Срединная Литва

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Республика Срединной Литвы
польск. Republika Litwy Środkowej
лит. Vidurio Lietuvos Respublika
белор. Рэспубліка Сярэдняе Літвы
Марионеточное государство Польши
30px
1920 — 1922


30px
130px 90px
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Столица Вильно
Язык(и) польский, также идиш, литовский, русский, белорусский
Денежная единица Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Площадь фактически около 13 000 км²
Население 500 000 чел.
Форма правления Республика
История
 - 12 октября 1920 Мятеж Желиговского
 - 24 марта 1922 Вхождение в Польшу
К:Появились в 1920 годуК:Исчезли в 1922 году

Среди́нная Литва́ (польск. Litwa Środkowa, белор. Сярэдняя Літва, лит. Vidurinė Lietuva) — частично признанное государство (октябрь 1920 — март 1922) на территориях современной Литвы и Белоруссии, занятых в октябре 1920 войсками генерала Люциана Желиговского, с центром в Вильне. Образовалось при негласной поддержке польских властей и де-факто являлось марионеточным государством Польши, которая была единственным государством, признавшим её независимость. Позже вошло в её состав.









Концепция

Образование Срединной Литвы явилось результатом взаимодействия федералистской концепции Юзефа Пилсудского с военными и политическими реалиями 19181920 годов. По мысли Пилсудского, возникшие на обломках Российской, Германской и Австрийской империй польское, Литовское, Белорусское, Украинское государства должны были образовать федерацию, воспроизводящую Речь Посполитую прежних веков. Однако, de facto в Польше, Литве и соседних странах к концу Первой мировой войны возобладала идея национальной государственности. Но несмотря ни на что, Пилсудский (сам уроженец Виленской губернии) стремился к созданию союзной с Польшей Литовской федерации — в проекте:

  • Литвы Западной (Litwą Zachodnią) или Литвы Ковенской (на базе бывшей Ковенской губернии)
  • Литвы Срединной (Litwa Środkowa)
  • Литвы Восточной (Litwą Wschodnią, со столицей в Новогрудке).

Своего рода модификацией этой идеи явился позднее «план Гиманса» — выдвинутый весной 1921 года бельгийским дипломатом Полем Гимансом план урегулирования польско-литовского конфликта, предусматривающий создание государства, состоящее из двух кантонов с центрами в Вильно и в Ковно. Практически реализована была только «Litwa Środkowa».

Создание Срединной Литвы

На Новый год с 31 декабря 1918 года на 1 января 1919 года город Вильно был занят польскими отделами Виленской Самообороны. Немецкие войска покинули город без боя, сопротивление оказали вооруженные большевики. 5 января 1919 года город захватили большевики. 19 апреля 1919 года город был захвачен польскими войсками Литовско-Белорусского фронта генерала Станислава Шептыцкого.

Одновременно Польская организация военная (ПОВ) вела подготовку к захвату города Ковно, чтобы свергнуть власть литовской Тарибы. С 28 на 29 августа 1919 года литовские власти провели серию арестов среди участников ПОВ. Вместе с тем, 26 августа 1919 года ПОВ смогла захватить город Сейны и южную часть Сувалкского округа.

Во время советско-польской войны в результате контрнаступления Красной армии поляки вынуждены были оставить Вильно и Виленщину.

12 июля 1920 г. Советская Россия заключила соглашение с Литвой, согласно которому Виленский край передавался литовцам. Однако после поражения Красной армии под Варшавой, польская армия предприняла масштабное наступление. В августе 1920 года польские войска подошли к городу Вильно. 27 августа отступающие большевики передали город литовцам. Тогда же произошли боевые столкновения поляков с литовскими частями на Сувальщине. В последних числах сентября 1920 года в Сувалках начались польско-литовские переговоры. 7 октября был подписан договор, разграничивающий польскую и литовскую зоны. В соответствии с договором Вильно оказывался на литовской стороне демаркационной линии. Договор должен был вступить в действие 10 октября 1920 года.

По негласному распоряжению Юзефа Пилсудского Л. Желиговский сформировал оперативную военную группировку в 15 393 человек, ядро которой составили части 1-й Литовско-Белорусской дивизии (польск. 1 Dywizja Litewsko-Białoruska), и 8 октября якобы самостоятельно двинул её на Вильну, имитируя неподчинение верховному командованию. Действия частей, сформированных из уроженцев Вильны и Виленского края, должны были носить стихийный характер, выражающий волю населения, и выглядеть как возвращение законных хозяев в родной край.

Файл:Zeligowski 1920 wilno.JPG
Генерал Желиговский во главе своих солдат (Вильно, 1920)

Расположенные в 50 км от Вильны части заняли город 9 октября. Вечером того же дня генерал Желиговский радиограммой, адресованной правительствам Польши, США, другим государствам и Лиге Наций, известил о том, что солдаты родом из Виленского края отказались подчиняться Верховному главнокомандующему, он принял командование над ними и создана временная исполнительная комиссия. Одновременно было выпущено обращение солдат 1-й Литовско-Белорусской дивизии, в котором объявлялось, что пока хотя бы один из них в состоянии держать в руках оружие, могилы предков не захватит «литовец (!), большевик или немец», а «англичанин» не будет решать их судьбу.

Об образовании Срединной Литвы извещали три ноты, высланные 12 октября 1920 года генералом Л. Желиговским правительству Польши в Варшаве, правительству Литвы в Каунасе и государствам Антанты.

