Стефан III (IV)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Стефан III (IV)
лат. Stephanus PP. III (IV)<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Стефан III (IV)</td></tr>
94-й папа римский
7 августа 768 — 24 января 772
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Павел I
Преемник: Адриан I
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 720(0720)
Сицилия, Италия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Отец: Олива
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Стефан III (IV) (лат. Stephanus PP. III (IV); 720 — 24 января 772) — папа римский с 7 августа 768 по 24 января 772.







Ранние годы и избрание Папой

Стефан родился около 720 года на Сицилии и был сыном некоего Оливы [1]. Во время понтификата папы Григория III,[2] он прибыл в монастырь святого Хрисогона, где стал бенедиктинским монахом [1]. При папе Захарии он был рукоположён в священники, после чего папа решил принять его на службу в Латеранский дворец. Стефан постепенно продвигался по служебной лестнице и был у постели умирающего папы Павла I, когда конкурирующие группировки начали интриги с целью продвижения своих кандидатов на вакантный престол. Стефан был единственным человеком, оставшимся верным папе Павлу I [1].

768 год был омрачен соперничеством антипап Константина (выдвинутого фракцией тосканских дворян) и Филиппа (кандидата лангобардов). Однако их смог отстранить от престола Христофор, главный нотариус папы, и его сын Сергий, казначей римской церкви, - сторонники Стефана [3]. После бегства Константина Христофор приступил к организации канонического избрания, и 1 августа он собрал не только римское духовенство и армию, но и простой люд у церкви Св. Адриана. Здесь объединенная ассамблея избрала Стефана папой [4]. Затем толпа проследовала к церкви Санта-Чечилия-ин-Трастевере, где признала Стефана избранным папой, и сопроводила его в Латеранский дворец [4].

После этого сторонники Стефана начали жестоко преследовать сторонников Константина, в том числе самого Константина, которого прогнали по улицам Рима с тяжелыми кандалами на ногах [5]. Епископ Феодор, видам Константина, и брат Константина, Пассивий, были ослеплены [5]. После официального низложения Константина 6 августа Стефан был рукоположён Папой (7 августа 768) [6]. Месть сторонникам Константина продолжилась даже после рукоположения Стефана. Город Алатри восстал в поддержку Константина, и после его захвата лидеры восстания были ослеплены, а их языки вырезаны [7]. После этого по приказу папского хартулария Гратиоса Константин был выдворен из его монашеской кельи, ослеплен и брошен на улицах Рима с указанием, что никто не должен ему помогать [8]. Наконец, по обвинению в заговоре с целью убийства Христофора и сдачи города лангобардам священник Вальдиперт - главный сторонник антипапы Филиппа, - был арестован, ослеплен и вскоре умер от ран [5][9].

Роль Стефана III в этих событиях неясна. По словам историка Горация Манна, Стефан был пассивным наблюдателем, и ответственность лежит на хартуларии Гратиосе [5]. Однако, по словам Луи-Мари Декорменена, Стефан был ключевым лицом, ответственным за преследования, и он с удовольствием организовал уничтожение своих соперников и их сторонников [8]. Промежуточную позицию занял историк Фердинанд Грегоровиус, который заметил, что Стефан, возможно, не был организатором преследований, но и не стремился их предотвратить из-за своей корысти или слабости своих позиций [10]. Очевидно, что преследования антипап в этот период уже вышли на более высокий уровень - уровень соперничества знатных семей за господство над новыми территориями Папской области. Эти семьи стремились подавить конкурентов и перетянуть папу на свою сторону [11].

