Третье мая 1808 года в Мадриде

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
250x350px
Франсиско Гойя
3 мая 1808 года. 1814
Холст, масло. 375 × 266 см
Музей Прадо, Мадрид, Испания
К:Картины 1814 года

«Третье мая 1808 года в Мадриде» (исп. El tres de mayo de 1808 en Madrid, вариант перевода — «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года»)  — историческое полотно Франсиско Гойи, написанное в 1814 году и выставленное в мадридском музее Прадо.







Краткая информация

Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес, испанский живописец, гравер. Свободолюбивое искусство Гойи отличается смелым новаторством, страстной эмоциональностью, фантазией, остротой характеристики, социально направленным гротеском: картоны для королевской шпалерной мастерской («Игра в жмурки», 1791), портреты («Семья короля Карла IV», 1800), росписи (в капелле церкви Сан Антонио де ла Флорида, 1798, Мадрид, в «Доме Глухого», 1820—1823), графика (серии «Капричос», 1797—1798, «Бедствия войны», 1810—1820), картины («Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде» и «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года» – обе ок. 1814). «Расстрел повстанцев в ночь на 3 мая 1808 года», одна из самых великих и новаторских картин XIX века.

История создания

2 мая 1808 года патриотическое выступление в Мадриде было жестоко подавлено оккупировавшими Испанию французскими войсками. Сразу же вслед за этим французские власти провели массовые казни повстанцев – они продолжались всю ночь и весь следующий день. После окончательного изгнания французов и возвращения в Испанию короля Фердинанда VII Гойя получил от правительства заказ на две большие картины, которые, по мысли заказчика, должны были «увековечить посредством живописи героические сцены славной борьбы испанцев с тираном Европы». Гойя исполнил заказ, но его полотна не были оценены по достоинству – это связано, скорее всего, с тем, что художник написал их в слишком оригинальной манере. От него требовали героических фигур и патетических жестов, а он ненавидел и презирал войну. Особенно зримо это проявилось в картине «Расстрел повстанцев (мятежников)», сегодня по праву считающейся непревзойденным шедевром. Сам Гойя не был очевидцем казни, но атмосферу страшного насилия над людьми передал точно.

Описание

Художник выбрал сюжетом для своей картины непосредственно миг перед залпом. Все происходящее кажется противоестественным – как в страшном сне. Из мрака, выделенные светом фонаря, выступают силуэты двух групп; вдали видны темные здания Мадрида на фоне зловещего черного неба. Основной художественный прием этой композиции – противопоставление. Перед зрителем два враждующих полюса - завоеватели, палачи и борцы за свою свободу и независимость.

Фигуры повстанцев полны выразительности и драматизма. В толпе приговоренных каждый переживает приближение смерти по-своему: кто-то плачет, кто-то исступленно молится. Среди них выделяется могучий испанец в белой рубахе. Он встречает смерть без страха. Его огромная фигура выхвачена из толпы потоком света; кажется, что все дула ружей нацелены только на него. Но это не так.

Центральная фигура изображена стоящей на коленях. В полный рост она показалась бы гигантской статуей, поэтому Гойя умышленно уменьшает её размеры, усиливая тем самым общий драматический эффект полотна.

Рядом с ним мужчина со сжатыми кулаками, его чувства выражены более сдержанно и менее патетично. И тут же сгорбленный человек со сжатыми пальцами рук – он понимает, что обречен, и смиренно ждет смерти.

Слева мы видим повстанцев, в изображении которых важнейшую роль играют их руки. Гойя, видевший в своей жизни и не такое, разумеется, знал, что перед расстрелом руки приговоренных связывают, но пренебрег этой деталью ради усиления цельности замысла работы.

Широко расставив ноги, направив мушкеты на безоружных пленников, французские солдаты стоят монолитной группой и, похоже, лишены человеческих эмоций. Солдаты выступают здесь как олицетворение зла и насилия – именно поэтому они совершенно безлики, их индивидуальные черты и человеческие чувства скрыты под одинаковыми мундирами. Стреляющие солдаты расположены гораздо ближе к жертвам, чем бывает на самом деле. И это тоже сознательный прием, имеющий целью подчеркнуть жестокость всей сцены.