Лига Наций потребовала прекращения боевых действий, вмешавшись в момент, когда, по мнению некоторых исследователей[кого?], литовским войскам после удачных боёв под Гедройцами (19 ноября) и Ширвинтами (21 ноября) открывалась дорога на Вильну. При посредничестве контрольной комиссии Лиги Наций 29 ноября было заключено перемирие. 17 декабря 1920 года военная контрольная комиссия Лиги Наций обозначила нейтральную полосу в 10 км, разделяющую Литовскую Республику и Срединную Литву.

18 июля 1922 года в Париже странами Антанты де-юре была признана Республика Литва (с вручением акта литовскому послу Оскару Милошу).

Файл:Border-Lithuania-Poland-1919-1939.svg
Демаркационные линии 19191939

Позднее по настоянию Польши конференция послов Англии, Франции, Италии, Японии 15 марта 1923 года приняла решение о ликвидации нейтральной полосы, установив демаркационную линию западнее железной дороги Даугавпилс — Гродно. Литовские власти с этим решением не согласились, но были вынуждены считаться с существованием демаркационной линии, которую власти Польши трактовали как государственную границу.

60px 18 июня 1919
60px 27 июля 1919
60px 7 октября 1920 (Сувалкский договор)
60px 3 февраля 1923

Территория

Изданный Л. Желиговским декрет № 1 от 12 октября 1920 года устанавливал территорию Срединной Литвы в границах, определённых советско-литовским договором 12 июля 1920 года, и литовско-польской демаркационной линией июня 1920 года. Таким образом, Срединная Литва претендовала на Ширвинты и Высокий Двор (Аукштадварис) на территории Ковенской Литвы и Лиду, Василишки и Браслав, оказавшиеся в составе Польши. На деле территория Срединной Литвы занимала часть земель Ошмянского, Свенцянского, Виленского поветов и трёх гмин Трокского повета, всего 13 014 км².

Население

Население Срединной Литвы составляло около 500 000 человек (без Вильнюса), по подсчётам некоторых исследователей в конце 1921 года достигало 647 тыс. Поляки составляли 70 % (ок. 370 тыс.), литовцы — 12,8 %, белорусы — 6 %, евреи — 4 %. Представители других национальностей и этнических групп (русские, татары, караимы, армяне, немцы, латыши) в сумме составляли 6,5 % жителей. Согласно немецкой переписи 1916 года в самом городе Вильно проживало 50,2 % поляков, 43,5 % евреев и 2,5 % литовцев. Постановление Временной правящей комиссии, принятое 3 марта 1922, в качестве равноправных местных языков признало польский, литовский, белорусский и еврейский.

Управление

Согласно декрету № 1 от 12 октября 1920 года Верховного главнокомандующего войсками Срединной Литвы Люциана Желиговского, верховная власть принадлежала Верховному главнокомандующему, исполнительная власть — Временной правящей комиссии (польск. Tymczasowa Komisja Rządząca). Власть комиссии зависела от Желиговского, поскольку им определялась её компетенция и полномочия. Председателем её стал сначала Витольд Абрамович, сторонник польско-литовской федерации. Членами комиссии были Леон Бобицкий, Ежи Ивановский, Вацлав Ивановский и др.

Комендантом Вильны был назначен майор Станислав Бобятынский.

Аппарат управления формировался на основании декрета № 2 от 12 октября 1920 года: директором департамента охраны края назначался Леон Бобицкий, директором департамента иностранных дел — Ежи Ивановский, внутренних дел — Витольд Абрамович, труда и социальной охраны — Мечислав Энгель, промышленности, торговли и восстановления хозяйства — Теофиль Шопа, и др. Позднее Антоний Янковский стал директором департамента финансов, Станислав Косцялковский — просвещения, Северин Людкевич — сельского и лесного хозяйства, Александр Ахматович — юстиции. Александр Хоминский получил пост государственного контролера, а также был президентом Главного Совета Союза Безопасности Края (СБК).

Недовольство населения деятельностью комиссии вызвало кризис. В январе 1921 года М. Энгель, А. Янковский, Е. Ивановский и Т. Шопа ушли в отставку. Председателем реорганизованной комиссии нового состава стал генерал Станислав Мокжецкий. После закулисных переговоров по инициативе Ю. Пилсудского декретом № 415 от 21 октября 1921 года генерал Желиговский назначил председателем комиссии Александра Мейштовича, а декретом № 419 передал ему всю верховную власть в Срединной Литве. Основной задачей Мейштовича было проведение выборов в представительный орган Срединной Литвы — сейм, который должен был решить её судьбу.

Герб, флаг и другие атрибуты

Файл:Centrallithuania1920stamps.jpg
Марки Срединной Литвы (1920)

Герб Срединной Литвы устанавливался декретом № 1 от 12 октября 1920 года и изображал собой щит с Белым Орлом (традиционный геральдический символ Польши) на правой половине и Погоней (традиционный геральдический символ Литвы) на левой половине. Цвет флага был красным. Постоянные жители могли получить либо паспорт гражданина Срединной Литвы на польском и литовском языках, либо паспорт жителя Срединной Литвы иностранного происхождения на польском языке и еврейском или белорусском. Выпускались марки почты Срединной Литвы, начиная с трёх марок, вышедших 20 октября 1920 (выпущены в типографии LUX Людвика Хоминского с перфорацией и без неё, номиналы — 25 фенигов, одна и две польские марки).