Латеранский совет 769 года и конфликт в Равенне

Подавив сторонников Константина, Стефан написал королю франков, Пипину, уведомив его о своем избрании и прося франкских епископов участвовать в совете, на котором папа рассчитывал обсудить недавнюю смуту. Пипин уже умер, и его наследники Карл и Карломан согласились послать двенадцать епископов для участия в Латеранском соборе 769 года [12]. Собор окончательно осудил антипапу Константина, который был избит, а его язык урезан, после чего он был возвращен в келью. Все церковные назначения, сделанные Константином, были признаны недействительными. Собор также приступил к созданию строгих правил папских выборов, ограничивая участие дворянства в последующих выборах. Впредь папой не мог стать простой человек, не прошедший церковной иерархии от низших чинов до сана диакона или пресвитера-кардинала. Участие народа в избрании папы было упразднено. Наконец, практика иконоборчества была осуждена [13].

В 770 году Стефану было предложено подтвердить избрание Михаила, непрофессионала, архиепископом Равенны. Михаил, в союзе с лангобардским королём Дезидерием и герцогом Римини, заключил в тюрьму Льва, избранного архиепископом первым [14]. Стефан отказался подтвердить избрание Михаила. Ссылаясь на решения Латеранского собора, он направил письма и посланников к Михаилу, требуя, чтобы он ушел в отставку [15]. Михаил отказался, и противостояние продолжалось в течение года, до прихода франкского посла в Равенну вместе с папскими легатами, которые убедили оппонентов Михаила свергнуть его и отправить в Рим в цепях. Вскоре после этого Стефан рукоположил архиепископом Равенны Льва [15].

Временный союз франков и лангобардов

Файл:Carlo Magno.png
Карл Великий, чью поддержку Стефан III пытался получить.

На протяжении своего понтификата Стефан опасался экспансионистских планов лангобардов [16]. Рассчитывая получить поддержку франков, он попытался стать посредником в спорах между Карлом Великим и Карломаном [17]. В 769 году папа помог им примириться и оказывал на них давление, чтобы обеспечить границы Папской области, напоминая им о той поддержке, которую их отец оказывал папству в прошлом. Он также попросил их вмешаться от его имени в дискуссию с лангобардами [18].

Посольство франков было отправлено к королю лангобардов Дезидерию в 770 году, в него вошла мать Карла Великого, Бертрада Лаонская. Их вмешательство имело результат, благоприятный для папства - часть герцогства Беневенто была возвращена папе [18]. Однако, к ужасу Стефана, Дезидерий и Бертрада вступили в переговоры о возможном браке между дочерью короля лангобардов, Дезидераты, и одним из сыновей Бертрады [19]. Возможно, дискуссии шли и вокруг брака сестры Карла Великого, Гизелы, и сына Дезидерия, Адельгиса [20].

Стефан написал Карлу и Карломану, протестуя по поводу предлагаемого альянса [21]. Он напомнил обоим монархам, которые уже были женаты, об обещании франков предыдущим папам, что они будут рассматривать врагов папы как своих врагов, и что они обещали Святому Петру противостоять лангобардам и восстановить права церкви [22]. Он писал:

”Вы, кто уже по воле Бога и вашего отца законно женат на благородных женах собственной нации, которых вы обязаны беречь... И, конечно, не должно изгонять жену и жениться на других, или объединяться в браке с иностранцами, чего не делал ни один из ваших предков... Греховна даже мысль о том, чтобы вновь жениться, когда вы уже женаты. Вы не должны действовать так...”[23]

Его просьбы не были услышаны, и Карл женился на Дезидерате в 770 году, временно закрепив семейную связь франков с лангобардами [24].

Падение Христофора и Сергия

На протяжении 769 и 770 годов Стефан продолжал опираться на поддержку и советы Христофора и Сергия, которых поместил при папском престоле. Их антипатия к лангобардам и общая профранкская позиция вынудили Дезидерия искать их смерти [25][26]. Он подкупил камергера Павла Афиарту и других членов папского двора, чтобы они интриговали против Христофора и Сергия [25]. Когда Дезидерий пытался войти в Рим с армией в 771 году, утверждая, что идет на богомолье в храм Святого Петра, Христофор и Сергий приказали закрыть ворота города. Прибыв к воротам и увидев вооруженных солдат на стенах, король лангобардов просил папу выйти к нему для беседы. Папа ответил согласием. Во время отсутствия Стефана Афиарта и его сторонники подстрекали толпу на свержение Христофора и Сергия. Но Христофор и его сын взяли верх, и вынудили Афиарту бежать в Латеранский дворец [27].