Городской пейзаж на заднем плане напоминает не Мадрид, а скорее Толедо со знаменитой картины Эль Греко. Возможно, Гойя здесь сознательно «цитирует» работу одного из великих старых мастеров.

Событие, запечатленное на картине, запоминается в целом, своим общим настроением, – даже повстанец в белом воспринимается как завершение общего порыва, так как он один из многих. Гойя не стремится к академической правильности рисунка, к законченности деталей. Все написано широко, свободно, крупными энергичными мазками.     

Неумолимости надвигающейся гибели резко противопоставлена сила человеческих чувств. Художник просто, жестко, обнаженно и вместе глубоко человечно передает чувство обреченности, граничащий с безумием страх, волевую собранность, испепеляющую ненависть к врагу.

Картина открывала пути новому пониманию исторической живописи. Оказалось, что подвиги не только определенных исторических лиц, но и обычных простых граждан достойны быть увековеченными в истории вообще и искусстве в частности. И им для этого, оказывается, вовсе не нужны античные одежды или условный аллегорический язык, принятые в исторической живописи художников-академиков.

Эта картина приобрела символическое значение, она подняла испанскую национальную школу до высоты мирового трагизма. Эта картина является в гораздо большей мере отражением личной реакции Гойи на случившееся, чем повествование о самом событии. В отличие от большинства людей, которые, оказавшись вовлеченными в какие-либо действия, стараются оценить их обычно с точки зрения семейных или узколичных интересов, художник переводит событийную историю на язык общечеловеческих судеб, не прибегая к мифологическим иносказаниям и героической бутафории. Испытываемые им чувства при восприятии какой-либо драматической сцены или рассказа о ней настолько сильны, что заставляют его отказаться от повествовательного стиля и вызывает жгучее желание отомстить за жертвы военных преступлений. И тогда изображению частного факта придается значение наглядного примера, чье пластическое выражение приобретает, благодаря своей грубости и пронзительности, форму настоящего манифеста и немедленно воспринимается всеми.

Техника выразительности

В отличие от вышеупомянутых портретов здесь силуэт фигуры разрывается, она вся наполняется разнонаправленными движениями, их ритмический рисунок становится резким. Контрасты света и тени усиливаются, неожиданно вспыхивают и столь же стремительно исчезают. Какой-то мятежной энергией, дерзостью охвачены цветовые сочетания, потерявшие былую декоративную упорядоченность и строгость. Но особенную выразительность и живописную раскрепощенность приобретает здесь красочная поверхность. Фактура и раньше была у Гойи активной и разнообразной. Но теперь из декорирующего средства она превратилась в остросодержательное. Это уже не внешняя, осязательная характеристика изображенного материала, поверхности, а условная, символическая форма. Подобную роль фактура играла у Эль Греко, а в недалеком будущем приобретет всеобъемлющее значение в живописи Ван Гога.

Ритм в картине

В этой картине Гойя с помощью ритма характеризует силу власти как бездушную машину насилия, подавляющую любое сопротивление ей.

На картине изображён расстрел испанских повстанцев оккупационными войсками Наполеона. Французские солдаты армии Мюрата стоят плотно, как стена, они изображены почти со спины, мы не видим их лиц — это безликая, бездушная машина. Ритм положений ног, склонённых поз французских солдат, целящихся в повстанцев; ритм высоких киверов, сабель, ранцев на спинах солдат; ритм ощетинившихся ружейных стволов со штыками создают напряжение, подчёркивают организованность, агрессивность и беспощадность наполеоновской армии. Французские солдаты стоят в тени, в сумраке ночи — это представители тёмных, враждебных сил.

Повстанцы ярко освещены светом фонаря, поставленного на землю. Это светлые силы свободы и справедливости. Они и стоят у холма, символизирующего высоту их духа. На повстанце, воздевшем к небу руки, белая рубаха, что символизирует как чистоту его идеалов, так и близость к гибели, смерти. Цвет его ярко-жёлтых штанов тоже символичен: этот цвет солнца, божественной сущности. Повстанец прикрывает своим телом нескольких других расстреливаемых. На его руках — стигматы, следы крестных мук Спасителя за всех людей, направления рук и ног образуют форму андреевского креста, на котором был распят апостол Андрей. Гойя тем самым поднял этот образ до библейских высот, освятил борьбу своего народа за освобождение от иноземного ига.