Гимном стала песня «Клятва» на стихи Марии Конопницкой (польск. Rota)[1].

Вначале одновременно циркулировали различные валюты (марки польские и немецкие, русские денежные знаки). Декретом Желиговского от 12 марта 1921 года единственным законным средством платежа устанавливалась польская марка. Основу дефицитного бюджета Срединной Литвы составляли фактически безвозвратные займы Польши.

Армия

Файл:Celebration of incorporation of Vilnius Region to Poland 1922.PNG
Празднование включения Вильнюсского края в Польшу, 1922

Участвовавшие в операции 8—9 октября части были преобразованы в 1-й корпус армии Срединной Литвы, пополнившись добровольцами и солдатами — уроженцами края, отобранными из 20-й пехотной дивизии (бывшей 2-й Литовско-Белорусской дивизии) и откомандированными в Вильну. Однако вскоре возможности пополнения войсками и техникой иссякли. К марту 1921 года в распоряжении Желиговского было 17 343 воинов (включая 722 офицера), 366 пулемётов, 13 броневиков, 2 бронепоезда, 8 самолётов и пр.

В 1920—1922 годах границу польской Срединной Литвы часто нарушали группы боевиков и диверсантов со стороны независимой Литовской Республики. Проникали на территорию Средней Литвы также группы, связанные с Белорусской партией социалистов-революционеров (эсеров) и созданным с ее помощью белорусским «эмигрантским правительством» в Ковно. Большевики также использовали территорию Литвы для засылки своих диверсантов. В 1924 году польскими властями был создан Корпус Охраны Пограничья (КОП).

Сейм

Желиговский в воззвании 9 октября 1920 заявлял, что его цель — созыв в Вильне представителей края для выражения истинной воли населения. Однако первоначально назначенные на 9 января 1921 выборы были отложены. 28 октября 1921 года была назначена новая дата выборов — 8 января 1922 года. К участию допускались постоянные жители Срединной Литвы и уроженцы её территории. Среди 12 избирательных округов 3 находились на территории Польши (Лида, Василишки, Браслав) и 2 на территории Литвы (Ширвинты, Высокий Двор). Большинство литовцев по призыву лидеров литовского населения Срединной Литвы выборы бойкотировала. К бойкоту присоединилась часть белорусов и евреев. В выборах участвовало целых 64,4 % избирателей (249 325 человек). Из литовцев, имевших право голоса, проголосовало 8,2 %, из евреев — 15,3 %, из белорусов — 41 %. В виленском сейме 77 мандатов получили политические объединения, выступавшие за полную инкорпорацию Срединной Литвы в состав Польши, 22 — сторонники автономии в составе польского государства, 4 — сторонники федерации с Польшей (Демократическая партия) и лишь 3 — сторонники союза с литовским государством (Народный союз Возрождения). Заседания сейма начались 1 февраля 1922 года. На заседании 20 февраля 1922 сейм 96 голосами при 6 воздержавшихся (в некоторых изданиях цифры соответственно 101 и 3) принял резолюцию о безоговорочном включении Срединной Литвы в состав Польши.

22 марта 1922 года учредительный сейм в Варшаве принял Акт воссоединения Виленского края с Польской Республикой. 24 марта 1922 года Виленский Сейм был распущен (часть его депутатов была кооптирована в Сейм Польской Республики). 6 апреля варшавским Сеймом был принят закон об установлении государственной власти на Виленщине. 18 апреля 1922 года в Вильне при участии Начальника государства Юзефа Пилсудского, премьер-министра Антони Пониковского, примаса Польши Эдмунда Дальбора, генерала Люциана Желиговского состоялось торжественное подписание акта об установлении власти правительства Польши.

В 1926 на территории Срединной Литвы и всего протуберанца Польши было сформировано Виленское воеводство.

Просвещение

Политика польских властей была направлена на ассимиляцию местного населения, поэтому в системе образования преобладало обучение на польском языке. Немецкий генерал Э.Людендорф в своих воспоминаниях отмечал про желания поляков в годы немецкой оккупации: «Поляки очень скоро начали проявлять деятельность в области просвещения и хотели открыть в Вильно университет, но я это предложение отклонил»[2]. В 1919 году в городе Вильно был открыт университет имени Стефана Батория.

По проекту Юзефа Пилсудского польским правительством были выделены средства для строительства 200 типовых польских школ на Виленщине. Политика местной администрации была направлена на сокращение количества белорусских школ. Осенью 1919 года была закрыта 1-я Белорусская гимназия[3] в местечке Будслав. В Национальном архиве Республики Беларусь хранится документ под названием «Список белорусских школ Средней Литвы, существовавших в феврале 1921 года (90 % которых потом были закрыты)[4]».

Конфессиональная политика

В духовном плане политика властей была направлена на всяческую поддержку польской католической церкви. Католическое духовенство являлось мощным фактором «ополячивая» местного белорусского населения. Еще в годы Первой мировой войны немецкий генерал Э. Людендорф отмечал: «С литовским католическим духовенством у нас скоро наладились терпимые отношения, но польско-католическое было настроено враждебно… Польское духовенство было носителем польской национальной пропаганды. Даже под русским кнутом оно действовало чрезвычайно последовательно. С литовцами оно находилось еще в борьбе, но белорусов уже положило на обе лопатки. Как русские это допустили, мне непонятно. С соизволения русских белорусы внимали слову божию не на родном, а на польском языке! Как русины в Восточной Галиции, так и здесь их братья подавлялись с помощью духовенства»[5].

