Сотворение мира в Библии

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Файл:God the Geometer.jpg
Бог, создающий Вселенную с помощью циркуля. Миниатюра из французской Библии. 1220—1230 гг. Австрийская Национальная библиотека, Вена.
Файл:22а Les Maîtres aux rinceaux d’or. Dieu crée les oiseaux et les poissons. Heures dites de Joseph Bonaparte. vers 1415. BNF, Paris.jpg
Бог, создающий рыб и птиц. Миниатюра из так наз. «Часослова Жозефа Бонапарта», ок. 1415 г., Национальная Библиотека, Париж.

Сотворение мира единым Богом, изображённое в Библии, является одним из центральных догматов веры иудаизма и христианства. Главным повествованием о сотворении является первая книга Библии — Бытие. Однако интерпретации данного повествования и понимание процесса творения среди верующих очень различны.









Описание текстов

Основные библейские тексты о сотворении содержатся в двух повествованиях первой и второй глав книги Бытия.

Первое повествование о сотворении занимает всю первую главу книги Бытия и начало второй главы. Оно описывает процесс творения в виде рабочей недели и выходного (субботнего) дня. В тексте говорится, что на первый день Бог создал небо и землю, воду и свет и отделил свет от тьмы; на второй день — создал твердь посреди воды, отделил воду над твердью от воды под твердью и назвал твердь небом; на третий — сушу, моря и растения, на четвёртый — светила на тверди небесной, на пятый — рыб, пресмыкающихся и птиц, наконец, на шестой — зверей земных, скот, гадов земных и человека. Повествование завершается тремя первыми стихами второй главы книги Бытия, где сказано, что Творец «почил в день седьмый от всех дел Своих, которые делал», и «благословил Бог седьмой день, и освятил его, ибо в оный почил от всех дел Своих, которые Бог творил и созидал» (см. Быт. 1:12:3).

Второе повествование о сотворении содержится во второй главе книги Бытия с четвёртого стиха. В тексте сказано о создании райского сада и двух деревьев в нём: древа жизни и древа познания добра и зла, о первой данной человеку заповеди — не вкушать плодов от древа познания добра и зла, а также содержится рассказ о сотворении Евы из ребра Адама (см. Быт. 2:4—25).

Сотворение Богом мира упомянуто также во многих других местах Библии (в книгах пророков, псалмах, книге притчей Соломоновых, книге Иова, во второканонических книгах Ветхого Завета и в книгах Нового Завета), но не настолько подробно как в книге Бытия.

Исследования истории и культуры

Для понимания смысла библейских текстов исследователи занимаются изучением истории их появления, времени и места, культурного контекста, литературных жанров изложения и стремятся понять намерения авторов, исходя из полученных данных.

Файл:Твор-2.jpg
Фреска с описанием первых трех дней творения в новгородском храме святой Софии

Источники текстов

Два повествования о творении, как и всё Пятикнижие, частью которого они являются, традиционно рассматриваются как единое произведение одного и того же автора — Моисея, который, согласно представлениям иудеев и христиан, был вдохновляем Богом. Однако после появления методов библейской критики большинство исследователей пришло к заключению, что Пятикнижие — «составной труд, произведение многих участников в течение долгих периодов времени»[1][2]. Исследователи выделяют четыре источника Пятикнижия, которые обозначаются первыми буквами от их названий: J, Е, D и Р. Наиболее древним источником считается источник J (названный «Яхвистом» по имени Бога «Яхве», которое он употребляет). Спустя столетие или два появляется источник Е (названный «Элохистом» из-за употребления наименования Бога «Элохим»). Ещё позднее, около времени библейского царя Иосии (VII в. до н. э.), возникает источник D (названный «второзаконническим», поскольку положен в основу книги Второзаконие). И, наконец, в период вавилонского плена появляется источник Р (названный «священническим» из-за направленности на сохранение ритуальных регламентов). Это деление Пятикнижия на несколько источников изначально было предложено протестантской документальной гипотезой Графа — Велльгаузена, но позднее дополнено и разработано другими как протестантскими, так и католическими исследователями. Считается, что все эти источники являются развитием древней духовной традиции, восходящей к Моисею, однако последний не писал книги Пятикнижия в буквальном смысле слова[3][4][5].

Два повествования о творении мира в контексте означенных исследований рассматриваются происходящими из двух разных источников: первое — из «священнического», второе — из «Яхвиста». Второе повествование, таким образом, считается намного более древним, чем первое. Данная точка зрения сейчас является достаточно широко распространённой в библеистике и принимается не только либеральными протестантами, но и некоторыми православными и считается общепризнанной в католичестве[2][3][4][5]. Традиционные иудеи, консервативные протестанты и часть православных эти исследования не признают, продолжая придерживаться традиционного взгляда, что всё Пятикнижие было написано лично Моисеем.

Проблема жанра

Многие современные исследователи Библии считают, что для правильной интерпретации текстов необходимо учитывать литературный жанр его изложения. Так, например, в документах Католической церкви II Ватиканского Собора, в Конституции «О Божественном Откровении» (Dei Verbum), говорится следующее:

«Поскольку же Бог говорил в Священном Писании через людей и по человечеству, то истолкователь Священного Писания, дабы уяснить, что Бог хотел нам сообщить, должен внимательно исследовать, что священнописатели в действительности намеревались сказать, и что Богу было угодно открыть нам через их слова. Чтобы выяснить намерение священнописателей, нужно, кроме всего прочего, принимать во внимание и „литературный жанр“. Действительно, истина излагается и выражается по-разному и различными способами в текстах исторических, пророческих, поэтических или в других „речевых жанрах“. Поэтому нужно, чтобы толкователь исследовал смысл, который священнописатель хотел выразить и выразил в определённых обстоятельствах, соответственно условиям своего времени и своей культуры, посредством употреблявшихся в его время литературных жанров. Ведь для правильного понимания того, что священнописатель хотел утверждать своим писанием, нужно обратить должное внимание как на привычные, прирождённые способы восприятия, изъяснения и повествования, бытовавшие во времена агиографа, так и на те, что в ту эпоху повсеместно употреблялись в общении людей друг с другом»[6].

В отношении библейских текстов о творении существует несколько подходов оценки литературного жанра.

  • Библейский рассказ о творении является историческим повествованием, то есть передаёт действительный отчёт о событиях.
    • Среди сторонников этой точки зрения находятся христианские фундаменталисты, которые считают, что Библия должна пониматься только так, как было принято в далёком прошлом, когда история творения трактовалась преимущественно буквально. В подтверждение своей точки зрения они ссылаются на авторитеты Отцов Церквиправославии), либо других выдающихся богословов (как, например, Мартин Лютер или Жан Кальвин в протестантизме) (см. ниже раздел о буквальных интерпретациях).
    • С другой стороны, эта же точка зрения об историчности библейского рассказа побуждает немало верующих, напротив, искать новые пути понимания в свете научных данных. К примеру, рассказ о сотворении солнца, луны и звёзд на четвёртый день творения (после земли, морей, материков и растительности) объясняется тем, что густые пары окутывали землю, в результате чего небесные светила не могли быть видимы, на четвёртый же день благодаря выработке растениями кислорода пары рассеялись, и светила явились на небосводе[7][8]. Другой вариант объяснения того же противоречия между буквальным чтением повествования и научными данными заключается в том, что на четвёртый день светила не были сотворены, а лишь заняли свои нынешние места на небосводе, что связано с наклоном Земной орбиты и временем обращения Земли вокруг своей оси[9].
  • Библейский рассказ о творении является не историческим, а аллегорическим и/или поэтическим, то есть повествует о событиях с помощью языка символов, метафор, ритма и параллелизмов (см. ниже раздел о небуквальных интерпретациях).
  • Библейский рассказ о творении является изображением донаучной картины мира, то есть передаёт события так, как их видели и понимали люди, жившие в древности (и потому его нельзя читать буквально), но, по мнению верующих, при этом повествование имеет теологический смысл — утверждение о происхождении космоса, земли и человечества от Бога в целом, без конкретизации научных деталей процесса творения (см. ниже раздел о разделении науки и богословия). В современной библеистике донаучную форму повествования о сакральном часто относят к языку мифа.

Библия и мифология

В научных кругах повествование сотворения мира книги Бытия часто характеризуется как космогонический миф[10].

Понятие мифа в Библии

Слово «миф» происходит из греческих источников в продолжение понятий «предание» или «легенда» и описывает культурный символ или сакральное сообщение, объясняющее происхождение всего сущего (и подобные важные вопросы) через использование метафорического языка или символики для выражения идей. В академическом употреблении термин «миф» в общем смысле не выносит решений по поводу истинности или ложности истории. Это идёт вразрез с популярным употреблением слова, часто используемого для обозначения неправды. Именно в научном значении слово «миф» используется и в библеистике[10]. Так, священник Александр Мень объясняет значение слова «миф» как формы выражения мышления древних народов, включая и еврейского народа в Библии, следующим образом:

«Миф — это тот язык, на котором древний человек говорит о самом важном для себя. Древние евреи не создавали абстрактных схем, они мыслили картинами, образами, они прибегали к мифотворчеству. Миф — это „недифференцированное единство религии, поэзии, науки, этики, философии[11]. То, что открывалось внутреннему взору человека, он выражал в пластической символике мифа. Часто случалось, что исторический факт, став легендой, превращался в миф. Но тогда он обретал уже новое бытие не просто в качестве воспоминания о прошлом, а как образ непреходящей истины. Таким мифом стал Исход из Египта. Историческое событие было для Израиля подлинным Богоявлением. Поэтому Исход превратился во вневременной символ праздника Пасхи, в знак непрекращающегося действия Промысла в жизни народа.

<…> Даже тогда, когда библейский миф говорит о каких-то исторических событиях, он не есть история в прямом смысле этого слова. Его можно назвать олицетворенной метаисторией, картиной, выражающей вдохновенное видение смысла вещей.

Но если миф не есть история, его тем не менее нельзя считать вымыслом. Те, кто думает так, повторяя вслед за Смердяковым: „Про неправду все написано“, доказывают лишь свою неспособность приподнять пестрый покров сказания, чтобы увидеть его глубинный смысл. Миф греков о Прометее, индийцев о Пуруше, персов о борьбе Ормузда и Аримана — это не просто плоды фантазии, а великие мифы человечества, воплощающие религиозное постижение и мудрость народов.

В своё время говорили, что Израиль не создал мифов. <…> На самом же деле Библия свободна лишь от вульгарной мифологии, которая есть проекция в сферу мифа человеческих пороков и страстей; но миф в высоком смысле слова, миф-икона и миф-символ, составляет самую основу Ветхого Завета. Творение мира, Завет с Богом, Исход, День Ягве, Царство Мессии — все это боговдохновенные мифологемы, заключающие в себе истины Откровения»[12].

Таким образом, утверждения современных библеистов о том, что Библия содержит древнюю мифологию, включая повествования о творении, не означает, что в ней совсем не содержится никакой истины, а лишь указывает на специфическую форму передачи информации сакрального характера, не предполагающую буквальной трактовки.

См. также: Мифология

Связь библейской мифологии с ближневосточной

Исследователи библейских текстов считают, что мировоззрение, которое ложится в основу описания творения книги Бытия, следует рассматривать как выражение распространённой в древности на Ближнем Востоке космологии. В этой космологии Земля представлялась в виде плоского диска с бесчисленными водами над и под ним. Купол неба считался твёрдой металлической чашей, отделяющей от вод предназначенную для жизни часть мира. Звёзды представлялись впрессованными в нижнюю поверхность небосвода вместе с проходом, который позволял перемещаться Солнцу и Луне назад и вперёд. Плоский диск Земли выглядел как единственный остров-континент, окружённый океаном, включающим моря, которые сейчас называются Средиземным морем, Персидским заливом и Красным морем. Под земным диском находилось море пресных вод, источник всех пресноводных рек и родников[13].

Исследователи утверждают, что повествования творения книги Бытия сопоставимы как с этой космологией, так и с другими ближневосточными мифологическими изложениями: в первом повествовании книги Быт. 1:1—2:3) обнаруживаются параллели с вавилоно-аккадским эпосом о сотворении мира Энума элиш[14][15], во втором повествовании Быт. 2:4—25) — с аккадским эпосом Атра хасис (англ.)[16].

Согласно эпосу Энума элиш, первоначальным состоянием вселенной был хаос, сформированный смешением двух первобытных водных стихий, женской морской Тиамат и мужского пресноводного Абзу[17]. Через их объединение было рождено шесть поколений богов. Между богами завязалась война, начавшаяся с умерщвления Абзы и закончившаяся тем, что бог Мардук разделил Тиамат на две части, которые образовали небеса и землю; реки Тигр и Евфрат возникли из её глазниц. Затем Мардук сотворил человека из глины, смешанной со слюной и кровью, чтобы он обслуживал землю для богов, в то время как Мардук возвёл себя на престол в вавилонском храме Эсагила — храме «с вершиной на небесах» как царствующий над миром.

В Библии также творение мира начинается с того, что сотворяются «небо и земля». Фраза «земля же была безвидна и пуста» считается описанием хаотичного состояния мира в начале творения, исходя из значения этих слов на иврите («тоху-ва-боху» — «бесформенная», «неустроенная», «хаотичная»)[18]. В библейском творении постоянно присутствует водная стихия, начиная со слов «Дух Божий носился над водою» и далее. Человек сотворён «из праха земного» в результате дуновения Бога, он должен «обладать» землёю и «возделывать» Эдемский сад. Библия повествует о вавилонской башне «высотою до небес».

Не менее отчётливо просматриваются аналогии с ближневосточной мифологией повествования 2-й главы книги Бытия. Так, вавилонский мифический герой Адапа сопоставляется с Адамом. Адапа отказался от дара бессмертия. Этот миф[19] впервые засвидетельствован в кассидский период (14 в. до н. э.). Профессор истории Ближнего Востока Марио Ливерани (англ.) проводит многократные параллели между историей Адапа, который обретает мудрость, но которому запрещается «пища бессмертия» небес, и историей Адама в Эдеме[20].

Нингишзида является месопотамским божеством-змеем, связанным с преисподней. Его сопоставляют со змеем, искусившим Адама и Еву вкусить запретный плод. Он часто изображался обвивающимся вокруг дерева как страж. Историк в области ассириологии и шумерской литературы Торкилд Якобсен (англ.) переводит его имя с шумерского языка как «властелин дерева добра»[21].