Это восстание стало началом народного сопротивления французской оккупации, с мая 1808 по всей Испании развернулась освободительная партизанская война, так называемая герилья, окончившаяся в феврале 1814 года изгнанием французов из Испании.

См. также

  • Восстание 2 мая 1808 года в Мадриде
  • Картины Франциско де Гойи http://www.museum-online.ru/romanticism/Francisco_de_Goya
  • Творчество Франсиско Гойи http://www.goia.ru/content/view/490/56/
  • Арт-каталог http://www.art-catalog.ru/article.php?id_article=604
  • Ритм в изобразительном искусстве http://www.liveinternet.ru/community/1726655/post101655157/
  • Будапештский шедевр Гойи http://1-9-6-3.livejournal.com/62830.html

Напишите отзыв о статье "Третье мая 1808 года в Мадриде"

Литература

  • Norbert Wolf. Romanticism. — Taschen, 2007. — С. 44—45. — ISBN 978-3-8228-5310-8.
  • Батикль Ж. Гойя / Ж. Батикль. – М. : АСТ,Астрель. 2002. – 176 с.
  • Елисеева Е. М. Великие испанские художники / Е. М. Елисеева. – М. : Изд-во "ОЛМА". 2005. – 144 с.
  • Зорина И. Я. Гойя / И. Я. Зорина. – М. : Изд-во "Радуга". 2006. – 254 с.
  • Каптерева Т. А.  Гойя / Т. А. Каптерева. – М. : Белый город. 2003. – 48 с.
  • Осипова И. С. Гойя / И. С. Осипова. – М. : Олма Медиа групп. 2008. – 128 с.