Стефан вернулся в Латеранский дворец и столкнулся в базилике святого Феодора с Афиартой и его сообщниками [28]. По-видимому, в этот момент подозрительный Христофор, опасаясь, что Стефан вступил в какую-то договоренность с Дезидерием, вынудил папу поклясться, что он не выдаст Христофора или его сына лангобардам. После этого Стефан в ярости отругал Христофора и потребовал прекратить преследование Афиарты, приказав Христофору и его последователям уйти [28].

Стефан испугался, что Христофор организует заговор против него, и в итоге пошел даже на то, чтобы просить помощи лангобардов. Он заключил с ними союз, прервав череду пап, ориентировавшихся на Франкское королевство.

На следующий день Стефан отправился в базилику Святого Петра, чтобы искать защиту Дезидерия [29]. Лангобардский король, заперев Стефана в его апартаментах, дал понять папе, что цена за его помощь - выдача Христофора и Сергия [30]. Папа послал двух епископов на переговоры с Христофором, говоря им, что они должны либо уйти в монастырь или прийти в собор Святого Петра. В то же время Дезидерий написал обращение к жителям города, заявив, что:

”Папа Стефан велит вам не начинать войны с братьями вашими, но изгнать Христофора из города и спасти его, себя и своих детей”.[31]

Это сообщение от короля лангобардов дало желаемый результат. Христофор и Сергий начал подозревать своих сторонников в предательстве, а те, в свою очередь, быстро отмежевались от них. Оба неохотно покинули город, где попали в руки лангобардов. Переговоры по их освобождению были неудачными. В итоге Христофор и Сергий были ослеплены, Христофор умер через три дня, а Сергия держали взаперти в Латеранском дворце.

В попытке упредить возможное вмешательство Карла, Дезидерий вынудил Стефана написать письмо франкскому королю [32], в котором он заявил, что Христофор и Сергий был вовлечены в заговор с посланником брата Карла, Карломана, чтобы убить папу. Кроме того, письмо гласило, что Стефан бежал к Дезидерию для защиты, что если бы не было "этого самого превосходного сына Дезидерия", он был бы в смертельной опасности, и что Дезидерий достиг соглашения с ним, чтобы вернуть церкви все земли, которые были захвачены лангобардами [33].

То, что письмо было фикцией, продемонстрировали последующие события. Когда Стефан напомнил Дезидерию о его обещаниях, которые он дал над телом святого Петра, король лангобардов ответил:

”Будьте довольны, что я удалил Христофора и Сергия, которые интриговали против вас... Кроме того, если бы я не помог вам, вас постигли бы большие неприятности. Карломан, король франков, является другом Христофора и Сергия и будет иметь желание приехать в Рим и захватить вас”[34]

Последующие неудачи и смерть

Дезидерий продолжал реализовывать свои интересы в Италии. В 771 году он сумел убедить епископов Истрии отвергнуть авторитет патриарха Градо и перейти в юрисдикцию патриарха Аквилеи, который был под контролем лангобардов [35]. Стефан писал мятежным епископам, угрожая им отлучением, но тщетно: епископы понимали, что истинным хозяином Рима в этот момент был Дезидерий [35].

После падения Христофора Павел Афиарта продолжал служить при папском дворе. В начале 772 года, когда Стефан заболел и стало ясно, что он умирает, Афиарта воспользовался этим, чтобы изгнать ряд влиятельных священнослужителей и знати из Рима, в то время как других посадил в тюрьму [36]. 24 января, за восемь дней до смерти Стефана, Афиарта вытащил слепого Сергия из его кельи в Латеранском дворце и приказал задушить [35].

