витражей-лепестков (16 пророков) и ещё раз удваивается во внешнем круге 32-х лепестков (цари Израиля и Иудеи и судьи). Регалии царей — корона и «рука правосудия» (Main de justice), жезл французских королей с XIII века. Среди царей — патриарх Авраам, Моисей с лучистыми рогами света и Скрижалями Завета, царь Давид с арфой. По периметру розы — 32 медальона-трилистника с изображениями по пояс (до талии) ветхозаветных царей и первосвященников. Нижние углы витражного квадрата оформлены шестилепестковым медальоном и трилистниками: справа Антихрист обезглавливает Еноха и Илию, слева — смерть Антихриста[30]. Всего 80 медальонов с персонажами[29].

Историк искусства Эмиль Маль (Émile Mâle; 1862—1954) назвал северную розу, отличающуюся общей фиолетовой тональностью, «прекрасным траурным цветком»[31]. Он символ долгого ожидания Спасителя. Витражи этой розы подвергались реставрации менее других, их лучшая сохранность объясняется тем, что северная сторона менее подвержена температурным изменениям. Нижний фриз 18 царей Иудеи — витражи реставрации XIX века, вместо уничтоженных в XVIII столетии оригиналов. Их цветовая гамма сильно отличается от тональности розы.[32]

Файл:Notre Dame de Paris Rose.jpg
Южная роза, вид снаружи
Южная

Южная роза — на тему Нового Завета — датируется примерно 1260 годом и имеет диаметр 12,9 метра, она включает 85 витражных панно, разделённых на четыре концентрических круга; 12 медальонов считаются подлинными, восемь — современными[33]. Символизирует конец длительного ожидания, излияние Обещанного Света. Под розой оконный «частокол» (claire-voie)[32].

Стену начали возводить при архитекторе Жане де Шелль, после смерти которого за работу в Сент-Шапель и соборе взялся Пьер де Монтрёй. Продолженные им строительные работы в соборе были завершены примерно годом смерти короля Людовика IX в Тунисе (1270). В XVI веке понадобился ремонт обветшавшего материала (1543[29]), даже планировалась полная реконструкция, но без последствий. В 1725—1727 годы архитектор Жермен Бофран (1667—1754) занимался обновлением кладки на средства кардинала де Ноай (Louis-Antoine de Noailles; 1651—1729). Сумма в 80 тысяч ливров была исключительным даром собору, мода на готический стиль прошла, поэтому пустой венец розы застеклили витражом с кардинальским гербом. Позже, в 1760—1764 годы, когда розу ремонтировал Гийом Брис (Guillaume Brice), техника средневековых витражей была уже утрачена и, не будучи художником, мастер подбирал нужные части из своей коллекции старых витражей. Витраж пополнился семью сценами из жизни св. Матфея, уцелевшими от витража 1180-х годов[29]. Теряя изначальный смысл, роза продолжала существовать на южной стене, сильно подверженной климатическим, особенно температурным изменениям[32].

Файл:Cathédrale Notre-Dame de Paris 012.JPG
Южная роза с фризом

В XIX веке во время реставрации в силу необходимости была укреплена обветшавшая каменная часть розы, что сделало её отличимой от более ажурной и лёгкой северной розы. Художник-витражист Альфред Жерант (Alfred Gérente) реставрировал стёкла в 1861 году, о чём свидетельствует надпись под Христом в центральном венчике розы. В самом центре герб кардинала де Ноай уступил место восседающему Христу из апокалиптических видений — с мечом в устах, преградой между истиной и ошибкой. Центральный медальон окружён четырьмя лепестками. Под ногами Христа книга за семью печатями (Livre aux sept sceaux) и на ней агнец, способный открыть запечатанную книгу и смотрящий на Христа. В трёх других лепестках вокруг центра — фигуры тетраморфа: слева лев, сверху ангел с орлом и справа телец. Первый концентрический круг — 12 лепестков; второй — 24; третий — 12 четырехлистников и 12 малых трилистников; четвёртый — 24 больших трилистника. Миниатюры первых двух кругов изображают апостолов, святых мучеников и Соломонов суд (Jugement de Salomon). Среди персонажей Дионисий Парижский, Пофин Лионский, Лаврентий Римский со своей решёткой, благоразумные девы и св. Павел. В третьем круге из четырехлистников и трилистников — медальоны с мучениками, мудрыми девами и восемь сцен из истории о св. Матфее, одной из легенд сборника «Золотая легенда», сочинения Иакова Ворагинского (ок. 1266). По периферии в 24 миниатюрах трилистника — 20 ангелов, несущих свечу, корону или кадило, один мученик, бегство в Египет и исцеление парализованного. В нижних углах витражного квадрата — слева изображение сошествия в ад стоит между первородным грехом и Моисеем с братом Аароном, а справа Воскресение Христа — между Петром с Павлом и Иоанном с Марией Магдалиной.[34]

Нижний фриз под розой лишился своих витражей в XVIII веке. В XIX столетии при реставрации стёкла предполагались сначала прозрачными, но Проспер Мериме настоял на том, чтобы они были выполнены похожими на средневековые. Альфред Жерант изготовил новые, взяв за образец витражи южного выхода трансепта Шартрского собора. На фризе 16 пророков Ветхого Завета, в центре четверо из них несут на плечах четырёх евангелистов, что ассоциирует вместе Исаию с Матфеем, Иеремию с Лукой, Иезекииля с Иоанном, а Даниила с Марком[35].

Орган

Первый большой орган был установлен в соборе в 1402 году. Для этих целей использовали старый орган, помещенный в новый готический корпус.

В течение своей жизни орган неоднократно достраивался и реконструировался. Наиболее важными являются реставрации, реконструкции и расширения Тьерри в 1733 году, Франсуа-Анри Клико в 1788 году, Аристида Кавайе-Коля в 1868, и Бойсо в 1960 году, а также сотрудничество с «Синаптель» в 1992 году, позволившее полностью компьютеризировать орган. Уже со времени реставрации Тьерри инструмент состоял из 46 регистров, расположенных на пяти мануалах. При его строительстве использовалась большая часть труб оригинального инструмента, 12 из которых сохранились до настоящего момента. Орган приобрел и свой нынешний корпус с фасадом в стиле Людовика XVI.

В 1864-67 годах ведущий французский органостроитель XIX века Аристид Кавайе-Коль выполнил полную перестройку органа. Барочный инструмент приобрел типичное для Кавайе-Коля романтическое звучание. Число регистров увеличили до 86, механическая трактура была снабжена рычагами Баркера.

