Тоцкие войсковые учения

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

То́цкие уче́ния — советские войсковые тактические учения с применением ядерного оружия (кодовое название — «Снежок»); подготовлены и проведены под руководством маршала Г. К. Жукова 14 сентября 1954 года на Тоцком полигоне в Оренбургской области. Общее количество военнослужащих, участвовавших в учении, достигало 45 000 человек. Задача учений заключалась в отработке возможностей прорыва обороны противника с использованием ядерного оружия. Тоцкий полигон был выбран в связи с тем, что рельеф местности там напоминает типичный рельеф Западной Европы — как считалось, наиболее вероятного места начала Третьей мировой войны.

Учения критикуются за радиоактивное облучение 45 000 военнослужащих ВС СССР и 10 000 местных жителей[1], а также недостаточное информирование личного состава и населения о действии и мерах защиты от радиации, что повлекло резкое повышение случаев злокачественных опухолей и заболеваний крови среди участников испытаний, хромосомных мутаций, пороков развития и детской смертности среди местного населения[2][3].









Предварительная подготовка

Первое представление предложения по учению было подписано Маршалом Советского Союза А. М. Василевским, Б. Л. Ванниковым, Е. И. Смирновым, П. М. Кругловым, другими ответственными лицами и направлено заместителю Председателя Совета Министров СССР Н. А. Булганину.

29 сентября 1953 года вышло постановление Совета Министров СССР, положившее начало подготовке Вооружённых Сил и страны к действиям в особых условиях. По личному указанию Н. А. Булганина в месячный срок все указанные документы были изданы Воениздатом и доставлены в группы войск, военные округа, округа противовоздушной обороны и на флоты. Одновременно для руководящего состава армии и флота был организован показ специальных фильмов по испытаниям ядерного оружия[4].

Начались поиски полигона, на котором можно было бы провести общевойсковое учение с применением ядерного оружия. Был рассмотрен вариант проведения такого учения на полигоне Капустин Яр, но он был отклонен. Весной 1954 года группой генерал-лейтенанта И. С. Глебова была проведена оценка Тоцкого полигона, расположенного между Самарой и Оренбургом, он и был признан пригодным по условиям обеспечения безопасности для проведения учения. Проведение воздушного ядерного взрыва в условиях пересеченной местности Тоцкого полигона имело большое практическое значение для оценки влияния местности на ослабление (либо усиление) поражающих факторов ядерного взрыва[4].

Войсковое учение на тему «Прорыв подготовленной тактической обороны противника с применением атомного оружия» было назначено на осень 1954 года. На учениях должна была применяться атомная бомба РДС-2 мощностью 40 килотонн, испытанная на Семипалатинском испытательном полигоне в 1951 году. Руководство учением было возложено на Маршала Советского Союза Г. К. Жукова.

Были поставлены следующие цели[5]:

  • Исследовать воздействие взрыва атомной бомбы по участку заранее подготовленной обороны, а также на вооружение, военную технику и животных;
  • Изучить и практически проверить в условиях применения атомной бомбы:
    • Особенности организации наступательных и оборонительных действий частей и соединений;
    • Действия наступающих войск при прорыве оборонительных полос вслед за атомными ударами;
    • Действия обороняющихся войск в условиях применения атомного оружия наступающей стороной, проведение контратаки вслед за атомным ударом по наступающим войскам противника;
    • Организацию противоатомной защиты войск в обороне и наступлении;
    • Методы управления войсками в наступлении и обороне;
    • Материально-техническое обеспечение войск в условиях ведения боя;
  • Изучить один из возможных вариантов подготовки и ведения наступления из положения непосредственного соприкосновения с противником, без отвода своих войск с первой позиции на время атомного удара;
  • Научить личный состав армии — рядовых и командиров, — как практически действовать в наступлении и обороне во фронтовой полосе при применении атомного оружия своими войсками или противником.

Подготовительные работы на полигоне

По замыслу учения для наступающей стороны была поставлена задача: прорыв подготовленной тактической обороны условного противника с применением атомного оружия, для обороняющейся — организация и ведение обороны в условиях применения атомного оружия. Основное внимание уделялось наступающей стороне, войска которой реально осуществляли атомную, артиллерийскую и авиационную подготовку прорыва обороны и преодолевали район атомного взрыва. При этом войска, занимавшие оборону, были заблаговременно выведены на безопасное удаление.

Всего на учение привлекалось порядка 45 тыс. чел. личного состава, 600 танков и самоходно-артиллерийских установок, 500 орудий и минометов, 600 бронетранспортеров, 320 самолетов и 6 тыс. тягачей и автомобилей различного предназначения[5]. Войска на учение были выведены в специально разработанных штатах применительно к организации и обеспечены новым вооружением и техникой. Наступление стрелкового корпуса планировалось обеспечить тремя взрывами: одной атомной бомбой среднего калибра и двумя штабелями ящиков с тротилом и бочек с бензином (имитаторы ядерного взрыва). Реальную атомную бомбу было намечено сбросить по батальонному району обороны на позиции полковых резервов. Этот район по замыслу представлял собой хорошо подготовленный узел сопротивления в глубине обороны «западных», подавление которого должно было нарушить устойчивость всей обороны противостоящего полка, а также подорвать боеспособность основной группировки их артиллерии[5].