    Отрывок, характеризующий Третье мая 1808 года в Мадриде

    – Ну что – пошли, «девочка Лия»? – уже с большим нетерпением спросила я.
    Мне очень хотелось посмотреть эти, другие, «этажи» пока ещё хватало на это сил. Я уже успела заметить, какая большая разница была между этим, в котором мы находились сейчас, и «верхним», Стеллиным «этажом». Поэтому, было очень интересно побыстрее «окунуться» в очередной незнакомый мир и узнать о нём, по-возможности, как можно больше, потому что я совсем не была уверена, вернусь ли сюда когда-то ещё.
    – А почему этот «этаж» намного плотнее чем предыдущий, и более заполнен сущностями? – спросила я.
    – Не знаю... – пожала своими хрупкими плечиками Стелла. – Может потому, что здесь живут просто лишь хорошие люди, которые никому не делали зла, пока жили в своей последней жизни. Поэтому их здесь и больше. А наверху живут сущности, которые «особенные» и очень сильные... – тут она засмеялась. – Но я не говорю про себя, если ты это подумала! Хотя бабушка говорит, что моя сущность очень старая, больше миллиона лет... Это ужас, как много, правда? Как знать, что было миллион лет тому назад на Земле?.. – задумчиво произнесла девочка.
    – А может быть ты была тогда совсем не на Земле?
    – А где?!.. – ошарашено спросила Стелла.
    – Ну, не знаю. Разве ты не можешь посмотреть?– удивилась я.
    Мне тогда казалось, что уж с её-то способностями возможно ВСЁ!.. Но, к моему большому удивлению, Стелла отрицательно покачала головкой.
    – Я ещё очень мало умею, только то, что бабушка научила. – Как бы сожалея, ответила она.
    – А хочешь, я покажу тебе своих друзей? – вдруг спросила я.
    И не дав ей подумать, развернула в памяти наши встречи, когда мои чудесные «звёздные друзья» приходили ко мне так часто, и когда мне казалось, что ничего более интересного уже никак не может быть...
    – О-ой, это же красота кака-ая!... – с восторгом выдохнула Стелла. И вдруг, увидев те же самые странные знаки, которые они мне показывали множество раз, воскликнула: – Смотри, это ведь они учили тебя!.. О-о, как это интересно!
    Я стояла в совершенно замороженном состоянии и не могла произнести ни слова... Учили???... Неужели все эти года я имела в своём же мозгу какую-то важную информацию, и вместо того, чтобы как-то её понять, я, как слепой котёнок, барахталась в своих мелких попытках и догадках, пытаясь найти в них какую-то истину?!... А это всё уже давным-давно у меня было «готовеньким»?..
    Даже не зная, чему это меня там учили, я просто «бурлила» от возмущения на саму себя за такую оплошность. Подумать только, у меня прямо перед носом раскрыли какие-то «тайны», а я ничего и не поняла!.. Наверное, точно не тому открыли!!!
    – Ой, не надо так убиваться! – засмеялась Стелла. – Покажешь бабушке и она тебе объяснит.
    – А можно тебя спросить – кто же всё-таки твоя бабушка? – стесняясь, что вхожу в «частную территорию», спросила я.
    Стелла задумалась, смешно сморщив свои носик (у неё была эта забавная привычка, когда она о чём-то серьёзно думала), и не очень уверенно произнесла:
    – Не знаю я... Иногда мне кажется, что она знает всё, и что она очень, очень старая... У нас было много фотографий дома, и она там везде одинаковая – такая же, как сейчас. Я никогда не видела, какой она была молодой. Странно, правда?
    – И ты никогда не спрашивала?..
    – Нет, я думаю, она мне сказала бы, если бы это было нужно... Ой, посмотри-ка! Ох, как красиво!.. – вдруг неожиданно в восторге запищала малышка, показывая пальчиком на странные, сверкающие золотом морские волны. Это конечно же было не море, но волны и в правду были очень похожи на морские – они тяжело катились, обгоняя друг друга, как бы играясь, только на месте слома, вместо снежно-белой морской пены, здесь всё сплошь сверкало и переливалось червонным золотом, распыляя тысячами прозрачные золотистые брызги... Это было очень красиво. И мы, естественно, захотели увидеть всю эту красоту поближе...
    Когда мы подошли достаточно близко, я вдруг услышала тысячи голосов, которые звучали одновременно, как бы исполняя какую-то странную, не похожую ни на что, волшебную мелодию. Это была не песня, и даже не привычная нам музыка... Это было что-то совершенно немыслимое и неописуемое... но звучало оно потрясающе.
    – Ой, это же мыслящее море! О, это тебе точно понравится! – весело верещала Стелла.
    – Оно мне уже нравится, только не опасно ли это?
    – Нет, нет, не беспокойся! Это просто для успокоения «потерянных» душ, которым всё ещё грустно после прихода сюда... Я слушала его здесь часами... Оно живое, и для каждой души «поёт» другое. Хочешь послушать?
    И я только сейчас заметила, что в этих золотых, сверкающих волнах плещутся множество сущностей... Некоторые из них просто лежали на поверхности, плавно покачиваясь на волнах, другие ныряли в «золото» с головой, и подолгу не показывались, видимо, полностью погружаясь в мысленный «концерт» и совершенно не спеша оттуда возвращаться...
    – Ну, что – послушаем? – нетерпеливо подталкивала меня малышка.