Среди ряда прочих композиторов на этом органе играли Сезар Франк и Камиль Сен-Санс. Должность титулярного органиста собора Парижской Богоматери наряду с должностью органиста собора Сен-Сюльпис считается одной из престижнейших во Франции. С 1900 по 1937 год этот пост занимал Луи Вьерн, при участии которого инструмент был расширен в 1902 и 1932 гг., а его трактура заменена на электро-пневматическую.

В 1959 году консоль Кавайе-Коля была заменена на консоль традиционную для американских органов, а трактура стала полностью электрической, для чего использовалось более 700 км медного кабеля. Однако сложность и архаичность подобной конструкции, а также частые отказы привели к тому, что в процессе очередной реконструкции органа в 1992 году управление инструментом было компьютеризировано, а медный кабель заменен оптическим.

В настоящее время орган имеет 110 регистров и около 7400 труб, примерно 900 из которых из инструмента времен Тьерри и Клико. Это самый большой по числу регистров орган Франции (по количеству труб его превосходит орган церкви Сент-Эсташ). [[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Собор Парижской БогоматериОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Собор Парижской БогоматериОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Собор Парижской Богоматери[источник не указан 2547 дней]. В 1985 году были назначены сразу четыре титулярных органиста, каждый из которых по традиции XVIII века проводил службы по три месяца в году. С 1990 года титулярными органистами собора Нотр-Дам-де-Пари являются трое музыкантов: Оливье Латри, Филипп Лефевр, Жан-Пьер Лёгю.

Реликвии

В соборе хранится одна из великих христианских реликвий — Терновый венец Иисуса Христа. До 1063 года венец находился на горе Сион в Иерусалиме, откуда его перевезли во дворец византийских императоров в Константинополе. Балдуин II де Куртенэ, последний император Латинской империи, был вынужден заложить реликвию в Венеции, но из-за нехватки средств её не на что было выкупить. В 1238 году король Франции Людовик IX приобрёл венец у византийского императора. 18 августа 1239 года король внёс его в Нотр-Дам-де-Пари. В 1243—1248 при королевском дворце на острове Сите была построена Сент-Шапель (Святая часовня) для хранения Тернового венца, который находился здесь до Французской революции. Позднее венец был передан в сокровищницу Нотр-Дам-де-Пари.

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Сферическая панорама с видом на cобор

Туризм

В произведениях культуры и искусства

Файл:La Descente du Saint-Esprit.jpg
«Часослов Этьена Шевалье», илл-ция «Правая рука (десница) Бога, изгоняющая демонов» на фоне острова Ситэ и собора

К редким сохранившимся изображениям собора в Средние века относится работа живописца Жана Фуке в иллюминированном манускрипте «Часослов Этьена Шевалье» (ок. 1452—1460), выполненном для Этьена Шевалье, бывшего главным казначеем (1452—1461) при Карле VII[36].

В художественной литературе

Собор является главным «действующим лицом» следующих произведений:

В кинематографе
В играх
  • В игре «Assassin's Creed: Unity» по ходу прохождения игры вы можете увидеть насколько огромен этот собор, так как авторы «Assassin’s Creed: Unity» воссоздали его в натуральную величину (1:1).

См. также

Напишите отзыв о статье "Собор Парижской Богоматери"

Примечания

  1. Лопатин В. В., Нечаева И. В., Чельцова Л. К. Прописная или строчная? Орфографический словарь. — М.: Эксмо, 2009. — С. 309. — 512 с.
  2. [http://www.monuments-nationaux.fr/fichier/m_docvisite/168/docvisite_fichier_08C.tours.de.notre.dame.EN.pdf Tours de Notre Dame] (англ.) // Centre des Monuments Nationaux
  3. Mortet V. Étude historique et archéologique sur la cathédrale et le palais épiscopal de Paris du VIe au XIIe siècle. Paris: A. Picard, 1888
  4. [http://www.lepoint.fr/culture/les-dix-secrets-de-notre-dame-de-paris-12-12-2012-1561105_3.php Les dix secrets de Notre-Dame de Paris] (2012).
  5. Годы жизни 1105/1120 — 1196; на посту епископа — с 1160 года.
  6. 1 2 3 4 5 Вен-Труа, 2012, с. 29.
  7. По свидетельству аббата монастыря Мон-Сен-Мишель Роберта де Ториньи, бывшего проездом в Париже.
  8. Вен-Труа, 2012, с. 41.
  9. Латинское слово «architectus» до конца Средневековья не употреблялось, в ходу было именование «magistro lathomorum» (фр. maître-maçon) — от лат. lathomus, каменщик.
  10. 1 2 3 4 5 Д. Крылов, В. Бетаки, Б.Великсон, Е. Кассель. Франция. — М.: Эксмо, 2008. — ISBN 978-5-699-29412-1.
  11. Вен-Труа, 2012, с. 19.
  12. Впоследствии оригинальные статуи были найдены, см. Музей средневековья (Париж)#Статуи собора Парижской Богоматери
  13. Вен-Труа, 2012, с. 24.
  14. 1 2 [http://www.russian.rfi.fr/obshchii/20120925-novye-kolokola-v-podarok-ko-dnyu-rozhdenya-notr-dama Новые колокола в подарок к юбилею Нотр-Дама] // RFI. — 12 сентября 2012
  15. [http://altaypost.ru/12456-franciya-nachinaet-prazdnovat-850-letie-sobora-parizhskoy-bogomateri-za-god-do-yubileya.html Франция начинает праздновать 850-летие Собора Парижской Богоматери за год до юбилея] // altaypost.ru, 12 декабря 2012
  16. Elise Delève. [http://www.franceinfo.fr/faits-divers/un-homme-se-suicide-avec-une-arme-a-feu-dans-la-cathedrale-notre-dame-de-paris-995933-2013-05-21 Un homme se suicide dans la cathédrale Notre-Dame de Paris] (фр.). france info. Проверено 25 мая 2013. [http://www.webcitation.org/6GtEKPRMA Архивировано из первоисточника 26 мая 2013].
  17. П. Эккерлин. Париж ISBN 978-5-94161-573-5,стр.55
  18. Вен-Труа, 2012, с. 286.
  19. 1 2 Вен-Труа, 2012, с. 62.
  20. 1 2 Вен-Труа, 2012, с. 285.
  21. Вен-Труа, 2012, с. 90.
  22. Вен-Труа, 2012, с. 55.
  23. 1 2 Вен-Труа, 2012, с. 61.
  24. Вен-Труа, 2012, с. 283.
  25. Вен-Труа, 2012, с. 296.
  26. Вен-Труа, 2012, с. 285, 287.
  27. Вен-Труа, 2012, с. 287-288.
  28. 1 2 Вен-Труа, 2012, с. 288.
  29. 1 2 3 4 Вен-Труа, 2012, с. 64.
  30. Вен-Труа, 2012, с. 288-289.
  31. фр. belle fleur de deuil
  32. 1 2 3 Вен-Труа, 2012, с. 289.
  33. Вен-Труа, 2012, с. 283, 290.
  34. Вен-Труа, 2012, с. 289-290.
  35. Вен-Труа, 2012, с. 290.
  36. Вен-Труа, 2012, с. 86.