Личный состав войск на время атомного взрыва выводился из зданий и располагался в щелях и укрытиях. На случай, если бы взрыв был наземный, а не воздушный, — аварийная ситуация, учение отменялось, и вступали в силу особые мероприятия, разработанные штабом руководства.

Для проведения мероприятий по обеспечению безопасности населения район учения в радиусе до 50 км от места взрыва был разбит на пять зон:

  • В Зоне 1 (до 8 км) полностью исключено нахождение местного населения.
  • В зоне 2 (8-12 км) за 3 часа до взрыва население отводилось в естественные укрытия, расположенные вблизи населенных пунктов; за 10 минут по установленному сигналу все жители должны были лечь на землю лицом вниз.
  • В зоне 3 (12-15 км) за 1 час до взрыва население выводилось из домов на удалении 15-30 метров от строений; за 10 минут до взрыва по сигналу все ложились на землю.
  • В зоне 4 (15-50 км) предусматривалась защита населения только от возможного сильного радиоактивного заражения местности по пути движения облака главным образом в случае наземного взрыва.
  • Население зоны 5 было вывезено за её пределы в безопасные районы за 3 часа до взрыва. Скот был отогнан или укрыт в сараях[уточнить].

Начало учений

Обстановка до взрыва

Испытания ядерной бомбы, во время военных учений на Тоцком полигоне в 1954.

В день учения 14 сентября 1954 года, с восходом солнца была ясная, солнечная погода со слабым ветром и незначительной облачностью на высоте 1000 м, температура воздуха в утренние часы составила +9…+12°. В 9 часов 20 минут руководством учения заслушиваются последние доклады о метеорологической обстановке и принимается решение на взрыв атомной бомбы. Решение протоколируется и утверждается. После чего экипажу самолета по радио отдается приказ сбросить бомбу. За 10 минут до нанесения атомного удара был дан сигнал «атомная тревога», по которому все войска заняли убежища и укрытия. Экипажи танков и самоходно-артиллерийских установок заняли свои места в машинах и закрыли люки.

В 9 часов 34 минуты самолёт-носитель Ту-4 (пилот В. Я. Кутырчев) с высоты 8000 м сбросил атомную бомбу РДС-2 мощностью 40 кт, взрыв которой последовал через 48 секунд на высоте 350 метров от поверхности земли и с отклонением от цели в 280 м в северо-западном направлении[6].

Картина взрыва

Взрыв атомной бомбы сопровождался ослепительной вспышкой, осветившей местность ярко-белым светом. После вспышки в центре взрыва на высоте 350 м образовалась светящаяся область сферической формы. Под действием мощного светового излучения на обширной площади в районе взрыва произошло испарение влаги, а также растрескивание и измельчение частиц грунта, сгорание органических веществ. В результате возникло резкое задымление и запыление приземного слоя воздуха, и значительное снижение его прозрачности. Процесс образования нагретого запыленного слоя под действием светового излучения взрыва происходил до прихода ударной волны.

Через 3,6 с после взрыва поверхность светящейся области начала темнеть, на ней появились отдельные менее яркие пятна, которые разрастались в размерах и вскоре охватили всю поверхность светящейся области. На этом закончилось развитие светящейся области и началось развитие облака взрыва. В конце своего развития светящаяся область имела горизонтальный размер ~714 м. Облако взрыва приобрело форму тороидального вихря с клубящейся поверхностью, сквозь которую пробивались языки пламени. Вслед за устремившимся вверх облаком из эпицентральной зоны взрыва начал подниматься огромный пылевой столб, который через 4-5 с приблизился к облаку[6]. Примерно через 1 минуту облако взрыва поднялось на ~ 4 км, а через 7 минут — на высоту ~ 15 км.

Обстановка после взрыва

Через 5 мин после взрыва началась артподготовка и удар бомбардировочной авиацией. По окончании артподготовки в направлении эпицентра взрыва атомной бомбы были высланы дозоры радиационной разведки, прибывшие в район эпицентра через 40 мин после взрыва. Они установили, что уровень радиации в этом районе через 1 ч после взрыва составлял 50 Р/ч, в зоне радиусом до 300 м — 25 Р/ч, в зоне радиусом 500 м — 0,5 Р/ч и в зоне радиусом 850 м — 0,1 Р/ч.

В 10:10 «восточные» начинают атаковать позиции условного противника. К 11 часам подразделения производят посадку личного состава на технику и продолжают наступление в порядках (колоннах). Разведывательные подразделения совместно с войсковой радиационной разведкой двигаются впереди. Дым и пыль, поднятые имитационными взрывами из бочек с бензином, затрудняли ориентацию. Войска преодолевали район атомного взрыва со скоростью 5 км/ч, а передовой отряд мотострелковой дивизии в районе эпицентра быстрее — 8-12 км/ч[6].