Несмотря на очевидные аналогии между повествованием Бытия и эпосом Энума элиш, имеются также существенные различия. Наиболее заметным является отсутствие в Бытии «божественного сражения» (в Энума элиш боги сражаются с морской стихией Тиамат), которое обеспечивает Мардуку положения правителя мира. Однако исследователи считают, что даже это имеет отголосок Библии в форме утверждения царственной власти Ягве над творением в таких местах как псалмы 28 и 92, где Бог изображён восседающим на троне над потоками вод[17], и в книге пророка Исайи 27:1, где сказано что Бог поразит левиафана — «чудовище морское». Эти библейские образы рассматриваются либо как заимствования из вавилонского мифа или как его изложение в семитской культуре[14][22][23][24], либо, напротив, как отказ от вавилонских представлений о происхождении мира и человека[25].

Библеисты считают, что слово «бездна» в Быт.1:2 (на иврите «теом») связано с именем Тиамат и подразумевает противящиеся Богу силы зла, которые также олицетворяются водами (Тиамат — водная стихия), поэтому пророчество Исайи указывает на окончательную победу Бога над силами зла в Апокалипсисе[18]. Многие богословы полагают, что библейские авторы используют язык широко известной в то время и в той культуре мифологии для утверждения идей монотеизма[18].

Интерпретации текстов

Интерпретация библейских текстов о творении является не только специфически богословским вопросом, но и имеет непосредственное отношение к научным и общественным реалиям современного мира. От того, как понимаются библейские повествования, зависит как представление верующих о творении, так и их отношение к современной науке, в частности к достижениям эволюционной науки, а также к различным общественным процессам, связанным с этой тематикой.

Исторические интерпретации

Библейские тексты о сотворении уже в древности истолковывались двояко: с одной стороны, присутствовали буквальные интерпретации истории творения, с другой стороны — небуквальные.

Буквальные интерпретации

Наиболее известным сторонником буквальной интерпретации истории творения святоотеческой эпохи является Василий Великий, создавший свой Шестоднев, в котором он отклоняет аллегорические толкования. К примеру, он пишет:

«Известны мне правила иносказаний, хотя не сам я изобрел их, но нашел в сочинениях других. По сим правилам, иные, принимая написанное не в общеупотребительном смысли, воду называют не водою, но каким-нибудь другим веществом, и растению, и рыбе дают значение по своему усмотрению, даже бытие гадов и зверей объясняют сообразно с своими понятиями, подобно как и снотолкователи виденному в сонных мечтаниях дают толкования согласные с собственным их намерением. А я, слыша о траве траву и разумею, также растение, рыбу, зверя и скот, все, чем оно названо, за то и принимаю. Не стыжуся бо благовествованием (Рим. 1, 16). <…> Не паче ли прославлю Того, Кто не затруднил ума нашего предметами пустыми [светской мудростью, науками того времени], но устроил так, чтобы все было написано в назидание и усовершение душ наших? Сего, кажется мне, не уразумели те, которые по собственному своему уразумению вознамерились придать некоторую важность Писанию какими-то наведениями и приноровлениями. Но это значит ставить себя премудрее словес Духа и под видом толкования вводить собственные свои мысли. Посему так и будем разуметь, как написано»[26].

Исходя из буквального понимания библейского текста, Василий Великий считает, что Бог творил мир в течение шести дней, а день творения составляет 24-часовые земные сутки:

«И бысть вечер, и бысть утро, день един. Почему назван не первым, но единым? Хотя намеревающемуся говорить о втором, и третьем, и четвёртом днях было бы приличнее наименовать первым тот день, с которого начинаются последующие, однако же он назвал единым. Или определяет сим меру дня и ночи, и совокупляет в одно суточное время, потому что двадцать четыре часа наполняют продолжение одного дня, если под днем подразумевать и ночь. Почему, хотя при поворотах солнца случается, что день и ночь друг друга превосходят, однако же продолжение дня и ночи всегда ограничивается одним определенным временем. И Моисей как бы так сказал: мера двадцати четырёх часов есть продолжение одного дня, или возвращение неба от одного знака к тому же опять знаку совершается в один день. Почему всякий раз, как от солнечного обращения наступают в мире вечер и утро, период сей совершается не в большее время, но в продолжение одного дня»[27].

Американский православный монах Серафим Роуз, широко известный среди русских православных верующих, отрицая аллегорические интерпретации творения, ссылается также и на высказывания других Отцов Церкви, которые понимали библейский текст о творении буквально: Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина и некоторых других[28]. Аналогичным образом ссылается на понимание ряда Отцов Церкви и священник Даниил Сысоев, чтобы опровергнуть такую интерпретацию дней творения, где дни являются не буквальными земными 24-часовыми сутками, а некоторыми длительными периодами[29] (обозначаемыми на иврите словом «йом», значение которого как сутки, так и некоторый интервал).

В эпоху Реформации буквальная интерпретация библейских текстов активно развивалась протестантскими богословами. Так, Мартин Лютер утверждает:

«Если Моисей пишет, что Бог сотворил Небо и Землю и все, что в них, за шесть дней, то признайте, что это и были шесть дней, и не дерзайте измышлять, что шесть дней были одним днем. Если же вы не в силах понять, как все это произошло за шесть дней, то предоставьте Духу Святому право и честь быть умнее вас. Ибо вы должны всегда помнить, что Священное Писание было писано так, как велел Сам Бог. И если Бог говорит с вами, не годится своенравно направлять Его Слово туда, куда вам вздумается»[30].

Подобная логика библейского буквализма ложится в основание отрицания эволюционизма современными протестантскими фундаменталистами.

Другие древние интерпретации

Небуквальные формы интерпретации Библии уходят корнями в дохристианскую духовную традицию иудаизма, где уже начали развиваться аллегорические толкования. В книгах Нового Завета эта традиция продолжена, ярким её представителем является апостол Павел, ученик раввина Гамалиила (см., к примеру, Гал. 4:21—31). В дальнейшем в христианстве аллегорические интерпретации библейских текстов развиваются в Александрийской богословской школе и в особенности у крупного богослова святоотеческой эпохи Оригена. Ориген, в частности, в III веке излагает мысли, звучащие вполне современно:

«Кто, имея знание, может полагать, что первый, второй, третий день, и вечер и утро существовали без солнца, луны и звёзд? И что первый день, на самом деле, тоже был без неба? И кто настолько глуп, чтобы полагать, что Бог после того, как вспахал землю, посадил райский сад в Эдеме, на востоке, и поместил туда дерево жизни, видимое и осязаемое, так чтобы одним укусом кусочка фрукта физическими зубами обреталась жизнь? И, опять же, что каждый был участником добра и зла, жуя взятое от дерева? И если Бог, как говорят, гулял вечером в раю, и Адам спрятался от него под деревом, я не думаю, что кто-либо усомнится, что эти вещи фигурально указывают на некоторые тайны, что это история, [лишь] выраженная во внешних образах, а не буквально»[31].

В другом произведении Ориген пишет ответ языческому мыслителю Цельсу:

«И относительно создания света на первый день творения и небесного свода на второй, и собирания вод, которые под небесами, в несколько водоёмов на третий (земля далее производит плоды под управлением природы, без посторонней помощи), и больших светил и звёзд на четвёртый, и водяных животных на пятый, и земных животных и человека на шестой, мы трактовали [с помощью] лучших наших способностей в наших заметках по поводу творения, так же как в вышеизложенных страницах, когда мы нашли недостаток у тех, которые, беря слова в их буквальном значении, говорят, что творение мира заняло время в шесть дней»[32].

Другой известный христианский богослов святой Августин в V веке утверждает, что библейские тексты не должны пониматься буквально, если это входит в противоречие с тем, что известно из науки, и с рассуждением богоданного разума[33]. В произведении «Буквальная интерпретация Бытия» (De Genesi ad literam) Августин пишет:

«Нередко случается, что нечто по поводу земли, неба и других стихий мира, по поводу движения и вращения или точной величины и расстояния звёзд, по поводу определения затмений солнца и луны, по поводу прохождения лет и времён года, по поводу животных, плодов, камней, и других подобных вещей могут быть известны несомненные факты, полученные путём рассуждений или исследований, даже теми, кто не является христианами. Это слишком позорно и пагубно, несмотря на то, что очень оспаривалось, что он [нехристианин] должен выслушивать речи христиан настолько идиотские относительно этих вопросов, как будто бы в соответствие с христианскими писаниями, что он мог бы сказать, что едва удерживается от смеха, когда он видел, как они абсолютно заблуждаются. В виду этого, и чтобы помнить об этом постоянно, имея дело с книгой Бытия, я, поскольку я был в состоянии, подробно объяснил и привёл для рассмотрения значения неясных [библейских] пассажей, заботясь о том, чтобы не подтвердить опрометчиво некоторые значения, послужившие поводом для предубеждения других, и, возможно, улучшить толкование»[34].

При этом Августин не отвергал буквальную интерпретацию также и призывал не относиться с неприятием к тем, «кто хочет все сказанное принимать в буквальном значении, то есть так, как звучит буква, и при этом может избежать богохульства и говорить все согласно с кафолическою верой»[35].

Августин утверждает, что в намерения Святого Духа не входило размещать в Священном Писании научные знания, поскольку это не относится к вопросам спасения:

«В Писании рассматриваются вопросы веры. По этой причине, как я неоднократно отмечал, если кто-либо, не понимая способов божественного красноречия, находит нечто по поводу этих вопросов [о физическом мире] в наших книгах или узнаёт то же самое из других книг, таким образом, что это представляется несоответствующим пониманию его собственных рациональных способностей, пусть верит, что эти дополнительные вопросы [о физическом мире] никоим образом не необходимы в наставлениях или изложениях или предсказаниях Писания. Короче говоря, нужно сказать, что наши авторы знали истину о сущности небес, а намерением Духа Божия, который говорил через них, не было учить людей чему-либо, что не может быть использовано для их спасения»[36].

Августин теологически обосновывает, что Бог сотворил Вселенную в один миг, а шесть дней первой главы книги Бытия являются не описанием временной продолжительности творения, а лишь формой изложения для читателя. Августин также не рассматривает первородный грех в качестве причины структурных изменений во Вселенной и появления смерти в мире животных. Он даже предполагает, что организм Адама и Евы был создан смертным ещё до грехопадения (и если бы они не согрешили, то обрели бы духовные тела и вечную жизнь)[33]. В связи с вышесказанным верующие сторонники эволюционизма находят идеи Августина достаточно актуальными и в наше время.

Современные интерпретации

В результате научных исследований возраста и происхождения Вселенной (13 млрд лет) и жизни (3,8 млрд лет) многие современные христианские теологи отказались от буквального толкования истории творения книги Бытия в пользу аллегорической или поэтической интерпретаций как, например, литературно-структурный взгляд. Диаметрально противоположной позиции придерживаются сторонники так называемого «научного» креационизма, целью деятельности которых является популяризация идеи, что библейские тексты о творении следует понимать буквально, и что наука свидетельствует в пользу этого.

Научный креационизм

Научным креационизмом называется одно из направлений в креационизме, стремящееся предоставить научную поддержку буквальной интерпретации истории творения, изображённой в Библии, и опровергнуть основные общепринятые научные факты, теории и парадигмы в отношении истории Земли, космологии и биологической эволюции, которые сторонники этого направления рассматривают противоречащими утверждениям Библии[37][38]. Это одна из наиболее активных групп христианских фундаменталистов, развивающаяся в США и получающая некоторое распространение в других странах, которая стремится доказать абсолютную библейскую безошибочность во всех вопросах и аннулировать научные доказательства эволюции[39].

Основными постулатами научного креационизма являются следующие:

  • вера в творение из ничего; утверждение, что Земля была создана не ранее 10000 лет назад;
  • вера в то, что человечество и другие формы жизни были созданы как стационарные, неизменные виды;
  • гипотеза о том, что окаменелости, найденные в различных геологических слоях Земли, были отложены туда в процессе Великого Потопа, который совершенно покрывал всю Землю[40].

Как следствие, научный креационизм пытается опровергнуть также геологические и астрофизические данные в отношении возраста и истории Земли и Вселенной, которые не совпадают с буквальной трактовкой библейских текстов[39].

Научный креационизм фактически единодушно признаётся «религиозным» и «псевдонаучным», а не «научным» учением в академических кругах, поскольку ему не хватает эмпирических данных, он не предоставляет экспериментальных гипотез и намеренно описывает историю природы с точки зрения непроверяемых сверхъестественных причин[41][42].

Научный креационизм получает поддержку преимущественно в среде протестантских фундаменталистов, хотя иногда его берут на вооружение и используют фундаменталисты других религиозных конфессий.

Разделение науки и богословия

Среди христиан, признающих эволюционное развитие мира, достаточно распространено убеждение, что библейские тексты являются изложением богословских идей на языке людей древнего мира, и потому не содержат современных научных данных. К примеру, католический богослов Людвиг Отт (Ludwig Ott) в «Основах католической догматики» (Fundamentals of Catholic Dogma) в разделе «Божественное дело творения» (The Divine Work of Creation) (стр. 92-122) рассматривает «библейский шестоднев», создание человека, первородный грех, изгнание из рая и заявления Отцов Церкви, святых, церковных соборов и Римских Пап по поводу данных вопросов. Отт делает следующие комментарии о «науке» Бытия и Отцов:

«…Поскольку агиографы в светских вопросах используют популярную, то есть ненаучную форму изложения, подходящую для психического восприятия их времени, здесь возможно более либеральное истолкование. Церковь не даёт безусловных определений в отношении исключительно научных вопросов, но ограждает себя от ошибок, которые ставят под угрозу веру. Кроме того, в этих научных вопросах не имеется консенсуса Отцов, поскольку они в этих вопросах выступают не в качестве свидетелей веры, а просто как частные учёные… Так как выводы рассуждений и сверхъестественное знание Отцов проитекают из одного и того же источника, то есть Бога, никогда не может быть действительных противоречий между надёжными открытиями светских наук и верно понятого Слова Бога»[43].
«Поскольку Священный Писатель не имеет намерения представлять с научной точностью действительное устройство вещей и последовательность работы творения, но передаёт знания в популярной форме, соответствующей языку и преднаучному развитию его времени, сообщение не должно расцениваться или измеряться, как если бы было выражено на языке, который является строго научным… Библейское сообщение о продолжительности или последовательности творения — только литературная форма изложения религиозных истин о том, что весь мир был вызван к бытию творческим словом Бога. Священный Писатель использовал для этой цели преднаучную картину Вселенной, существовавшую в его время. Исчисление шести дней творения понятно как антропоморфизм. Божественная работа творения изображена в схематичной форме (opus distinctionis — opus ornatus, лат.) картиной человеческой трудовой недели, завершение работы — картиной Субботнего отдыха. Цель этого литературного приёма — выражение Божественного одобрения рабочей недели и Субботнего отдыха»[44].