    Мы подошли вплотную... И я почувствовала чудесно-мягкое прикосновение сверкающей волны... Это было нечто невероятно нежное, удивительно ласковое и успокаивающее, и в то же время, проникающее в самую «глубинку» моей удивлённой и чуть настороженной души... По моей стопе пробежала, вибрируя миллионами разных оттенков, тихая «музыка» и, поднимаясь вверх, начала окутывать меня с головой чем-то сказочно красивым, чем-то, не поддающимся никаким словам... Я чувствовала, что лечу, хотя никакого полёта наяву не было. Это было прекрасно!.. Каждая клеточка растворялась и таяла в набегающей новой волне, а сверкающее золото вымывало меня насквозь, унося всё плохое и грустное и оставляя в душе только чистый, первозданный свет...
    Я даже не почувствовала, как вошла и окунулась в это сверкающее чудо почти с головой. Было просто невероятно хорошо и не хотелось никогда оттуда выходить...
    – Ну, всё, хватит уже! Нас задание ждёт! – ворвался в сияющую красоту напористый Стеллин голосок. – Тебе понравилось?
    – О, ещё как! – выдохнула я. – Так не хотелось выходить!..
    – Вот, вот! Так и «купаются» некоторые до следующего воплощения... А потом уже больше сюда не возвращаются...
    – А куда же они идут? – удивилась я.
    – Ниже... Бабушка говорит, что здесь место тоже надо себе заслужить... И кто всего лишь ждёт и отдыхает, тот «отрабатывает» в следующем воплощении. Думаю, это правда...
    – А что там – ниже? – заинтересованно спросила я.
    – Там уже не так приятно, поверь мне. – Лукаво улыбнулась Стелла.
    – А это море, оно только одно или таких здесь много?
    – Ты увидишь... Оно всё разное – где море, где просто «вид», а где просто энергетическое поле, полное разных цветов, ручейков и растений, и всё это тоже «лечит» души и успокаивает... только не так-то просто этим пользоваться – надо сперва заслужить.
    – А кто не заслужит? Разве они живут не здесь?– не поняла я.
    – Живут-то живут, но уже не так красиво... – покачала головой малышка. – Здесь так же, как на Земле – ничто не даётся даром, только вот ценности здесь совсем другие. А кто не хочет – тому и достаётся всё намного более простое. Всю эту красоту нельзя купить, её можно только заслужить...
    – Ты говоришь сейчас точно как твоя бабушка, будто ты выучила её слова...– улыбнулась я.
    – Так оно и есть! – вернула улыбку Стелла. – Я многое стараюсь запомнить, о чём она говорит. Даже то, что пока ещё не совсем понимаю... Но ведь пойму когда-нибудь, правда же? А тогда, возможно, уже некому будет научить... Вот и поможет.
    Тут, мы вдруг увидели весьма непонятную, но очень привлекательную картинку – на сияющей, пушисто-прозрачной голубой земле, как на облаке, стояло скопление сущностей, которые постоянно сменяли друг друга и кого-то куда-то уводили, после опять возвращаясь обратно.
    – А это, что? Что они там делают? – озадачено спросила я.
    – О, это они всего лишь помогают приходить «новичкам», чтобы не страшно было. Это где приходят новые сущности. – Спокойно сказала Стелла.
    – Ты уже видела всё это? А можем мы посмотреть?
    – Ну, конечно! – и мы подошли поближе...
    И я увидела, совершенно захватывающее по своей красоте, действие... В полной пустоте, как бы из ничего, вдруг появлялся прозрачный светящийся шар и, как цветок, тут же раскрывался, выпуская новую сущность, которая совершенно растерянно озиралась вокруг, ещё ничего не понимая... И тут же, ждущие сущности обнимали «новоприбывшего» сгустком тёплой сверкающей энергии, как бы успокаивая, и сразу же куда-то уводили.
    – Это они приходят после смерти?.. – почему-то очень тихо спросила я.
    Стелла кивнула и грустно ответила:
    – Когда пришла я, мы ушли на разные «этажи», моя семья и я. Было очень одиноко и грустно... Но теперь уже всё хорошо. Я к ним сюда много раз ходила – они теперь счастливы.
    – Они прямо здесь, на этом «этаже»?.. – не могла поверить я.
    Стелла опять грустно кивнула головкой, и я решила, больше не буду спрашивать, чтобы не бередить её светлую, добрую душу.
    Мы шли по необычной дороге, которая появлялась и исчезала, по мере того, как мы на неё ступали. Дорога мягко мерцала и как будто вела, указывая путь, будто зная, куда нам надо идти... Было приятное ощущение свободы и лёгкости, как если бы весь мир вокруг вдруг стал совершенно невесомым.
    – А почему эта дорога указывает нам, куда идти? – не выдержала я.
    – Она не указывает, она помогает. – Ответила малышка. – Здесь всё состоит из мысли, забыла? Даже деревья, море, дороги, цветы – все слышат, о чём мы думаем. Это по-настоящему чистый мир... наверное, то, что люди привыкли называть Раем... Здесь нельзя обмануть.
    – А где же тогда Ад?.. Он тоже существует?
    – О, я обязательно тебе покажу! Это нижний «этаж» и там ТАКОЕ!!!... – аж передёрнула плечиками Стелла, видимо вспомнив что-то не очень приятное.
    Мы всё ещё шли дальше, и тут я заметила, что окружающее стало понемножечку меняться. Прозрачность куда-то начала исчезать, уступая место, намного более «плотному», похожему на земной, пейзажу.