Отдельные самолёты при полете для нанесения удара по наземным целям на 20 минуте после атомного взрыва вынуждены были пересечь ножку «атомного гриба». Дозиметрический контроль летного состава и самолетов после приземления показал незначительный уровень заражения. Так, степень заражения фюзеляжа самолета составила 0.2-0.3 Р/ч, внутри кабины — 0.02-0.03 Р/ч. Радиационной разведкой следа облака, проведенной с самолета Ли-2, было установлено, что ось следа радиоактивного облака совпадает с движением воздушных масс на высоте 7-9 км. В поселках Маховка, Елшанка-2, Ивановка, Орловка горели отдельные дома. Войска тушили пожары, расчищали завалы деревьев[7].

Через два дня — 17 сентября 1954 года — в газете «Правда» было напечатано сообщение ТАСС[7]: «В соответствии с планом научно-исследовательских и экспериментальных работ в последние дни в Советском Союзе было проведено испытание одного из видов атомного оружия. Целью испытания было изучение действия атомного взрыва. При испытании получены ценные результаты, которые помогут советским ученым и инженерам успешно решить задачи по защите от атомного нападения».

Воспоминания участников

Воспоминания С. А. Зеленцова

« Закончив съемку картины взрыва, я в сопровождении дозиметриста и фотографа поехал на автомобиле по долине к эпицентру взрыва, периодически останавливаясь для съемки местности и опытных объектов. Это было необходимо для подготовки экспресс-доклада правительству. Местность после взрыва трудно было узнать: дымилась трава, бегали опаленные перепелки, кустарник и перелески исчезли. Меня окружали голые, дымящиеся холмы. Ориентироваться было трудно. Однако массовых пожаров не было и дороги были знакомы. Сфотографировав перевернутые и отброшенные танки, разрушенные траншеи, поврежденную технику, пораженных животных, прошли в направлении эпицентра взрыва, который выделялся группой отдельно стоящих, обугленных стволов деревьев, с которых ударом сверху были сорваны все сучья. Не доходя до зоны сильного радиоактивного заражения, пересекли дорогу, по которой перед нами прошли колонны наступающих. Было пусто и тихо, лишь пощелкивали радиометры, отмечая повышенный уровень радиации. Войска проследовали мимо эпицентра вне зоны сильного заражения. Непосредственно в зоне, примыкающей к эпицентру взрыва, земля была покрыта тонкой стекловидной коркой расплавленного песка, хрустящей и ломающейся под ногами, как тонкий ледок на весенних лужах после ночного заморозка. И на ней не было видно ничьих следов, кроме моих. Я ходил спокойно по этой корке, так как радиометр регистрировал уровень радиоактивности, не превышающий 1 Р/ч. »

Воспоминания Н. В. Даниленко

« Примерно через 3 ч после взрыва был получен сигнал атаки. Войска были в противогазах и следовали на бронетранспортерах. Я со своим батальоном проследовали на бронетранспортерах в 600 м от эпицентра взрыва на скорости 16-18 км/ч. В момент следования я увидел поразившие меня последствия атомного взрыва: сожженный от корня до верхушки лес, покореженные колонны техники, обожженных животных и т. п. Полную картину действия взрыва я увидел на следующий день, когда командиров от батальона и выше возили к эпицентру. В самом эпицентре в радиусе 300 м не осталось ни одного столетнего дуба, все сгорело, земля была пепельно-обожженная. В районе взрыва были построены многочисленные траншеи различных профилей и видов: открытые и перекрытые, побеленные известью и укрепленные и др. Открытые траншеи обуглились и деформировались с 80 до 7-8 см, укрепленные и побеленные остались почти целыми. Укрепленная, но не побеленная, — выгорела и частично деформировалась. Перекрытые траншеи завалило. Дзоты с хорошими накатниками и со стоявшими в них пулеметами были целыми, но немного обгоревшими сверху. Блиндажи сверху обгорели, внутри же остались целыми.

К эпицентру с 3 сторон были поставлены колонны техники на глубину до 5 км. Техника до 1000 м от эпицентра оказалась вдавленной в землю и оплавленной. Грузовые автомашины до 800 м от эпицентра сгорели, до 1800 м были покорежены, а дальше — почти не повреждены. В нескольких местах от 1800 м и далее были размещены самолеты различных типов. Самолеты без чехлов сгорели, зачехленные белыми чехлами остались целыми и стояли несколько покосившись на бок от воздействия ударной волны. От векового леса в эпицентре ничего не осталось. Чуть дальше стали появляться пеньки, потом — часть стволов, затем — деревья со сгоревшими верхушками[6].

»

Увековечивание

В 1994 году на полигоне была установлена стела в память о всех пострадавших от радиации.

