Третьяков, Сергей Николаевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Сергей Николаевич Третьяков
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

Министр Торговли и Промышленности Российского правительства
сентябрь 1919 года — 4 января 1920 года
Предшественник: Михайлов Иван Андрианович (временно управляющий)
Преемник: правительство прекратило существование
министр иностранных дел Российского правительства
3 декабря 1919 года — 4 января 1920 года
Предшественник: Сукин Иван Иванович
Преемник: правительство прекратило существование
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 26 августа (7 сентября) 1882(1882-09-07)
Москва
Смерть: 16 (29) апреля 1944(1944-04-29) (61 год)
Ораниенбург
Место погребения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Мать: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Супруга: Наталья Саввишна Мамонтова
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Серге́й Никола́евич Третьяко́в (26 августа 1882, Москва — 16 апреля 1944 (?), Ораниенбург, Германия) — российский предприниматель, политический деятель. Председатель Экономического совета Временного правительства (1917), затем эмигрант. С 1929 года тайно сотрудничал с ОГПУ (затем — НКВД).







Семья и образование

Происходил из семьи московских текстильных фабрикантов; внук московского городского головы С. М. Третьякова. Входил в состав совета Московской городской галереи П. Третьякова и С. Третьякова.

В 1901—1905 годах учился на физико-математическом факультете Московского университета.

Предприниматель и политик

С 1899 — глава фабрично-торгового товарищества «Николай Третьяков и Ко». С 1905 — глава Товарищества Большой Костромской льняной мануфактуры. В 1909 сменил Александра Коновалова на посту председателя Костромского комитета торговли и мануфактур. С 1910 — председатель Всероссийского общества льнопромышленников, с 1912 года — старшина Московского биржевого комитета. Сотрудничал с братьямми Рябушинскими в их коммерческих и политических проектах. Был учредителем и членом совета Московского банка, главой совета директоров Русского акционерного льнопромышленного общества, являлся членом редакционного газеты «Утро России». Вместе с Рябушинскими, Коноваловым, Сергеем Смирновым и рядом других предпринимателей входил в группу так называемых «молодых капиталистов», оппозиционно настроенных по отношению к царскому правительству. С 1912 — член Центрального комитета партии прогрессистов.

С 1915 — товарищ председателя Московского военно-промышленного комитета (МВПК) П. П. Рябушинского, также возглавлял льняную секцию МВПК и был членом Центрального военно-промышленного комитета, с 1916 — товарищ председателя Московского биржевого комитета, фактически руководил его работой.

Деятельность во время революции и Гражданской войны

Во время Февральской революции 1917 был товарищем председателя исполкома Комитета общественных организаций Москвы. С марта 1917 — товарищ председателя Всероссийского союза торговли и промышленности, лидер районной организации этого союза — Московского торгово-промышленного комитета. Летом 1917 был избран гласным Московской городской думы по списку Партии народной свободы (кадетов). С весны 1917 рассматривался в качестве возможного кандидата на министерский пост от деловых кругов.

Являлся товарищем председателя постоянного совета Совещания общественных деятелей в Москве, по решению которого в сентябре 1917 стал членом четвёртого (третьего коалиционного) состава Временного правительства в качестве председателя Экономического совета и Главного экономического комитета. Был арестован во время Октябрьской революции вместе с другими членами правительства в Зимнем дворце, находился в заключении в Петропавловской крепости, в конце февраля 1918 освобождён.

Эмигрировал в Финляндию, затем перебрался на юг России. Участвовал в деятельности либеральной антибольшевистской организации «Национальный центр». В ноябре 1918 участвовал в Ясском совещании представителей «небольшевистской России» и Антанты. Член Особого совещания при главкоме ВСЮР А. И. Деникине.

В сентябре 1919 по приглашению Верховного правителя А. В. Колчака прибыл в Сибирь, где стал министром торговли и промышленности в правительстве П. В. Вологодского. Считался возможным кандидатом на пост председателя Совета министров; после отставки Вологодского в ноябре 1919 был заместителем председателя Совета министров и министром иностранных дел в правительстве В. Н. Пепеляева, в отсутствие которого исполнял обязанности главы правительства.

В начале 1920 уехал в Китай, жил в Харбине, затем вернулся в Европу. В 1920 — член финансового совещания у П. Н. Врангеля.

Эмигрант

Эмигрировал во Францию, где стал одним из организаторов и заместителем председателя Российского торгово-промышленного и финансового союза. В 1921 был одним из руководителей Русского комитета помощи голодающим России, с 1924 — Русского комитета объединенных организаций. Разочаровался в политической деятельности и перспективах эмиграции, чему способствовали испытываемые им серьёзные финансовые затруднения и пристрастие к алкоголю, приведшее к попытке самоубийства. Зарабатывал на жизнь в качестве сотрудника журнала «Иллюстрированная Россия», жена продавала парфюмерию, дочь занималась изготовлением дамских шляпок.

Агент советской разведки

В 1929 бывший товарищ (заместитель) Третьякова в «колчаковском» министерстве торговли и промышленности Александр Окороков осуществил его вербовку в качестве агента ОГПУ (с 1934 — НКВД). После вербовки Третьяков получил оперативный псевдоним «Иванов». На средства ОГПУ Третьяков снял три квартиры в здании в Париже, где располагалась штаб-квартира РОВС и затем сдал часть помещений этой организации, испытывавшей финансовые трудности, по крайне низкой цене. В квартирах были установлены прослушивающие устройства, которые позволяли НКВД находиться в курсе планов руководства РОВС. Когда в 1937 при участии другого агента НКВД, генерала Н. В. Скоблина был похищен председатель РОВС генерал Е. К. Миллер, то Третьяков помог Скоблину избежать ареста и скрыться.

На официальном сайте российской Службы внешней разведки агентурная работа Третьякова характеризуется следующим образом:

Одним из направлений его разведывательной деятельности была работа по Русскому общевоинскому союзу. На протяжении длительного времени являлся основным участником оперативного мероприятия «Информация наших дней» — прослушивание помещений штаб-квартиры РОВС. Передаваемые им в Центр материалы представляли большой оперативный интерес. [http://svr.gov.ru/history/tretiakov.htm]

Арест и гибель

Во время немецкой оккупации Франции в 1942 году Третьяков был арестован гестапо, которое обнаружило в его квартире аппаратуру для прослушивания и установило, что он являлся советским агентом. Он был отправлен в концлагерь Ораниенбург, где расстрелян 16 апреля 1944 года.

Библиография

Напишите отзыв о статье "Третьяков, Сергей Николаевич"

Ссылки

  • [http://www.hrono.ru/biograf/tretyak_sn.html Биография]
  • [http://svr.gov.ru/history/tretiakov.htm Биография на сайте Службы внешней разведки]

Отрывок, характеризующий Третьяков, Сергей Николаевич

Это, к сожалению, было то «тёмное» время, когда ещё было «не принято» говорить открыто о подобных, «странных» и непривычных вещах. Всё очень строго сохранялось в рамках, как «должно» или «не должно» быть. И всё «необъяснимое» или «неординарное» категорически умалчивалось или считалось ненормальным. Честно говоря, я от всего сердца завидую тем одарённым детям, которые родились хотя бы на двадцать лет позже меня, когда все эти «неординарные» способности уже не считались каким-то проклятием, а наоборот – это стало называться ДАРОМ. И на сегодняшний день никто уже не травит и не посылает этих бедных «необычных» детей в сумасшедший дом, а дорожат ими и уважают, как одарённых особым талантом удивительных детей.
Мои же «таланты» в то время такого восторга ни у кого из окружающих, к сожалению, не вызывали. Как-то, несколько дней спустя после моего «скандального» приключения с огнём, одна наша соседка «по секрету» сказала маме, что у неё есть «очень хороший врач», который занимается именно такими «проблемами», как у меня и если мама хочет, то она с удовольствием её с ним познакомит. Это был первый раз, когда маме на прямую «посоветовали» упрятать меня в сумасшедший дом.
Потом этих «советов» было очень много, но я помню, что именно тогда мама была очень огорчена и долго плакала закрывшись в своей комнате. Она не сказала мне про этот случай никогда, но в этот секрет меня «посвятил» соседский мальчик, мама которого и дала моей маме такой драгоценный совет. Конечно же, ни к какому врачу меня, слава богу, не повели. Но я чувствовала, что своими последними «деяниями» я перешагнула какой-то «рубеж», после которого уже даже моя мама не в состоянии была меня понимать. И не было никого, кто мог бы мне помочь, объяснить или просто по-дружески успокоить. Я уже не говорю – чтобы научить…
Так я в одиночестве «барахталась» в своих догадках и ошибках, без чьей-либо поддержки или понимания. Что-то пробовала, что-то не смела. Что-то получалось, что-то – наоборот. И как же часто мне бывало просто-напросто по-человечески страшно! Честно говоря, я точно также всё ещё «барахталась в догадках» и до своих 33 лет, потому, что так и не нашла никого, кто мог бы хотя бы что-либо как-то объяснить. Хотя «желающих» всегда было больше чем нужно.
Время шло. Иногда мне казалось, что всё это происходит не со мной или, что это просто придуманная мною странная сказка. Но эта сказка почему-то была слишком уж реальной реальностью... И мне приходилось с этим считаться. И, что самое главное, с этим жить. В школе всё шло, как и прежде, я получала по всем предметам только пятёрки и у моих родителей (хотя бы уж из-за этого!) не было никаких проблем. Скорее наоборот – в четвёртом классе я уже решала очень сложные задачи по алгебре и геометрии и делала это играючи, с большим удовольствием для самой себя.
Также я очень любила в то время уроки музыки и рисования. Я рисовала почти всё время и везде: на других уроках, во время перерывов, дома, на улице. На песке, на бумаге, на стёклах… В общем – везде, где это было возможно. И рисовала я поче-му-то только человеческие глаза. Мне тогда казалось, что это поможет мне найти какой-то очень важный ответ. Я всегда любила наблюдать человеческие лица и в особенности – глаза. Ведь очень часто люди не любят говорить то, что они по-настоящему думают, но их глаза говорят всё… Видимо недаром их называют зеркалом нашей души. И вот я рисовала сотни и сотни этих глаз – печальных и счастливых, скорбящих и радостных, добрых и злых. Это было для меня, опять же, время познания чего-то, очередная попытка докопаться до какой-то истины... правда я понятия не имела – до какой. Просто это было очередное время «поиска», которое и после (с разными «ответвлениями») у меня продолжалось почти всю мою сознательную жизнь.

Дни сменялись днями, проходили месяцы, а я всё продолжала удивлять (а иногда и ужасать!) своих родных и близких, и очень часто саму себя, множеством моих новых «невероятных» и не всегда совсем безопасных, приключений. Так, например, когда мне исполнилось девять лет я вдруг, по какой-то, мне неизвестной причине, перестала есть, чем очень сильно напугала маму и расстроила бабушку. Моя бабушка была настоящим первоклассным поваром! Когда она собиралась печь свои капустные пироги, на них съезжалась вся наша семья, включая маминого брата, который жил в то время в 150 километрах от нас и, несмотря на это, приезжал специально из-за бабушкиных пирогов.
Я до сих пор очень хорошо и с очень большой теплотой помню те «великие и загадочные» приготовления: пахнущее свежими дрожжами тесто, всю ночь поднимавшееся в глиняном горшке у плиты, а утром превратившееся в десятки белых кружочков, разложенных на кухонном столе и ждущее, когда же уже настанет час его чудесного превращения в пышные пахнущие пироги... И бабушка с белыми от муки руками, сосредоточенно орудующая у плиты. И ещё я помню то нетерпеливое, но весьма приятное, ожидание, пока наши «жаждущие» ноздри не улавливали первых, изумительно «вкусных», тончайших запахов пекущихся пирогов…
Это всегда был праздник, потому что её пироги любили все. И кто-бы в этот момент не заходил, ему всегда находилось место за большим и гостеприимным бабушкиным столом. Мы всегда засиживались допоздна, продлевая удовольствие за «чаепитным» столом. И даже когда наше «чаепитие» заканчивалось, никому не хотелось уходить, как будто вместе с пирогами бабушка «впекала» туда частичку своей доброй души и каждому хотелось посидеть ещё и «погреться» у её тёплого, уютного домашнего очага.
Бабушка по-настоящему любила готовить и что бы она ни делала, это было необыкновенно вкусно всегда. Это могли быть сибирские пельмени, пахнущие так, что у всех наших соседей вдруг появлялась «голодная» слюна. Или мои любимые вишнёво-творожные ватрушки, которые буквально таяли во рту, оставляя надолго изумительный вкус тёплых свежих ягод и молока… И даже её самые простые квашеные грибы, которые она каждый год квасила в дубовой кадушке со смородиновыми листьями, укропом и чесноком, были самыми вкусными которые я когда-либо ела в своей жизни, несмотря на то, что на сегодняшний день я объездила больше половины света и перепробовала всевозможные лакомства, о которых, казалось бы, можно было только мечтать. Но тех незабываемых запахов одурительно вкусного бабушкиного «искусства» никогда не смогло затмить никакое, даже самое изысканно-рафинированое заграничное блюдо.
И вот, имея такого домашнего «чародея», я, к всеобщему ужасу моей семьи, в один прекрасный день вдруг по-настоящему перестала есть. Теперь я уже не помню, был ли для этого какой-либо повод или это просто произошло по какой-то мне неизвестной причине, как это обычно происходило всегда. Я просто начисто потеряла желание к любой мне предлагаемой пище, хотя никакой слабости или головокружения при этом не испытывала, а наоборот – чувствовала себя необычайно легко и совершенно великолепно. Я пыталась объяснить всё это моей маме, но, как я поняла, она была сильно напугана моей новой очередной выходкой и ничего не хотела слышать, а только честно пыталась заставить меня что-то «глотать».
Мне становилось очень плохо и от каждой новой порции принимаемой пищи рвало. Только лишь чистая вода принималась моим истерзанным желудком с удовольствием и легко. Мама уже была почти что в панике, когда к нам совершенно случайно зашла, наш тогдашний семейный врач, моя двоюродная сестра Дана. Обрадованная её приходом, мама, конечно же, тут же рассказала ей всю нашу «ужасную» историю о моём голодании. И как же я обрадовалась, когда услышала, что «ничего такого уж страшного в этом нет» и что я могу на какое-то время быть оставлена в покое без насильственного запихивания в меня еды! Я видела, что моя заботливая мама в это совсем не поверила, но деваться было некуда, и она решила оставить меня в покое хотя бы на какое-то время.
Жизнь сразу стала лёгкой и приятной, так как чувствовала я себя абсолютно прекрасно и больше уже не было того постоянного кошмарного ожидания спазмов желудка, которые обычно сопровождали каждую малейшую попытку принятия какой-либо пищи. Это продолжалось примерно около двух недель. Все мои чувства обострились и восприятия стали намного ярче и сильнее, как бы выхватывалось что-то самое важное, а остальное уходило на второй план.
Мои сны изменились или вернее, я стала видеть один и тот же, повторяющийся сон – как-будто я вдруг поднимаюсь над землёй и иду свободно не касаясь пятками пола. Это было настолько реальное и невероятно прекрасное чувство, что каждый раз просыпаясь, мне немедленно хотелось обратно. Этот сон повторялся каждую ночь. Я до сих пор не знаю, что это было и почему. Но это продолжалось и после, спустя много, много лет. И даже теперь, перед тем, как проснуться, я очень часто вижу тот же самый сон.