В Средней Литве католической конфессии возвращались храмы, отобранные российскими властями после подавления восстаний 1831 и 1863 годов. Например, православная церковь вместе с монастырским комплексом в Засвири была возвращена католикам. Вместе с тем, преследовались белорусские католические священники, которые выступали за высказывание проповедей на родном языке (Адам Станкевич, Казимир Свояк, Франтишек Ромейко, Зенон Якуть).

Крах проекта Срединной Литвы

В 1933 году Юзеф Пилсудский отправил в Ковно инкогнито специального посланника Тадеуша Котелбаха для неофициальных переговоров с представителями литовской элиты. Основным условием литовского президента Антанаса Сметоны и литовского правительства для нормализации отношений было возвращение Литве города Вильно.

В 1936—1937 годах отношения стран дополнительно обострились по вопросу определения национальных меньшинств по обе стороны границы.

В 1938 году из-за претензий ІІІ Рейха на район Клайпеды литовцы возобновили неофициальные переговоры. Дипломатическая встреча должна была состояться 4 марта 1938 года в Гланьске, однако А. Сметона вновь заблокировал переговоры.

В ночь с 10 на 11 марта 1938 года на польско-литовской границе произошел инцидент, получивший общественный резонанс. Военнослужащий пограничной стражи Станислав Серафин пытался задержать двух нарушителей, пытавшихся убежать на территорию Литвы, но был смертельно ранен. Инцидент вызвал резкий рост антилитовских настроений, в Варшаве прошли многочисленные демонстрации. Правительство Польши решило воспользоваться инцидентом для возобновления дипломатических отношений. 17 марта 1938 года литовскому посланнику в Таллине вручили ультиматум, в котором польская сторона требовала установления дипломатических отношений без каких-либо предварительных условий. На ответ давалось 48 часов. Международная общественность сравнивала этот ультиматум с немецким накануне аншлюса Австрии. 18 марта на Виленщине поляки стали проводить военные учения. Главнокомандующий польского войска Эдвард Рыдзь-Смиглый выступил в Вильно с воинственной речью.

Литва пошла на уступки. 19 марта в Таллине между польским и литовским послами произошел обмен дипломатическими нотами. Кризис был урегулирован. Однако Литва по-прежнему не признавала Вильно за польской стороной.

23 августа 1939 года между Германией и СССР был заключен пакт Молотова-Риббентропа, по которому Литва с территорией Виленщины входила в сферу влияния Рейха.

В сентябре 1939 года в ходе Польского похода Красной Армии территория бывшей Срединной Литвы была занята советскими войсками. В соответствии с подписанным 10 октября 1939 года Договором о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой[6] часть этой территории, в том числе город Вильно, была передана Литве. Остальная часть бывшей Срединной Литвы была 2 ноября 1939 года включена в состав Белорусской ССР.

См. также

Напишите отзыв о статье "Срединная Литва"

Примечания

  1. [http://wspanialarzeczpospolita.pl/2014/09/08/jeszcze-polska-nie-zginela/ Jeszcze Polska nie zginęła]
  2. Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг. — М.: Вече, 2014. — С.184.
  3. Праўрацкі В. Станаўленне і пачатковае развіццё беларускай школы на тэрыторыі сучаснага Мядзельскага раёна// Нашы карані. Ілюстраваны часопіс краязнаўцаў Паазер’я (Паставы). −2003.- № 5 (студзень-сакавік).
  4. Национальный архив Республики Беларусь.- Ф.325, оп.1, д. 173.
  5. Людендорф Э. Мои воспоминания о войне 1914—1918 гг.. -М.: Вече, 2014. — С.184.
  6. [http://www.oldgazette.ru/lib/propagit/20/13.html Договор о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой]

Ссылки

  • [http://www.crwflags.com/fotw/flags/lt-cent.html State symbols of Central Lithuania] (англ.). www.crwflags.com. [http://www.webcitation.org/61C1apQ0J Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  • [http://www.bezuprzedzen.pl/historia/sejmwilenski.html Litwa Środkowa i Sejm Wileński] (польск.). www.bezuprzedzen.pl. [http://www.webcitation.org/61C1bIUV3 Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  • [http://www.polska.pl/aktualnosci/kalendarz/kalendarium/article.htm?id=63903 Bunt generała Żeligowskiego] (польск.). www.polska.pl. [http://www.webcitation.org/61C1bqCnt Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].
  • [http://www.belhistory.com/litwa-srodkowa.shtml Сярэдняя Літва] (белор.). [http://www.webcitation.org/6H2istlfK Архивировано из первоисточника 1 июня 2013].