Литература

  • [https://books.google.fr/books?id=NIn3MgEACAAJ Notre-Dame de Paris — La grâce d’une cathédrale] / Вен-Труа, Андре. — Страсбург: Nuée bleue, 2012. — 501 с. — ([http://www.lagracedunecathedrale.com/ La Grâce d'une Cathédrale]). — ISBN 978-2-8099-0798-8.

Ссылки

  • [http://www.notredamedeparis.fr/ Сайт собора]
  • [https://youtube.com/watch?v=gkVQRvDIYw8 Нотр-Дам-де-Пари в Киножурнале «Хочу всё знать»] на YouTube

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Собор Парижской Богоматери

– О, это просто! Твой мир будет только здесь, в этой пещере, и, кроме тебя, его никто не увидит. И если ты не будешь отсюда уходить – он навсегда останется с тобой. Ну, а я буду к тебе приходить, чтобы проверить... Меня зовут Стелла.
– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.
– Спасибо вам, милые... – Светило сидел, опустив свою гордую голову, и вдруг совершенно по-детски заплакал...
– Ну, а как же другие, такие же?.. – тихо прошептала я Стелле в ушко. – Их ведь наверное очень много? Что же с ними делать? Ведь это не честно – помочь одному. Да и кто дал нам право судить о том, кто из них такой помощи достоин?
Стеллино личико сразу нахмурилось...
– Не знаю... Но я точно знаю, что это правильно. Если бы это было неправильно – у нас бы не получилось. Здесь другие законы...
Вдруг меня осенило:
– Погоди-ка, а как же наш Гарольд?!.. Ведь он был рыцарем, значит, он тоже убивал? Как же он сумел остаться там, на «верхнем этаже»?..
– Он заплатил за всё, что творил... Я спрашивала его об этом – он очень дорого заплатил... – смешно сморщив лобик, серьёзно ответила Стелла.
– Чем – заплатил? – не поняла я.
– Сущностью... – печально прошептала малышка. – Он отдал часть своей сущности за то, что при жизни творил. Но сущность у него была очень высокой, поэтому, даже отдав её часть, он всё ещё смог остаться «на верху». Но очень мало кто это может, только по-настоящему очень высоко развитые сущности. Обычно люди слишком много теряют, и уходят намного ниже, чем были изначально. Как Светило...
Это было потрясающе... Значит, сотворив что-то плохое на Земле, люди теряли какую-то свою часть (вернее – часть своего эволюционного потенциала), и даже при этом, всё ещё должны были оставаться в том кошмарном ужасе, который звался – «нижний» Астрал... Да, за ошибки, и в правду, приходилось дорого платить...
– Ну вот, теперь мы можем идти, – довольно помахав ручкой, прощебетала малышка. – До свидания, Светило! Я буду к тебе приходить!
Мы двинулись дальше, а наш новый друг всё ещё сидел, застыв от неожиданного счастья, жадно впитывая в себя тепло и красоту созданного Стеллой мира, и окунаясь в него так глубоко, как делал бы умирающий, впитывающий вдруг вернувшуюся к нему жизнь, человек...
– Да, это правильно, ты была абсолютно права!.. – задумчиво сказала я.
Стелла сияла.
Пребывая в самом «радужном» настроении мы только-только повернули к горам, как из туч внезапно вынырнула громадная, шипасто-когтистая тварь и кинулась прямо на нас...
– Береги-и-сь! – взвизгнула Стела, а я только лишь успела увидеть два ряда острых, как бритва, зубов, и от сильного удара в спину, кубарем покатилась на землю...
От охватившего нас дикого ужаса мы пулями неслись по широкой долине, даже не подумав о том, что могли бы быстренько уйти на другой «этаж»... У нас просто не было времени об этом подумать – мы слишком сильно перепугались.
Тварь летела прямо над нами, громко щёлкая своим разинутым зубастым клювом, а мы мчались, насколько хватало сил, разбрызгивая в стороны мерзкие слизистые брызги, и мысленно моля, чтобы что-то другое вдруг заинтересовало эту жуткую «чудо-птицу»... Чувствовалось, что она намного быстрее и оторваться от неё у нас просто не было никаких шансов. Как на зло, поблизости не росло ни одно дерево, не было ни кустов, ни даже камней, за которыми можно было бы скрыться, только в дали виднелась зловещая чёрная скала.
– Туда! – показывая пальчиком на ту же скалу, закричала Стелла.
Но вдруг, неожиданно, прямо перед нами откуда-то появилось существо, от вида которого у нас буквально застыла в жилах кровь... Оно возникло как бы «прямо из воздуха» и было по-настоящему ужасающим... Огромную чёрную тушу сплошь покрывали длинные жёсткие волосы, делая его похожим на пузатого медведя, только этот «медведь» был ростом с трёхэтажный дом... Бугристая голова чудовища «венчалась» двумя огромными изогнутыми рогами, а жуткую пасть украшала пара невероятно длинных, острых как ножи клыков, только посмотрев на которые, с перепугу подкашивались ноги... И тут, несказанно нас удивив, монстр легко подпрыгнул вверх и....подцепил летящую «гадость» на один из своих огромных клыков... Мы ошарашено застыли.
– Бежим!!! – завизжала Стелла. – Бежим, пока он «занят»!..
И мы уже готовы были снова нестись без оглядки, как вдруг за нашими спинами прозвучал тоненький голосок:
– Девочки, постойте!!! Не надо убегать!.. Дин спас вас, он не враг!
Мы резко обернулись – сзади стояла крохотная, очень красивая черноглазая девочка... и спокойно гладила подошедшее к ней чудовище!.. У нас от удивления глаза полезли на лоб... Это было невероятно! Уж точно – это был день сюрпризов!.. Девочка, глядя на нас, приветливо улыбалась, совершенно не боясь рядом стоящего мохнатого чудища.
– Пожалуйста, не бойтесь его. Он очень добрый. Мы увидели, что за вами гналась Овара и решили помочь. Дин молодчина, успел вовремя. Правда, мой хороший?
«Хороший» заурчал, что прозвучало как лёгкое землетрясение и, нагнув голову, лизнул девочку в лицо.
– А кто такая Овара, и почему она на нас напала? – спросила я.
– Она нападает на всех, она – хищник. И очень опасна, – спокойно ответила девчушка. – А можно спросить, что вы здесь делаете? Вы ведь не отсюда, девочки?
– Нет, не отсюда. Мы просто гуляли. Но такой же вопрос к тебе – а, что ты здесь делаешь?