Стефан умер 1 февраля 772 года.

В средние века Стефан III почитался как святой на его родном острове Сицилия. Различные календари и мартирологи, например, древний календарь святых Сицилии, помещает Стефана среди святых и назначает его праздник на 1 февраля. Однако попытка граждан Сиракуз убедить Ватикан официально одобрить святость папы не увенчалась успехом из-за его неоднозначной репутации [37].

Напишите отзыв о статье "Стефан III (IV)"

Примечания

  1. 1 2 3 Mann, pg. 369
  2. DeCormenin, pg. 197
  3. Mann, pgs. 362-367
  4. 1 2 Mann, pg. 368
  5. 1 2 3 4 Mann, pg. 370
  6. Mann, pg. 371
  7. Mann, pgs. 371-372
  8. 1 2 DeCormenin, pg. 198
  9. Partner, pg. 27
  10. Gregorovius, Ferdinand, The History of Rome in the Middle Ages, Vol. II, pg. 329
  11. Duffy, Eamon, Saints & Sinners: A History of the Popes (1997), pg. 72
  12. Mann, pgs. 372-373
  13. Mann, pgs. 373-375
  14. DeCormenin, pg. 199
  15. 1 2 Mann, pg. 376
  16. Mann, pgs. 376-377
  17. Mann, pgs. 377-378
  18. 1 2 Mann, pg. 378
  19. Mann, pg. 378-379
  20. Mann, pg. 379
  21. McKitterick, Rosamond, Charlemagne: The Formation of a European Identity (2008), pg. 84
  22. Mann, pg. 381
  23. Mann, pg. 380
  24. Mann, pg. 382
  25. 1 2 Mann, pg. 383
  26. DeCormenin, pg. 200
  27. Mann, pgs. 383-384
  28. 1 2 Mann, pg. 384
  29. Partner, pg. 28
  30. Mann, pgs. 384-385
  31. Mann, pg. 385
  32. Mann, pg. 388
  33. Mann, pg. 387
  34. Mann, pg. 389
  35. 1 2 3 Mann, pg. 390
  36. Mann, pgs. 389-390
  37. Mann, pg. 393

Ссылки

Отрывок, характеризующий Стефан III (IV)