Отрывок, характеризующий Срединная Литва


Граф Аксель Ферсен Мария-Антуанетта

Человеком Аксель и в правду был, как говорится, «и внутри, и снаружи» очень привлекательным. Он был высоким и изящным, с огромными серьёзными серыми глазами, всегда любезным, сдержанным и скромным, чем одинаково привлекал, как женщин, так и мужчин. Его правильное, серьёзное лицо редко озарялось улыбкой, но если уж это случалось, то в такой момент Аксель становился просто неотразим... Поэтому, было совершенно естественным усиленное к нему внимание очаровательной женской половины, но, к их общему сожалению, Акселя интересовало только лишь одно на всём белом свете существо – его неотразимая, прекрасная королева...
– А они будут вместе? – не выдержала я. – Они оба такие красивые!..
Стелла только грустно улыбнулась, и сразу же «окунула» нас в следующий «эпизод» этой необычной, и чем-то очень трогательной истории...
Мы очутились в очень уютном, благоухающем цветами, маленьком летнем саду. Вокруг, сколько охватывал взгляд, зеленел великолепно ухоженный, украшенный множеством статуй, роскошный парк, а вдалеке виднелся ошеломляюще огромный, похожий на маленький город, каменный дворец. И среди всего этого «грандиозного», немного давящего, окружающего величия, лишь этот, полностью защищённый от постороннего взгляда сад, создавал ощущение настоящего уюта и какой-то тёплой, «домашней» красоты...
Усиленные теплом летнего вечера, в воздухе витали головокружительно-сладкие запахи цветущих акаций, роз и чего-то ещё, что я никак не могла определить. Над чистой поверхностью маленького пруда, как в зеркале, отражались огромные чашечки нежно-розовых водяных лилий, и снежно-белые «шубы» ленивых, уже готовых ко сну, царственных лебедей. По маленькой, узенькой тропинке, вокруг пруда гуляла красивая молодая пара. Где-то вдали слышалась музыка, колокольчиками переливался весёлый женский смех, звучали радостные голоса множества людей, и только для этих двоих мир остановился именно здесь, в этом маленьком уголке земли, где в этот миг только для них звучали нежные голоса птиц; только для них шелестел в лепестках роз шаловливый, лёгкий ветерок; и только для них на какой-то миг услужливо остановилось время, давая возможность им побыть вдвоём – просто мужчиной и женщиной, которые пришли сюда, чтобы проститься, даже не зная, не будет ли это навсегда...
Дама была прелестной и какой-то «воздушной» в своём скромном, белом, вышитом мелкими зелёными цветочками, летнем платье. Её чудесные пепельные волосы были схвачены сзади зелёной лентой, что делало её похожей на прелестную лесную фею. Она выглядела настолько юной, чистой и скромной, что я не сразу узнала в ней ту величественную и блистательную красавицу королеву, которую видела всего лишь несколько минут назад во всей её великолепной «парадной» красоте.

Французская королева Мария-Антуанетта

Рядом с ней, не сводя с неё глаз и ловя каждое её движение, шёл «наш знакомый» Аксель. Он казался очень счастливым и, в то же время, почему-то глубоко грустным... Королева лёгким движением взяла его под руку и нежно спросила:
– Но, как же я, ведь я буду так скучать без Вас, мой милый друг? Время течёт слишком медленно, когда Вы так далеко...
– Ваше Величество, зачем же мучить меня?.. Вы ведь знаете, зачем всё это... И знаете, как мне тяжело покидать Вас! Я сумел избежать нежелательных мне браков уже дважды, но отец не теряет надежду всё же женить меня... Ему не нравятся слухи о моей любви к Вам. Да и мне они не по душе, я не могу, не имею права вредить Вам. О, если бы только я мог быть вблизи от Вас!.. Видеть Вас, касаться Вас... Как же тяжело уезжать мне!.. И я так боюсь за Вас...
– Поезжайте в Италию, мой друг, там Вас будут ждать. Только будьте не долго! Я ведь тоже Вас буду ждать... – ласково улыбаясь, сказала королева.
Аксель припал долгим поцелуем к её изящной руке, а когда поднял глаза, в них было столько любви и тревоги, что бедная королева, не выдержав, воскликнула:
– О, не беспокойтесь, мой друг! Меня так хорошо здесь защищают, что если я даже захотела бы, ничего не могло бы со мной случиться! Езжайте с Богом и возвращайтесь скорей...
Аксель долго не отрываясь смотрел на её прекрасное и такое дорогое ему лицо, как бы впитывая каждую чёрточку и стараясь сохранить это мгновение в своём сердце навсегда, а потом низко ей поклонился и быстро пошёл по тропинке к выходу, не оборачиваясь и не останавливаясь, как бы боясь, что если обернётся, ему уже попросту не хватит сил, чтобы уйти...
А она провожала его вдруг повлажневшим взглядом своих огромных голубых глаз, в котором таилась глубочайшая печаль... Она была королевой и не имела права его любить. Но она ещё была и просто женщиной, сердце которой всецело принадлежало этому чистейшему, смелому человеку навсегда... не спрашивая ни у кого на это разрешения...
– Ой, как это грустно, правда? – тихо прошептала Стелла. – Как мне хотелось бы им помочь!..
– А разве им нужна чья-то помощь? – удивилась я.
Стелла только кивнула своей кудрявой головкой, не говоря ни слова, и опять стала показывать новый эпизод... Меня очень удивило её глубокое участие к этой очаровательной истории, которая пока что казалась мне просто очень милой историей чьей-то любви. Но так как я уже неплохо знала отзывчивость и доброту большого Стеллиного сердечка, то где-то в глубине души я почти что была уверенна, что всё будет наверняка не так-то просто, как это кажется вначале, и мне оставалось только ждать...
Мы увидели тот же самый парк, но я ни малейшего представления не имела, сколько времени там прошло с тех пор, как мы видели их в прошлом «эпизоде».
В этот вечер весь парк буквально сиял и переливался тысячами цветных огней, которые, сливаясь с мерцающим ночным небом, образовывали великолепный сплошной сверкающий фейерверк. По пышности подготовки наверняка это был какой-то грандиозный званый вечер, во время которого все гости, по причудливому желанию королевы, были одеты исключительно в белые одежды и, чем-то напоминая древних жрецов, «организованно» шли по дивно освещённому, сверкающему парку, направляясь к красивому каменному газебо, называемому всеми – Храмом Любви.