Я к маме хожу... – погрустнела малышка. – Мы умерли вместе, но почему-то она попала сюда. И вот теперь я живу здесь, но я ей этого не говорю, потому что она никогда с этим не согласится. Она думает, что я только прихожу...
– А не лучше ли и вправду только приходить? Здесь ведь так ужасно!.. – передёрнула плечиками Стелла.
– Я не могу её оставить здесь одну, я за ней смотрю, чтобы с ней ничего не случилось. И вот Дин со мной... Он мне помогает.
Я просто не могла этому поверить... Эта малюсенькая храбрая девчушка добровольно ушла со своего красивого и доброго «этажа», чтобы жить в этом холодном, ужасном и чужом мире, защищая свою, чем-то сильно «провинившуюся», мать! Не много, думаю, нашлось бы столь храбрых и самоотверженных (даже взрослых!) людей, которые решились бы на подобный подвиг... И я тут же подумала – может, она просто не понимала, на что собиралась себя обречь?!
– А как давно ты здесь, девочка, если не секрет?
– Недавно... – грустно ответила, теребя пальчиками чёрный локон своих кудрявых волос, черноглазая малышка. – Я попала в такой красивый мир, когда умерла!.. Он был таким добрым и светлым!.. А потом я увидела, что мамы со мной нет и кинулась её искать. Сначала было так страшно! Её почему-то нигде не было... И вот тогда я провалилась в этот ужасный мир... И тут её нашла. Мне было так жутко здесь... Так одиноко... Мама велела мне уходить, даже ругала. Но я не могу её оставить... Теперь у меня появился друг, мой добрый Дин, и я уже могу здесь как-то существовать.
Её «добрый друг» опять зарычал, от чего у нас со Стеллой поползли огромные «нижнеастральные» мурашки... Собравшись, я попыталась немного успокоиться, и начала присматриваться к этому мохнатому чуду... А он, сразу же почувствовав, что на него обратили внимание, жутко оскалил свою клыкастую пасть... Я отскочила.
– Ой, не бойтесь пожалуйста! Это он вам улыбается, – «успокоила» девчушка.
Да уж... От такой улыбки быстро бегать научишься... – про себя подумала я.
– А как же случилось, что ты с ним подружилась? – спросила Стелла.
– Когда я только сюда пришла, мне было очень страшно, особенно, когда нападали такие чудища, как на вас сегодня. И вот однажды, когда я уже чуть не погибла, Дин спас меня от целой кучи жутких летающих «птиц». Я его тоже испугалась вначале, но потом поняла, какое у него золотое сердце... Он самый лучший друг! У меня таких никогда не было, даже когда я жила на Земле.
– А как же ты к нему так быстро привыкла? У него внешность ведь не совсем, скажем так, привычная...
– А я поняла здесь одну очень простую истину, которую на Земле почему-то и не замечала – внешность не имеет значения, если у человека или существа доброе сердце... Моя мама была очень красивой, но временами и очень злой тоже. И тогда вся её красота куда-то пропадала... А Дин, хоть и страшный, но зато, всегда очень добрый, и всегда меня защищает, я чувствую его добро и не боюсь ничего. А к внешности можно привыкнуть...
– А ты знаешь, что ты будешь здесь очень долго, намного дольше, чем люди живут на Земле? Неужели ты хочешь здесь остаться?..
– Здесь моя мама, значит, я должна ей помочь. А когда она «уйдёт», чтобы снова жить на Земле – я тоже уйду... Туда, где добра побольше. В этом страшном мире и люди очень странные – как будто они и не живут вообще. Почему так? Вы что-то об этом знаете?
– А кто тебе сказал, что твоя мама уйдёт, чтобы снова жить? – заинтересовалась Стелла.
– Дин, конечно. Он многое знает, он ведь очень долго здесь живёт. А ещё он сказал, что когда мы (я и мама) снова будем жить, у нас семьи будут уже другие. И тогда у меня уже не будет этой мамы... Вот потому я и хочу с ней сейчас побыть.
– А как ты с ним говоришь, со своим Дином? – спросила Стелла. – И почему ты не желаешь нам сказать своё имя?
А ведь и правда – мы до сих пор не знали, как её зовут! И откуда она – тоже не знали...
– Меня звали Мария... Но разве здесь это имеет значение?
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А как же с тобой общаться? Вот когда уйдёшь – там тебе новое имя нарекут, а пока ты здесь, придётся жить со старым. А ты здесь с кем-то ещё говорила, девочка Мария? – по привычке перескакивая с темы на тему, спросила Стелла.
– Да, общалась... – неуверенно произнесла малышка. – Но они здесь такие странные. И такие несчастные... Почему они такие несчастные?
– А разве то, что ты здесь видишь, располагает к счастью? – удивилась её вопросу я. – Даже сама здешняя «реальность», заранее убивает любые надежды!.. Как же здесь можно быть счастливым?
– Не знаю. Когда я с мамой, мне кажется, я и здесь могла бы быть счастливой... Правда, здесь очень страшно, и ей здесь очень не нравится... Когда я сказала, что согласна с ней остаться, она на меня сильно накричала и сказала, что я её «безмозглое несчастье»... Но я не обижаюсь... Я знаю, что ей просто страшно. Так же, как и мне...
– Возможно, она просто хотела тебя уберечь от твоего «экстремального» решения, и хотела, только лишь, чтобы ты пошла обратно на свой «этаж»? – осторожно, чтобы не обидеть, спросила Стелла.
– Нет, конечно же... Но спасибо вам за хорошие слова. Мама часто называла меня не совсем хорошими именами, даже на Земле... Но я знаю, что это не со злости. Она просто была несчастной оттого, что я родилась, и часто мне говорила, что я разрушила ей жизнь. Но это ведь не была моя вина, правда же? Я всегда старалась сделать её счастливой, но почему-то мне это не очень-то удавалось... А папы у меня никогда не было. – Мария была очень печальной, и голосок у неё дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
Мы со Стеллой переглянулись, и я была почти уверенна, что её посетили схожие мысли... Мне уже сейчас очень не нравилась эта избалованная, эгоистичная «мама», которая вместо того, чтобы самой беспокоиться о своём ребёнке, его же героическую жертву совершенно не понимала и, в придачу, ещё больно обижала.