Папа Иоанн Павел II пишет Папской Академии Наук по поводу вопросов космологии и интерпретации книги Бытия:

«Космогония и космология всегда вызывали большой интерес народов и религий. Сама Библия говорит с нами о происхождении Вселенной и её составляющих не для того, чтобы предоставить нам научный трактат, но чтобы сообщить о правильных отношениях между человеком, Богом и Вселенной. Священное Писание желает только указать, что мир создан Богом, и для того, чтобы научить этой истине, выражается в терминах космологии, употребляемой во время жизни писателя. Священная Книга также желает сказать людям, что мир не был создан в качестве места обитания богов, как это преподносилось в других космогониях и космологиях, но скорее создан для обслуживания человека и для славы Бога. Любое другое учение о происхождении и составляющих Вселенной является чуждым намерению Библии, которая желает учить не как были сделаны небеса, но как каждый идёт на небеса»[45].

В протестантизме присутствует аналогичное мнение о необходимости разделения научной и теологической сфер. К примеру, протестантский автор Гордон Гловер (Gordon J. Glover) в работе «По ту сторону небес: понимание науки и теологии творения» (Beyond the Firmament: Understanding Science and the Theology of Creation) приводит доводы в пользу интерпретации Бытия, основанной на знании древней ближневосточной космологии, которую он называет богословием творения:

«Христиане нуждаются в понимании первой главы книги Бытия, [понимании того], что она собою представляет: это тщательная передача истины о материальной Вселенной древними стандартами, которые Бог использовал как средство выражения и распространения для донесения вечной богословской истины Его народу. Мы не должны пытаться превратить книгу Бытия во что-то другое, перетаскивая её через 3500 лет научного прогресса. Читая Бытие, сегодняшние христиане нуждаются в перемещении самих себя назад к Синаю, оставив свои современные умы в 21-м веке. Если вы только помните о повествовании этой главы следующее: Бытие не даёт нам научное созидание мира. Оно даёт нам нечто намного более глубокое и практичное, чем это. Бытие даёт нам библейское богословие творения»[46].

Интерпретации процесса творения

Вера в сотворение Богом мира, основанная на Библии, имеет широкий спектр богословских концепций в отношении вопроса, как именно был сотворён мир.

Представления из чего сотворён мир

В иудейской и христианской духовных традициях исторически существует несколько вариантов понимания того, из чего был сотворён мир.

Творение из ничего
Вера в творение Богом мира из ничего (лат. «ex nihilo», греч. «ex ouk onton», славянск. «из несущих») является основным в традиционном христианском богословии учением о творении. Это учение основывается на тексте Второй книги Маккавейской, относящейся к числу второканонических книг Библии (вошедших в библейский канон, принятый в православии и католичестве, но не принятый в иудаизме и протестантизме), где сказано:
«Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя всё, что на них, познай, что всё сотворил Бог из ничего, и что так произошел и род человеческий» (2 Мак. 7:28).

Хотя нигде больше в Библии не содержится подобного прямого утверждения о творении мира из ничего, христианские богословы восприняли и развили это учение как одну из основополагающих истин веры[47]. Так, святитель Феофил Антиохийский критикует существовавшие в его время различные нехристианские философские концепции, упоминая, в частности, учение Платона:

«Платон же и его последователи признают Бога безначальным, отцом и творцом всего, но затем полагают, что Бог и материя безначальны, и что последняя совечна Богу. Если Бог безначален и материя безначальна, то Бог не есть уже творец всего, как думают платоники, и не остается единовластительство Божие, как они допускают. <…> Что великого, если Бог создал мир из подлежащей материи? И человек-художник, если получит от кого вещество, делает из него, что захочет. Могущество же Бога обнаруживается в том, что Он из ничего творит что хочет, равно — как дать душу и движение не свойственно никому другому, кроме Бога»[48].

Аналогичным образом отвергает концепции творения, принятые в древнегреческой философии, и святитель Василий Великий:

«Поскольку у нас каждое искусство трудится над одним каким-нибудь веществом отдельно, например: кузнечное над железом, плотничное над деревами, поелику в сих искусствах иное есть материя, иное форма, а иное — производимое по форме, и вещество берется совне, форма же прилаживается искусством, а произведением бывает нечто сложенное из того и другого, из формы и из материи, то они рассуждают таким же образом и о Божием созидании, что форма дана миру премудростью Творца всяческих, а вещество имел Создатель совне, и произошел сложенный мир, который материю и сущность имеет от иного начала, а очертание и образ получил от Бога. Вследствие сего они отрицают, чтобы великий Бог был полновластен при устроении всего сущего, представляют же Его как бы участвовавшим в складчине и малую только долю вложившим от Себя в бытие существ. <…> Но Бог, прежде нежели существовало что-нибудь из видимого ныне, положив в уме и подвигшись привести в бытие не сущее, вместе и помыслил, каким должен быть мир, и произвел материю соответственную форме мира»[27].
В то время как вера в творение Богом мира из ничего является существенной для традиционного церковного догматического богословия, в других религиях монотеизма (иудаизме и исламе) она не считается обязательной. Так, в иудаизме учение о творении из ничего прочно утверждается лишь в XI в. усилиями известного иудейского богослова Маймонида. В Талмуде же, помимо идеи творения из ничего, присутствуют и другие концепции происхождения мира[49]. Современный иудейский теолог Исиодор Эпштейн утверждает:
«Вопрос о том, возник ли мир ex nihilo (из ничего) или из некой уже существовавшей субстанции, принадлежит, в сущности, философии и к иудаизму прямого отношения не имеет. В учении о творении иудаизм лишь подчеркивает, что вселенная и все, что в ней находится, не слепая случайность, не результат произвольной комбинации атомов, а творение Б-га»[50].
Творение из материи

В иудейской и христианской теологии существуют также концепции о сотворении Богом мира из материи. Эти концепции богословски отталкиваются от первого стиха книги Бытия (называемого Прологом), который в синодальном переводе звучит таким образом:

«В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою» (Быт. 1:1—2).
По мнению ряда исследователей, этот текст в оригинале позволяет разные варианты перевода и понимания его значения. Кроме указанного варианта «В начале сотворил Бог», существует также вариант с другим смыслом: «Когда Бог начал творить», подразумевающий творение из уже имеющегося материала[51]. Этот вариант, в частности, получил широкую известность на английском языке благодаря переводу Еврейского публикационного общества (англ.), в котором Пролог является частью предложения, описывающим временной период, когда Бог начал творение:
«Когда Бог начал творить небо и землю, и земля тогда была хаотична (безвидна) и пуста, и тьма над глубинами океана (над бездной), и Дух Божий носился над водой, <тогда, в то время> Бог сказал: „пусть будет свет“. И стал свет…».

Учения о сотворении мира из существующей материи исторически развивались внутри древнегреческой философии. Иудейские мыслители допускали согласованность с нею библейских рассказов о творении мира. К примеру, Филон Александрийский развивает концепцию творения на основе учения Платона, из которого он устранил утверждение вечно предсуществующей материи. Согласно Филону, Бог вначале сотворил первичную материю, а затем из неё мир[52]. Другой, более поздний, иудейский мыслитель Герсонид придерживается философии Аристотеля и считает, что Бог сотворил мир из вечной бесформенной материи. Герсонид полагает, что доктрина вечной бесформенной материи содержится в Торе[52]. Ещё один иудейский мыслитель Аврахам Ибн Эзра, склоняясь к неоплатонической эманации (см. далее), вообще отвергает идею начала мира во времени. Он считает, что разрешение противоречия между традиционным пониманием Библии о творении и представлением о вечности мира, возможно, содержится в учении о вечном, непрерывном творении Богом многих миров, которое существует уже в талмудической литературе[52].

Некоторые современные иудейские авторы усматривают в этом учении о вечном творении Богом миров возможность связи с теорией эволюции. Так, Пинхас Полонский, излагая представление Мидраша, нашедшее отражение в Каббале, о том, что при сотворении мира Бог «создавал миры и разрушал их, а затем на развалинах их создавал новые», утверждает, что эта концепция «создания новых миров из обломков старых» является одной из классических идей иудаизма, и далее отмечает:

«В этой связи созданная Дарвином эволюционная теория развития мира … была оценена некоторыми каббалистами … как наиболее близкая к еврейской традиции. Согласно еврейским каббалистическим воззрениям, в мире безусловно происходила некоторая эволюция, — но происходила она, конечно, не по причине дарвиновского „естественного отбора“ или „умения выжить“. Она была, согласно еврейской точке зрения, материализацией и реализацией духовных потенциалов, заложенных в верхних мирах. И поэтому, когда мы делаем раскопки и находим останки разных животных, а также когда при экстраполяции в прошлое мы получаем миллиарды лет, то при этом вполне возможно, что что-то, что мы наблюдаем, это и есть развалины миров, которые Всевышний разрушал, чтобы из их осколков построить наш, сегодняшний мир»[53].

В наше время многие теологи, как иудейские, так и христианские, пытаются объединить представление о творении из ничего с представлением о творении из материи, используя научные данные об эволюции вселенной. Они полагают, что творение мира из ничего сопоставимо с Большим Взрывом, давшим начало вселенной, после чего она развивается из имеющейся материи[54]. Верующие сторонники эволюционизма придерживаются позиции о том, что творение мира представляет собою постепенное развитие материи по замыслу Бога и с непосредственным вмешательством Бога в определённые ключевые моменты (как, например, сотворение живого из неживого или человека разумного (homo sapiens) из человекообразных животных предков)[55]. При этом большинство христианских эволюционистов продолжают верить, согласно традиционной церковной доктрине, что сама материя не является безначальной, но была сотворена Богом из ничего.

Некоторые христианские теологи, однако, как, например, Томас Джей Урд (англ.), считают, что христиане должны отказаться от доктрины творения из ничего. Урд ссылается на работы исследователей, таких как профессор иудаики Джон Левенсон (англ.), которые утверждают, что доктрина творения из ничего не происходит из истории сотворения книги Бытия. Урд предполагает, что Бог сотворил вселенную миллиарды лет назад из хаотичных элементов. Урд предлагает точку зрения о том, что Бог творит всё без того, чтобы творить из совершенного небытия[56].

Основатель церкви мормонов Джозеф Смит отклонил доктрину творения из ничего, вводя некие откровения, противопоставленные этой доктрине[57]. Церковь Иисуса Христа Святых последних дней учит, что материя вечна, бесконечна и не может быть ни создана, ни уничтожена[58][59].

Подобные идеи о вечности материи практически никогда не высказывались в традиционном христианском богословии. Хотя выдающийся католический богослов, провозглашённый Учителем церкви, Фома Аквинский, приспособивший философию Аристотеля к нуждам христианской теологии, считал, что представление о вечной вселенной не противоречит верному пониманию творения, так как творение означает прежде всего зависимость сотворённого от Творца, поэтому мир вечно существующий нуждается в Боге точно так же, как и мир конечный[60].

Эманация из Божества

Сторонники понимания творения посредством эманации верят, что материальная энергия происходит путём истечения из Божественной сущности, а затем из этой энергии возникают разнообразные материальные тела.

Креационизм и эволюционизм

В зависимости от различных теологических позиций и от отношения к данным эволюционной науки существуют разные варианты понимания творения (креационизма), описанного в Библии.

  • Младоземельный креационизм представляет собою направление наиболее радикальной буквальной интерпретации библейских текстов. Дни творения в этом направлении понимаются как 24-часовые сутки[61]. Вселенная считается сотворённой в течение шести земных дней. Возраст Вселенной и Земли вычисляется на основе библейской хронологии событий и указанной в Библии продолжительности жизни легендарных героев. Возраст Земли и Вселенной, вычисленный таким способом, оказывается сравнительно небольшим, существенно меньше, чем утверждает современная наука: 5700 (по Масоретскому тексту)[62][63][64] — 7500 (по тексту Септуагинты)[65], максимум — 10000 лет[66].
  • Староземельный креационизм в противоположность младоземельному признаёт современные научные данные в отношении огромного возраста Земли и Вселенной[66]. В пределах этой позиции содержится несколько вариантов (они приведены ниже) объяснений несоответствия этих возрастов библейским текстам и понимания описаний творения.
    • В интервальном креационизме (англ.), как и в младоземельном, дни творения считаются 24-часовыми сутками. Однако утверждается, что между первым (говорящим о сотворении неба и земли) и вторым (с которого начинается описание дальнейшего творения на земле) стихами Библии заключён промежуток времени большой величины. Этим промежутком и объясняется огромный возраст Земли и Вселенной, согласно научным данным. Соответственно, в этом направлении, как и в младоземельном креационизме, отрицается постепенное развитие жизни[66].
    • В день-периодном креационизме (англ.) утверждается, что дни творения являлись не 24-часовыми сутками, а длительными периодами-эпохами[66][67][68][69]. В качестве обоснования такой точки зрения утверждается, что слово «день» на иврите («йом») обозначает не только обычный день, но и вообще промежуток времени какой-то величины. Также приводятся ссылки на библейские тексты, такие как Псалом 89 или Второе послание апостола Петра:
«Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи» (Пс. 89:5).
«У Господа один день, как тысяча лет и тысяча лет, как один день» (2Петр. 3:8).
В день-периодном креационизме признаётся постепенное развитие, но оно представляется по-разному в двух вариантах, которые описаны ниже.
  • В постепенном креационизме (англ.) считается, что Бог управляет процессами развития, принимая в них постоянное участие, и отрицаются научные объяснения природных механизмов этих процессов (теория эволюции)[66][70].
  • Эволюционный креационизм (теистический эволюционизм) признаёт не только постепенное развитие, но и большинство научных объяснений природных причин эволюции. В этом направлении фактически признаётся теория эволюции, а сама эволюция понимается как орудие Бога. Представления о степени Божественного вмешательства в естественные процессы в этом взгляде могут быть разными: от веры в сверхъестественное вмешательство в некоторые особо важные, ключевые моменты истории, до минимизации этого вмешательства наподобие деизма (когда считается, что Бог сотворил законы природы, не требующие дальнейшего сверхъестественного вмешательства)[66][67][69].