Критика

После снятия грифа «совершенно секретно» в 1993 году в СМИ и интернете появились утверждения, что в результате испытания ядерного оружия 14 сентября 1954 года 45000 солдат и 10000 мирных жителей были подвержены ядерному облучению в качестве эксперимента, целью которого являлось выяснение того, как радиация влияет на человека[8][9].

В результате учений тысячи его участников получили разные дозы радиоактивного облучения. Отсутствуют подтверждённые факты предоставления военнослужащим соответствующей медицинской помощи. Все участники дали подписку о неразглашении военной тайны в течение 25 лет.

Основная масса материалов об учениях начала появляться лишь после распада СССР.

Об участниках вспомнили лишь после событий в Чернобыле, в Перестройку, но многим так и не удалось доказать своё участие в учениях и получить компенсацию за утраченное здоровье из-за фальсификации их личных дел[3][неавторитетный источник? 845 дней]. Большинство из оставшихся в живых участников тех событий, в отличие от «чернобыльцев», не пользовались льготами[3][неавторитетный источник? 845 дней].

Аналогичные испытания

Впервые войсковые учения с применением ядерного оружия были проведены в США в ноябре 1951 года в рамках серии операций Дезерт Рок. Суммарное количество задействованных военнослужащих было несколько меньше, чем в СССР. Но в то время как СССР смог получить всю надлежащую информацию за два ядерных взрыва (второй — в Семипалатинске), США сделали более 30 взрывов, из них девять стали сигналом к «атаке».

Напишите отзыв о статье "Тоцкие войсковые учения"

Примечания

  1. [http://ria.ru/defense_safety/20090914/184923659.html#13906733519733 «Испытания ядерного оружия на Тоцком полигоне. Справка»]
  2. Эколого-генетический анализ отдалённых последствий Тоцкого ядерного взрыва в Оренбургской области в 1954 г. (факты, модели, гипотезы) / А. Г. Васильев и др. — Екатеринбург, Изд-во «Екатеринбург», 1997. — 192 с. — ISBN 5-88464-051-X.
  3. 1 2 3 [http://podrobnosti.ua/630445-55-let-nazad-zhukov-proveril-jadernoe-oruzhie-na-ljudjah.html 55 лет назад Жуков проверил ядерное оружие на людях] ([http://podrobnosti.ua/upload/news/2009/09/20/630445_4.mp4 видео]). podrobnosti.ua (20 сентября 2009). [http://web.archive.org/web/20141006175036/http://podrobnosti.ua/video/podrobnosti/2009/09/20/630445.html Архивировано из первоисточника 6 октября 2014].
  4. 1 2 [http://meteocenter.net/photo/totskoe.htm ТОЦКОЕ общевойсковое УЧЕНИЕ с применением АТОМНОГО оружия (14 сентября 1954 г.)]
  5. 1 2 3 [http://www.hirosima.scepsis.ru/weapon/practise_1.html#2 Испытания ядерного оружия в СССР и США]
  6. 1 2 3 4 [http://www.testpilot.ru/orenburg/totsk.htm Тоцкое общевойсковое учение 1954 года]
  7. 1 2 [http://www.mk.ru/editions/daily/article/2004/09/13/104911-pravda-poligona-smerti.html Правда полигона смерти] // Московский комсомолец № 1270. — 29 августа 2001
  8. [http://www.mk.ru/editions/daily/article/2004/09/13/104911-pravda-poligona-smerti.html «Правда полигона смерти». Светлана Самоделова, 13 сентября 2004.] МК
  9. [http://podrobnosti.ua/video/podrobnosti/2009/09/20/630445.html 55 лет назад Жуков проверил ядерное оружие на людях | Подробности-ТВ | Видео | Новости. Новости дня на сайте Подробности]

Ссылки

  • [http://scbist.com/blogs/admin/494-v-zone-yadernogo-udara.html В зоне ядерного удара — Н. Остроумов]
  • [http://www.hirosima.scepsis.ru/weapon/practise_1.html#2 Испытания ядерного оружия в СССР и США]
  • [http://www.testpilot.ru/orenburg/totsk.htm Тоцкое общевойсковое учение 1954 г.]
  • [http://meteocenter.net/photo/totskoe.htm ТОЦКОЕ общевойсковое УЧЕНИЕ с применением АТОМНОГО оружия (14 сентября 1954 г.)]
  • [http://www.mk.ru/editions/daily/article/2004/09/13/104911-pravda-poligona-smerti.html Правда полигона смерти]
  • Сергей Марков. [http://actualhistory.ru/tozk_nuclear Тоцкие учения 1954 года и принятые меры безопасности.]
  • Генерал-лейтенант С.А. Зеленцов. [http://www.iss-atom.ru/ksenia/tockoe/soder.htm Тоцкое войсковое учение (научно-публицистическая монография)]. Проверено 5 марта 2011. [http://www.webcitation.org/67efA9QAJ Архивировано из первоисточника 14 мая 2012].