Храм Любви, старинная гравюра

И тут внезапно за тем же храмом, вспыхнул огонь... Слепящие искры взвились к самим вершинам деревьев, обагряя кровавым светом тёмные ночные облака. Восхищённые гости дружно ахнули, одобряя красоту происходящего... Но никто из них не знал, что, по замыслу королевы, этот бушующий огонь выражал всю силу её любви... И настоящее значение этого символа понимал только один человек, присутствующий в тот вечер на празднике...
Взволнованный Аксель, прислонившись к дереву, закрыл глаза. Он всё ещё не мог поверить, что вся эта ошеломляющая красота предназначалось именно ему.
– Вы довольны, мой друг? – тихо прошептал за его спиной нежный голос.
– Я восхищён... – ответил Аксель и обернулся: это, конечно же, была она.
Лишь мгновение они с упоением смотрели друг на друга, затем королева нежно сжала Акселю руку и исчезла в ночи...
– Ну почему во всех своих «жизнях» он всегда был таким несчастным? – всё ещё грустила по нашему «бедному мальчику» Стелла.
По-правде говоря, я пока что не видела никакого «несчастья» и поэтому удивлённо посмотрела на её печальное личико. Но малышка почему-то и дальше упорно не хотела ничего объяснять...
Картинка резко поменялась.
По тёмной ночной дороге вовсю неслась роскошная, очень большая зелёная карета. Аксель сидел на месте кучера и, довольно мастерски управляя этим огромным экипажем, с явной тревогой время от времени оглядываясь и посматривая по сторонам. Создавалось впечатление, что он куда-то дико спешил или от кого-то убегал...
Внутри кареты сидели нам уже знакомые король и королева, и ещё миловидная девочка лет восьми, а также две до сих пор незнакомые нам дамы. Все выглядели хмурыми и взволнованными, и даже малышка была притихшая, как будто чувствовала общее настроение взрослых. Король был одет на удивление скромно – в простой серый сюртук, с такой же серой круглой шляпой на голове, а королева прятала лицо под вуалью, и было видно, что она явно чего-то боится. Опять же, вся эта сценка очень сильно напоминала побег...
Я на всякий случай снова глянула в сторону Стеллы, надеясь на объяснения, но никакого объяснения не последовало – малышка очень сосредоточенно наблюдала за происходящим, а в её огромных кукольных глазах таилась совсем не детская, глубокая печаль.
– Ну почему?.. Почему они его не послушались?!.. Это же было так просто!..– неожиданно возмутилась она.
Карета неслась всё это время с почти сумасшедшей скоростью. Пассажиры выглядели уставшими и какими-то потерянными... Наконец, они въехали в какой-то большой неосвещённый двор, с чёрной тенью каменной постройки посередине, и карета резко остановилась. Место напоминало постоялый двор или большую ферму.
Аксель соскочил наземь и, приблизившись к окошку, уже собирался что-то сказать, как вдруг изнутри кареты послышался властный мужской голос:
– Здесь мы будем прощаться, граф. Недостойно мне подвергать вас опасности далее.
Аксель, конечно же, не посмевший возразить королю, успел лишь, на прощание, мимолётно коснуться руки королевы... Карета рванула... и буквально через секунду исчезла в темноте. А он остался стоять один посередине тёмной дороги, всем своим сердцем желая кинуться им вдогонку... Аксель «нутром» чувствовал, что не мог, не имел права оставлять всё на произвол судьбы! Он просто знал, что без него что-то обязательно пойдёт наперекосяк, и всё, что он так долго и тщательно организовал, полностью провалится из-за какой-то нелепой случайности...
Кареты давно уже не было видно, а бедный Аксель всё ещё стоял и смотрел им вслед, от безысходности изо всех сил сжимая кулаки. По его мертвенно-бледному лицу скупо катились злые мужские слёзы...
– Это конец уже... знаю, это конец уже...– тихо произнёс он.
– А с ними что-то случится? Почему они убегают? – не понимая происходящего, спросила я.
– О, да!.. Их сейчас поймают очень плохие люди и посадят в тюрьму... даже мальчика.
– А где ты видишь здесь мальчика? – удивилась я.
– Так он же просто переодетый в девочку! Разве ты не поняла?..
Я отрицательно покачала головой. Пока я ещё вообще почти что ничего здесь не понимала – ни про королевский побег, ни про «плохих людей», но решила просто смотреть дальше, ничего больше не спрашивая.
– Эти плохие люди обижали короля и королеву, и хотели их захватить. Вот они и пытались бежать. Аксель им всё устроил... Но когда ему было приказано их оставить, карета поехала медленнее, потому что король устал. Он даже вышел из кареты «подышать воздухом»... вот тут его и узнали. Ну и схватили, конечно же...