Напишите отзыв о статье "Сотворение мира в Библии"

Примечания

  1. E. A. Speiser. Genesis. The Anchor Bible. — Doubleday, 1964. — P. 21. — ISBN 0-385-00854-6.  (англ.)
  2. 1 2 О библейской критике см.: о. Александр Мень. [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2_pril01.html Библейская наука и проблема боговдохновенности] // [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2__tom.html История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни]. — М.: Слово, 1991. — Т. 2: Магизм и Единобожие: Рели­гиозный путь человечества до эпохи великих Учи­теле. — ISBN 5-85050-287-4.
  3. 1 2 о. Александр Мень. [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2_pril03.html Происхождение Пятикнижия] // [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2__tom.html История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни]. — М.: Слово, 1991. — Т. 2: Магизм и Единобожие: Рели­гиозный путь человечества до эпохи великих Учи­теле. — ISBN 5-85050-287-4.
  4. 1 2 о. Николай Соколов [http://www.sedmitza.ru/text/432075.html Ветхий Завет. Лекция 4] // Соколов Н., прот. Ветхий Завет: Курс лекций. М.: Православный Свято-Тихоновский богословский институт, 1995. Ч. 1; 1997. Ч. 2.
  5. 1 2 о. Бернардо Антонини. Экзегезис книг Ветхого Завета. — М., 1992. — С. 5-9
  6. [http://www.krotov.info/acts/20/2vatican/dcmnt201.html#%D0%90 Догматическая Конституции «О Божественном Откровении» (Dei Verbum)], 1965 // Документы II Ватиканского Собора
  7. Щедровицкий Д. В. [http://www.shchedrovitskiy.ru/PentateuchOfMoses.php?page=6 Лекция 1. Сотворение мира] // [http://www.shchedrovitskiy.ru/PentateuchOfMoses.php Введение в Ветхий Завет. Пятикнижие Моисеево]. — 4-е, испр. — М.: Оклик, 2008. — С. 41—43. — ISBN 978-5-91349-005-6, ISBN 978-5-91349-004-9.
  8. о. Николай Соколов. [http://www.sedmitza.ru/text/432078.html Ветхий Завет. Лекция 5] // Соколов Н., прот. Ветхий Завет: Курс лекций. М.: Православный Свято-Тихоновский богословский институт, 1995. Ч. 1; 1997. Ч. 2.
  9. Пинхас Полонский. [http://www.machanaim.org/tanach/_pol2ism/glava1.htm#1.12 Проблема последовательности создания Мира: что раньше — растения или Солнце и Луна? ] // [http://www.machanaim.org/tanach/in_2i.htm Две истории сотворения мира], глава 1
  10. 1 2 Wright, N.T. [http://biologos.org/blog/meaning-and-myth/ Meaning and Myth] // The BioLogos Foorum. Science and faith in dialogue, 13 января 2010
  11. Б. Вышеславцев. Миф о грехопадении. — „Путь“, 1932, № 34, с. 5.
  12. о. Александр Мень. [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2_gl_23.html Священная история] // [http://www.alexandrmen.ru/books/tom2/2__tom.html История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни]. — М.: Слово, 1991. — Т. 2: Магизм и Единобожие: Рели­гиозный путь человечества до эпохи великих Учи­теле. — ISBN 5-85050-287-4.
  13. Изложение древней мифологии и гипотезы связи с библейским взглядом на вселенную см. Paul H. Seeley [http://faculty.gordon.edu/hu/bi/Ted_Hildebrandt/OTeSources/01-Genesis/Text/Articles-Books/Seely-Firmament-WTJ.pdf The Firmament and the Water Above: The Meaning of Raqia in Genesis 1:6-8] // Westminster Theological Journal 53 (1991); Paul H. Seeley [http://faculty.gordon.edu/hu/bi/Ted_Hildebrandt/OTeSources/01-Genesis/Text/Articles-Books/Seely_EarthSeas_WTJ.pdf The Geographical Meaning of 'Earth' and 'Seas' in Genesis 1:10] // Westminster Theological Journal 59 (1997)
  14. 1 2 Alexander Heidel. Babylonian Genesis. — Chicago University Press; 2nd edition edition, 1963. — ISBN 0226323994.  (англ.)
  15. Mark S. Smith. The Origins of Biblical Monotheism: Israel's Polytheistic Background and the Ugaritic Texts. — Oxford University Press USA, 2001. — ISBN 019513480X.  (англ.)
  16. Stephanie Dalley. Myths from Mesopotamia: Creation, The Flood, Gilgamesh, and others. — Oxford World Classics, Oxford University Press, 2000. — ISBN 0192835890.  (англ.)
  17. 1 2 Barry L.Bandstra. [http://web.archive.org/web/20061212195414/www.hope.edu/bandstra/RTOT/CH1/CH1_1A3C.HTM Enûma Eliš] // Reading the Old Testament: An Introduction to the Hebrew Bible, 1999
  18. 1 2 3 В. В. Сорокин. От Бытия до Апокалипсиса. — М.: Общедоступный православный университет, 1994.  (англ.)
  19. [http://www.sacred-texts.com/ane/adapa.htm Adapa: Babylonian mythical figure]
  20. Mario Liverani. Myth and politics in ancient Near Eastern historiography. — Cornell University Press, 2007. — P. 21-23. — ISBN 0801443334, 9780801443336.  (англ.)
  21. Thorkild Jacobsen. The Treasures of Darkness: History of Mesopotamian Religion. — Yale University Press; New edition edition, 1978. — P. 7. — ISBN 0300022913.  (англ.)
  22. Mark S. Smith. The Early History of God: Yahweh and the Other Deities in Ancient Israel. — William B Eerdmans Publishing Co; 2nd edition, 2002. — ISBN 080283972X.  (англ.)
  23. Mark S. Smith. The Origins of Biblical Monotheism: Israel's Polytheistic Background and the Ugaritic Texts. — Oxford University Press USA; New Ed edition, 2003. — ISBN 0195167686.  (англ.)
  24. Frank Moore Cross. Canaanite Myth and Hebrew Epic: Essays in the History of the Religion of Israel. — Harvard University Press; New edition edition, 1997. — ISBN 0674091760.  (англ.)
  25. K. A. Mathews. The New American Commentary, vol. 1a, Genesis 1-11:26. — Nashville: Broadman & Holman Publishers, 2001. — P. 89.  (англ.)
  26. Василий Великий. Беседы на шестоднев. [http://www.orthlib.ru/Basil/sixday09.html Беседа 9] // Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, Архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч.1. — Москва, 1891. — С. 5-149.
  27. 1 2 Василий Великий. Беседы на шестоднев. [http://www.orthlib.ru/Basil/sixday02.html Беседа 2] // Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, Архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч.1. — Москва, 1891. — С. 5-149.
  28. Иеромонах Серафим (Роуз). Православный взгляд на эволюцию. [http://www.wco.ru/biblio/books/rouz3/Main.htm Вопрос 4] // «Светослов», ОАО «Санкт-Перербургская типография № 6», 1997
  29. о. Даниил Сысоев [http://sysoev2.narod.ru/evolution.htm Эволюционизм в свете православного учения]
  30. Plass, Е. М., 1991. What Martin Luther Says, a Practical In-Home Anthology for the Active Christian, Concordia Publishing House, St. Louis, Missouri, р. 1523
  31. [http://www.newadvent.org/fathers/04124.htm Origen , De Principiis IV, 16 ]
  32. [http://www.newadvent.org/fathers/04166.htm Origen, Contra Celsus 6.60]
  33. 1 2 [http://www.asa3.org/aSA/PSCF/1988/PSCF3-88Young.html Davis A. Young, «The Contemporary Relevance of Augustine’s View of Creation» from Perspectives on Science and Christian Faith 40.1]
  34. Aurelius Augustinus. De Genesi ad literam 1:19-20, Chapt. 19
  35. [http://azbyka.ru/otechnik/?Avrelij_Avgustin/tolk_01=8_2 Блаженный Августин. О книге Бытия, книга 8, глава 2.]
  36. Aurelius Augustinus. De Genesi ad literam, 2:9
  37. Plavcan, J. Michael. The Invisible Bible: The Logic of Creation Science // Andrew J. Petto and Laurie R. Godfrey. Scientists Confront Creationism. — New York, London: Norton, 2007. — P. 361. — ISBN 978-0-393-33073-1.  (англ.)
  38. Ronald Numbers. The Creationists: From Scientific Creationism to Intelligent Design, Expanded Edition. — Harvard University Press, 2006. — ISBN 0674023390.  (англ.)
  39. 1 2 Edward J. Larson. Evolution: The Remarkable History of a Scientific Theory. — Modern Library, 2004. — ISBN 978-0679642886.  (англ.)
  40. [http://www.law.cornell.edu/supct/html/historics/USSC_CR_0482_0578_ZC.html Edwards v. Aguillard, 482 U.S. 578]
  41. [http://www.nap.edu/catalog.php?record_id=6024 Science and Creationism: A View from the National Academy of Sciences, 2nd edition] // National Academy of Science, 1999, National Academy Press. pp. 48
  42. [http://www.nap.edu/catalog.php?record_id=6024 Science and Creationism: A View from the National Academy of Sciences, 2nd edition] // Steering Committee on Science and Creationism, National Academy of Sciences, 1999
  43. Ott, Fundamentals of Catholic Dogma, page 92
  44. Ott, Fundamentals of Catholic Dogma, page 93, cf. Exod 20:8
  45. Pope John Paul II, 3 October 1981 to the Pontifical Academy of Science, [http://www.ewtn.com/library/PAPALDOC/JP2COSM.HTM «Cosmology and Fundamental Physics»]
  46. Gordon J. Glover. Beyond the Firmament: Understanding Science and the Theology of Creation. — Chesapeake, VA: Watertree, 2007. — ISBN 0978718615.  (англ.)
  47. [https://archive.is/20120723052158/www.catholic.uz/tl_files/library/books/catechism/0121.htm%23s1p4a4t2 Бог творит мир «из ничего»] (недоступная ссылка с 11-05-2013 (2016 дней)) // Катехизис Католической церкви
  48. Святитель Феофил Антиохийский. [http://www.pagez.ru/lsn/0119.php Послание к Автолику] 2, 4
  49. Давыденков О. В., прот. Догматическое богословие. Часть третья. О Боге в отношении Его к миру и человеку. [http://azbyka.ru/vera_i_neverie/o_boge2/davudenkov_dogmatika_1g_02_all.shtml Раздел I. Бог как Творец и Промыслитель мира]
  50. Исиодор Эпштейн. [http://jhist.org/traditions/epshtein017.htm Глава 14. Иудаизм Талмуда] // [http://jhist.org/traditions/epshtein001.htm Иудаизм]. — Букинистическое издание. — 2004.
  51. Michael David Coogan, Marc Zvi Brettler, Carol Ann Newsom, Pheme Perkins. The new Oxford annotated Bible. — Oxford University Press, 2001. — P. 11. — ISBN 019528478X, 9780195284782.  (англ.)
  52. 1 2 3 [http://www.eleven.co.il/article/12202#03 Космогония в еврейской философии эпохи эллинизма и средних веков] // Электронная еврейская энциклопедия
  53. Пинхас Полонский. [http://www.machanaim.org/tanach/_pol2ism/glava1.htm#1.8 Каббалистическая концепция эволюции ]// [http://www.machanaim.org/tanach/in_2i.htm Две истории сотворения мира], глава 1
  54. К примеру: [http://www.episcopalchurch.org/19021_58398_ENG_HTM.htm Catechism of Creation Part II: Creation and Science] (недоступная ссылка с 11-05-2013 (2016 дней)) // «Катехизис Творения» Епископальной церкви США
  55. К примеру: о. Александр Мень. [http://www.alexandrmen.ru/books/tom1/1_gl_05.html Творение, эволюция, человек] // [http://www.alexandrmen.ru/books/tom1/1__tom.html История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни]. — М.: Слово, 1991. — Т. I. Истоки религии. — ISBN 5-85050-281-5.
  56. Catherine Keller. Face of the deep: a theology of becoming. — Routledge, 2003. — P. 240. — ISBN 0415256496, 9780415256490.  (англ.)
  57. [http://scriptures.lds.org/en/dc/93/29#29 Doctrine and Covenants 93:29], [http://scriptures.lds.org/en/dc/131/7-8#7-8 Doctrine and Covenants 131:7-8], [http://scriptures.lds.org/en/abr/3/24#24 Abraham 3:24] // The Official Scriptures of The Church of Jesus Christ of Latter-day Saints
  58. [http://en.fairmormon.org/Creatio_ex_nihilo Creation/Creatio ex nihilo] // FAIR: Defending The Church of Jesus Christ of Latter-day Saints since 1997
  59. [http://lds.org/ldsorg/v/index.jsp?vgnextoid=bbd508f54922d010VgnVCM1000004d82620aRCRD&locale=0&index=3&sourceId=c81d0bbce1d98010VgnVCM1000004d82620a____ Gospel Topics: Creation] // Gospel Library. The Church of Jesus Christ of Latter-day Saints
  60. J. М. Aubert. Recherche scientifique et foi chretienne. — Paris, 1964. — P. 88-89.  (фр.)
  61. James-Griffiths, P. [http://www.answersingenesis.org/creation/v26/i2/tradition.asp Creation days and Orthodox Jewish tradition], Creation 26(2):53-55 March 2004
  62. Max I. Dimont. Amazing Adventures of the Jewish People. — Behrman House Publishing, 1996. — P. 9. — ISBN 0-87441-391-5. (англ.)
  63. Wayne D. Dosick. Living Judaism: the complete guide to Jewish belief, tradition, and practice. — San Francisco: Harper San Francisco, 1995. — P. 119. — ISBN 0-06-062119-2. (англ.)
  64. David Bridger, Samuel Wolk. The New Jewish encyclopedia. — New York: Behrman House, 1976. — P. 91. — ISBN 0-87441-120-3. (англ.)
  65. [http://creatio.orthodoxy.ru/ Шестоднев против эволюции]
  66. 1 2 3 4 5 6 Eugenie C. Scott. [http://ncse.com/creationism/general/creationevolution-continuum The Creation/Evolution Continuum] // National Center for Science Education, (December 7, 2000)
  67. 1 2 Дьякон Андрей Кураев. [http://kuraev.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=47 Может ли православный быть эволюционистом? ]
  68. Протоиерей Слободской С. А. Закон Божий. [http://www.sedmitza.ru/text/432030.html Шесть дней творения]
  69. 1 2 Натан Авиезер. [http://www.machanaim.org/philosof/nauka-rel/aviezer2-06.htm Эволюция: в чём заключается проблема?]
  70. [http://wol.jw.org/ru/wol/d/r2/lp-u-ru/102006326 Опровергает ли наука библейское сообщение о сотворении?] // Официальный веб-сайт Свидетелей Иеговы

Литература

Каспина М. М. [http://www.ruthenia.ru/folklore/caspina1.htm Сюжеты об Адаме и Еве в свете исторической поэтики] // Диссертация на соискание ученой степени кандидата филологических наук по специальности «Теория литературы. Текстология», РГГУ, М., 2001

о. Александр Мень. [http://www.alexandrmen.ru/books/tom1/1_gl_05.html Творение, эволюция, человек] // [http://www.alexandrmen.ru/books/tom1/1__tom.html История религии: В поисках Пути, Истины и Жизни]. — М.: Слово, 1991. — Т. I. Истоки религии. — ISBN 5-85050-281-5.