Отрывок, характеризующий Тоцкие войсковые учения

– Впустили ли Вас в Мэтэору, мадонна Изидора? – как можно спокойнее спросил Караффа.
Я знала, что в душе он просто «горел», желая быстрее получить ответ, и решила его помучить, пока он мне не сообщит, где сейчас находится мой отец.
– Разве это имеет значение, Ваше святейшество? Ведь у Вас находится мой отец, у которого Вы можете спросить всё, на что естественно, не отвечу я. Или Вы ещё не успели его достаточно допросить?
– Я не советую Вам разговаривать со мной подобным тоном, Изидора. От того, как Вы намерены себя вести, будет во многом зависеть его судьба. Поэтому, постарайтесь быть повежливее.
– А как бы Вы себя вели, если бы вместо моего, здесь оказался Ваш отец, святейшество?..– стараясь поменять, ставшую опасной тему, спросила я.
– Если бы мой отец был ЕРЕТИКОМ, я сжёг бы его на костре! – совершенно спокойно ответил Караффа.
Что за душа была у этого «святого» человека?!.. И была ли она у него вообще?.. Что же тогда было говорить про чужих, если о своём родном отце он мог ответить такое?..
– Да, я была в Мэтэоре, Ваше святейшество, и очень жалею, что никогда уже более туда не попаду... – искренне ответила я.
– Неужто Вас тоже оттуда выгнали, Изидора? – удивлённо засмеялся Караффа.
– Нет, Святейшество, меня пригласили остаться. Я ушла сама...
– Такого не может быть! Не существует такого человека, который не захотел бы остаться там, Изидора!
– Ну почему же? А мой отец, святейшество?
– Я не верю, что ему было дозволено. Я думаю, он должен был уйти. Просто его время, вероятно, закончилось. Или недостаточно сильным оказался Дар.
Мне казалось, что он пытается, во что бы то ни стало, убедить себя в том, во что ему очень хотелось верить.
– Не все люди любят только себя, знаете ли... – грустно сказала я. – Есть что-то более важное, чем власть или сила. Есть ещё на свете Любовь...
Караффа отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, будто я только что произнесла какую-то полную чушь...
– Любовь не управляет, миром, Изидора, ну, а я желаю им управлять!
– Человек может всё... пока не начинает пробовать, ваше святейшество – не удержавшись, «укусила» я.
И вспомнив что-то, о чём обязательно хотела узнать, спросила:
– Скажите, Ваше святейшество, известна ли Вам правда о Иисусе и Магдалине?
– Вы имеете в виду то, что они жили в Мэтэоре? – я кивнула. – Ну, конечно же! Это было первое, о чём я у них спросил!
– Как же такое возможно?!.. – ошеломлённо спросила я. – А о том, что они не иудеи, Вы тоже знали? – Караффа опять кивнул. – Но Вы ведь не говорите нигде об этом?.. Никто ведь об этом не знает! А как же ИСТИНА, Ваше святейшество?!..
– Не смешите меня, Изидора!.. – искренне рассмеялся Караффа. – Вы настоящий ребёнок! Кому нужна Ваша «истина»?.. Толпе, которая её никогда не искала?!.. Нет, моя дорогая, Истина нужна лишь горстке мыслящих, а толпа должна просто «верить», ну, а во что – это уже не имеет большого значения. Главное, чтобы люди подчинялись. А что им при этом преподносится – это уже является второстепенным. ИСТИНА опасна, Изидора. Там, где открывается Истина – появляются сомнения, ну, а там где возникают сомнения – начинается война... Я веду СВОЮ войну, Изидора, и пока она доставляет мне истинное удовольствие! Мир всегда держался на лжи, видите ли... Главное, чтобы эта ложь была достаточно интересной, чтобы смогла за собой вести «недалёкие» умы... И поверьте мне, Изидора, если при этом Вы начнёте доказывать толпе настоящую Истину, опровергающую их «веру» неизвестно во что, Вас же и разорвёт на части, эта же самая толпа...
– Неужели же столь умного человека, как Ваше святейшество, может устраивать такое самопредательство?.. Вы ведь сжигаете невинных, прикрываясь именем этого же оболганного, и такого же невинного Бога? Как же Вы можете так бессовестно лгать, Ваше святейшество?!..
– О, не волнуйтесь, милая Изидора!.. – улыбнулся Караффа. – Моя совесть совершенно спокойна! Не я возвёл этого Бога, не я и буду его свергать. Но зато я буду тем, кто очистит Землю от ереси и блудодейства! И поверьте мне, Изидора, в день, когда я «уйду» – на этой греховной Земле некого будет больше сжигать!
Мне стало плохо... Сердце выскакивало наружу, не в состоянии слушать подобный бред! Поэтому, поскорее собравшись, я попыталась уйти от понравившейся ему темы.
– Ну, а как же то, что Вы являетесь главою святейшей христианской церкви? Разве не кажется Вам, что ваша обязанность была бы открыть людям правду об Иисусе Христе?..
– Именно потому, что я являюсь его «наместником на Земле», я и буду дальше молчать, Изидора! Именно потому...
Я смотрела на него, широко распахнув глаза, и не могла поверить, что по-настоящему всё это слышу... Опять же – Караффа был чрезвычайно опасен в своём безумии, и вряд ли где-то существовало лекарство, которое было в силах ему помочь.
– Хватит пустых разговоров! – вдруг, довольно потирая руки, воскликнул «святой отец». – Пройдёмте со мной, моя дорогая, я думаю, на этот раз мне всё же удастся Вас ошеломить!..
Если бы он только знал, как хорошо это ему постоянно удавалось!.. Моё сердце заныло, предчувствуя недоброе. Но выбора не было – приходилось идти...