– А вот Дин говорит, что я хорошая, и что я делаю его очень счастливым! – уже веселее пролепетала малышка. – И он хочет со мной дружить. А другие, кого я здесь встречала, очень холодные и безразличные, а иногда даже и злые... Особенно те, у кого монстры прицеплены...
– Монстры – что?.. – не поняли мы.
– Ну, у них страшенные чудища на спинах сидят, и говорят им, что они должны делать. А если те не слушают – чудища над ними страшно издеваются... Я попробовала поговорить с ними, но эти монстры не разрешают.
Мы абсолютно ничего из этого «объяснения» не поняли, но сам факт, что какие-то астральные существа истязают людей, не мог остаться нами не «исследованным», поэтому, мы тут же её спросили, как мы можем это удивительное явление увидеть.
– О, да везде! Особенно у «чёрной горы». Во-он там, за деревьями. Хотите, мы тоже с вами пойдём?
– Конечно, мы только рады будем! – сразу же ответила обрадованная Стелла.
Мне тоже, если честно, не очень-то улыбалась перспектива встречаться с кем-то ещё, «жутким и непонятным», особенно в одиночку. Но интерес перебарывал страх, и мы, конечно же, пошли бы, несмотря на то, что немного побаивались... Но когда с нами шёл такой защитник как Дин – сразу же становилось веселее...
И вот, через короткое мгновение, перед нашими широко распахнутыми от изумления глазами развернулся настоящий Ад... Видение напоминало картины Боша (или Боска, в зависимости от того, на каком языке переводить), «сумасшедшего» художника, который потряс однажды своим искусством весь мир... Сумасшедшим он, конечно же, не был, а являлся просто видящим, который почему-то мог видеть только нижний Астрал. Но надо отдать ему должное – изображал он его великолепно... Я видела его картины в книге, которая была в библиотеке моего папы, и до сих пор помнила то жуткое ощущение, которое несли в себе большинство из его картин...
– Ужас какой!.. – прошептала потрясённая Стелла.
Можно, наверное, было бы сказать, что мы видели здесь, на «этажах», уже многое... Но такого даже мы не в состоянии были вообразить в самом жутком нашем кошмаре!.. За «чёрной скалой» открылось что-то совершенно немыслимое... Это было похоже на огромный, выбитый в скале, плоский «котёл», на дне которого пузырилась багровая «лава»... Раскалённый воздух «лопался» повсюду странными вспыхивающими красноватыми пузырями, из которых вырывался обжигающий пар и крупными каплями падал на землю, или на попавших в тот момент под него людей... Раздавались душераздирающие крики, но тут же смолкали, так как на спинах тех же людей восседали омерзительнейшие твари, которые с довольным видом «управляли» своими жертвами, не обращая ни малейшего внимания на их страдания... Под обнажёнными ступнями людей краснели раскалённые камни, пузырилась и «плавилась» пышущая жаром багровая земля... Сквозь огромные трещины прорывались выплески горячего пара и, обжигая ступни рыдающим от боли людским сущностям, уносились в высь, испаряясь лёгким дымком... А по самой середине «котлована» протекала ярко красная, широкая огненная река, в которую, время от времени, те же омерзительные монстры неожиданно швыряли ту или иную измученную сущность, которая, падая, вызывала лишь короткий всплеск оранжевых искр, и тут же, превратившись на мгновение в пушистое белое облачко, исчезала... уже навсегда... Это был настоящий Ад, и нам со Стеллой захотелось как можно скорее оттуда «исчезнуть»...
– Что будем делать?.. – в тихом ужасе прошептала Стелла. – Ты хочешь туда спускаться? Разве мы чем-то можем им помочь? Посмотри, как их много!..
Мы стояли на чёрно-буром, высушенном жаром обрыве, наблюдая простиравшееся внизу, залитое ужасом «месиво» боли, безысходности, и насилия, и чувствовали себя настолько по-детски бессильными, что даже моя воинственная Стелла на этот раз безапелляционно сложила свои взъерошенные «крылышки» и готова была по первому же зову умчаться на свой, такой родной и надёжный, верхний «этаж»...
И тут я вспомнила, что Мария вроде бы говорила с этими, так жестоко судьбой (или ими самими) наказанными, людьми ...
– Скажи, пожалуйста, а как ты туда спустилась? – озадачено спросила я.
– Меня Дин отнёс, – как само собой разумеющееся, спокойно ответила Мария.
– Что же такое страшное эти бедняги натворили, что попали в такое пекло? – спросила я.
– Думаю, это касается не столь их проступков, сколько того, что они были очень сильные и имели много энергии, а этим монстрам именно это и нужно, так как они «питаются» этими несчастными людьми, – очень по-взрослому объяснила малышка.
– Что?!.. – чуть ли не подпрыгнули мы. – Получается – они их просто «кушают»?
– К сожалению – да... Когда мы пошли туда, я видела... Из этих бедных людей вытекал чистый серебристый поток и прямиком заполнял чудищ, сидящих у них на спине. А те сразу же оживали и становились очень довольными. Некоторые людские сущности, после этого, почти не могли идти... Это так страшно... И ничем нельзя помочь... Дин говорит, их слишком много даже для него.
– Да уж... Вряд ли мы можем что-то сделать тоже... – печально прошептала Стелла.
Было очень тяжко просто повернуться и уйти. Но мы прекрасно понимали, что на данный момент мы совершенно бессильны, а просто так наблюдать такое жуткое «зрелище» никому не доставляло ни малейшего удовольствия. Поэтому, ещё раз взглянув на этот ужасающий Ад, мы дружно повернули в другую сторону... Не могу сказать, что моя человеческая гордость не была уязвлена, так как проигрывать я никогда не любила. Но я уже также давно научилась принимать реальность такой, какой она была, и не сетовать на свою беспомощность, если помочь в какой-то ситуации мне было пока ещё не по силам.
– А можно спросить вас, куда вы сейчас направляетесь, девочки? – спросила погрустневшая Мария.