Погром в Версале Арест королевской семьи

Страх перед происходящим... Проводы Марии-Антуанетты в Темпль

Стелла вздохнула... и опять перебросила нас в очередной «новый эпизод» этой, уже не такой счастливой, но всё ещё красивой истории...
На этот раз всё выглядело зловещим и даже пугающим.
Мы оказались в каком-то тёмном, неприятном помещении, как будто это была самая настоящая злая тюрьма. В малюсенькой, грязной, сырой и зловонной комнатке, на деревянной лежанке с соломенным тюфяком, сидела измученная страданием, одетая в чёрное, худенькая седовласая женщина, в которой было совершенно невозможно узнать ту сказочно красивую, всегда улыбающуюся чудо-королеву, которую молодой Аксель больше всего на свете любил...

Мария-Антуанетта в Темпле

Он находился в той же комнатке, совершенно потрясённый увиденным и, ничего не замечая вокруг, стоял, преклонив колено, прижавшись губами к её, всё ещё прекрасной, белой руке, не в состоянии вымолвить ни слова... Он пришёл к ней совершенно отчаявшись, испробовав всё на свете и потеряв последнюю надежду её спасти... и всё же, опять предлагал свою, почти уже невозможную помощь... Он был одержим единственным стремлением: спасти её, несмотря ни на что... Он просто не мог позволить ей умереть... Потому, что без неё закончилась бы и его, уже ненужная ему, жизнь...
Они смотрели молча друг на друга, пытаясь скрыть непослушные слёзы, которые узкими дорожками текли по щекам... Не в силах оторвать друг от друга глаз, ибо знали, что если ему не удастся ей помочь, этот взгляд может стать для них последним...
Лысый тюремщик разглядывал разбитого горем гостя и, не собираясь отворачиваться, с интересом наблюдал разворачивавшуюся перед ним грустную сцену чужой печали...
Видение пропало и появилось другое, ничем не лучше прежнего – жуткая, орущая, вооружённая пиками, ножами и ружьями, озверевшая толпа безжалостно рушила великолепный дворец...

Версаль...

Потом опять появился Аксель. Только на этот раз он стоял у окна в какой-то очень красивой, богато обставленной комнате. А рядом с ним стояла та же самая «подруга его детства» Маргарита, которую мы видели с ним в самом начале. Только на этот раз вся её заносчивая холодность куда-то испарилась, а красивое лицо буквально дышало участием и болью. Аксель был смертельно бледным и, прижавшись лбом к оконному стеклу, с ужасом наблюдал за чем-то происходящим на улице... Он слышал шумевшую за окном толпу, и в ужасающем трансе громко повторял одни и те же слова:
– Душа моя, я так и не спас тебя... Прости меня, бедная моя... Помоги ей, дай ей сил вынести это, Господи!..
– Аксель, пожалуйста!.. Вы должны взять себя в руки ради неё. Ну, пожалуйста, будьте благоразумны! – с участием уговаривала его старая подруга.
– Благоразумие? О каком благоразумии вы говорите, Маргарита, когда весь мир сошёл с ума?!.. – закричал Аксель. – За что же её? За что?.. Что же такого она им сделала?!.
Маргарита развернула какой-то маленький листик бумаги и, видимо, не зная, как его успокоить, произнесла:
– Успокойтесь, милый Аксель, вот послушайте лучше:
– «Я люблю вас, мой друг... Не беспокойтесь за меня. Мне не достаёт лишь ваших писем. Возможно, нам не суждено свидеться вновь... Прощайте, самый любимый и самый любящий из людей...».
Это было последнее письмо королевы, которое Аксель прочитывал тысячи раз, но из чужих уст оно звучало почему-то ещё больнее...
– Что это? Что же там такое происходит? – не выдержала я.
– Это красивая королева умирает... Её сейчас казнят. – Грустно ответила Стелла.
– А почему мы не видим? – опять спросила я.
– О, ты не хочешь на это смотреть, верь мне. – Покачала головкой малышка. – Так жаль, она такая несчастная... Как же это несправедливо.
– Я бы всё-таки хотела увидеть... – попросила я.
– Ну, смотри... – грустно кивнула Стелла.
На огромной площади, битком набитой «взвинченным» народом, посередине зловеще возвышался эшафот... По маленьким, кривым ступенькам на него гордо поднималась смертельно бледная, очень худая и измученная, одетая в белое, женщина. Её коротко остриженные светлые волосы почти полностью скрывал скромный белый чепчик, а в усталых, покрасневших от слёз или бессонницы глазах отражалась глубокая беспросветная печаль...

Чуть покачиваясь, так как, из-за туго завязанных за спиной рук, ей было сложно держать равновесие, женщина кое-как поднялась на помост, всё ещё, из последних сил пытаясь держаться прямо и гордо. Она стояла и смотрела в толпу, не опуская глаз и не показывая, как же по-настоящему ей было до ужаса страшно... И не было никого вокруг, чей дружеский взгляд мог бы согреть последние минуты её жизни... Никого, кто своим теплом мог бы помочь ей выстоять этот ужасающий миг, когда её жизнь должна была таким жестоким путём покинуть её...
До этого бушевавшая, возбуждённая толпа вдруг неожиданно смолкла, как будто налетела на непреодолимое препятствие... Стоявшие в передних рядах женщины молча плакали. Худенькая фигурка на эшафоте подошла к плахе и чуть споткнувшись, больно упала на колени. На несколько коротких секунд она подняла к небу своё измученное, но уже умиротворённое близостью смерти лицо... глубоко вздохнула... и гордо посмотрев на палача, положила свою уставшую голову на плаху. Плачь становился громче, женщины закрывали детям глаза. Палач подошёл к гильотине....
– Господи! Нет!!! – душераздирающе закричал Аксель.
В тот же самый миг, в сером небе из-за туч вдруг выглянуло солнышко, будто освещая последний путь несчастной жертвы... Оно нежно коснулось её бледной, страшно исхудавшей щеки, как бы ласково говоря последнее земное «прости». На эшафоте ярко блеснуло – тяжёлый нож упал, разбрасывая яркие алые брызги... Толпа ахнула. Белокурая головка упала в корзину, всё было кончено... Красавица королева ушла туда, где не было больше боли, не было издевательств... Был только покой...