Наше кладбище было очень красивым (если конечно так можно выразиться, рассказывая о таком грустном месте?). Оно находилось (и до сих пор находится) прямо в лесу, на удивительно светлой, плотно окружённой могучими старыми деревьями поляне и было похоже на тихую зелёную гавань, в которой каждый мог найти покой, если судьба вдруг, по той или иной причине, неожиданно обрывала его хрупкую жизненную нить. Это кладбище называлось «новым», так как оно было только-только открытым, и мой дедушка был всего лишь третьим человеком, которого успели там похоронить. Поэтому и на настоящее-то кладбище оно пока ещё не очень-то было похожим...
Я вошла в ворота и поздоровалась с маленькой худенькой старушкой, которая там сидела одна и очень отрешённо о чём-то думала.
День был приятным, солнечным и тёплым, хотя на дворе уже весьма уверенно властвовала осень. Лёгкий ветерок шуршал в последних оставшихся листьях, разнося вокруг сочный запах мёда, грибов и разогретой последними солнечными лучами земли... Как и должно было быть, в этом мирном месте Вечного Покоя царила добрая, глубокая, «золотая» тишина…
Как обычно, я села у дедушки на скамеечку и начала рассказывать ему все свои последние новости. Я знала, что это глупо и что он, даже при моём самом большом на то желании, никаким образом меня услышать не мог (потому, что его сущность со дня его смерти жила во мне), но мне так сильно и постоянно его не хватало, что я разрешала себе эту крошечную, безобидную иллюзию, чтобы хоть на какое-то короткое мгновение вернуть ту чудесную связь, которую я до сих пор имела только с ним одним.
Вот так тихо-мирно «беседуя» с дедушкой, я совершенно не заметила, как та же самая миниатюрная старушка подошла ко мне и села рядышком на небольшой пенёк. Как долго она со мной так просидела – не знаю. Но когда я вернулась в «нормальную реальность», то увидела ласково смотревшие на меня лучистые, совсем не старческие, голубые глаза, которые будто спрашивали, не нужна ли мне какая-то помощь…
– Ой, простите меня, бабушка, я и не заметила когда вы подошли! – сильно смутившись, сказала я.
Обычно ко мне трудно было подойди незамеченным – всегда срабатывало какое-то внутреннее чувство самозащиты. Но от этой тёплой, милой старушки исходило такое безграничное добро, что видимо, все мои «защитные инстинкты» затормозились…
– Вот разговариваю с дедушкой… – смущённо проговорила я.
– А ты не стыдись, милая, – покачала головой старушка, – у тебя душа-дарительница, это счастье большое и редкое. Не стыдись.
Я смотрела во все глаза на эту щупленькую и очень необычную старушку, совершенно не понимая, о чём она говорит, но почему-то чувствуя абсолютное и полное к ней доверие. Она подсела рядышком, ласково обняла меня своей, по-старчески сухой, но очень тёплой рукой и неожиданно очень светло улыбнулась:
– Ты не волнуйся, милая, всё будет хорошо. Только не торопись узнать на всё ответы… для тебя это ещё слишком рано, потому что, для того, чтобы получить ответы, сперва ты должна знать правильные вопросы… А они, пока что, у тебя ещё не созрели...
Только через много лет мне удалось понять, что по-настоящему хотела сказать эта странная мудрая старушка. Но тогда я лишь очень внимательно её слушала, стараясь запомнить каждое слово, чтобы позже ещё не один раз «прокрутить» в своей памяти всё непонятое (но, как я чувствовала – очень для меня важное) и постараться уловить хотя бы крупицы того, что могло бы мне помочь в моём вечно продолжавшимся «поиске»…
– Слишком тяжёлый груз взяла на себя – подломишься… – спокойно продолжала старушка, и я поняла, что она имеет в виду мои контакты с умершими. – Не все люди этого стоят, милая, некоторые должны платить за свои поступки, иначе беспричинно начнут считать, что они уже достойны прощения, и тогда твоё добро принесёт только лишь зло... Запомни моя девочка, добро всегда должно быть УМНЫМ. Иначе оно уже и не добро совсем, а просто отголосок твоего сердца или желания, которое совсем необязательно совпадает с тем, кем по-настоящему является одаренный тобою человек.