– Я бы хотела наверх... Если честно, мне уже вполне достаточно на сегодня «нижнего этажа»... Желательно посмотреть что-нибудь полегче... – сказала я, и тут же подумала о Марии – бедная девчушка, она ведь здесь остаётся!..
И никакую помощь ей предложить мы, к сожалению, не могли, так как это был её выбор и её собственное решение, которое только она сама могла изменить...
Перед нами замерцали, уже хорошо знакомые, вихри серебристых энергий, и как бы «укутавшись» ими в плотный, пушистый «кокон», мы плавно проскользнули «наверх»...
– Ух, как здесь хорошо-о!.. – оказавшись «дома», довольно выдохнула Стелла. – И как же там, «внизу», всё-таки жутко... Бедные люди, как же можно стать лучше, находясь каждодневно в таком кошмаре?!. Что-то в этом неправильно, ты не находишь?
Я засмеялась:
– Ну и что ты предлагаешь, чтобы «исправить»?
– А ты не смейся! Мы должны что-то придумать. Только я пока ещё не знаю – что... Но я подумаю... – совершенно серьёзно заявила малышка.
Я очень любила в ней это не по-детски серьёзное отношение к жизни, и «железное» желание найти положительный выход из любых появившихся проблем. При всём её сверкающем, солнечном характере, Стелла также могла быть невероятно сильным, ни за что не сдающимся и невероятно храбрым человечком, стоящим «горой» за справедливость или за дорогих её сердцу друзей...
– Ну что, давай чуть прогуляемся? А то что-то я никак не могу «отойти» от той жути, в которой мы только что побывали. Даже дышать тяжело, не говоря уже о видениях... – попросила я свою замечательную подружку.
Мы уже снова с большим удовольствием плавно «скользили» в серебристо-«плотной» тишине, полностью расслабившись, наслаждаясь покоем и лаской этого чудесного «этажа», а я всё никак не могла забыть маленькую отважную Марию, поневоле оставленную нами в том жутко безрадостном и опасном мире, только лишь с её страшным мохнатым другом, и с надеждой, что может наконец-то её «слепая», но горячо любимая мама, возьмёт да увидит, как сильно она её любит и как сильно хочет сделать её счастливой на тот промежуток времени, который остался им до их нового воплощения на Земле...
– Ой, ты только посмотри, как красиво!.. – вырвал меня из моих грустных раздумий радостный Стеллин голосок.
Я увидела огромный, мерцающий внутри, весёлый золотистый шар, а в нём красивую девушку, одетую в очень яркое цветастое платье, сидящую на такой же ярко цветущей поляне, и полностью сливавшуюся с буйно пламенеющими всеми цветами радуги невероятными чашечками каких-то совершенно фантастических цветов. Её очень длинные, светлые, как спелая пшеница, волосы тяжёлыми волнами спадали вниз, окутывая её с головы до ног золотым плащом. Глубокие синие глаза приветливо смотрели прямо на нас, как бы приглашая заговорить...
– Здравствуйте! Мы вам не помешаем? – не зная с чего начать и, как всегда, чуть стесняясь, приветствовала незнакомку я.
– И ты здравствуй, Светлая, – улыбнулась девушка.
– Почему вы так меня называете? – очень удивилась я.
– Не знаю, – ласково ответила незнакомка, – просто тебе это подходит!.. Я – Изольда. А как же тебя по правде зовут?
– Светлана, – немного смутившись ответила я.
– Ну вот, видишь – угадала! А что ты здесь делаешь, Светлана? И кто твоя милая подруга?
– Мы просто гуляем... Это Стелла, она мой друг. А вы, какая Изольда – та, у которой был Тристан? – уже расхрабрившись, спросила я.
У девушки глаза стали круглыми от удивления. Она, видимо никак не ожидала, что в этом мире её кто-то знал...
– Откуда ты это знаешь, девочка?.. – тихо прошептала она.
– Я книжку про вас читала, мне она так понравилась!.. – восторженно воскликнула я. – Вы так любили друг друга, а потом вы погибли... Мне было так жаль!.. А где же Тристан? Разве он больше не с вами?
– Нет, милая, он далеко... Я его так долго искала!.. А когда, наконец, нашла, то оказалось, что мы и здесь не можем быть вместе. Я не могу к нему пойти... – печально ответила Изольда.
И мне вдруг пришло простое видение – он был на нижнем астрале, видимо за какие-то свои «грехи». И она, конечно же, могла к нему пойти, просто, вероятнее всего, не знала, как, или не верила что сможет.
– Я могу показать вам, как туда пойти, если вы хотите, конечно же. Вы сможете видеть его, когда только захотите, только должны быть очень осторожны.
– Ты можешь пойти туда? – очень удивилась девушка.
Я кивнула:
– И вы тоже.
– Простите, пожалуйста, Изольда, а почему ваш мир такой яркий? – не смогла удержать своего любопытства Стелла.
– О, просто там, где я жила, почти всегда было холодно и туманно... А там, где я родилась всегда светило солнышко, пахло цветами, и только зимой был снег. Но даже тогда было солнечно... Я так соскучилась по своей стране, что даже сейчас никак не могу насладиться вволю... Правда, имя моё холодное, но это потому, что маленькой я потерялась, и нашли меня на льду. Вот и назвали Изольдой...
– Ой, а ведь и правда – изо льда!.. Я никогда бы не додумалась!.. – ошарашено уставилась на неё я.
– Это ещё, что!.. А ведь у Тристана и вообще имени не было... Он так всю жизнь и прожил безымянным, – улыбнулась Изольда.
– А как же – «Тристан»?
– Ну, что ты, милая, это же просто «владеющий тремя станами», – засмеялась Изольда. – Вся его семья ведь погибла, когда он был ещё совсем маленький, вот и не нарекли имени, когда время пришло – некому было.
– А почему вы объясняете всё это как бы на моём языке? Это ведь по-русски!
– А мы и есть русские, вернее – были тогда... – поправилась девушка. – А теперь ведь, кто знает, кем будем...
– Как – русские?.. – растерялась я.
– Ну, может не совсем... Но в твоём понятии – это русские. Просто тогда нас было больше и всё было разнообразнее – и наша земля, и язык, и жизнь... Давно это было...
– А как же в книжке говорится, что вы были ирландцы и шотландцы?!.. Или это опять всё неправда?