Щедровицкий Д. В. [http://www.shchedrovitskiy.ru/PentateuchOfMoses.php?page=6 Лекция 1. Сотворение мира], [http://www.shchedrovitskiy.ru/PentateuchOfMoses.php?page=7 Лекция 2.«Два Адама»: образ и подобие. Человечество как разбитое зеркало]] // [http://www.shchedrovitskiy.ru/PentateuchOfMoses.php Введение в Ветхий Завет. Пятикнижие Моисеево]. — 4-е, испр. — М.: Оклик, 2008. — С. 31—67. — ISBN 978-5-91349-005-6, ISBN 978-5-91349-004-9.

Пинхас Полонский. [http://www.machanaim.org/tanach/in_2i.htm Две истории сотворения мира]. — Маханаим, 2009.

Св. Василий Великий. [http://www.orthlib.ru/Basil/sixday.html Беседы на Шестоднев] // Творения иже во святых отца нашего Василия Великаго, Архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч.1. — Москва, 1891. — С. 5-149.

Ссылки

  • [http://www.eleven.co.il/article/12202 Космогония] // Электронная еврейская энциклопедия
  • [http://www.newadvent.org/cathen/03459a.htm Creation] // Catholic Encyclopedia

Отрывок, характеризующий Сотворение мира в Библии

– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...
Я могла бы продолжать ещё очень и очень долго, так как меня всё это в то время сильно раздражало, и я имела тысячи вопросов, на которые мне никто не давал ответов, а только советовали просто «верить», чего я никогда в своей жизни сделать не могла, так как перед тем, как верить, я должна была понять – почему, а если в той же самой «вере» не было логики, то это было для меня «исканием чёрной кошки в чёрной комнате», и такая вера не была нужна ни моему сердцу, ни моей душе. И не потому, что (как мне некоторые говорили) у меня была «тёмная» душа, которая не нуждалась в Боге... Наоборот – думаю, что душа у меня была достаточно светлая, чтобы понять и принять, только принимать-то было нечего... Да и что можно было объяснить, если люди сами же убили своего Бога, а потом вдруг решили, что будет «правильнее» поклоняться ему?.. Так, по-моему, лучше бы не убивали, а старались бы научиться у него как можно большему, если он, и правда, был настоящим Богом... Почему-то, намного ближе я чувствовала в то время наших «старых богов», резных статуй которых у нас в городе, да и во всей Литве, было поставлено великое множество. Это были забавные и тёплые, весёлые и сердитые, грустные и суровые боги, которые не были такими непонятно «трагичными», как тот же самый Христос, которому ставили потрясающе дорогие церкви, этим как бы и вправду стараясь искупить какие-то грехи...

«Старые» литовские Боги в моём родном городе Алитус, домашние и тёплые, как простая дружная семья...