Вокруг стояла смертельная тишина. Больше не на что было смотреть...
Так умерла нежная и добрая королева, до самой последней минуты сумевшая стоять с гордо поднятой головой, которую потом так просто и безжалостно снёс тяжёлый нож кровавой гильотины...
Бледный, застывший, как мертвец, Аксель смотрел невидящими глазами в окно и, казалось, жизнь вытекала из него капля за каплей, мучительно медленно... Унося его душу далеко-далеко, чтобы там, в свете и тишине, навечно слиться с той, которую он так сильно и беззаветно любил...
– Бедная моя... Душа моя... Как же я не умер вместе с тобой?.. Всё теперь кончено для меня... – всё ещё стоя у окна, помертвевшими губами шептал Аксель.
Но «кончено» для него всё будет намного позже, через каких-нибудь двадцать долгих лет, и конец этот будет, опять же, не менее ужасным, чем у его незабвенной королевы...
– Хочешь смотреть дальше? – тихо спросила Стелла.
Я лишь кивнула, не в состоянии сказать ни слова.
Мы увидели уже другую, разбушевавшуюся, озверевшую толпу людей, а перед ней стоял всё тот же Аксель, только на этот раз действие происходило уже много лет спустя. Он был всё такой же красивый, только уже почти совсем седой, в какой-то великолепной, очень высокозначимой, военной форме, выглядел всё таким же подтянутым и стройным.

И вот, тот же блестящий, умнейший человек стоял перед какими-то полупьяными, озверевшими людьми и, безнадёжно пытаясь их перекричать, пытался что-то им объяснить... Но никто из собравшихся, к сожалению, слушать его не хотел... В бедного Акселя полетели камни, и толпа, гадкой руганью разжигая свою злость, начала нажимать. Он пытался от них отбиться, но его повалили на землю, стали зверски топтать ногами, срывать с него одежду... А какой-то верзила вдруг прыгнул ему на грудь, ломая рёбра, и не задумываясь, легко убил ударом сапога в висок. Обнажённое, изуродованное тело Акселя свалили на обочину дороги, и не нашлось никого, кто в тот момент захотел бы его, уже мёртвого, пожалеть... Вокруг была только довольно хохочущая, пьяная, возбуждённая толпа... которой просто нужно было выплеснуть на кого-то свою накопившуюся животную злость...
Чистая, исстрадавшаяся душа Акселя, наконец-то освободившись, улетела, чтобы соединиться с той, которая была его светлой и единственной любовью, и ждала его столько долгих лет...
Вот так, опять же, очень жестоко, закончил свою жизнь нам со Стеллой почти незнакомый, но ставший таким близким, человек, по имени Аксель, и... тот же самый маленький мальчик, который, прожив всего каких-то коротеньких пять лет, сумел совершить потрясающий и единственный в своей жизни подвиг, коим мог бы честно гордиться любой, живущий на земле взрослый человек...
– Какой ужас!.. – в шоке прошептала я. – За что его так?
– Не знаю... – тихо прошептала Стелла. – Люди почему-то были тогда очень злые, даже злее чем звери... Я очень много смотрела, чтобы понять, но не поняла... – покачала головкой малышка. – Они не слушали разум, а просто убивали. И всё красивое зачем-то порушили тоже...
– А как же дети Акселя или жена? – опомнившись после потрясения, спросила я.
– У него никогда не было жены – он всегда любил только свою королеву, – со слезами на глазах сказала малышка Стелла.

И тут, внезапно, у меня в голове как бы вспыхнула вспышка – я поняла кого мы со Стеллой только что видели и за кого так от души переживали!... Это была французская королева, Мария-Антуанетта, о трагической жизни которой мы очень недавно (и очень коротко!) проходили на уроке истории, и казнь которой наш учитель истории сильно одобрял, считая такой страшный конец очень «правильным и поучительным»... видимо потому, что он у нас в основном по истории преподавал «Коммунизм»...
Несмотря на грусть происшедшего, моя душа ликовала! Я просто не могла поверить в свалившееся на меня, неожиданное счастье!.. Ведь я столько времени этого ждала!.. Это был первый раз, когда я наконец-то увидела что-то реальное, что можно было легко проверить, и от такой неожиданности я чуть ли не запищала от охватившего меня щенячьего восторга!.. Конечно же, я так радовалась не потому, что не верила в то, что со мной постоянно происходило. Наоборот – я всегда знала, что всё со мной происходящее – реально. Но видимо мне, как и любому обычному человеку, и в особенности – ребёнку, всё-таки иногда нужно было какое-то, хотя бы простейшее подтверждение того, что я пока что ещё не схожу с ума, и что теперь могу сама себе доказать, что всё, со мной происходящее, не является просто моей больной фантазией или выдумкой, а реальным фактом, описанным или виденным другими людьми. Поэтому-то такое открытие для меня было настоящим праздником!..