– Ну, почему – неправда? Это ведь то же самое, просто мой отец прибыл из «тёплой» Руси, чтобы стать владетелем того «островного» стана, потому, что там войны никак не кончались, а он был прекрасным воином, вот они и попросили его. Но я всегда тосковала по «своей» Руси... Мне всегда на тех островах было холодно...
– А могу ли я вас спросить, как вы по-настоящему погибли? Если это вас не ранит, конечно. Во всех книжках про это по-разному написано, а мне бы очень хотелось знать, как по-настоящему было...
– Я его тело морю отдала, у них так принято было... А сама домой пошла... Только не дошла никогда... Сил не хватило. Так хотелось солнце наше увидеть, но не смогла... А может Тристан «не отпустил»...
– А как же в книгах говорят, что вы вместе умерли, или что вы убили себя?
– Не знаю, Светлая, не я эти книги писала... А люди всегда любили сказы друг другу сказывать, особенно красивые. Вот и приукрашивали, чтобы больше душу бередили... А я сама умерла через много лет, не прерывая жизни. Запрещено это было.
– Вам, наверное, очень грустно было так далеко от дома находиться?
– Да, как тебе сказать... Сперва, даже интересно было, пока мама была жива. А когда умерла она – весь мир для меня померк... Слишком мала я была тогда. А отца своего никогда не любила. Он войной лишь жил, даже я для него цену имела только ту, что на меня выменять можно было, замуж выдав... Он был воином до мозга костей. И умер таким. А я всегда домой вернуться мечтала. Даже сны видела... Но не удалось.
– А хотите, мы вас к Тристану отведём? Сперва покажем, как, а потом вы уже сама ходить будете. Это просто... – надеясь в душе, что она согласится, предложила я.
Мне очень хотелось увидеть «полностью» всю эту легенду, раз уж появилась такая возможность, и хоть было чуточку совестно, но я решила на этот раз не слушать свой сильно возмущавшийся «внутренний голос», а попробовать как-то убедить Изольду «прогуляться» на нижний «этаж» и отыскать там для неё её Тристана.
Я и правда очень любила эту «холодную» северную легенду. Она покорила моё сердце с той же самой минуты, как только попалась мне в руки. Счастье в ней было такое мимолётное, а грусти так много!.. Вообще-то, как и сказала Изольда – добавили туда, видимо, немало, потому что душу это и вправду зацепляло очень сильно. А может, так оно и было?.. Кто же мог это по-настоящему знать?.. Ведь те, которые всё это видели, уже давным-давно не жили. Вот потому-то мне так сильно и захотелось воспользоваться этим, наверняка единственным случаем и узнать, как же всё было на самом деле...
Изольда сидела тихо, о чём-то задумавшись, как бы не решаясь воспользоваться этим единственным, так неожиданно представившимся ей случаем, и увидеться с тем, кого так надолго разъединила с ней судьба...
– Не знаю... Нужно ли теперь всё это... Может быть просто оставить так? – растерянно прошептала Изольда. – Ранит это сильно... Не ошибиться бы...
Меня невероятно удивила такая её боязнь! Это было первый раз с того дня, когда я впервые заговорила с умершими, чтобы кто-то отказывался поговорить или увидеться с тем, кого когда-то так сильно и трагически любил...
– Пожалуйста, пойдёмте! Я знаю, что потом вы будете жалеть! Мы просто покажем вам, как это делать, а если вы не захотите, то и не будете больше туда ходить. Но у вас должен оставаться выбор. Человек должен иметь право выбирать сам, правда, ведь?
Наконец-то она кивнула:
– Ну, что ж, пойдём, Светлая. Ты права, я не должна прятаться за «спиной невозможного», это трусость. А трусов у нас никогда не любили. Да и не была я никогда одной из них...
Я показала ей свою защиту и, к моему величайшему удивлению, она сделала это очень легко, даже не задумываясь. Я очень обрадовалась, так как это сильно облегчало наш «поход».
– Ну что, готовы?.. – видимо, чтобы её подбодрить, весело улыбнулась Стелла.
Мы окунулись в сверкающую мглу и, через несколько коротких секунд, уже «плыли» по серебристой дорожке Астрального уровня...
– Здесь очень красиво...– прошептала Изольда, – но я видела его в другом, не таком светлом месте...
– Это тоже здесь... Только чуточку ниже, – успокоила её я. – Вот увидите, сейчас мы его найдём.
Мы «проскользнули» чуть глубже, и я уже готова была увидеть обычную «жутко-гнетущую» нижнеастральную реальность, но, к моему удивлению, ничего похожего не произошло... Мы попали в довольно таки приятный, но, правда, очень хмурый и какой-то печальный, пейзаж. О каменистый берег тёмно-синего моря плескались тяжёлые, мутные волны... Лениво «гонясь» одна за другой, они «стукались» о берег и нехотя, медленно, возвращались обратно, таща за собой серый песок и мелкие, чёрные, блестящие камушки. Дальше виднелась величественная, огромная, тёмно-зелёная гора, вершина которой застенчиво пряталась за серыми, набухшими облаками. Небо было тяжёлым, но не пугающим, полностью укрытым серыми, облаками. По берегу местами росли скупые карликовые кустики каких-то незнакомых растений. Опять же – пейзаж был хмурым, но достаточно «нормальным», во всяком случае, напоминал один из тех, который можно было увидеть на земле в дождливый, очень пасмурный день... И того «кричащего ужаса», как остальные, виденные нами на этом «этаже» места, он нам не внушал...
На берегу этого «тяжёлого», тёмного моря, глубоко задумавшись, сидел одинокий человек. Он казался совсем ещё молодым и довольно-таки красивым, но был очень печальным, и никакого внимания на нас, подошедших, не обращал.
– Сокол мой ясный... Тристанушка... – прерывающимся голосом прошептала Изольда.
Она была бледна и застывшая, как смерть... Стелла, испугавшись, тронула её за руку, но девушка не видела и не слышала ничего вокруг, а только не отрываясь смотрела на своего ненаглядного Тристана... Казалось, она хотела впитать в себя каждую его чёрточку... каждый волосок... родной изгиб его губ... тепло его карих глаз... чтобы сохранить это в своём исстрадавшемся сердце навечно, а возможно даже и пронести в свою следующую «земную» жизнь...