Эти боги напоминали мне добрых персонажей из сказок, которые чем-то были похожи на наших родителей – были добрыми и ласковыми, но если это было нужно – могли и сурово наказать, когда мы слишком сильно проказничали. Они были намного ближе нашей душе, чем тот непонятный, далёкий, и так ужасно от людских рук погибший, Бог...
Я прошу верующих не возмущаться, читая строки с моими тогдашними мыслями. Это было тогда, и я, как и во всём остальном, в той же самой Вере искала свою детскую истину. Поэтому, спорить по этому поводу я могу только о тех моих взглядах и понятиях, которые у меня есть сейчас, и которые будут изложены в этой книге намного позже. А пока, это было время «упорного поиска», и давалось оно мне не так уж просто...
– Странная ты девочка... – задумчиво прошептал печальный незнакомец.
– Я не странная – я просто живая. Но живу я среди двух миров – живого и мёртвого... И могу видеть то, что многие, к сожалению, не видят. Потому, наверное, мне никто и не верит... А ведь всё было бы настолько проще, если бы люди послушали, и хотя бы на минуту задумались, пусть даже и не веря... Но, думаю, что если это и случится когда-нибудь, то уж точно не будет сегодня... А мне именно сегодня приходится с этим жить...
– Мне очень жаль, милая... – прошептал человек. – А ты знаешь, здесь очень много таких, как я. Их здесь целые тысячи... Тебе, наверное, было бы интересно с ними поговорить. Есть даже и настоящие герои, не то, что я. Их много здесь...
Мне вдруг дико захотелось помочь этому печальному, одинокому человеку. Правда, я совершенно не представляла, что я могла бы для него сделать.
– А хочешь, мы создадим тебе другой мир, пока ты здесь?.. – вдруг неожиданно спросила Стелла.
Это была великолепная мысль, и мне стало чуточку стыдно, что она мне первой не пришла в голову. Стелла была чудным человечком, и каким-то образом, всегда находила что-то приятное, что могло принести радость другим.
– Какой-такой «другой мир»?.. – удивился человек.
– А вот, смотри... – и в его тёмной, хмурой пещере вдруг засиял яркий, радостный свет!.. – Как тебе нравится такой дом?
У нашего «печального» знакомого счастливо засветились глаза. Он растерянно озирался вокруг, не понимая, что же такое тут произошло... А в его жуткой, тёмной пещере сейчас весело и ярко сияло солнце, благоухала буйная зелень, звенело пенье птиц, и пахло изумительными запахами распускающихся цветов... А в самом дальнем её углу весело журчал ручеек, расплёскивая капельки чистейшей, свежей, хрустальной воды...
– Ну, вот! Как тебе нравится? – весело спросила Стелла.
Человек, совершенно ошалевши от увиденного, не произносил ни слова, только смотрел на всю эту красоту расширившимися от удивления глазами, в которых чистыми бриллиантами блестели дрожащие капли «счастливых» слёз...
– Господи, как же давно я не видел солнца!.. – тихо прошептал он. – Кто ты, девочка?
– О, я просто человек. Такой же, как и ты – мёртвый. А вот она, ты уже знаешь – живая. Мы гуляем здесь вместе иногда. И помогаем, если можем, конечно.
Было видно, что малышка рада произведённым эффектом и буквально ёрзает от желания его продлить...
– Тебе правда нравится? А хочешь, чтобы так и осталось?
Человек только кивнул, не в состоянии произнести ни слова.
Я даже не пыталась представить, какое счастье он должен был испытать, после того чёрного ужаса, в котором он ежедневно, и уже так долго, находился!..
– Спасибо тебе, милая... – тихо прошептал мужчина. – Только скажи, как же это может остаться?..
– О, это просто! Твой мир будет только здесь, в этой пещере, и, кроме тебя, его никто не увидит. И если ты не будешь отсюда уходить – он навсегда останется с тобой. Ну, а я буду к тебе приходить, чтобы проверить... Меня зовут Стелла.
– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.
– Спасибо вам, милые... – Светило сидел, опустив свою гордую голову, и вдруг совершенно по-детски заплакал...
– Ну, а как же другие, такие же?.. – тихо прошептала я Стелле в ушко. – Их ведь наверное очень много? Что же с ними делать? Ведь это не честно – помочь одному. Да и кто дал нам право судить о том, кто из них такой помощи достоин?
Стеллино личико сразу нахмурилось...
– Не знаю... Но я точно знаю, что это правильно. Если бы это было неправильно – у нас бы не получилось. Здесь другие законы...
Вдруг меня осенило:
– Погоди-ка, а как же наш Гарольд?!.. Ведь он был рыцарем, значит, он тоже убивал? Как же он сумел остаться там, на «верхнем этаже»?..
– Он заплатил за всё, что творил... Я спрашивала его об этом – он очень дорого заплатил... – смешно сморщив лобик, серьёзно ответила Стелла.
– Чем – заплатил? – не поняла я.
– Сущностью... – печально прошептала малышка. – Он отдал часть своей сущности за то, что при жизни творил. Но сущность у него была очень высокой, поэтому, даже отдав её часть, он всё ещё смог остаться «на верху». Но очень мало кто это может, только по-настоящему очень высоко развитые сущности. Обычно люди слишком много теряют, и уходят намного ниже, чем были изначально. Как Светило...
Это было потрясающе... Значит, сотворив что-то плохое на Земле, люди теряли какую-то свою часть (вернее – часть своего эволюционного потенциала), и даже при этом, всё ещё должны были оставаться в том кошмарном ужасе, который звался – «нижний» Астрал... Да, за ошибки, и в правду, приходилось дорого платить...
– Ну вот, теперь мы можем идти, – довольно помахав ручкой, прощебетала малышка. – До свидания, Светило! Я буду к тебе приходить!
Мы двинулись дальше, а наш новый друг всё ещё сидел, застыв от неожиданного счастья, жадно впитывая в себя тепло и красоту созданного Стеллой мира, и окунаясь в него так глубоко, как делал бы умирающий, впитывающий вдруг вернувшуюся к нему жизнь, человек...
– Да, это правильно, ты была абсолютно права!.. – задумчиво сказала я.
Стелла сияла.
Пребывая в самом «радужном» настроении мы только-только повернули к горам, как из туч внезапно вынырнула громадная, шипасто-когтистая тварь и кинулась прямо на нас...
– Береги-и-сь! – взвизгнула Стела, а я только лишь успела увидеть два ряда острых, как бритва, зубов, и от сильного удара в спину, кубарем покатилась на землю...
От охватившего нас дикого ужаса мы пулями неслись по широкой долине, даже не подумав о том, что могли бы быстренько уйти на другой «этаж»... У нас просто не было времени об этом подумать – мы слишком сильно перепугались.
Тварь летела прямо над нами, громко щёлкая своим разинутым зубастым клювом, а мы мчались, насколько хватало сил, разбрызгивая в стороны мерзкие слизистые брызги, и мысленно моля, чтобы что-то другое вдруг заинтересовало эту жуткую «чудо-птицу»... Чувствовалось, что она намного быстрее и оторваться от неё у нас просто не было никаких шансов. Как на зло, поблизости не росло ни одно дерево, не было ни кустов, ни даже камней, за которыми можно было бы скрыться, только в дали виднелась зловещая чёрная скала.
– Туда! – показывая пальчиком на ту же скалу, закричала Стелла.
Но вдруг, неожиданно, прямо перед нами откуда-то появилось существо, от вида которого у нас буквально застыла в жилах кровь... Оно возникло как бы «прямо из воздуха» и было по-настоящему ужасающим... Огромную чёрную тушу сплошь покрывали длинные жёсткие волосы, делая его похожим на пузатого медведя, только этот «медведь» был ростом с трёхэтажный дом... Бугристая голова чудовища «венчалась» двумя огромными изогнутыми рогами, а жуткую пасть украшала пара невероятно длинных, острых как ножи клыков, только посмотрев на которые, с перепугу подкашивались ноги... И тут, несказанно нас удивив, монстр легко подпрыгнул вверх и....подцепил летящую «гадость» на один из своих огромных клыков... Мы ошарашено застыли.
– Бежим!!! – завизжала Стелла. – Бежим, пока он «занят»!..
И мы уже готовы были снова нестись без оглядки, как вдруг за нашими спинами прозвучал тоненький голосок:
– Девочки, постойте!!! Не надо убегать!.. Дин спас вас, он не враг!
Мы резко обернулись – сзади стояла крохотная, очень красивая черноглазая девочка... и спокойно гладила подошедшее к ней чудовище!.. У нас от удивления глаза полезли на лоб... Это было невероятно! Уж точно – это был день сюрпризов!.. Девочка, глядя на нас, приветливо улыбалась, совершенно не боясь рядом стоящего мохнатого чудища.
– Пожалуйста, не бойтесь его. Он очень добрый. Мы увидели, что за вами гналась Овара и решили помочь. Дин молодчина, успел вовремя. Правда, мой хороший?
«Хороший» заурчал, что прозвучало как лёгкое землетрясение и, нагнув голову, лизнул девочку в лицо.
– А кто такая Овара, и почему она на нас напала? – спросила я.
– Она нападает на всех, она – хищник. И очень опасна, – спокойно ответила девчушка. – А можно спросить, что вы здесь делаете? Вы ведь не отсюда, девочки?
– Нет, не отсюда. Мы просто гуляли. Но такой же вопрос к тебе – а, что ты здесь делаешь?
Я к маме хожу... – погрустнела малышка. – Мы умерли вместе, но почему-то она попала сюда. И вот теперь я живу здесь, но я ей этого не говорю, потому что она никогда с этим не согласится. Она думает, что я только прихожу...
– А не лучше ли и вправду только приходить? Здесь ведь так ужасно!.. – передёрнула плечиками Стелла.
– Я не могу её оставить здесь одну, я за ней смотрю, чтобы с ней ничего не случилось. И вот Дин со мной... Он мне помогает.
Я просто не могла этому поверить... Эта малюсенькая храбрая девчушка добровольно ушла со своего красивого и доброго «этажа», чтобы жить в этом холодном, ужасном и чужом мире, защищая свою, чем-то сильно «провинившуюся», мать! Не много, думаю, нашлось бы столь храбрых и самоотверженных (даже взрослых!) людей, которые решились бы на подобный подвиг... И я тут же подумала – может, она просто не понимала, на что собиралась себя обречь?!
– А как давно ты здесь, девочка, если не секрет?
– Недавно... – грустно ответила, теребя пальчиками чёрный локон своих кудрявых волос, черноглазая малышка. – Я попала в такой красивый мир, когда умерла!.. Он был таким добрым и светлым!.. А потом я увидела, что мамы со мной нет и кинулась её искать. Сначала было так страшно! Её почему-то нигде не было... И вот тогда я провалилась в этот ужасный мир... И тут её нашла. Мне было так жутко здесь... Так одиноко... Мама велела мне уходить, даже ругала. Но я не могу её оставить... Теперь у меня появился друг, мой добрый Дин, и я уже могу здесь как-то существовать.
Её «добрый друг» опять зарычал, от чего у нас со Стеллой поползли огромные «нижнеастральные» мурашки... Собравшись, я попыталась немного успокоиться, и начала присматриваться к этому мохнатому чуду... А он, сразу же почувствовав, что на него обратили внимание, жутко оскалил свою клыкастую пасть... Я отскочила.
– Ой, не бойтесь пожалуйста! Это он вам улыбается, – «успокоила» девчушка.
Да уж... От такой улыбки быстро бегать научишься... – про себя подумала я.
– А как же случилось, что ты с ним подружилась? – спросила Стелла.
– Когда я только сюда пришла, мне было очень страшно, особенно, когда нападали такие чудища, как на вас сегодня. И вот однажды, когда я уже чуть не погибла, Дин спас меня от целой кучи жутких летающих «птиц». Я его тоже испугалась вначале, но потом поняла, какое у него золотое сердце... Он самый лучший друг! У меня таких никогда не было, даже когда я жила на Земле.
– А как же ты к нему так быстро привыкла? У него внешность ведь не совсем, скажем так, привычная...
– А я поняла здесь одну очень простую истину, которую на Земле почему-то и не замечала – внешность не имеет значения, если у человека или существа доброе сердце... Моя мама была очень красивой, но временами и очень злой тоже. И тогда вся её красота куда-то пропадала... А Дин, хоть и страшный, но зато, всегда очень добрый, и всегда меня защищает, я чувствую его добро и не боюсь ничего. А к внешности можно привыкнуть...
– А ты знаешь, что ты будешь здесь очень долго, намного дольше, чем люди живут на Земле? Неужели ты хочешь здесь остаться?..
– Здесь моя мама, значит, я должна ей помочь. А когда она «уйдёт», чтобы снова жить на Земле – я тоже уйду... Туда, где добра побольше. В этом страшном мире и люди очень странные – как будто они и не живут вообще. Почему так? Вы что-то об этом знаете?
– А кто тебе сказал, что твоя мама уйдёт, чтобы снова жить? – заинтересовалась Стелла.
– Дин, конечно. Он многое знает, он ведь очень долго здесь живёт. А ещё он сказал, что когда мы (я и мама) снова будем жить, у нас семьи будут уже другие. И тогда у меня уже не будет этой мамы... Вот потому я и хочу с ней сейчас побыть.
– А как ты с ним говоришь, со своим Дином? – спросила Стелла. – И почему ты не желаешь нам сказать своё имя?
А ведь и правда – мы до сих пор не знали, как её зовут! И откуда она – тоже не знали...
– Меня звали Мария... Но разве здесь это имеет значение?
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А как же с тобой общаться? Вот когда уйдёшь – там тебе новое имя нарекут, а пока ты здесь, придётся жить со старым. А ты здесь с кем-то ещё говорила, девочка Мария? – по привычке перескакивая с темы на тему, спросила Стелла.
– Да, общалась... – неуверенно произнесла малышка. – Но они здесь такие странные. И такие несчастные... Почему они такие несчастные?
– А разве то, что ты здесь видишь, располагает к счастью? – удивилась её вопросу я. – Даже сама здешняя «реальность», заранее убивает любые надежды!.. Как же здесь можно быть счастливым?
– Не знаю. Когда я с мамой, мне кажется, я и здесь могла бы быть счастливой... Правда, здесь очень страшно, и ей здесь очень не нравится... Когда я сказала, что согласна с ней остаться, она на меня сильно накричала и сказала, что я её «безмозглое несчастье»... Но я не обижаюсь... Я знаю, что ей просто страшно. Так же, как и мне...
– Возможно, она просто хотела тебя уберечь от твоего «экстремального» решения, и хотела, только лишь, чтобы ты пошла обратно на свой «этаж»? – осторожно, чтобы не обидеть, спросила Стелла.
– Нет, конечно же... Но спасибо вам за хорошие слова. Мама часто называла меня не совсем хорошими именами, даже на Земле... Но я знаю, что это не со злости. Она просто была несчастной оттого, что я родилась, и часто мне говорила, что я разрушила ей жизнь. Но это ведь не была моя вина, правда же? Я всегда старалась сделать её счастливой, но почему-то мне это не очень-то удавалось... А папы у меня никогда не было. – Мария была очень печальной, и голосок у неё дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
Мы со Стеллой переглянулись, и я была почти уверенна, что её посетили схожие мысли... Мне уже сейчас очень не нравилась эта избалованная, эгоистичная «мама», которая вместо того, чтобы самой беспокоиться о своём ребёнке, его же героическую жертву совершенно не понимала и, в придачу, ещё больно обижала.
– А вот Дин говорит, что я хорошая, и что я делаю его очень счастливым! – уже веселее пролепетала малышка. – И он хочет со мной дружить. А другие, кого я здесь встречала, очень холодные и безразличные, а иногда даже и злые... Особенно те, у кого монстры прицеплены...
– Монстры – что?.. – не поняли мы.
– Ну, у них страшенные чудища на спинах сидят, и говорят им, что они должны делать. А если те не слушают – чудища над ними страшно издеваются... Я попробовала поговорить с ними, но эти монстры не разрешают.
Мы абсолютно ничего из этого «объяснения» не поняли, но сам факт, что какие-то астральные существа истязают людей, не мог остаться нами не «исследованным», поэтому, мы тут же её спросили, как мы можем это удивительное явление увидеть.
– О, да везде! Особенно у «чёрной горы». Во-он там, за деревьями. Хотите, мы тоже с вами пойдём?
– Конечно, мы только рады будем! – сразу же ответила обрадованная Стелла.
Мне тоже, если честно, не очень-то улыбалась перспектива встречаться с кем-то ещё, «жутким и непонятным», особенно в одиночку. Но интерес перебарывал страх, и мы, конечно же, пошли бы, несмотря на то, что немного побаивались... Но когда с нами шёл такой защитник как Дин – сразу же становилось веселее...
И вот, через короткое мгновение, перед нашими широко распахнутыми от изумления глазами развернулся настоящий Ад... Видение напоминало картины Боша (или Боска, в зависимости от того, на каком языке переводить), «сумасшедшего» художника, который потряс однажды своим искусством весь мир... Сумасшедшим он, конечно же, не был, а являлся просто видящим, который почему-то мог видеть только нижний Астрал. Но надо отдать ему должное – изображал он его великолепно... Я видела его картины в книге, которая была в библиотеке моего папы, и до сих пор помнила то жуткое ощущение, которое несли в себе большинство из его картин...
– Ужас какой!.. – прошептала потрясённая Стелла.
Можно, наверное, было бы сказать, что мы видели здесь, на «этажах», уже многое... Но такого даже мы не в состоянии были вообразить в самом жутком нашем кошмаре!.. За «чёрной скалой» открылось что-то совершенно немыслимое... Это было похоже на огромный, выбитый в скале, плоский «котёл», на дне которого пузырилась багровая «лава»... Раскалённый воздух «лопался» повсюду странными вспыхивающими красноватыми пузырями, из которых вырывался обжигающий пар и крупными каплями падал на землю, или на попавших в тот момент под него людей... Раздавались душераздирающие крики, но тут же смолкали, так как на спинах тех же людей восседали омерзительнейшие твари, которые с довольным видом «управляли» своими жертвами, не обращая ни малейшего внимания на их страдания... Под обнажёнными ступнями людей краснели раскалённые камни, пузырилась и «плавилась» пышущая жаром багровая земля... Сквозь огромные трещины прорывались выплески горячего пара и, обжигая ступни рыдающим от боли людским сущностям, уносились в высь, испаряясь лёгким дымком... А по самой середине «котлована» протекала ярко красная, широкая огненная река, в которую, время от времени, те же омерзительные монстры неожиданно швыряли ту или иную измученную сущность, которая, падая, вызывала лишь короткий всплеск оранжевых искр, и тут же, превратившись на мгновение в пушистое белое облачко, исчезала... уже навсегда... Это был настоящий Ад, и нам со Стеллой захотелось как можно скорее оттуда «исчезнуть»...
– Что будем делать?.. – в тихом ужасе прошептала Стелла. – Ты хочешь туда спускаться? Разве мы чем-то можем им помочь? Посмотри, как их много!..