Мне стало вдруг не по себе… Казалось, это уже говорила не простая милая старушечка, а какая-то очень мудрая и добрая ведунья, каждое слово которой буквально впечатывалось в моём мозгу… Она как бы осторожно вела меня по «правильной» дорожке, чтобы мне, ещё маленькой и глупой, не пришлось слишком часто «спотыкаться», совершая свои, возможно не всегда очень правильные, «мягкосердечные подвиги»…
Вдруг промелькнула паническая мысль – а что если прямо сейчас она возьмёт и просто исчезнет?!.. Ведь мне так хотелось, чтобы она как можно большим со мной поделилась, и как можно больше чему-то научила!..
Но я понимала, что как раз-то это и являлось бы уже с моей стороны именно тем «получением чего-то даром», о котором она только что меня предостерегала… Поэтому я постаралась взять себя в руки, заглушив насколько могла, свои бушующие эмоции, и по-ребячьему ринулась честно «отстаивать» свою правоту…
– А если эти люди просто совершили ошибки? – не сдавалась я. – Ведь каждый, рано или поздно, совершает ошибку и имеет полное право в ней раскаяться.
Старушка грустно на меня посмотрела и, покачав своей седой головой, тихо сказала:
– Ошибка ошибке рознь, милая… Не каждая ошибка искупается всего лишь тоской и болью или ещё хуже – просто словами. И не каждый желающий раскаяться должен получить на это свой шанс, потому-то ничто, приходящее даром, по великой глупости человека, не ценится им. И всё, дарящееся ему безвозмездно, не требует от него усилий. Поэтому, ошибшемуся очень легко раскаяться, но невероятно тяжело по-настоящему измениться. Ты ведь не дашь шанс преступнику только лишь потому, что тебе вдруг стало его жалко? А ведь каждый, оскорбивший, ранивший или предавший своих любимых, уже на какую-то, хотя и ничтожную долю, в душе преступник. Поэтому, «дари» осторожно, девочка…
Я сидела очень тихо, глубоко задумавшись над тем, чем только что поделилась со мной эта дивная старая женщина. Только я, пока что, никак не могла со всей её мудростью согласиться… Во мне, как и в каждом невинном ребёнке, ещё очень сильна была несокрушимая вера в добро, и слова необычной старушки тогда казались мне чересчур жёсткими и не совсем справедливыми. Но это было тогда...
Как будто уловив ход моих по-детски «возмущённых» мыслей, она ласково погладила меня по волосам и тихо сказала:
– Вот это я и имела в виду, когда сказала, что ты ещё не созрела для правильных вопросов. Не волнуйся, милая, это очень скоро придёт, даже, возможно, скорее, чем ты сейчас думаешь...
Тут я нечаянно заглянула ей в глаза и меня буквально прошиб озноб... Это были совершенно удивительные, по-настоящему бездонные, всезнающие глаза человека, который должен был прожить на Земле, по крайней мере, тысячу лет!.. Я никогда не видела таких глаз!
Она видимо заметила моё замешательство и успокаивающе прошептала:
– Жизнь не совсем такая, как ты думаешь, малышка… Но ты поймёшь это позже, когда начнёшь её правильно принимать. Твоя доля странная... тяжёлая и очень светлая, соткана из звёзд… Много чужих судеб в твоих руках. Береги себя, девочка…
Я опять не поняла, что всё это значило, но не успела ничего больше спросить, так как, к моему большому огорчению, старушка вдруг исчезла… а вместо неё появилось потрясающее по своей красоте видение – будто открылась странная прозрачная дверь и появился залитый солнечным светом дивный город, словно весь вырезанный из сплошного хрусталя... Весь искрящийся и блистающий цветными радугами, переливающийся сверкающими гранями невероятных дворцов или каких-то удивительных, ни на что непохожих строений, он был дивным воплощением чей-то сумасшедшей мечты… А там, на прозрачной ступеньке резного крыльца сидел маленький человечек, как я потом рассмотрела – очень хрупкая и серьёзная рыжеволосая девочка, которая приветливо махала мне рукой. И мне вдруг очень захотелось к ней подойти. Я подумала, что это видимо опять какая-то «другая» реальность и, вероятнее всего, как это уже бывало раньше, никто и ничего мне опять не объяснит. Но девочка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Вблизи она оказалась совсем «крохой», которой от силы можно было дать самое большее пять лет.
– Здравствуй! – весело улыбнувшись, сказала она. – Я Стелла. Как тебе нравится мой мир?..
– Здравствуй Стелла! – осторожно ответила я. – Здесь правда очень красиво. А почему ты называешь его своим?
– А потому, что я его создала! – ещё веселее прощебетала девчушка.
Я остолбенело открыла рот, но никак не могла ничего сказать... Я чувствовала, что она говорит правду, но даже представить себе не могла, каким образом такое можно создать, тем более, говоря об этом так беспечно и легко…
– Бабушке тоже нравится. – Довольно сказала девочка.
И я поняла, что «бабушкой» она называет ту же самую необычную старушку, с которой я только что так мило беседовала и которая, как и её не менее необычная внучка, ввела меня в настоящий шок…
– Ты здесь совершенно одна? – спросила я.
– Когда как… – погрустнела девочка.
– А почему ты не позовёшь своих друзей?
– У меня их нет… – уже совсем грустно прошептала малышка.
Я не знала, что сказать, боясь ещё больше огорчить это странное, одинокое и такое милое существо.
– Ты хочешь посмотреть что-то ещё? – как бы очнувшись от грустных мыслей, спросила она.
Я только кивнула в ответ, решив оставить вести разговор ей, так как не знала, что ещё могло бы её огорчить и совсем не хотела этого пробовать.
– Смотри, это было вчера – уже веселее сказала Стелла.
И мир перевернулся с ног на голову… Хрустальный город исчез, а вместо него полыхал яркими красками какой-то «южный» пейзаж… У меня от удивления перехватило горло.
– И это тоже ты?.. – осторожно спросила я.
Она гордо кивнула своей кудрявой рыжей головкой. Было очень забавно за ней наблюдать, так как девочка по-настоящему серьёзно гордилась тем, что ей удалось создать. Да и кто не гордился бы?!. Она была совершенной крошкой, которая, смеясь, между делом, создавала себе новые невероятные миры, а надоевшие тут же заменяла другими, как перчатки... Если честно, было от чего прийти в шок. Я старалась понять, что же здесь такое происходит?.. Стелла явно была мертва, и со мной всё это время общалась её сущность. Но где мы находились и как она создавала эти свои «миры», пока что было для меня совершенной загадкой.
– Разве тебе что-то непонятно? – удивилась девочка.
– Говоря честно – ещё как! – откровенно воскликнула я.
– Но ты же можешь намного больше? – ещё сильнее удивилась малышка.
– Больше?.. – ошарашено спросила я.
Она кивнула, смешно наклонив в сторону свою рыжую головку.
– Кто же тебе всё это показал? – осторожно, боясь чем-то её нечаянно обидеть, спросила я.
– Ну, конечно же бабушка. – Как будто что-то само собой разумеющееся сказала она. – Я была в начале очень грустной и одинокой, и бабушке было меня очень жалко. Вот она и показала мне, как это делается.
И тут я, наконец, поняла, что это и вправду был её мир, созданный лишь силой её мысли. Эта девочка даже не понимала, каким сокровищем она была! А вот бабушка, я думаю, как раз-то понимала это очень даже хорошо...
Как оказалось, Стелла несколько месяцев назад погибла в автокатастрофе, в которой погибла также и вся её семья. Осталась только бабушка, для которой в тот раз просто не оказалось в машине места... И которая чуть не сошла с ума, узнав о своей страшной, непоправимой беде. Но, что было самое странное, Стелла не попала, как обычно попадали все, на те же уровни, в которых находилась её семья. Её тело обладало высокой сущностью, которая после смерти пошла на самые высокие уровни Земли. И таким образом девочка осталась совершенно одна, так как её мама, папа и старший брат видимо были самыми обычными, ординарными людьми, не отличавшимися какими-то особыми талантами.
– А почему ты не найдёшь кого-то здесь, где ты теперь живёшь? – опять осторожно спросила я.
– Я нашла… Но они все какие-то старые и серьёзные… не такие как ты и я. – Задумчиво прошептала девчушка.
Вдруг она неожиданно весело улыбнулась и её милая мордашка тут же засияла ярким светлым солнышком.
– А хочешь, я покажу тебе, как это делать?
Я лишь кивнула, соглашаясь, очень боясь, что она передумает. Но девчушка явно не собиралась ничего «передумывать», наоборот – она была очень рада, найдя кого-то, кто был почти что её ровесником, и теперь, если я что-то понимала, не собиралась так легко меня отпускать... Эта «перспектива» меня полностью устраивала, и я приготовилась внимательно слушать о её невероятных чудесах...