– Льдинушка моя светлая... Солнце моё... Уходи, не мучай меня... – Тристан испуганно смотрел на неё, не желая поверить, что это явь, и закрываясь от болезненного «видения» руками, повторял: – Уходи, радость моя... Уходи теперь...
Не в состоянии более наблюдать эту душераздирающую сцену, мы со Стеллой решили вмешаться...
– Простите пожалуйста нас, Тристан, но это не видение, это ваша Изольда! Притом, самая настоящая...– ласково произнесла Стелла. – Поэтому лучше примите её, не раньте больше...
– Льдинушка, ты ли это?.. Сколько раз я видел тебя вот так, и сколько терял!... Ты всегда исчезала, как только я пытался заговорить с тобой, – он осторожно протянул к ней руки, будто боясь спугнуть, а она, забыв всё на свете, кинулась ему на шею и застыла, будто хотела так и остаться, слившись с ним в одно, теперь уже не расставаясь навечно...
Я наблюдала эту встречу с нарастающим беспокойством, и думала, как бы можно было помочь этим двум настрадавшимся, а теперь вот таким беспредельно счастливым людям, чтобы хоть эту, оставшуюся здесь (до их следующего воплощения) жизнь, они могли бы остаться вместе...
– Ой, ты не думай об этом сейчас! Они же только что встретились!.. – прочитала мои мысли Стелла. – А там мы обязательно придумаем что-нибудь...
Они стояли, прижавшись друг к другу, как бы боясь разъединиться... Боясь, что это чудное видение вдруг исчезнет и всё опять станет по-старому...
– Как же мне пусто без тебя, моя Льдинушка!.. Как же без тебя темно...
И только тут я заметила, что Изольда выглядела иначе!.. Видимо, то яркое «солнечное» платье предназначалось только ей одной, так же, как и усыпанное цветами поле... А сейчас она встречала своего Тристана... И надо сказать, в своём белом, вышитом красным узором платье, она выглядела потрясающе!.. И была похожа на юную невесту...
– Не вели нам с тобой хороводов, сокол мой, не говорили здравниц... Отдали меня чужому, по воде женили... Но я всегда была женой тебе. Всегда была суженой... Даже когда потеряла тебя. Теперь мы всегда будем вместе, радость моя, теперь никогда не расстанемся... – нежно шептала Изольда.
У меня предательски защипало глаза и, чтобы не показать, что плачу, я начала собирать на берегу какие-то камушки. Но Стеллу не так-то просто было провести, да и у неё самой сейчас глаза тоже были «на мокром месте»...
– Как грустно, правда? Она ведь не живёт здесь... Разве она не понимает?.. Или, думаешь, она останется с ним?.. – малышка прямо ёрзала на месте, так сильно ей хотелось тут же «всё-всё» знать.
У меня роились в голове десятки вопросов к этим двоим, безумно счастливым, не видящим ничего вокруг, людям. Но я знала наверняка, что не сумею ничего спросить, и не смогу потревожить их неожиданное и такое хрупкое счастье...
– Что же будем делать? – озабочено спросила Стелла. – Оставим её здесь?
– Это не нам решать, думаю... Это её решение и её жизнь, – и, уже обращаясь к Изольде, сказала. – Простите меня, Изольда, но мы хотели бы уже пойти. Мы можем вам ещё как-то помочь?
– Ой, девоньки мои дорогие, а я и забыла!.. Вы уж простите меня!..– хлопнула в ладошки стыдливо покрасневшая девушка. – Тристанушка, это их благодарить надо!.. Это они привели меня к тебе. Я и раньше приходила, как только нашла тебя, но ты не мог слышать меня... И тяжело это было. А с ними столько счастья пришло!
Тристан вдруг низко-низко поклонился:
– Благодарю вас, славницы... за то, что счастье моё, мою Льдинушку мне вернули. Радости вам и добра, небесные... Я ваш должник на веки вечные... Только скажите.
У него подозрительно блестели глаза, и я поняла, что ещё чуть-чуть – и он заплачет. Поэтому, чтобы не ронять (и так сильно битую когда-то!) его мужскую гордость, я повернулась к Изольде и как можно ласковее сказала:
– Я так понимаю, вы хотите остаться?
Она грустно кивнула.
– Тогда, посмотрите внимательно на вот это... Оно поможет вам здесь находиться. И облегчит надеюсь... – я показала ей свою «особую» зелёную защиту, надеясь что с ней они будут здесь более или менее в безопасности. – И ещё... Вы, наверное, поняли, что и здесь вы можете создавать свой «солнечный мир»? Думаю ему (я показала на Тристана) это очень понравится...
Изольда об этом явно даже не подумала, и теперь просто засияла настоящим счастьем, видимо предвкушая «убийственный» сюрприз...
Вокруг них всё засверкало весёлыми цветами, море заблестело радугами, а мы, поняв, что с ними точно будет всё хорошо, «заскользили» обратно, в свой любимый Ментальный этаж, чтобы обсудить свои возможные будущие путешествия...

Как и всё остальное «интересненькое», мои удивительные прогулки на разные уровни Земли, понемногу становились почти что постоянными, и сравнительно быстро угодили на мою «архивную» полочку «обычных явлений». Иногда я ходила туда одна, огорчая этим свою маленькую подружку. Но Стелла, даже она если чуточку и огорчалась, никогда ничего не показывала и, если чувствовала, что я предпочитаю остаться одна, никогда не навязывала своё присутствие. Это, конечно же, делало меня ещё более виноватой по отношению к ней, и после своих маленьких «личных» приключений я оставалась погулять с ней вместе, что, тем же самым, уже удваивало нагрузку на моё ещё к этому не совсем привыкшее физическое тело, и домой я возвращалась измученная, как до последней капли выжатый, спелый лимон... Но постепенно, по мере того, как наши «прогулки» становились всё длиннее, моё, «истерзанное» физическое тело понемногу к этому привыкало, усталость становилась всё меньше, и время, которое требовалось для восстановления моих физических сил, становилось намного короче. Эти удивительные прогулки очень быстро затмили всё остальное, и моя повседневная жизнь теперь казалась на удивление тусклой и совершенно неинтересной...