Мы стояли на чёрно-буром, высушенном жаром обрыве, наблюдая простиравшееся внизу, залитое ужасом «месиво» боли, безысходности, и насилия, и чувствовали себя настолько по-детски бессильными, что даже моя воинственная Стелла на этот раз безапелляционно сложила свои взъерошенные «крылышки» и готова была по первому же зову умчаться на свой, такой родной и надёжный, верхний «этаж»...
И тут я вспомнила, что Мария вроде бы говорила с этими, так жестоко судьбой (или ими самими) наказанными, людьми ...
– Скажи, пожалуйста, а как ты туда спустилась? – озадачено спросила я.
– Меня Дин отнёс, – как само собой разумеющееся, спокойно ответила Мария.
– Что же такое страшное эти бедняги натворили, что попали в такое пекло? – спросила я.
– Думаю, это касается не столь их проступков, сколько того, что они были очень сильные и имели много энергии, а этим монстрам именно это и нужно, так как они «питаются» этими несчастными людьми, – очень по-взрослому объяснила малышка.
– Что?!.. – чуть ли не подпрыгнули мы. – Получается – они их просто «кушают»?
– К сожалению – да... Когда мы пошли туда, я видела... Из этих бедных людей вытекал чистый серебристый поток и прямиком заполнял чудищ, сидящих у них на спине. А те сразу же оживали и становились очень довольными. Некоторые людские сущности, после этого, почти не могли идти... Это так страшно... И ничем нельзя помочь... Дин говорит, их слишком много даже для него.
– Да уж... Вряд ли мы можем что-то сделать тоже... – печально прошептала Стелла.
Было очень тяжко просто повернуться и уйти. Но мы прекрасно понимали, что на данный момент мы совершенно бессильны, а просто так наблюдать такое жуткое «зрелище» никому не доставляло ни малейшего удовольствия. Поэтому, ещё раз взглянув на этот ужасающий Ад, мы дружно повернули в другую сторону... Не могу сказать, что моя человеческая гордость не была уязвлена, так как проигрывать я никогда не любила. Но я уже также давно научилась принимать реальность такой, какой она была, и не сетовать на свою беспомощность, если помочь в какой-то ситуации мне было пока ещё не по силам.
– А можно спросить вас, куда вы сейчас направляетесь, девочки? – спросила погрустневшая Мария.
– Я бы хотела наверх... Если честно, мне уже вполне достаточно на сегодня «нижнего этажа»... Желательно посмотреть что-нибудь полегче... – сказала я, и тут же подумала о Марии – бедная девчушка, она ведь здесь остаётся!..
И никакую помощь ей предложить мы, к сожалению, не могли, так как это был её выбор и её собственное решение, которое только она сама могла изменить...
Перед нами замерцали, уже хорошо знакомые, вихри серебристых энергий, и как бы «укутавшись» ими в плотный, пушистый «кокон», мы плавно проскользнули «наверх»...
– Ух, как здесь хорошо-о!.. – оказавшись «дома», довольно выдохнула Стелла. – И как же там, «внизу», всё-таки жутко... Бедные люди, как же можно стать лучше, находясь каждодневно в таком кошмаре?!. Что-то в этом неправильно, ты не находишь?
Я засмеялась:
– Ну и что ты предлагаешь, чтобы «исправить»?
– А ты не смейся! Мы должны что-то придумать. Только я пока ещё не знаю – что... Но я подумаю... – совершенно серьёзно заявила малышка.
Я очень любила в ней это не по-детски серьёзное отношение к жизни, и «железное» желание найти положительный выход из любых появившихся проблем. При всём её сверкающем, солнечном характере, Стелла также могла быть невероятно сильным, ни за что не сдающимся и невероятно храбрым человечком, стоящим «горой» за справедливость или за дорогих её сердцу друзей...
– Ну что, давай чуть прогуляемся? А то что-то я никак не могу «отойти» от той жути, в которой мы только что побывали. Даже дышать тяжело, не говоря уже о видениях... – попросила я свою замечательную подружку.
Мы уже снова с большим удовольствием плавно «скользили» в серебристо-«плотной» тишине, полностью расслабившись, наслаждаясь покоем и лаской этого чудесного «этажа», а я всё никак не могла забыть маленькую отважную Марию, поневоле оставленную нами в том жутко безрадостном и опасном мире, только лишь с её страшным мохнатым другом, и с надеждой, что может наконец-то её «слепая», но горячо любимая мама, возьмёт да увидит, как сильно она её любит и как сильно хочет сделать её счастливой на тот промежуток времени, который остался им до их нового воплощения на Земле...
– Ой, ты только посмотри, как красиво!.. – вырвал меня из моих грустных раздумий радостный Стеллин голосок.
Я увидела огромный, мерцающий внутри, весёлый золотистый шар, а в нём красивую девушку, одетую в очень яркое цветастое платье, сидящую на такой же ярко цветущей поляне, и полностью сливавшуюся с буйно пламенеющими всеми цветами радуги невероятными чашечками каких-то совершенно фантастических цветов. Её очень длинные, светлые, как спелая пшеница, волосы тяжёлыми волнами спадали вниз, окутывая её с головы до ног золотым плащом. Глубокие синие глаза приветливо смотрели прямо на нас, как бы приглашая заговорить...
– Здравствуйте! Мы вам не помешаем? – не зная с чего начать и, как всегда, чуть стесняясь, приветствовала незнакомку я.
– И ты здравствуй, Светлая, – улыбнулась девушка.
– Почему вы так меня называете? – очень удивилась я.
– Не знаю, – ласково ответила незнакомка, – просто тебе это подходит!.. Я – Изольда. А как же тебя по правде зовут?
– Светлана, – немного смутившись ответила я.
– Ну вот, видишь – угадала! А что ты здесь делаешь, Светлана? И кто твоя милая подруга?
– Мы просто гуляем... Это Стелла, она мой друг. А вы, какая Изольда – та, у которой был Тристан? – уже расхрабрившись, спросила я.
У девушки глаза стали круглыми от удивления. Она, видимо никак не ожидала, что в этом мире её кто-то знал...
– Откуда ты это знаешь, девочка?.. – тихо прошептала она.
– Я книжку про вас читала, мне она так понравилась!.. – восторженно воскликнула я. – Вы так любили друг друга, а потом вы погибли... Мне было так жаль!.. А где же Тристан? Разве он больше не с вами?
– Нет, милая, он далеко... Я его так долго искала!.. А когда, наконец, нашла, то оказалось, что мы и здесь не можем быть вместе. Я не могу к нему пойти... – печально ответила Изольда.
И мне вдруг пришло простое видение – он был на нижнем астрале, видимо за какие-то свои «грехи». И она, конечно же, могла к нему пойти, просто, вероятнее всего, не знала, как, или не верила что сможет.
– Я могу показать вам, как туда пойти, если вы хотите, конечно же. Вы сможете видеть его, когда только захотите, только должны быть очень осторожны.
– Ты можешь пойти туда? – очень удивилась девушка.
Я кивнула:
– И вы тоже.
– Простите, пожалуйста, Изольда, а почему ваш мир такой яркий? – не смогла удержать своего любопытства Стелла.
– О, просто там, где я жила, почти всегда было холодно и туманно... А там, где я родилась всегда светило солнышко, пахло цветами, и только зимой был снег. Но даже тогда было солнечно... Я так соскучилась по своей стране, что даже сейчас никак не могу насладиться вволю... Правда, имя моё холодное, но это потому, что маленькой я потерялась, и нашли меня на льду. Вот и назвали Изольдой...
– Ой, а ведь и правда – изо льда!.. Я никогда бы не додумалась!.. – ошарашено уставилась на неё я.
– Это ещё, что!.. А ведь у Тристана и вообще имени не было... Он так всю жизнь и прожил безымянным, – улыбнулась Изольда.
– А как же – «Тристан»?
– Ну, что ты, милая, это же просто «владеющий тремя станами», – засмеялась Изольда. – Вся его семья ведь погибла, когда он был ещё совсем маленький, вот и не нарекли имени, когда время пришло – некому было.
– А почему вы объясняете всё это как бы на моём языке? Это ведь по-русски!
– А мы и есть русские, вернее – были тогда... – поправилась девушка. – А теперь ведь, кто знает, кем будем...
– Как – русские?.. – растерялась я.
– Ну, может не совсем... Но в твоём понятии – это русские. Просто тогда нас было больше и всё было разнообразнее – и наша земля, и язык, и жизнь... Давно это было...
– А как же в книжке говорится, что вы были ирландцы и шотландцы?!.. Или это опять всё неправда?
– Ну, почему – неправда? Это ведь то же самое, просто мой отец прибыл из «тёплой» Руси, чтобы стать владетелем того «островного» стана, потому, что там войны никак не кончались, а он был прекрасным воином, вот они и попросили его. Но я всегда тосковала по «своей» Руси... Мне всегда на тех островах было холодно...
– А могу ли я вас спросить, как вы по-настоящему погибли? Если это вас не ранит, конечно. Во всех книжках про это по-разному написано, а мне бы очень хотелось знать, как по-настоящему было...
– Я его тело морю отдала, у них так принято было... А сама домой пошла... Только не дошла никогда... Сил не хватило. Так хотелось солнце наше увидеть, но не смогла... А может Тристан «не отпустил»...
– А как же в книгах говорят, что вы вместе умерли, или что вы убили себя?
– Не знаю, Светлая, не я эти книги писала... А люди всегда любили сказы друг другу сказывать, особенно красивые. Вот и приукрашивали, чтобы больше душу бередили... А я сама умерла через много лет, не прерывая жизни. Запрещено это было.
– Вам, наверное, очень грустно было так далеко от дома находиться?
– Да, как тебе сказать... Сперва, даже интересно было, пока мама была жива. А когда умерла она – весь мир для меня померк... Слишком мала я была тогда. А отца своего никогда не любила. Он войной лишь жил, даже я для него цену имела только ту, что на меня выменять можно было, замуж выдав... Он был воином до мозга костей. И умер таким. А я всегда домой вернуться мечтала. Даже сны видела... Но не удалось.
– А хотите, мы вас к Тристану отведём? Сперва покажем, как, а потом вы уже сама ходить будете. Это просто... – надеясь в душе, что она согласится, предложила я.
Мне очень хотелось увидеть «полностью» всю эту легенду, раз уж появилась такая возможность, и хоть было чуточку совестно, но я решила на этот раз не слушать свой сильно возмущавшийся «внутренний голос», а попробовать как-то убедить Изольду «прогуляться» на нижний «этаж» и отыскать там для неё её Тристана.
Я и правда очень любила эту «холодную» северную легенду. Она покорила моё сердце с той же самой минуты, как только попалась мне в руки. Счастье в ней было такое мимолётное, а грусти так много!.. Вообще-то, как и сказала Изольда – добавили туда, видимо, немало, потому что душу это и вправду зацепляло очень сильно. А может, так оно и было?.. Кто же мог это по-настоящему знать?.. Ведь те, которые всё это видели, уже давным-давно не жили. Вот потому-то мне так сильно и захотелось воспользоваться этим, наверняка единственным случаем и узнать, как же всё было на самом деле...
Изольда сидела тихо, о чём-то задумавшись, как бы не решаясь воспользоваться этим единственным, так неожиданно представившимся ей случаем, и увидеться с тем, кого так надолго разъединила с ней судьба...
– Не знаю... Нужно ли теперь всё это... Может быть просто оставить так? – растерянно прошептала Изольда. – Ранит это сильно... Не ошибиться бы...
Меня невероятно удивила такая её боязнь! Это было первый раз с того дня, когда я впервые заговорила с умершими, чтобы кто-то отказывался поговорить или увидеться с тем, кого когда-то так сильно и трагически любил...
– Пожалуйста, пойдёмте! Я знаю, что потом вы будете жалеть! Мы просто покажем вам, как это делать, а если вы не захотите, то и не будете больше туда ходить. Но у вас должен оставаться выбор. Человек должен иметь право выбирать сам, правда, ведь?
Наконец-то она кивнула:
– Ну, что ж, пойдём, Светлая. Ты права, я не должна прятаться за «спиной невозможного», это трусость. А трусов у нас никогда не любили. Да и не была я никогда одной из них...
Я показала ей свою защиту и, к моему величайшему удивлению, она сделала это очень легко, даже не задумываясь. Я очень обрадовалась, так как это сильно облегчало наш «поход».
– Ну что, готовы?.. – видимо, чтобы её подбодрить, весело улыбнулась Стелла.
Мы окунулись в сверкающую мглу и, через несколько коротких секунд, уже «плыли» по серебристой дорожке Астрального уровня...
– Здесь очень красиво...– прошептала Изольда, – но я видела его в другом, не таком светлом месте...
– Это тоже здесь... Только чуточку ниже, – успокоила её я. – Вот увидите, сейчас мы его найдём.
Мы «проскользнули» чуть глубже, и я уже готова была увидеть обычную «жутко-гнетущую» нижнеастральную реальность, но, к моему удивлению, ничего похожего не произошло... Мы попали в довольно таки приятный, но, правда, очень хмурый и какой-то печальный, пейзаж. О каменистый берег тёмно-синего моря плескались тяжёлые, мутные волны... Лениво «гонясь» одна за другой, они «стукались» о берег и нехотя, медленно, возвращались обратно, таща за собой серый песок и мелкие, чёрные, блестящие камушки. Дальше виднелась величественная, огромная, тёмно-зелёная гора, вершина которой застенчиво пряталась за серыми, набухшими облаками. Небо было тяжёлым, но не пугающим, полностью укрытым серыми, облаками. По берегу местами росли скупые карликовые кустики каких-то незнакомых растений. Опять же – пейзаж был хмурым, но достаточно «нормальным», во всяком случае, напоминал один из тех, который можно было увидеть на земле в дождливый, очень пасмурный день... И того «кричащего ужаса», как остальные, виденные нами на этом «этаже» места, он нам не внушал...
На берегу этого «тяжёлого», тёмного моря, глубоко задумавшись, сидел одинокий человек. Он казался совсем ещё молодым и довольно-таки красивым, но был очень печальным, и никакого внимания на нас, подошедших, не обращал.
– Сокол мой ясный... Тристанушка... – прерывающимся голосом прошептала Изольда.
Она была бледна и застывшая, как смерть... Стелла, испугавшись, тронула её за руку, но девушка не видела и не слышала ничего вокруг, а только не отрываясь смотрела на своего ненаглядного Тристана... Казалось, она хотела впитать в себя каждую его чёрточку... каждый волосок... родной изгиб его губ... тепло его карих глаз... чтобы сохранить это в своём исстрадавшемся сердце навечно, а возможно даже и пронести в свою следующую «земную» жизнь...
– Льдинушка моя светлая... Солнце моё... Уходи, не мучай меня... – Тристан испуганно смотрел на неё, не желая поверить, что это явь, и закрываясь от болезненного «видения» руками, повторял: – Уходи, радость моя... Уходи теперь...
Не в состоянии более наблюдать эту душераздирающую сцену, мы со Стеллой решили вмешаться...
– Простите пожалуйста нас, Тристан, но это не видение, это ваша Изольда! Притом, самая настоящая...– ласково произнесла Стелла. – Поэтому лучше примите её, не раньте больше...
– Льдинушка, ты ли это?.. Сколько раз я видел тебя вот так, и сколько терял!... Ты всегда исчезала, как только я пытался заговорить с тобой, – он осторожно протянул к ней руки, будто боясь спугнуть, а она, забыв всё на свете, кинулась ему на шею и застыла, будто хотела так и остаться, слившись с ним в одно, теперь уже не расставаясь навечно...
Я наблюдала эту встречу с нарастающим беспокойством, и думала, как бы можно было помочь этим двум настрадавшимся, а теперь вот таким беспредельно счастливым людям, чтобы хоть эту, оставшуюся здесь (до их следующего воплощения) жизнь, они могли бы остаться вместе...
– Ой, ты не думай об этом сейчас! Они же только что встретились!.. – прочитала мои мысли Стелла. – А там мы обязательно придумаем что-нибудь...
Они стояли, прижавшись друг к другу, как бы боясь разъединиться... Боясь, что это чудное видение вдруг исчезнет и всё опять станет по-старому...
– Как же мне пусто без тебя, моя Льдинушка!.. Как же без тебя темно...
И только тут я заметила, что Изольда выглядела иначе!.. Видимо, то яркое «солнечное» платье предназначалось только ей одной, так же, как и усыпанное цветами поле... А сейчас она встречала своего Тристана... И надо сказать, в своём белом, вышитом красным узором платье, она выглядела потрясающе!.. И была похожа на юную невесту...
– Не вели нам с тобой хороводов, сокол мой, не говорили здравниц... Отдали меня чужому, по воде женили... Но я всегда была женой тебе. Всегда была суженой... Даже когда потеряла тебя. Теперь мы всегда будем вместе, радость моя, теперь никогда не расстанемся... – нежно шептала Изольда.
У меня предательски защипало глаза и, чтобы не показать, что плачу, я начала собирать на берегу какие-то камушки. Но Стеллу не так-то просто было провести, да и у неё самой сейчас глаза тоже были «на мокром месте»...
– Как грустно, правда? Она ведь не живёт здесь... Разве она не понимает?.. Или, думаешь, она останется с ним?.. – малышка прямо ёрзала на месте, так сильно ей хотелось тут же «всё-всё» знать.
У меня роились в голове десятки вопросов к этим двоим, безумно счастливым, не видящим ничего вокруг, людям. Но я знала наверняка, что не сумею ничего спросить, и не смогу потревожить их неожиданное и такое хрупкое счастье...
– Что же будем делать? – озабочено спросила Стелла. – Оставим её здесь?
– Это не нам решать, думаю... Это её решение и её жизнь, – и, уже обращаясь к Изольде, сказала. – Простите меня, Изольда, но мы хотели бы уже пойти. Мы можем вам ещё как-то помочь?
– Ой, девоньки мои дорогие, а я и забыла!.. Вы уж простите меня!..– хлопнула в ладошки стыдливо покрасневшая девушка. – Тристанушка, это их благодарить надо!.. Это они привели меня к тебе. Я и раньше приходила, как только нашла тебя, но ты не мог слышать меня... И тяжело это было. А с ними столько счастья пришло!
Тристан вдруг низко-низко поклонился:
– Благодарю вас, славницы... за то, что счастье моё, мою Льдинушку мне вернули. Радости вам и добра, небесные... Я ваш должник на веки вечные... Только скажите.
У него подозрительно блестели глаза, и я поняла, что ещё чуть-чуть – и он заплачет. Поэтому, чтобы не ронять (и так сильно битую когда-то!) его мужскую гордость, я повернулась к Изольде и как можно ласковее сказала:
– Я так понимаю, вы хотите остаться?
Она грустно кивнула.
– Тогда, посмотрите внимательно на вот это... Оно поможет вам здесь находиться. И облегчит надеюсь... – я показала ей свою «особую» зелёную защиту, надеясь что с ней они будут здесь более или менее в безопасности. – И ещё... Вы, наверное, поняли, что и здесь вы можете создавать свой «солнечный мир»? Думаю ему (я показала на Тристана) это очень понравится...
Изольда об этом явно даже не подумала, и теперь просто засияла настоящим счастьем, видимо предвкушая «убийственный» сюрприз...
Вокруг них всё засверкало весёлыми цветами, море заблестело радугами, а мы, поняв, что с ними точно будет всё хорошо, «заскользили» обратно, в свой любимый Ментальный этаж, чтобы обсудить свои возможные будущие путешествия...