Довольно улыбаясь, Караффа буквально «тащил» меня за руку по длинному коридору, пока мы наконец-то не остановились у тяжёлой, украшенной узорчатой позолотой, двери. Он повернул ручку и... О, боги!!!.. Я оказалась в своей любимой венецианской комнате, в нашем родном фамильном палаццо...
Потрясённо озираясь вокруг, не в состоянии придти в себя от так неожиданно обрушившегося «сюрприза», я успокаивала своё выскакивающее сердце, будучи не в состоянии вздохнуть!.. Всё вокруг кружилось тысячами воспоминаний, безжалостно окуная меня в давно прожитые, и уже частично забытые, чудесные годы, тогда ещё не загубленные злостью жестокого человека... воссоздавшего для чего-то здесь(!) сегодня мой родной, но давно утерянный, счастливый мир... В этой, чудом «воскресшей», комнате присутствовала каждая дорогая мне моя личная вещь, каждая любимая мною мелочь!.. Не в состоянии отвести глаз от всей этой милой и такой привычной для меня обстановки, я боялась пошевелиться, чтобы нечаянно не спугнуть дивное видение...
– Нравится ли вам мой сюрприз, мадонна? – довольный произведённым эффектом, спросил Караффа.
Самое невероятное было то, что этот странный человек совершенно искренне не понимал, какую глубокую душевную боль он причинил мне своим «сюрпризом»!.. Видя ЗДЕСЬ (!!!) то, что когда-то было настоящим «очагом» моего семейного счастья и покоя, мне хотелось лишь одного – кинуться на этого жуткого «святого» Папу и душить его в смертельном объятии, пока из него не улетит навсегда его ужасающая чёрная душа... Но вместо того, чтобы осуществить так сильно мною желаемое, я лишь попыталась собраться, чтобы Караффа не услышал, как дрожит мой голос, и как можно спокойнее произнесла:
– Простите, ваше святейшество, могу ли я на какое-то время остаться здесь одна?
– Ну, конечно же, Изидора! Это теперь ваши покои! Надеюсь, они вам нравятся.
Неужели же он и в правду не понимал, что творил?!.. Или наоборот – прекрасно знал?.. И это всего лишь «веселилось» его неугомонное зверство, которое всё ещё не находило покоя, выдумывая для меня какие-то новые пытки?!.. Вдруг меня полоснула жгучая мысль – а что же, в таком случае, стало со всем остальным?.. Что стало с нашим чудесным домом, который мы все так сильно любили? Что стало со слугами и челядью, со всеми людьми, которые там жили?!.
– Могу ли я спросить ваше святейшество, что стало с нашим родовым дворцом в Венеции?– севшим от волнения голосом прошептала я. – Что стало с теми, кто там жил?.. Вы ведь не выбросили людей на улицу, я надеюсь? У них ведь нет другого дома, святейшество!..
Караффа недовольно поморщился.
– Помилуйте, Изидора! О них ли вам стоит сейчас заботиться?.. Ваш дом, как вы, конечно же, понимаете, теперь стал собственностью нашей святейшей церкви. И всё, что с ним было связано – более уже не является Вашей заботой!
– Мой дом, как и всё то, что находится внутри него, Ваше святейшество, после смерти моего горячо любимого мужа, Джироламо, принадлежит моей дочери Анне, пока она жива! – возмущённо воскликнула я. – Или «святая» церковь уже не считает её жильцом на этом свете?!
Внутри у меня всё кипело, хотя я прекрасно понимала, что, злясь, я только усложняла своё и так уже безнадёжное, положение. Но бесцеремонность и наглость Караффы, я уверена, не могла бы оставить спокойным ни одного нормального человека! Даже тогда, когда речь шла всего лишь о поруганных, дорогих его сердцу воспоминаниях...
– Пока Анна будет жива, она будет находиться здесь, мадонна, и служить нашей любимой святейшей церкви! Ну, а если она, к своему несчастью, передумает – ей, так или иначе, уже не понадобится ваш чудесный дом! – в бешенстве прошипел Караффа. – Не переусердствуйте в своём рвении найти справедливость, Изидора! Оно может лишь навредить вам. Моё долготерпение тоже имеет границы... И я искренне не советую вам их переступать!..
Резко повернувшись, он исчез за дверью, даже не попрощавшись и не известив, как долго я могу оставаться одна в своём, так нежданно воскресшем, прошлом...
Время остановилось... безжалостно швырнув меня, с помощью больной фантазии Караффы, в мои счастливые, безоблачные дни, совсем не волнуясь о том, что от такой неожиданной «реальности» у меня просто могло остановиться сердце...
Я грустно опустилась на стул у знакомого зеркала, в котором так часто когда-то отражались любимые лица моих родных... И у которого теперь, окружённая дорогими призраками, я сидела совсем одна... Воспоминания душили силой своей красоты и глубоко казнили горькой печалью нашего ушедшего счастья...
Когда-то (теперь казалось – очень давно!) у этого же огромного зеркала я каждое утро причёсывала чудесные, шёлковистые волосы моей маленькой Анны, шутливо давая ей первые детские уроки «ведьминой» школы... В этом же зеркале отражались горящие любовью глаза Джироламо, ласково обнимавшего меня за плечи... Это зеркало отражало в себе тысячи бережно хранимых, дивных мгновений, всколыхнувших теперь до самой глубины мою израненную, измученную душу.
Здесь же рядом, на маленьком ночном столике, стояла чудесная малахитовая шкатулка, в которой покоились мои великолепные украшения, так щедро когда-то подаренные мне моим добрым мужем, и вызывавшие дикую зависть богатых и капризных венецианок в те далёкие, прошедшие дни... Только вот сегодня эта шкатулка пустовала... Чьи-то грязные, жадные руки успели «убрать» подальше все, хранившееся там «блестящие безделушки», оценив в них только лишь денежную стоимость каждой отдельной вещи... Для меня же это была моя память, это были дни моего чистого счастья: вечер моей свадьбы... рождение Анны... какие-то мои, уже давно забытые победы или события нашей совместной жизни, каждое из которых отмечалось новым произведением искусства, право на которое имела лишь я одна... Это были не просто «камни», которые стоили дорого, это была забота моего Джироламо, его желание вызвать мою улыбку, и его восхищение моей красотой, которой он так искренне и глубоко гордился, и так честно и горячо любил... И вот теперь этих чистых воспоминаний касались чьи-то похотливые, жадные пальцы, на которых, съёжившись, горько плакала наша поруганная любовь...
В этой странной «воскресшей» комнате повсюду лежали мои любимые книги, а у окна грустно ждал в одиночестве старый добрый рояль... На шёлковом покрывале широкой кровати весело улыбалась первая кукла Анны, которой было теперь почти столько же лет, как и её несчастной, гонимой хозяйке... Только вот кукла, в отличие от Анны, не знала печали, и её не в силах был ранить злой человек...
Я рычала от невыносимой боли, как умирающий зверь, готовый к своему последнему смертельному прыжку... Воспоминания выжигали душу, оставаясь такими дивно реальными и живыми, что казалось, вот прямо сейчас откроется дверь и улыбающийся Джироламо начнёт прямо «с порога» с увлечением рассказывать последние новости ушедшего дня... Или вихрем ворвётся весёлая Анна, высыпая мне на колени охапку роз, пропитанных запахом дивного, тёплого итальянского лета...
Это был НАШ счастливый мир, который не мог, не должен был находиться в стенах замка Караффы!.. Ему не могло быть места в этом логове лжи, насилия и смерти...
Но, сколько бы я в душе не возмущалась, надо было как-то брать себя в руки, чтобы успокоить выскакивающее сердце, не поддаваясь тоске о прошлом. Ибо воспоминания, пусть даже самые прекрасные, могли легко оборвать мою, и так уже достаточно хрупкую жизнь, не позволяя покончить с Караффой... Потому, стараясь как-то «оградить» себя от дорогой, но в то же время глубоко ранящей душу памяти, я отвернулась, и вышла в коридор... Поблизости никого не оказалось. Видимо Караффа был настолько уверен в своей победе, что даже не охранял входную в мои «покои» дверь. Или же наоборот – он слишком хорошо понимал, что охранять меня не имело смысла, так как я могла «уйти» от него в любой, желаемый мною момент, несмотря ни на какие предпринимаемые им усилия и запреты... Так или иначе – никакого чужого присутствия, никакой охраны за дверью «моих» покоев не наблюдалось.
Тоска душила меня, и хотелось бежать без оглядки, только бы подальше от того чудесного призрачного мира, где каждое всплывшее воспоминание забирало капельку души, оставляя её пустой, холодной и одинокой...
Понемногу приходя в себя от так неожиданно свалившегося «сюрприза», я наконец-то осознала, что впервые иду одна по чудесно расписанному коридору, почти не замечая невероятной роскоши и богатства караффского дворца. До этого, имея возможность спускаться только лишь в подвал, или сопровождать Караффу в какие-то, его одного интересующие встречи, теперь я удивлённо разглядывала, изумительные стены и потолки, сплошь покрытые росписями и позолотой, которым, казалось, не было конца. Это не был Ватикан, ни официальная Папская резиденция. Это был просто личный дворец Караффы, но он ничуть не уступал по красоте и роскоши самому Ватикану. Когда-то, помнится, когда Караффа ещё не был «святейшим» Папой и являл собою лишь ярого борца с «распространявшейся ересью», его дом был более похож на огромную крепость аскета, по настоящему отдававшего жизнь за своё «правое дело», каким бы абсурдным или ужасным для остальных оно не являлось. Теперь же это был богатейший, «вкушающий» (с удовольствием гурмана!) свою безграничную силу и власть, человек... слишком быстро сменивший образ жизни истинного «монаха», на лёгкое золото Ватикана. Он всё так же свято верил в правоту Инквизиции и человеческих костров, только теперь уже к ним примешивалась жажда наслаждения жизнью и дикое желание бессмертия, ... которого никакое золото на свете (к всеобщему счастью!) не могло ему купить.
Караффа страдал... Его временно длившаяся, яркая «молодость», подаренная когда-то странным «гостем» Мэтэоры, стала вдруг очень быстро уходить, заставляя его тело стареть намного быстрее, чем это было бы, не попробуй он в своё время обманчивый «подарок»...
Ещё так недавно подтянутый, стройный и моложавый, кардинал стал превращаться вдруг в ссутулившегося, поникшего старого человека.... Целая «куча» его личных врачей паниковала!.. Они честно ломали свои умные головы, пытаясь понять, какая же такая «страшная» болезнь пожирает их ненаглядное «святейшество»?.. Но ответа на это не было. И Караффа всё так же «ускоренно» на глазах старел... Это бесило его, заставляя делать глупейшие поступки, надеясь остановить убегавшее время, которое с каждым новым днём прозрачными крупинками безжалостно утекало сквозь его стареющие, но всё ещё очень красивые, тонкие пальцы...
Этот человек имел всё... Его сила и власть распространялись на все христианские королевства. Ему подчинялись владыки и короли. Ему целовали руку принцессы... И при всём при том, его единственная земная жизнь приближалась к закату. И мысль о том, что он беспомощен что-либо изменить, приводила его в отчаяние!

Караффа был на редкость сильным и волевым человеком. Но его воля не могла вернуть ему молодые годы... Он был прекрасно образованным и умным. Но его ум не позволял ему продлить, так дико желанную, но уже потихонечку уходящую от него, драгоценную жизнь... И при всём при том, желая и не получая желаемого, Караффа прекрасно понимал – я знала КАК можно было дать ему то, за что он готов был платить самую дорогую на свете цену... Знала, КАК можно было продлить его ускользающую жизнь. И «святого» Папу до сумасшествия бесило то, что он также прекрасно знал – он никогда от меня не добьётся желаемого. Дикая жажда жить пересиливала любые его человеческие чувства, если таковые когда-либо у него и зарождались... Теперь же это был лишь «заболевший» одной-единственной идеей человек, устранявший любые препятствия, попадавшиеся на пути к его великой, но едва ли осуществимой цели... Караффа стал одержимым, который был готов на всё ради исполнения своего самого большого желания – жить очень долго, чего бы это ему ни стоило...
И я боялась... Каждый день ожидая, что его неугомонная злость обрушится вместо меня на моего бедного отца, или ещё хуже – на малышку Анну. Отец всё ещё находился в подвалах Караффы, который держал его там, не выпуская, но и не пытая, будто чего-то ждал. И это было страшнее, чем самая страшная реальность, так как больная фантазия «святого» Папы (по моему печальному опыту!) не имела границ, и было совершенно невозможно предугадать, что нас ожидало дальше...
Анна же пока что была в относительной безопасности, среди покоя и тишины, окружённая знанием, и охраняемая чистыми добрыми людьми... И могла находиться там до тех пор, пока её не востребует к себе непредсказуемый Святейший Папа.
Глубоко уйдя в свои невесёлые думы, я остановилась у открытого настежь окна...
Погода была на редкость приятной – мягкой, солнечной и тёплой. Пахло просыпающейся землёй и жасмином. Начиналась настоящая весна... Во внутреннем дворе замка, оживляя серость его хмурых высоких стен, пушистым ковром стлалась сочная молодая трава, на которой то тут, то там открывали голубые глаза робкие незабудки... По крышам носились «пьяные» от весеннего воздуха воробьи. Мир просыпался, широко раскрывая счастью свои тёплые, ласковые объятия... И только здесь, в заточении у страшного, жестокого человека, неизменно витала смерть... Мне не хотелось верить, что в такой светлый, радостный день в ужасающих Папских подвалах мучились и умирали люди! Жизнь была слишком ценной и прекрасной, чтобы по мановению чей-то «святой» руки можно было так просто её отнимать.
– Что вы здесь делаете, мадонна Изидора? Или вам не по душе ваши покои? – прервал мои грустные размышления неслышно появившийся Караффа. – Я ведь просил вас не покидать ваших комнат. Думаю, они достаточно просторны для одного человека?
Папа был недоволен. Он прекрасно понимал, что мне ничего не стоило сейчас же взять и «уйти», если бы только я этого захотела. И моё «условное» заточение бесило его, не позволяя иметь над моей душой полный контроль.