Теургия

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

(перенаправлено с «Теург»)
Перейти к: навигация, поиск
Статьи о герметизме

Герметизм

Гермес Трисмегист

Пантеон
Гермес Трисмегист · Тот · Гермес

Главные книги
Герметический корпус · Кибалион · Космоконцепция розенкрейцеров

Источники мудрости мира
Алхимия · Астрология · Теургия

Герметические движения

Орден розенкрейцеров · Мемфис-Мицраим · Орден Розы и Креста · Орден Золотой Зари · Aurum Solis

Связанные темы
Герметическая каббала · Таро в эзотерической традиции

Последователи учения
Джон Ди • Уильям Йейтс • Парацельс • Алессандро Калиостро • Джордано Бруно • Мартинес де Паскуалис • Сэмуэль Лиддел Мазерс • Франц Бардон • Роберт Фладд • Фулканелли • Макс Гендель

Теурги́я (др.-греч. θεουργία, из θεός «бог, божество» + ὄργια «обряд, священнодействие, жертвоприношение») — магическая практика, появившаяся в рамках неоплатонизма[1]; в античности, в языческих культах, направленная на практическое воздействие на богов, ангелов, архангелов и демонов с целью получения от них помощи, знаний или материальных благ. Теургия осуществляется с помощью комплекса ритуальных действий и различных молитвенных формул. Для теургии характерно стремление к непосредственному, визионерскому видению духовных существ[2]. В дальнейшем, теургия развивалась как направление эзотерического христианства[3].

В Средние века, а затем и в Новое время теургия была взята на вооружение некоторыми европейскими представителями мистицизма и в измененном виде использовалась для достижения состояния обожения (Яков Беме, Мартинес де Паскуалис). В конечном итоге, понятие «теургия» вышло за узкие рамки магических и мистических практик, перешло в употребление в контексте философии: теургическими стали называться отдельные тенденции богоискательства, как например, мотивы сомнамбулических озарений в творчестве представителей романтизма (Ф. Шеллинг[4], Г. Г. Шуберт и др.[2]). Теургические мотивы являются основными в творчестве русских философов начала ХХ века — Н. А. Бердяев, В. С. Соловьёв и др. Согласно Н. А. Бердяеву теургия — «магическое искусство» достижения состояния обожения, совершаемое посредством молитв и церемоний, с целью воссоединения с Богом, теургия есть действие человека совместно с Богом, — богодейство, богочеловеческое творчество[5]. В современном мире понятие «теургия» используется некоторыми[6][7] исследователями для обозначения таких эстетических тенденций, как обращение к христианским традициям и призыв выйти за пределы искусства для изменения мира и жизни людей соответственно эстетическим законам[8].







Теургия в неоплатонизме

Теургия означает «божественную работу». Впервые этот термин был использован во второй половине столетия в неоплатонической работе «Халдейские Оракулы» (Париж, 1971): «Поскольку Теурги (theourgoí) не относятся к стаду, которым управляет судьба»[9]. Источник западной теургии может быть найден в философии поздних неоплатоников, особенно у Ямвлиха[1]. В позднем неоплатонизме духовная вселенная представлена в качестве последовательностей эманаций от Единого[10]. От Единого был эманирован Божественный Ум (Нус), и Божественный Ум, в свою очередь, эманировал Душу Мира (Психе). Неоплатоники настаивали, что Единый абсолютно трансцендентен, и в эманациях ничто из высшего не было потеряно, и не было передано к нижнему, который оставался неизменным при помощи более низких эманаций[11].

Несмотря на политеизм неоплатоников, им также был присущ и монотеизм.

Для Плотина и учителей Ямвлиха Анатолиуса и Порфирия, эманация имеет такой вид:

Плотин приводил свои рассуждения для тех, кто желал бы практиковать теургию, целью которой было воссоединение с Божественным (обретение Гнозиса). Поэтому, его школа напоминает школу размышлений или медитаций. Ямвлих Халкидский (Сирия), ученик Порфирия (который сам был учеником Плотина) преподавал в большей степени ритуализированные методы теургии, которые включали в себя инвокации, и, как религиозные, так и магические ритуалы и церемонии. Ямвлих считал, что теургия является подражанием богам, и в своей главной работе, «О Египетских Мистериях», он охарактеризовал теургические ритуалы как «ритуализированную космогонию», которая наделяет воплощенные души божественной ответственностью создания и сохранения космоса. В рассуждениях о трансцендентном Ямвлих заключает, что оно не может быть ухвачено умозрительными построениями, так как трансцендентное непостижимо. Теургия — это ряд ритуалов и операций, чьей целью является восстановление трансцендентной сущности с помощью повторного прохождения Божественных «сигнатур» сквозь слои бытия. Образование важно для понимания схемы вещей, как она представлена Аристотелем, Платоном и Пифагором, а также халдейскими оракулами. Работа теурга проходит по правилу «подобное к подобному»: на материальном уровне с помощью физических символов и магии; на более высоком уровне — с ментальными и чисто духовными практиками и мистицизмом. Начиная с нахождения Божественного в материи, теург в конечном счете достигает уровня, где внутренняя божественная часть души объединяется с Богом[12].

Практика Теургии

Практика теургии представлена в широком спектре исторических источников, дошедших до наших дней[13]. Существуют таблички с заклятьями, возникшие на греческой и римской почве; египетские демотические папирусы; магические папирусы, написанные на коптском языке; еврейский учебник магии; наконец, мы располагаем великолепным собранием греческих магических папирусов из Египта, в которых широко представлены различные практики по вызову и взаимодействию с ангелами и богами[14].

Отличия теургии от магии

Мартинистская традиция склонна отличать теургию от магии[15]. Согласно мартинистскому учению и та, и другая в той или иной степени подразумевают ритуальную практику. И та, и другая пользуются определёнными словами или мысленными образами для достижения намеченной цели. Однако, согласно мнению адептов мартинистских орденов, магия и теургия не являются одним и тем же[16]. Главное различие между ними состоит в месте, отведённом действию воли. В магии ритуалы, мысленные образы и слова используются для обогащения и усиления личного «Эго» и его воли. В теургии же ритуалы, мысленные образы и слова используются для осуществления слияния личного Эго с волей Бога[17]. Это слияние в изначальной мартинистской традиции носит название «Пути Сердца»[18]. Отсюда следует вывод, что основное отличие теургии от магии состоит в месте воли в процессе достижения намеченной цели. Это различие основано на положении человека как творца в созданном Богом мире[17].
Занимаясь теургией, […], посвящённый теург, которому известна эта тайна, использует метод совершенного слияния своей личной воли с Божьей Волей, дабы это волевое единство гарантированно привело к обретению нужного результата, ибо Божья Воля сбудется как бы то ни было. Согласно законам древней и истинной теургии, как она преподаётся в Мартинистском Ордене Розы+Креста, Совершенное Господне Видение неизмеримо превосходит несовершенное видение человеческое, ибо «пути Господа — прямые». Соотносится ли это утверждение с понятием кармы? Конечно! И это хорошая карма, ведь ничего, кроме блага, не может быть результатом реализации Божьей Воли. Таков истинный смысл заповеди нашего Мастера: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Матфей, 5:48). — Rectificus, S::: I::: I:::, XI/V, Старец круга No 8, Мартинистский Орден Розы+Креста[15][19].
Тем не менее, существуют иные мнения о соотношении теургии и магии, представляя первую как развитие второй. Практика теургии схожа с магией в практике вызывания богов. Теургия оракулов объединяется с магией греческих магических папирусов из Египта, с представлениями герметизма.[20].

Теургия и христианство

Официальные христианские конфессии критически относятся к теургии как к пути достижения или созерцания божественного мира. Некоторые христианские мыслители довольно резко отзывались о теургических практиках, как например, Августин Блаженный писавший в «О граде Божьем»:

«Такие и многие другие им подобные чудеса (рассказывать обо всех их заняло бы слишком много времени) совершались к прославлению почитания единого Бога и к запрету культа многих богов! И совершались они силой простой, соединенной с благочестивым упованием веры, а не волхвованиями и прорицаниями, составленными по правилам науки, измышленной нечестивым любопытством, — науки, известной или под именем магии, или под более мерзким названием гоэтии, или под названием более почетным — теургии. Такие названия дают этой науке те, которые стараются установить в этого рода вещах различие, и из людей, преданных непозволительным искусствам, одних считают заслуживающими осуждения, а именно тех, которых считают преданными гоэтии и которых народ называет просто: злодеями; а других хотят представить заслуживающими похвалы, именно тех, которые занимаются теургией; хотя как те, так и другие одинаково преданы лживым обрядам демонов, выдаваемых за ангелов»[21]

Теургия эзотерического христианства

Эзотерическое христианство воспринимает теургию как традицию, которая с большой пользой дополняет его. Главное достижение эзотерического христианства состоит в постижении «таинства» Бога (См. Разиэль), а также восхождение на уровень более высокого сознания, в то время как теургия внутри эзотерического христианства использует эти познания для возвышения «духовной природы» теурга[3]. Обычно в эзотерическом христианстве теургия представляет собой практику направленную на попытку получения знания и сообщения человека с его высшим «я», или внутренней «божественной частью», чтобы он мог получить духовные истины и мудрость от Бога, что невозможно перенять от другого человека (См. Алхимия, Каббала и Теософия). Если последователь эзотерического христианства, или Розенкрейцер, или Теософ практикует теургию, то он или она считается «Магом», или «адептом», если только возвышается посредством теургии до достаточной степени, чтобы удостоиться такого названия[22]. В традиционном и магическом смысле теургия противопоставлена Гоетии, даже при многочисленных утверждениях, будто они накладываются друг на друга[23]. Некоторые организации, такие как герметический Орден Золотой Зари, утверждают, что преподают вид теургии, который позволит каждому возвыситься духовно, так же, как и понять истинную природу человека и его отношения к божественному и Вселенной, и что при этом соблюдаются древние предписания[24]; однако, как известно, в древности, впрочем как и в Средние века, и в Новое время теурги пребывали в уединении и искали одного лишь «божественного света» через ритуальное и внутреннее уравновешивание[25].

Теургия в мистической мысли

В Средние века, и затем в Новое время была разработана теория и практика эзотерической христианской теургии. Наибольшее распространение теория и практика христианской теургии получила среди розенкрейцеров[26][27], и впоследствии окончательно оформлена в целостную систему Мартинесом де Паскуалли, как центральная доктрина его ордена Избранных Коэнов[26].

Как теургическая традиция, изначально мартинизм развивался как центральная практика в системе высших степеней, учрежденной Мартинесом де Паскуалли (Паскуалисом) около 1740 года во Франции, а затем развился в двух различных формах его учениками Луи Клодом де Сен-Мартеном и Жаном-Батистом Виллермозом[28][29][30].

Теургия, как особый путь «избранного священника», или «жреца», (Коэна), является секретной техникой ряда последовательных операций, состоящих из сложных церемоний, тайных молитв, и методов подготовки оператора[31]. Также предписывалось выбирать специальное время для тех, или иных церемониалов, или практик менее ритуализированного характера. Именно таким образом теургическая традиция была представлена в ордене Избранных Коэнов Мартинеса де Паскуалли. Философское и теологическое обоснование к этой практике приведено в единственной книге, написанной Мартинесом де Паскуалли «Трактат о реинтеграции существ в их первоначальных качествах и силах, духовных и Божественных»[32].

Само учение Мартинеса де Паскуалли можно охарактеризовать как гностическое: Бог как изначальное Единство пожелал «эманировать» существ из своей собственной сущности, но Люцифер, стремившийся осуществить свою творящую силу, пал жертвой собственного проступка, будучи пленённым вместе с другими главными падшими духами в месте, которое Бог уготовил для них в качестве тюрьмы. Затем Бог послал человека в его андрогинном теле, наделив его великими силами, чтобы удерживать мятежников под постоянным контролем и способствовать их примирению. Но Адам отступил от своих обязанностей, и сам пал в тюрьму, которую ему было поручено содержать. Он стал материальным и смертным существом, и теперь должен приложить старания к тому, чтобы спасти как себя, так и все изначальное творение. Достигнуть этого можно через Иисуса Христа путём внутреннего самосовершенствования, а также «теургическими операциями», которые Мартинес де Паскуалли преподавал «Людям Желания», которых он нашёл достойными инициации. Через эти операции ученик должен вступить в отношения с ангельскими сущностями, которые в теургических операциях представляют собой «проходы». Чаще всего они являются в характерных для них обликах или иероглифических символах духов, которых призывал оператор, в доказательство того, что он стоит на верном пути «реинтеграции»[33].

Теургия в русской философии

В российской философии эстетики начала XX века термин теургия был вновь определён Бердяевым:

«Теургия — искусство, творящее иной мир, иное бытие, иную жизнь, красоту как сущее. Теургия преодолевает трагедию творчества, направляет творческую энергию на жизнь новую… Теургия есть действие человека совместно с Богом, — богодейство, богочеловеческое творчество.»

В рамках эстетики символизма Владимиром Соловьёвым было введено религиозно-мистическое понятие «свободной теургии» как качественного и активного преображения творчества с помощью божественных сил для созидания положительного, истинного единства — высшей формы Красоты. Соловьев формулировал это следующим образом: «Художники и поэты, опять должны стать жрецами и пророками, но уже в другом, ещё более важном и возвышенном смысле: не только религиозная идея будет владеть ими, но и они сами будут владеть ею и сознательно управлять её земными воплощениями»[34].

Теургия в марксизме

В советском марксизме теургические идеи направленные на общество как на божество разрабатывал А. В. Луначарский[35] при участии членов фракционной группы «Вперед». Параллели между религиозной и социальной практикой были решительно осуждены Лениным[36], но как при его жизни, так и после его смерти, настойчиво реализовывались Луначарским с разной степенью маскировки. Луначарский был хорошо знаком с идеями Владимира Соловьёва, лично знаком с Николаем Бердяевым с гимназических времён и вхож в наиболее влиятельные мистико-философские кружки своего времени, поэтому его понимание теургии лежит в общем русле развития русской философии Серебряного века.

Критика теургии

По мнению Иммануила Канта в Новое время вместе с формированием и развитием классических рационалистических систем интерес к теургии резко падает. И.Кант называет теургию «фанатическим заблуждением, будто можно чувствовать другие сверхчувственные существа и оказывать влияние на них»[37].

См. также

Дополнительные ссылки

  • [http://webreading.ru/sci_/sci_philosophy/plotin-enneadi.html Эннеады Плотина] — русск.
  • [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=289:-q-q&catid=72:2010-01-15-06-29-48&Itemid=96 Теургия Ямвлиха или «О Египетских Мистериях»] — русск.
  • [http://www.centant.pu.ru/aristeas/monogr/petrov/001_0205.htm Петров Андрей Валентинович: «Теургия: социо-культурные аспекты возникновения философски интерпретированной магии в античности»]
  • [http://www.theandros.com/iamblichus.html Теургия, Ямвлих и Гнозис] — англ.
  • [http://www.sacred-texts.com/cla/toj/index.htm Две речи Императора Юлиана] — англ.
  • [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=category&id=47&Itemid=67 «Теургия» из книги Робера Амбелена]
  • [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=33:-vs-&catid=49:2010-01-14-20-37-47&Itemid=69 Статья «Магия vs. Теургия»]

Напишите отзыв о статье "Теургия"

Примечания

  1. 1 2 Лосев А. Ф. «История античной философии в конспективном изложении», § 2. СИРИЙСКИЙ И ПЕРГАМСКИЙ НЕОПЛАТОНИЗМ; М., ЧеРо, 1998
  2. 1 2 Огурцов А. П. [http://iph.ras.ru/elib/3003.html Теургия] // Новая философская энциклопедия / Ин-т философии РАН; Нац. обществ.-науч. фонд; Предс. научно-ред. совета В. С. Стёпин, заместители предс.: А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, уч. секр. А. П. Огурцов. — 2-е изд., испр. и допол. — М.: Мысль, 2010. — ISBN 978-5-244-01115-9.
  3. 1 2 Christian Mysticism: An Introduction to Contemporary Theoretical Approaches by Louise Nelstrop, Kevin Magill, Bradley B. Onishi, Ashgate Publishing, Ltd., 2009, pages 109—110.
  4. [http://cyberleninka.ru/article/n/shelling-i-russkiy-simvolizm ШЕЛЛИНГ И РУССКИЙ СИМВОЛИЗМ].
  5. Н. А. Бердяев (Собр. соч., т. 2. Р., 1985, с. 283)
  6. [http://cyberleninka.ru/article/n/teurgicheskaya-estetika-a-n-skryabina-kak-proobraz-novogo-iskusstva ТЕУРГИЧЕСКАЯ ЭСТЕТИКА А. Н. СКРЯБИНА КАК ПРООБРАЗ НОВОГО ИСКУССТВА].
  7. Бычков В.В. [http://pstgu.ru/download/1234451818.rez4.pdf Русская теургическая эстетика].
  8. [http://www.patriarchia.ru/db/text/282685.html Рецензия на книгу Бычкова "Русская теургическая эстетика"].
  9. Cf. «Lewy»>Lewy, Hans, Chaldaean Oracles and Theurgy, Cairo 1956, pp. 421—466 (mostly consulted and quoted from the revised edition by Michel Tardieu, Revue des Études Augustiniennes 58 (1978)).
  10. МОСКОВСКАЯ ДУХОВНАЯ АКАДЕМИЯ, Кафедра Истории русской религиозной мысли, Елисеев Сергей, «ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТАФИЗИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ТЕОДИЦЕИ КНЯЗЯ Е. Н. ТРУБЕЦКОГО»; Сергиев Посад, 1999.
  11. Фредерик Коплстон История философии. Древняя Греция и Древний Рим. Т. II
  12. Cf. «Shaw»>Shaw, Gregory, Theurgy and the Soul: The Neoplatonism of Iamblichus, Penn State Press, 1971, page 115.
  13. Nock A.D. Essays on religion and the ancient world.. — V. 1-2. Cambridge. — 1972. — С. 176 - 194..
  14. Петров А.В. [http://centant.spbu.ru/aristeas/monogr/petrov/001_0000.htm#sours Теургия: социо-культурные аспекты возникновения философски интерпретированной магии в античности].
  15. 1 2 Baader, Franz von Ensignement secrets de Martinez de Pasqually
  16. Serge Caillet. La Franc-Maḉonnerie Egyptienne de Memphis-Misraḯm. — ISBN 2-84454-215-8, Серж Кайе, Египетское Масонство Устава Мемфиса-Мицраима, перевод с французского ISBN 978-5-98882-146-5, страница 232
  17. 1 2 Петров Андрей Валентинович: «Теургия: социо-культурные аспекты возникновения философски интерпретированной магии в античности». Монография составлена на основании диссертации на соискание учёной степени кандидата исторических наук. Специальность 07.00.03 — Всеобщая история (История Древнего Рима/Древней Греции), защищенной на историческом факультете Санкт-Петербургского Университета в 1997 г. © 2001 г. А. В. Петров; © 2001 г. Центр Антиковедения СПбГУ.
  18. [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=363:q-q-&catid=47:2010-01-14-20-37-14&Itemid=67 Папюс: «Путь Сердца»]
  19. [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=33:-vs-&catid=49:2010-01-14-20-37-47&Itemid=69 Статья «Магия vs. Теургия»]
  20. Петров А.В. [http://centant.spbu.ru/aristeas/monogr/petrov/001_0104.htm Теургия: социо-культурные аспекты возникновения философски интерпретированной магии в античности].
  21. Августин Блаженный. О граде Божьем. — Мн., М..: Харвест : АСТ, 1905. — С. 118. — 1296 с.
  22. Secrets of the Magickal Grimoires By:Aaron Leitch pgs. 241—278 (chapter 8)
  23. «Женщина в религии и философии в античности», Астарта, Выпуск I. Культурологические исследования из истории древнего мира и средних веков: проблемы женственности / Под ред. М. Ф. Альбедиль и А. В. Цыба. СПб., 1999, стр. 95-112
  24. Self-Initiation into the Golden Dawn tradition: Chic and Tabatha Cicero, Chapter 1
  25. The Tree of Life: an Illustrated Study in Magic By: Israel Regardie, Revised by Chic and Sandra Tabatha Cicero
  26. 1 2 «Le défi magique», Авторы: Jean-Baptiste Martin, François Laplantine, Massimo Introvigne, страница: 66; Издательство «Presses Universitaires de Lyon», 1994—364 страниц. ISBN 2-7297-0496-5, ISBN 978-2-7297-0496-4
  27. Arthur Edward Waite, «The Real History of the Rosicrucians», Издательство: «Forgotten Books», ISBN 1-60506-512-9, ISBN 978-1-60506-512-0; цитата:
    «Mystics in an age of scientific and religious materialism, they were connected by an unbroken chain with the theurgists of the first Christian centuries; they were alchemists in the spiritual sense and the professors of a divine magic. Their disciples, the Rosicrucians, followed closely in their footsteps, and the claims of the „Fama“ and „Confessio“ must be viewed in the light of the great elder claims of alchemy and magic»
  28. «Le défi magique», Авторы: Jean-Baptiste Martin, François Laplantine, Massimo Introvigne, страница: 70; Издательство «Presses Universitaires de Lyon», 1994—364 страниц. ISBN 2-7297-0496-5, ISBN 978-2-7297-0496-4
  29. Raffaella Faggionato A Rosicrucian Utopia in Eighteenth-Century Russia Springer, the Netherlands 1997
  30. Pierre Noël, De la Stricte Observance au Rite Ecossais Rectifié, Acta Macionica vol. 5 (1995) (également consultable en ligne sur le site Franc-maçonnerie Française
  31. Arthur Edward Waite Louis-Claude de Saint-Martin The French Mystic and the Story of Modern Martinism William Rider & Son, London, 1922
  32. Gérard Encausse La magie cérémonielle de Martines de Pasqually Arbre d’Or, Genève 2007
  33. [http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=article&id=381:2010-07-09-01-11-06&catid=49:2010-01-14-20-37-47&Itemid=69 - согласно статье «Доктрина Мартинизма» Робера Амбелена]
  34. [http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/1220/%D0%A2%D0%95%D0%A3%D0%A0%D0%93%D0%98%D0%AF Определение термина "Теургия"].
  35. [http://lunacharsky.newgod.su/issledovania/rossijskie-versii-marksizma/kulturnoe-stroitelstvo § 4. Культурное строительство — Луначарский Анатолий Васильевич]
  36. [http://www.newgod.su/discours/borba-lenina-s-bogostroitelstvom Борьба Ленина с богостроительством — Всероссийское Богостроительное Общество]
  37. И. Кант. [http://iakovlev.org/zip/kant3.pdf Критика способности суждения].

Отрывок, характеризующий Теургия

– Я бы хотела спросить вас про вашу Земную жизнь, если это можно, конечно же. И если это не будет слишком больно для вас вспоминать... – чуточку стесняясь, тут же спросила я.
Глубоко в золотых глазах засветилась такая жуткая тоска, что мне немедля захотелось взять свои слова обратно. Но Анна, как бы всё понимая, тут же мягко обняла меня за плечи, будто говоря, что всё в порядке, и всё хорошо...
А её красавица мать витала где-то очень далеко, в своём, так и не забытом, и видимо очень тяжёлом прошлом, в котором в тот миг блуждала её когда-то очень глубоко раненая душа... Я боялась пошевелиться, ожидая, что вот сейчас она нам просто откажет и уйдёт, не желая ничем делиться... Но Изидора наконец встрепенулась, как бы просыпаясь от ей одной ведомого, страшного сна и тут же приветливо нам улыбнувшись, спросила:
– Что именно вы хотели бы знать, милые?
Я случайно посмотрела Анну... И всего лишь на коротенькое мгновение почувствовала то, что она пережила. Это было ужасно, и я не понимаю, за что люди могли вершить такое?! Да и какие они после этого люди вообще?.. Я чувствовала, что во мне опять закипает возмущение, и изо всех сил старалась как-то успокоиться, чтобы не показаться ей совсем уж «ребёнком». – У меня тоже есть Дар, правда я не знаю насколько он ценен и насколько силён... Я ещё вообще почти ничего о нём не знаю. Но очень хотела бы знать, так как теперь вижу, что одарённые люди даже гибли за это. Значит – дар ценен, а я даже не знаю, как его употреблять на пользу другим. Ведь он дан мне не для того, чтобы просто гордиться им, так ведь?.. Вот я и хотела бы понять, что же с ним делать. И хотела бы знать, как делали это вы. Как вы жили... Простите, если это кажется вам не достаточно важным... Я совсем не обижусь, если вы решите сейчас уйти.
Я почти не соображала, что говорю и волновалась, как никогда. Что-то внутри подсказывало, что эта встреча мне очень нужна и, что я должна суметь «разговорить» Изидору, как бы не было нам обоим от этого тяжело...
Но она, как и её дочь, вроде бы, не имела ничего против моей детской просьбы. И уйдя от нас опять в своё далёкое прошлое, начала свой рассказ...
– Был когда-то удивительный город – Венеция... Самый прекрасный город на Земле!.. Во всяком случае – мне так казалось тогда...
– Думаю, вам будет приятно узнать, что он и сейчас ещё есть! – тут же воскликнула я. – И он правда очень красивый!
Грустно кивнув, Изидора легко взмахнула рукой, как бы приподнимая тяжёлый «завес ушедшего времени», и перед нашим ошеломлёнными взорами развернулось причудливое видение...
В лазурно-чистой синеве неба отражалась такая же глубокая синева воды, прямо из которой поднимался удивительный город... Казалось, розовые купола и белоснежные башни каким-то чудом выросли прямо из морских глубин, и теперь гордо стояли, сверкая в утренних лучах восходящего солнца, красуясь друг перед другом величием бесчисленных мраморных колонн и радостными бликами ярких, разноцветных витражей. Лёгкий ветерок весело гнал прямо к набережной белые «шапочки» кудрявых волн, а те, тут же разбиваясь тысячами сверкающих брызг, игриво омывали, уходящие прямо в воду, мраморные ступеньки. Длинными зеркальными змеями блестели каналы, весело отражаясь солнечными «зайчиками» на соседних домах. Всё вокруг дышало светом и радостью... И выглядело каким-то сказочно-волшебным.
Это была Венеция... Город большой Любви и прекрасных искусств, столица Книг и великих Умов, удивительный город Поэтов...
Я знала Венецию, естественно, только по фотографиям и картинам, но сейчас этот чудесный город казался чуточку другим – совершенно реальным и намного более красочным... По-настоящему живым.
– Я родилась там. И считала это за большую честь. – зажурчал тихим ручейком голос Изидоры. – Мы жили в огромном палаццо (так у нас называли самые дорогие дома), в самом сердце города, так как моя семья была очень богата.
Окна моей комнаты выходили на восток, а внизу они смотрели прямо на канал. И я очень любила встречать рассвет, глядя, как первые солнечные лучи зажигали золотистые блики на покрытой утренним туманом воде...
Заспанные гондольеры лениво начинали своё каждодневное «круговое» путешествие, ожидая ранних клиентов. Город обычно ещё спал, и только любознательные и всеуспевающие торговцы всегда первыми открывали свои ларьки. Я очень любила приходить к ним пока ещё никого не было на улицах, и главная площадь не заполнялась людьми. Особенно часто я бегала к «книжникам», которые меня очень хорошо знали и всегда приберегали для меня что-то «особенное». Мне было в то время всего десять лет, примерно, как тебе сейчас... Так ведь?
Я лишь кивнула, зачарованная красотой её голоса, не желая прерывать рассказ, который был похожим на тихую, мечтательную мелодию...
– Уже в десять лет я умела многое... Я могла летать, ходить по воздуху, лечить страдавших от самых тяжёлых болезней людей, видеть приходящее. Моя мать учила меня всему, что знала сама...
– Как – летать?!. В физическом теле летать?!. Как птица? – не выдержав, ошарашено брякнула Стелла.
Мне было очень жаль, что она прервала это волшебно-текущее повествование!.. Но добрая, эмоциональная Стелла видимо не в состоянии была спокойно выдержать такую сногсшибательную новость...
Изидора ей лишь светло улыбнулась... и мы увидели уже другую, но ещё более потрясающую, картинку...
В дивном мраморном зале кружилась хрупкая черноволосая девчушка... С лёгкостью сказочной феи, она танцевала какой-то причудливый, лишь ей одной понятный танец, временами вдруг чуть подпрыгивая и... зависая в воздухе. А потом, сделав замысловатый пирует и плавно пролетев несколько шагов, опять возвращалась назад, и всё начиналось с начала... Это было настолько потрясающе и настолько красиво, что у нас со Стеллой захватило дух!..
А Изидора лишь мило улыбалась и спокойно продолжала дальше свой прерванный рассказ.
– Моя мама была потомственной Ведуньей. Она родилась во Флоренции – гордом, свободном городе... в котором его знаменитой «свободы» было лишь столько, насколько могли защитить её, хоть и сказочно богатые, но (к сожалению!) не всесильные, ненавидимые церковью, Медичи. И моей бедной маме, как и её предшественницам, приходилось скрывать свой Дар, так как она была родом из очень богатой и очень влиятельной семьи, в которой «блистать» такими знаниями было более чем нежелательно. Поэтому ей, так же как, и её матери, бабушке и прабабушке, приходилось скрывать свои удивительные «таланты» от посторонних глаз и ушей (а чаще всего, даже и от друзей!), иначе, узнай об этом отцы её будущих женихов, она бы навсегда осталась незамужней, что в её семье считалось бы величайшим позором. Мама была очень сильной, по-настоящему одарённой целительницей. И ещё совсем молодой уже тайно лечила от недугов почти весь город, в том числе и великих Медичи, которые предпочитали её своим знаменитым греческим врачам. Однако, очень скоро «слава» о маминых «бурных успехах» дошла до ушей её отца, моего дедушки, который, конечно же, не слишком положительно относился к такого рода «подпольной» деятельности. И мою бедную маму постарались как можно скорее выдать замуж, чтобы таким образом смыть «назревающий позор» всей её перепуганной семьи...
Было ли это случайностью, или кто-то как-то помог, но маме очень повезло – её выдали замуж за чудесного человека, венецианского магната, который... сам был очень сильным ведуном... и которого вы видите сейчас с нами...
Сияющими, повлажневшими глазами Изидора смотрела на своего удивительно отца, и было видно, насколько сильно и беззаветно она его любила. Она была гордой дочерью, с достоинством нёсшей через века своё чистое, светлое чувство, и даже там, далеко, в её новых мирах, не скрывавшей и не стеснявшейся его. И тут только я поняла, насколько же мне хотелось стать на неё похожей!.. И в её силе любви, и в её силе Ведуньи, и во всём остальном, что несла в себе эта необычайная светлая женщина...
А она преспокойно продолжала рассказывать, будто и не замечая ни наших «лившихся через край» эмоций, ни «щенячьего» восторга наших душ, сопровождавшего её чудесный рассказ.
– Вот тогда-то мама и услышала о Венеции... Отец часами рассказывал ей о свободе и красоте этого города, о его дворцах и каналах, о тайных садах и огромных библиотеках, о мостах и гондолах, и многом-многом другом. И моя впечатлительная мать, ещё даже не увидев этого чудо-города, всем сердцем полюбила его... Она не могла дождаться, чтобы увидеть этот город своими собственными глазами! И очень скоро её мечта сбылась... Отец привёз её в великолепный дворец, полный верных и молчаливых слуг, от которых не нужно было скрываться. И, начиная с этого дня, мама могла часами заниматься своим любимым делом, не боясь оказаться не понятой или, что ещё хуже – оскорблённой. Её жизнь стала приятной и защищённой. Они были по-настоящему счастливой супружеской парой, у которой ровно через год родилась девочка. Они назвали её Изидорой... Это была я.
Я была очень счастливым ребёнком. И, насколько я себя помню, мир всегда казался мне прекрасным... Я росла, окружённая теплом и лаской, среди добрых и внимательных, очень любивших меня людей. Мама вскоре заметила, что у меня проявляется мощный Дар, намного сильнее, чем у неё самой. Она начала меня учить всему, что умела сама, и чему научила её бабушка. А позже в моё «ведьмино» воспитание включился и отец.
Я рассказываю всё это, милые, не потому, что желаю поведать вам историю своей счастливой жизни, а чтобы вы глубже поняли то, что последует чуть позже... Иначе вы не почувствуете весь ужас и боль того, что мне и моей семье пришлось пережить.
Когда мне исполнилось семнадцать, молва обо мне вышла далеко за границы родного города, и от желающих услышать свою судьбу не было отбоя. Я очень уставала. Какой бы одарённой я не была, но каждодневные нагрузки изматывали, и по вечерам я буквально валилась с ног... Отец всегда возражал против такого «насилия», но мама (сама когда-то не смогшая в полную силу использовать свой дар), считала, что я нахожусь в полном порядке, и что должна честно отрабатывать свой талант.
Так прошло много лет. У меня давно уже была своя личная жизнь и своя чудесная, любимая семья. Мой муж был учёным человеком, звали его Джироламо. Думаю, мы были предназначены друг другу, так как с самой первой встречи, которая произошла в нашем доме, мы больше почти что не расставались... Он пришёл к нам за какой-то книгой, рекомендованной моим отцом. В то утро я сидела в библиотеке и по своему обычаю, изучала чей-то очередной труд. Джироламо вошёл внезапно, и, увидев там меня, полностью опешил... Его смущение было таким искренним и милым, что заставило меня рассмеяться. Он был высоким и сильным кареглазым брюнетом, который в тот момент краснел, как девушка, впервые встретившая своего жениха... И я тут же поняла – это моя судьба. Вскоре мы поженились, и уже никогда больше не расставались. Он был чудесным мужем, ласковым и нежным, и очень добрым. А когда родилась наша маленькая дочь – стал таким же любящим и заботливым отцом. Так прошли, очень счастливые и безоблачные десять лет. Наша милая дочурка Анна росла весёлой, живой, и очень смышлёной. И уже в её ранние десять лет, у неё тоже, как и у меня, стал потихонечку проявляться Дар...
Жизнь была светлой и прекрасной. И казалось, не было ничего, что могло бы омрачить бедой наше мирное существование. Но я боялась... Уже почти целый год, каждую ночь мне снились кошмары – жуткие образы замученных людей и горящих костров. Это повторялось, повторялось, повторялось... сводя меня с ума. Но больше всего меня пугал образ странного человека, который приходил в мои сны постоянно, и, не говоря ни слова, лишь пожирал меня горящим взором своих глубоких чёрных глаз... Он был пугающим и очень опасным.
И вот однажды оно пришло... На чистом небосводе моей любимой Венеции начали собираться чёрные тучи... Тревожные слухи, нарастая, бродили по городу. Люди шептались об ужасах инквизиции и, леденящих душу, живых человеческих кострах... Испания уже давно полыхала, выжигая чистые людские души «огнём и мечом», именем Христа... А за Испанией уже загоралась и вся Европа... Я не была верующей, и никогда не считала Христа Богом. Но он был чудесным Ведуном, самым сильным из всех живущих. И у него была удивительно чистая и высокая душа. А то, что творила церковь, убивая «во славу Христа», было страшным и непростительным преступлением.
Глаза Изидоры стали тёмными и глубокими, как золотая ночь. Видимо всё приятное, что подарила ей земная жизнь, на этом заканчивалось и начиналось другое, страшное и тёмное, о чём нам скоро предстояло узнать... У меня вдруг резко «засосало под ложечкой» и стало тяжело дышать. Стелла тоже стояла притихшая – не спрашивала своих обычных вопросов, а просто очень внимательно внимала тому, о чём говорила нам Изидора.
– Моя любимая Венеция восстала. Люди возмущённо роптали на улицах, собирались на площадях, никто не желал смиряться. Всегда свободный и гордый город не захотел принимать священников под своё крыло. И тогда Рим, видя, что Венеция не собирается перед ним склоняться, решил предпринять серьёзный шаг – послал в Венецию своего лучшего инквизитора, сумасшедшего кардинала, который являлся самым ярым фанатиком, настоящим «отцом инквизиции», и с которым не считаться было никак нельзя... Он был «правой рукой» римского Папы, и звали его Джованни Пиетро Караффа... Мне тогда было тридцать шесть лет...
(Когда я начала по-своему просматривать историю Изидоры, показавшуюся мне достаточно интересной, чтобы о ней написать, меня очень обрадовала одна деталь, – имя Пьетро Караффы показалось знакомым, и я решила поискать его среди «исторически-важных» личностей. И какова же была моя радость, когда я нашла его тут же!.. Караффа оказался подлинной исторической фигурой, он был настоящим «отцом инквизиции», который позже, став уже Папой Римским (Paul IV), предал огню лучшую половину Европы. О жизни Изидоры я, к сожалению, нашла всего лишь одну строчку... В биографии Караффы есть однострочное упоминание о деле «Венецианской Ведьмы», которая считалась самой красивой женщиной тогдашней Европы... Но, к сожалению, это было всё, что могло соответствовать сегодняшней истории).
Изидора надолго замолчала... Её чудесные золотые глаза светились такой глубокой печалью, что во мне буквально «завыла» чёрная тоска... Эта дивная женщина до сих пор хранила в себе жуткую, нечеловеческую боль, которую кто-то очень злой когда-то заставил её пережить. И мне стало вдруг страшно, что именно теперь, в самом интересном месте, она остановится, и мы никогда так и не узнаем, что же случилось с ней дальше! Но удивительная рассказчица и не думала останавливаться. Просто были видимо какие-то моменты, которые всё ещё стоили ей слишком много сил, чтобы через них переступить... И тогда, защищаясь, её истерзанная душа намертво закрывалась, не желая впускать никого и не разрешая вспоминать ничего «вслух»... боясь пробудить спящую внутри жгучую, запредельную боль. Но видимо, будучи достаточно сильной, чтобы побороть любую печаль, Изидора снова собравшись, тихо продолжала:
– Я впервые его увидела, когда спокойно прогуливалась на набережной, заговаривая о новых книгах с хорошо знакомыми мне торговцами, многие из которых уже давно были моими добрыми друзьями. День был очень приятным, светлым и солнечным, и никакая беда, казалось, не должна была явиться посередине такого чудесного дня... Но так думала я. А моя злая судьба приготовила совершенно другое...
Спокойно беседуя с Франческо Вальгризи, книги которые он издавал, обожала вся тогдашняя Европа, я вдруг почувствовала сильнейший удар в сердце, и на мгновение перестала дышать... Это было очень неожиданно, но, имея в виду мой долголетний опыт, я никоим образом не могла, не имела права такое пропустить!.. Я удивлённо обернулась – прямо в упор, на меня смотрели глубокие горящие глаза. И я их сразу узнала!.. Эти глаза мучили меня столько ночей, заставляя вскакивать во сне, обливаясь холодным потом!.. Это был гость из моих кошмаров. Непредсказуемый и страшный.
Человек был худым и высоким, но выглядел очень подтянутым и сильным. Его тонкое аскетическое лицо обрамляли, сильно тронутые сединой, густые чёрные волосы и аккуратная, коротко стриженная борода. Алая кардинальская сутана делала его чужим и очень опасным... Вокруг его гибкого тела вилось странное золотисто-красное облако, которое видела только я. И если бы он не являлся верным вассалом церкви, я бы подумала, что передо мной стоит Колдун...
Вся его фигура и горящий ненавистью взгляд выражали бешенство. И я почему-то сразу поняла – это и был знаменитый Караффа...
Я не успела даже сообразить, чем же сумела вызвать такую бурю (ведь пока что не было произнесено ни одного слова!), как тут же услышала его странный хрипловатый голос:
– Вас интересуют книги, Мадонна Изидора?..
«Мадонной» в Италии звали женщин и девушек, когда при обращении им выражалось уважение.
У меня похолодела душа – он знал моё имя... Но зачем? Почему я интересовала этого жуткого человека?!. От сильного напряжения закружилась голова. Казалось, кто-то железными тисками сжимает мозг... И тут вдруг я поняла – Караффа!!! Это он пытался мысленно меня сломать!.. Но, почему?
Я снова взглянула прямо ему в глаза – в них полыхали тысячи костров, уносивших в небо невинные души...
– Какие же книги интересуют вас, Мадонна Изидора? – опять прозвучал его низкий голос.
– О, я уверенна, не такие, какие вы ищете, ваше преосвященство, – спокойно ответила я.
Моя душа испуганно ныла и трепыхалась, как пойманная птица, но я точно знала, что показать ему это никак нельзя. Надо было, чего бы это не стоило, держаться как можно спокойнее и постараться, если получится, побыстрее от него избавиться. В городе ходили слухи, что «сумасшедший кардинал» упорно выслеживал своих намеченных жертв, которые позже бесследно исчезали, и никто на свете не знал, где и как их найти, да и живы ли они вообще.
– Я столько наслышан о вашем утончённом вкусе, Мадонна Изидора! Венеция только и говорит – о вас! Удостоите ли вы меня такой чести, поделитесь ли вы со мной вашим новым приобретением?
Караффа улыбался... А у меня от этой улыбки стыла кровь и хотелось бежать, куда глядят глаза, только бы не видеть это коварное, утончённое лицо больше никогда! Он был настоящим хищником по натуре, и именно сейчас был на охоте... Я это чувствовала каждой клеткой своего тела, каждой фиброй моей застывшей в ужасе души. Я никогда не была трусливой... Но я слишком много была наслышана об этом страшном человеке, и знала – его не остановит ничто, если он решит, что хочет заполучить меня в свои цепкие лапы. Он сметал любые преграды, когда дело касалось «еретиков». И его боялись даже короли... В какой-то степени я даже уважала его...
Изидора улыбнулась, увидев наши испуганные рожицы.
– Да, уважала. Но это было другое уважение, чем то, что подумали вы. Я уважала его упорство, его неистребимую веру в своё «доброе дело». Он был помешан на том, что творил, не так, как большинство его последователей, которые просто грабили, насиловали и наслаждались жизнью. Караффа никогда ничего не брал и никогда никого не насиловал. Женщины, как таковые, не существовали для него вообще. Он был «воином Христа» от начала до конца, и до последнего своего вздоха... Правда, он так никогда и не понял, что, во всём, что он творил на Земле, был абсолютно и полностью не прав, что это было страшным и непростительным преступлением. Он так и умер, искренне веря в своё «доброе дело»...
И вот теперь, этот фанатичный в своём заблуждении человек явно был настроен заполучить почему-то мою «грешную» душу...
Пока я лихорадочно пыталась что-то придумать, мне неожиданно пришли на помощь... Мой давний знакомый, почти что друг, Франческо, у которого я только что купила книги, вдруг обратился ко мне раздражённым тоном, как бы потеряв терпение от моей нерешительности:
– Мадонна Изидора, Вы наконец-то решили, что Вам подходит? Мои клиенты ждут меня, и я не могу потратить весь свой день только на Вас! Как бы мне это не было приятно.
Я с удивлением на него уставилась, но к своему счастью, тут же уловила его рискованную мысль – он предлагал мне избавиться от опасных книг, которые я в тот момент держала в руках! Книги были любимым «коньком» Караффы, и именно за них, чаще всего, умнейшие люди угождали в сети, которые расставлял для них этот сумасшедший инквизитор...
Я тут же оставила большую часть на прилавке, на что Франческо сразу же выразил «дикое неудовольствие». Караффа наблюдал. Я сразу же почувствовала, как сильно его забавляла эта простая, наивная игра. Он прекрасно всё понимал, и если бы хотел – мог преспокойно арестовать и меня, и моего бедного рискового друга. Но почему-то не захотел... Казалось, он искренне наслаждался моей беспомощностью, как довольный кот, зажавший в углу пойманную мышь...