Как и всё остальное «интересненькое», мои удивительные прогулки на разные уровни Земли, понемногу становились почти что постоянными, и сравнительно быстро угодили на мою «архивную» полочку «обычных явлений». Иногда я ходила туда одна, огорчая этим свою маленькую подружку. Но Стелла, даже она если чуточку и огорчалась, никогда ничего не показывала и, если чувствовала, что я предпочитаю остаться одна, никогда не навязывала своё присутствие. Это, конечно же, делало меня ещё более виноватой по отношению к ней, и после своих маленьких «личных» приключений я оставалась погулять с ней вместе, что, тем же самым, уже удваивало нагрузку на моё ещё к этому не совсем привыкшее физическое тело, и домой я возвращалась измученная, как до последней капли выжатый, спелый лимон... Но постепенно, по мере того, как наши «прогулки» становились всё длиннее, моё, «истерзанное» физическое тело понемногу к этому привыкало, усталость становилась всё меньше, и время, которое требовалось для восстановления моих физических сил, становилось намного короче. Эти удивительные прогулки очень быстро затмили всё остальное, и моя повседневная жизнь теперь казалась на удивление тусклой и совершенно неинтересной...
Конечно же, всё это время я жила своей нормальной жизнью нормального ребёнка: как обычно – ходила в школу, участвовала во всех там организуемых мероприятиях, ходила с ребятами в кино, в общем – старалась выглядеть как можно более нормальной, чтобы привлекать к своим «необычным» способностям как можно меньше ненужного внимания.
Некоторые занятия в школе я по-настоящему любила, некоторые – не очень, но пока что все предметы давались мне всё ещё достаточно легко и больших усилий для домашних заданий не требовали.
Ещё я очень любила астрономию... которая, к сожалению, у нас пока ещё не преподавалась. Дома у нас имелись всевозможные изумительно иллюстрированные книги по астрономии, которую мой папа тоже обожал, и я могла целыми часами читать о далёких звёздах, загадочных туманностях, незнакомых планетах... Мечтая когда-нибудь хотя бы на один коротенький миг, увидеть все эти удивительные чудеса, как говорится, живьём... Наверное, я тогда уже «нутром» чувствовала, что этот мир намного для меня ближе, чем любая, пусть даже самая красивая, страна на нашей Земле... Но все мои «звёздные» приключения тогда ещё были очень далёкими (я о них пока ещё даже не предполагала!) и поэтому, на данном этапе меня полностью удовлетворяли «гуляния» по разным «этажам» нашей родной планеты, с моей подружкой Стеллой или в одиночку.
Бабушка, к моему большому удовлетворению, меня в этом полностью поддерживала, таким образом, уходя «гулять», мне не нужно было скрываться, что делало мои путешествия ещё более приятными. Дело в том, что, для того, чтобы «гулять» по тем же самым «этажам», моя сущность должна была выйти из тела, и если кто-то в этот момент заходил в комнату, то находил там презабавнейшую картинку... Я сидела с открытыми глазами, вроде бы в полностью нормальном состоянии, но не реагировала ни на какое ко мне обращение, не отвечала на вопросы и выглядела совершенно и полностью «замороженной». Поэтому бабушкина помощь в такие минуты была просто незаменимой. Помню однажды в моём «гуляющем» состоянии меня нашёл мой тогдашний друг, сосед Ромас... Когда я очнулась, то увидела перед собой совершенно ошалевшее от страха лицо и круглые, как две огромные голубые тарелки, глаза... Ромас меня яростно тряс за плечи и звал по имени, пока я не открыла глаза...
– Ты что – умерла что ли?!.. Или это опять какой-то твой новый «эксперимент»? – чуть ли не стуча с перепугу зубами, тихо прошипел мой друг.
Хотя, за все эти годы нашего общения, уж его-то точно трудно было чем-то удивить, но, видимо, открывшаяся ему в этот момент картинка «переплюнула» самые впечатляющие мои ранние «эксперименты»... Именно Ромас и рассказал мне после, как пугающе со стороны выглядело такое моё «присутствие»...
Я, как могла, постаралась его успокоить и кое-как объяснить, что же такое «страшное» со мной здесь происходило. Но как бы я его бедного не успокаивала, я была почти стопроцентно уверенна, что впечатление от увиденного останется в его мозгу ещё очень и очень надолго...
Поэтому, после этого смешного (для меня) «инцидента», я уже всегда старалась, чтобы, по возможности, никто не заставал меня врасплох, и никого не пришлось бы так бессовестно ошарашивать или пугать... Вот потому-то бабушкина помощь так сильно мне и была необходима. Она всегда знала, когда я в очередной раз шла «погулять» и следила, чтобы никто в это время, по возможности, меня не беспокоил. Была и ещё одна причина, по которой я не очень любила, когда меня насильно «вытаскивали» из моих «походов» обратно – во всём моём физическом теле в момент такого «быстрого возвращения» чувствовалось ощущение очень сильного внутреннего удара и это воспринималось весьма и весьма болезненно. Поэтому, такое резкое возвращение сущности обратно в физическое тело было очень для меня неприятно и совершенно нежелательно.
Так, в очередной раз гуляя со Стеллой по «этажам», и не находя чем заняться, «не подвергая при этом себя большой опасности», мы наконец-то решили «поглубже» и «посерьёзнее» исследовать, ставший для неё уже почти что родным, Ментальный «этаж»...
Её собственный красочный мир в очередной раз исчез, и мы как бы «повисли» в сверкающем, припорошенном звёздными бликами воздухе, который, в отличие от обычного «земного», был здесь насыщенно «плотным» и постоянно меняющимся, как если бы был наполнен миллионами малюсеньких снежинок, которые искрились и сверкали в морозный солнечный день на Земле... Мы дружно шагнули в эту серебристо-голубую мерцающую «пустоту», и тут же уже привычно под нашими стопами появилась «тропинка»... Вернее, не просто тропинка, а очень яркая и весёлая, всё время меняющаяся дорожка, которая была создана из мерцающих пушистых серебристых «облачков»... Она сама по себе появлялась и исчезала, как бы дружески приглашая по ней пройтись. Я шагнула на сверкающее «облачко» и сделала несколько осторожных шагов... Не чувствовалось ни движения, ни малейшего для него усилия, только лишь ощущение очень лёгкого скольжения в какой-то спокойной, обволакивающей, блистающей серебром пустоте... Следы тут же таяли, рассыпаясь тысячами разноцветных сверкающих пылинок... и появлялись новые по мере того, как я ступала по этой удивительной и полностью меня очаровавшей «местной земле»....
Вдруг, во всей этой глубокой, переливающейся серебристыми искрами тишине появилась странная прозрачная ладья, а в ней стояла очень красивая молодая женщина. Её длинные золотистые волосы то мягко развевались, как будто тронутые дуновением ветерка, то опять застывали, загадочно сверкая тяжёлыми золотыми бликами. Женщина явно направлялась прямо к нам, всё так же легко скользя в своей сказочной ладье по каким-то невидимым нами «волнам», оставляя за собой длиннющие, вспыхивающие серебряными искрами развевающиеся хвосты... Её белое лёгкое платье, похожее на мерцающую тунику, также – то развевалось, то плавно опускалось, спадая мягкими складками вниз, и делая незнакомку похожей на дивную греческую богиню.
– Она всё время здесь плавает, ищет кого-то – прошептала Стелла.
– Ты её знаешь? Кого она ищет? – не поняла я.
– Я не знаю, но я её видела много раз.
– Ну, так давай спросим? – уже освоившись на «этажах», храбро предложила я.
Женщина «подплыла» ближе, от неё веяло грустью, величием и теплом.
– Я Атенайс, – очень мягко, мысленно произнесла она. – Кто вы, дивные создания?
«Дивные создания» чуточку растерялись, точно не зная, что на такое приветствие ответить...
– Мы просто гуляем, – улыбаясь сказала Стелла. – Мы не будем вам мешать.
– А кого вы ищете? – спросила Атенайс.
– Никого, – удивилась малышка. – А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
– А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... – она печально улыбнулась. – Но это было так давно!..
– А как давно? – не выдержала я.
– О, очень давно!... Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню – это было давно.
Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая с высоты, отдавая душу, пел свою последнюю песню – была такой же величественной и трагичной...
Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось – она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости, и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
– Можем ли мы вам чем-то помочь? – чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
– Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
Я пожала плечами:
– Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
Атенайс кивнула:
– Я охраняю это междумирье, я могу пропустить вас туда, – и, ласково посмотрев на Стеллу, добавила. – А тебе, дитя, я помогу найти себя...
Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали, открытую золотую дверь...
– Ну, что – пойдём? – уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
– Ой, смотри, а там кто-то есть... – показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
Мы легко скользнули внутрь и ... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
– Но это же я?!.. – глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. – Ведь это правда я... Как же так?..
Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.
– Так это же я... – в восторге прошептала малышка. – Ой, как чудесно! Это же, правда я...
Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием.
Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие – это опять была наша знакомая, Атенайс.
– Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, – она внимательнее посмотрела мне в глаза. – А может, и не придёшь вовсе...
– Как это «не приду»?!.. – испугалась я. – Если приходят все – значит приду и я!
– Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости...
Я очень расстроилась, но, стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила:
– А что это за «отпечаток»?
– О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на плотную землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»...
Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво...
И только теперь, через много, много лет (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая), просматривая сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти, и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год.
Но всё это я понимаю сейчас, а тогда до этого было ещё очень далеко, и мне приходилось довольствоваться своим, совсем ещё детским, пониманием всего со мной происходящего, и своими, иногда ошибочными, а иногда и правильными, догадками...
– А на других «этажах» сущности тоже имеют такие же «отпечатки»? – заинтересованно спросила любознательная Стелла.
– Да, конечно имеют, только уже иные, – спокойно ответила Атенайс. – И не на всех «этажах» они так же приятны, как здесь... Особенно на одном...
– О, я знаю! Это, наверное «нижний»! Ой, надо обязательно туда пойти посмотреть! Это же так интересно! – уже опять довольно щебетала Стелла.
Было просто удивительно, с какой быстротой и лёгкостью она забывала всё, что ещё минуту назад её пугало или удивляло, и уже опять весело стремилась познать что-то для неё новое и неведомое.
– Прощайте, юные девы... Мне пора уходить. Да будет ваше счастье вечным... – торжественным голосом произнесла Атенайс.
И снова плавно взмахнула «крылатой» рукой, как бы указывая нам дорогу, и перед нами тут же побежала, уже знакомая, сияющая золотом дорожка...
А дивная женщина-птица снова тихо поплыла в своей воздушной сказочной ладье, опять готовая встречать и направлять новых, «ищущих себя» путешественников, терпеливо отбывая какой-то свой особый, нам непонятный, обет...
– Ну что? Куда пойдём, «юная дева»?.. – улыбнувшись спросила я свою маленькую подружку.
– А почему она нас так называла? – задумчиво спросила Стелла. – Ты думаешь, так говорили там, где она когда-то жила?
– Не знаю... Это было, наверное, очень давно, но она почему-то это помнит.
– Всё! Пошли дальше!.. – вдруг, будто очнувшись, воскликнула малышка.
На этот раз мы не пошли по так услужливо предлагаемой нам дорожке, а решили двигаться «своим путём», исследуя мир своими же силами, которых, как оказалось, у нас было не так уж и мало.
Мы двинулись к прозрачному, светящемуся золотом, горизонтальному «тоннелю», которых здесь было великое множество, и по которым постоянно, туда-сюда плавно двигались сущности.
– Это что, вроде земного поезда? – засмеявшись забавному сравнению, спросила я.
– Нет, не так это просто... – ответила Стелла. – Я в нём была, это как бы «поезд времени», если хочешь так его называть...
– Но ведь времени здесь нет? – удивилась я.
– Так-то оно так, но это разные места обитания сущностей... Тех, которые умерли тысячи лет назад, и тех, которые пришли только сейчас. Мне это бабушка показала. Это там я нашла Гарольда... Хочешь посмотреть?
Ну, конечно же, я хотела! И, казалось, ничто на свете не могло бы меня остановить! Эти потрясающие «шаги в неизвестное» будоражили моё и так уже слишком живое воображение и не давали спокойно жить, пока я, уже почти падая от усталости, но дико довольная увиденным, не возвращалась в своё «забытое» физическое тело, и не валилась спать, стараясь отдохнуть хотя бы час, чтобы зарядить свои окончательно «севшие» жизненные «батареи»...
Так, не останавливаясь, мы снова преспокойно продолжали своё маленькое путешествие, теперь уже покойно «плывя», повиснув в мягком, проникающем в каждую клеточку, убаюкивающем душу «тоннеле», с наслаждением наблюдая дивное перетекание друг через друга кем-то создаваемых, ослепительно красочных (наподобие Стеллиного) и очень разных «миров», которые то уплотнялись, то исчезали, оставляя за собой развевающиеся хвосты сверкающих дивными цветами радуг...
Неожиданно вся эта нежнейшая красота рассыпалась на сверкающие кусочки, и нам во всем своём великолепии открылся блистающий, умытый звёздной росой, грандиозный по своей красоте, мир...
У нас от неожиданности захватило дух...
– Ой, красоти-и-ще како-о-е!.. Ма-а-амочка моя!.. – выдохнула малышка.
У меня тоже от щемящего восторга перехватило дыхание и, вместо слов, вдруг захотелось плакать...
– А кто же здесь живёт?.. – Стелла дёрнула меня за руку. – Ну, как ты думаешь, кто здесь живёт?..
Я понятия не имела, кем могут быть счастливые обитатели подобного мира, но мне вдруг очень захотелось это узнать.
– Пошли! – решительно сказала я и потянула Стеллу за собой.
Нам открылся дивный пейзаж... Он был очень похож на земной и, в то же время, резко отличался. Вроде бы перед нами было настоящее изумрудно зелёное «земное» поле, поросшее сочной, очень высокой шелковистой травой, но в то же время я понимала, что это не земля, а что-то очень на неё похожее, но чересчур уж идеальное... ненастоящее. И на этом, слишком красивом, человеческими ступнями не тронутом, поле, будто красные капли крови, рассыпавшись по всей долине, насколько охватывал глаз, алели невиданные маки... Их огромные яркие чашечки тяжело колыхались, не выдерживая веса игриво садившихся на цветы, большущих, переливающихся хаосом сумасшедших красок, бриллиантовых бабочек... Странное фиолетовое небо полыхало дымкой золотистых облаков, время от времени освещаясь яркими лучами голубого солнца... Это был удивительно красивый, созданный чьей-то буйной фантазией и слепящий миллионами незнакомых оттенков, фантастический мир... А по этому миру шёл человек... Это была малюсенькая, хрупкая девочка, издали чем-то очень похожая на Стеллу. Мы буквально застыли, боясь нечаянно чем-то её спугнуть, но девочка, не обращая на нас никакого внимания, спокойно шла по зелёному полю, почти полностью скрывшись в сочной траве... а над её пушистой головкой клубился прозрачный, мерцающий звёздами, фиолетовый туман, создавая над ней дивный движущийся ореол. Её длинные, блестящие, фиолетовые волосы «вспыхивали» золотом, ласково перебираемые лёгким ветерком, который, играясь, время от времени шаловливо целовал её нежные, бледные щёчки. Малютка казалась очень необычной, и абсолютно спокойной...
– Заговорим? – тихо спросила Стелла.
В тот момент девочка почти поравнялась с нами и, как будто очнувшись от каких-то своих далёких грёз, удивлённо подняла на нас свои странные, очень большие и раскосые... фиолетовые глаза. Она была необыкновенно красива какой-то чужой, дикой, неземной красотой и выглядела очень одинокой...
– Здравствуй, девочка! Почему ты такая грустная идёшь? Тебе нужна какая-то помощь? – осторожно спросила Стелла.
Малютка отрицательно мотнула головкой:
– Нет, помощь нужна вам, – и продолжала внимательно рассматривать нас своими странными раскосыми глазами.
– Нам? – удивилась Стелла. – А в чём она нам нужна?..
Девочка раскрыла свои миниатюрные ладошки, а на них... золотистым пламенем сверкали два, изумительно ярких фиолетовых кристалла.
– Вот! – и неожиданно тронув кончиками пальчиков наши лбы, звонко засмеялась – кристаллы исчезли...
Это было очень похоже на то, как когда-то дарили мне «зелёный кристалл» мои «звёздные» чудо-друзья. Но то были они. А это была всего лишь малюсенькая девчушка... да ещё совсем не похожая на нас, на людей...
– Ну вот, теперь хорошо! – довольно сказала она и, больше не обращая на нас внимания, пошла дальше...
Мы ошалело смотрели ей в след и, не в состоянии ничего понять, продолжали стоять «столбом», переваривая случившееся. Стелла, как всегда очухавшись первой, закричала: