Уолпол, Роберт

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Роберт Уолпол, граф Орфорд
Robert Walpole<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Роберт Уолпол, граф Орфорд</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

1-й Премьер-министр Великобритании
4 апреля 1721 — 11 февраля 1742
Монарх: Георг I
Георг II
Преемник: Спенсер Комптон, граф Уилмингтон
Канцлер казначейства
3 апреля 1721 — 12 февраля 1742
Монарх: Георг I
Георг II
Предшественник: Сэр Джон Пратт
Преемник: Пятин Павел Александрович
12 октября 1715 — 15 апреля 1717
Монарх: Георг I
Предшественник: Сэр Ричард Онслоу
Преемник: Джеймс Стенхоуп
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 26 августа 1676(1676-08-26)
Хоутон, Норфолк, Англия
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Лондон, Англия, Великобритания
Место погребения: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Династия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Мать: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Супруг: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Дети: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Партия: виги
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: 128x100px
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Награды:
60px Кавалер ордена Бани
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Роберт Уолпол, 1-й граф Орфорд (уст. Вальполь, англ. Robert Walpole; 26 августа 1676 — 18 марта 1745) — британский государственный деятель, Рыцарь ордена Подвязки и Рыцарь компаньон ордена Бани, наиболее могущественная фигура в британской политической жизни 1720-х и 1730-х годов. Первые короли Ганноверского дома нашли в Уолполе верную опору. Он избегал впутывать страну в европейские войны и берёг военные и экономические силы для отражения возможных якобистских вторжений.

В 1721 году он стал первым лордом казначейства, а с 1730 года, после ухода в отставку лорда Таунсенда, оставался главой правительства вплоть до 1742 года. Он возглавлял правительство дольше, чем кто-либо в истории Великобритании, и считается первым британским премьер-министром. Этот термин тогда еще не использовался, но Уолпол имел влияние на кабинет, аналогичное позднейшим премьерам.







Ранние годы

Уолпол родился в имении Хоутон-холл в семье полковника. Учился в Итоне и Кембридже. После смерти отца унаследовал место в палате общин от одного из гнилых местечек, которое сохранял на протяжении сорока лет. На протяжении всей карьеры сохранял верность партии вигов, сплотил вокруг себя кружок литераторов — приверженцев Ганноверского дома (Kit-Cat Club), ставший прообразом последующих политических клубов Европы.

Как политик выдвинулся в годы Войны за испанское наследство, сначала по флотскому ведомству. В феврале 1708 года назначен военным министром, в 1710 году — казначеем флота. После прихода к власти тори в 1711 году отстранён от ведения дел, по наущению виконта Болингброка осуждён за мздоимство и заточён в Тауэре. После выхода на свободу вступил в борьбу с Болингброком за верховенство в политической жизни страны.

Путь к власти

Приход к власти Ганноверского дома в лице Георга I (1714) означал возвращение монаршей милости к проганноверски настроенным политикам, в том числе и к Уолполу. Он возглавил тайный комитет, расследовавший обвинения Болингброка и других лидеров тори в государственной измене. В 1715 году получил назначение первым лордом казначейства.

В 1716—1717 годах Уолпол со своим зятем, виконтом Таунсендом, вступил в столкновение по внешнеполитическим вопросам с партией графа Сандерленда. Первые настаивали на сохранении нейтралитета в отношении континентальных конфликтов, вторые требовали вооружённой защиты владений короля в Ганновере.

Уолпол и Таунсенд покинули кабинет и перешли в оппозицию. Своими покровителями они избрали «молодой двор» — принца Уэльского и его супругу, Каролину Ансбахскую. При посредничестве Уолпола в 1720 году состоялось примирение принца с королём. С этого момента Уолпол стал всевластен.

Первый министр

Первая проблема, с которой пришлось столкнуться Уолполу в качестве «премьер-министра» (сам он не одобрял этот неофициальный в то время термин, видя в нём насмешку), — крах финансовой пирамиды, известной как компания Южных морей. Уолпол и сам обогатился, участвуя в её деятельности. Чтобы унять гнев потерявших сбережения, он отстранил от дел главу казначейства и сам занял этот пост.

В начале 1720-х годов сторонники Ганноверского дома образовали своего рода триумвират: место умершего графа Сандерленда занял Джон Картерет, Уолпол руководил министерством финансов (в качестве канцлера казначейства в 1721—1742 годах), Таунсенд ведал внешней политикой (в качестве государственного секретаря). В 1724 году Уолполу удалось удалить Картерета в Ирландию, в 1730 году он добился отставки Таунсенда, обретя таким образом всю полноту власти.

Государственная политика Уолпола зиждилась на двух китах — низкое налогообложение во внутренней политике и избегание войн в политике внешней. Эти цели вполне отвечали чаяниям влиятельного слоя сельских сквайров, но вызывали недовольство крупных землевладельцев, требовавших приращения колониальных владений с оружием в руках.

Оппозиция

За годы правления Уолпола тори были выдавлены из политической жизни, а их лидер Болингброк, признав поражение, в 1735 году уехал за границу. Вместе с тем стан вигов разделился на целый ряд враждующих партий. В политике господствовала система патроната: каждый крупный сановник стремился выдвинуть на первые места своих молодых родственников и протеже.

Отсюда обвинения в коррупции и разложении государственного аппарата, которые выдвигали против Уолпола его противники всех мастей. В печати регулярно появлялись памфлеты, пьесы и стихотворные послания, высмеивающие мздолюбие первого министра. Некоторые из них принадлежали перу таких крупных фигур, как Джонатан Свифт, Генри Филдинг и Александр Поуп; особенное возмущение вызывала борьба правительства с вольницей на театральных подмостках. Пристанищем всех недовольных уолполовским правлением стало издание The Craftsman.

Противники Уолпола объясняли его нежелание воевать с французами если не подкупом, то природной пассивностью. Его приверженность к мирной внешней политике обусловила нейтралитет Британии в Войне за польское наследство. Конфликт с испанцами вокруг Гибралтара также удалось уладить мирным путём.

В 1733 году Уолпол вынужден был уступить давлению негоциантов и отменить введённые им акцизы на вино и табак. В 1739 году под давлением плантаторов он неохотно объявил войну испанцам. Выборы 1734 года отразили падение его популярности. Молодые аристократы (такие, как Уильям Питт), предвидя скорое падение Уолпола, искали покровительства его противников и группировались вокруг молодого принца Уэльского.

Отставка

Файл:Houghton Hall 20080720-4.jpg
Загородное поместье Уолпола — Хоутон-холл

В феврале 1742 года противникам Уолпола удалось наконец добиться его отставки. Он получил титул графа Орфорда и солидную пенсию, но не смог помешать палате общин инициировать расследование связанных с его именем злоупотреблений. Престарелый министр удалился в своё имение Хоутон-холл, откуда продолжал давать советы королю и влиять на государственные дела через своего ставленника Генри Пелэма (занимавшего пост премьер-министра).

Хоутонская коллекция

Огромное своё состояние Уолпол тратил на приобретение произведений искусства. Его картинная галерея слыла лучшей в стране, включала работы Рубенса, Рембрандта, Ван Дейка, Франса Хальса, Веласкеса, Веронезе. Несмотря на противодействие младшего сына Орэйса (знаменитого писателя), художественное собрание Хоутон-холла после смерти графа Орфорда было продано в 1778 г. его внуком Екатерине II, которая положила его в основу создаваемого ею Эрмитажа. Хоутонская коллекция считается крупнейшей культурной потерей Великобритании.

Библиография

  • Black, Jeremy. (2001). Walpole in Power. Stroud: Sutton Publishing.
  • Browning, Reed. The Duke of Newcastle. Yale University Press, 1975.
  • Dickinson, Harry T. (1973). Walpole and the Whig Supremacy. London: English Universities Press.
  • Field, Ophelia. The Kit-Cat Club: Friends who Imagined a Nation. Harper Collins, 2008.
  • Hill, Brian W. (1989). Sir Robert Walpole: «Sole and Prime Minister.» London: Hamish Hamilton.
  • Morley, John. (1889). Walpole. London: Macmillan and Co.
  • Pearce, Eward. The Great Man: Sir Robert Walpole Pimlico, 2008.
  • Plumb, John Harold. (1956—1960). Sir Robert Walpole. (2 volumes). London: Cresset Press.
  • Plumb, John Harold. (1967). The Growth of Political Stability in England 1675—1725. London: Macmillan and Co.
  • Rodger, N.A.M. Command of the Ocean: A Naval History of Britain 1649—1815. Penguin Books, 2006.

Напишите отзыв о статье "Уолпол, Роберт"

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Уолпол, Роберт

Понемногу я пришла в себя и опять уже была в состоянии общаться со своими новыми знакомыми.
Артур сидел окаменевший в своём кресле и теперь уже ошарашено глядел на меня.
Весь алкоголь из него за это время выветрился, и теперь на меня смотрел очень приятный, но безумно несчастный молодой человек.
– Кто ты?.. Ты тоже ангел? – очень тихо спросил он.
Этот вопрос (только без «тоже») при встречах с душами, мне задавался очень часто, и я уже привыкла на него не реагировать, хотя в начале, признаться честно, он довольно долго продолжал меня очень и очень смущать.
Меня это чем-то насторожило.
– Почему – «тоже»?– озадачено спросила я.
– Ко мне приходил кто-то, кто называл себя «ангелом», но я знаю, что это была не ты… – грустно ответил Артур.
Тут меня осенила очень неприятная догадка...
– А вам не становилось плохо после того, как этот «ангел» приходил? – уже поняв в чём дело, спросила я.
– Откуда знаешь?.. – очень удивился он.
– Это был не ангел, а скорее наоборот. Вами просто пользовались, но я не могу вам этого правильно объяснить, потому, что не знаю пока ещё сама. Я просто чувствую, когда это происходит. Вам надо быть очень осторожным. – Только и смогла тогда сказать ему я.
– Это чем-то похоже на то, что я видел сегодня? – задумчиво спросил Артур.
– В каком-то смысле да, – ответила я.
Было видно, что он очень сильно старается что-то для себя понять. Но, к сожалению, я не в состоянии была тогда ещё толком ему что-либо объяснить, так как сама была всего лишь маленькой девочкой, которая старалась своими силами «докопаться» до какой-то сути, руководствуясь в своих «поисках» всего лишь, ещё самой не совсем понятным, своим «особым талантом»...
Артур был, видимо, сильным человеком и, даже не понимая происходящего, он его просто принимал. Но каким бы сильным не был этот измученный болью человек, было видно, что снова скрывшиеся от него родные образы его любимой дочери и жены, заставляли его опять также нестерпимо и глубоко страдать... И надо было иметь каменное сердце, чтобы спокойно наблюдать, как он озирается вокруг глазами растерянного ребёнка, стараясь хоть на короткое мгновение ещё раз «вернуть» свою любимую жену Кристину и своего храброго, милого «лисёнка» – Вэсту. Но, к сожалению, его мозг, видимо не выдержавший такой огромной для него нагрузки, намертво замкнулся от мира дочери и жены, больше уже не давая возможности с ними соприкоснуться даже в самом коротком спасительном мгновении…
Артур не умолял о помощи и не возмущался... К моему огромному облегчению, он с удивительным спокойствием и благодарностью принимал то оставшееся, что жизнь ещё могла ему сегодня подарить. Видимо слишком бурный «шквал», как положительных, так и отрицательных эмоций полностью опустошил его бедное, измученное сердце, и теперь он лишь с надеждой ждал, что же ещё я смогу ему предложить…
Они говорили долго, заставляя плакать даже меня, хотя я была уже вроде бы привыкшая к подобному, если конечно к такому можно привыкнуть вообще...
Примерно через час я уже чувствовала себя, как выжатый лимон и начала немножко волноваться, думая о возвращении домой, но всё никак не решалась прервать этой, хоть теперь уже и более счастливой, но, к сожалению, их последней встречи. Очень многие, которым я пыталась таким образом помочь, умоляли меня прийти опять, но я, скрепив сердце, категорически в этом отказывала. И не потому, что мне их не было жалко, а лишь потому, что их было множество, а я, к сожалению, была одна… И у меня также ещё была какая-то моя собственная жизнь, которую я очень любила, и которую всегда мечтала, как можно полнее и интереснее прожить.
Поэтому, как бы мне не было жалко, я всегда отдавала себя каждому человеку только лишь на одну единственную встречу, чтобы он имел возможность изменить (или хотя бы попытаться) то, на что, обычно, у него уже никогда не могло быть никакой надежды… Я считала это честным подходом для себя и для них. И только один единственный раз я преступила свои «железные» правила и встречалась со своей гостьей несколько раз, потому что отказать ей было просто не в моих силах…

Как можно понять или объяснить то, чего мы никогда не слышали и никогда не знали?.. А ведь люди это делают постоянно, даже не задумываясь о том, что, возможно, они не правы или, что все остальные просто не нуждаются ни в их мнении, ни объяснении... Так, помню, когда я один единственный раз попыталась рассказать одному «умному человеку» про удивительную девочку со светлым именем – Стелла, он тут же начал, с «высоты своего полёта», очень снисходительно мне объяснять, что же «по-настоящему» я чувствовала, и что «по-настоящему» произошло....
Это была удивительная история, и мне впервые очень захотелось ею искренне с кем-то поделиться, но после этого беспрецедентного по своей глупости случая, я уже никогда не повторяла подобной ошибки и не делилась своими мыслями или приключениями ни с кем, кроме моего отца, хотя это было уже несколько позже. Тогда же я твёрдо для себя решила, что никогда больше не допущу, чтобы кто-то так грубо ранил мою душу, которую я обычно держала «нараспашку» для всех, кто мог в этом нуждаться... и, которая сейчас получила глубокую трещину только оттого, что какой-то недалёкий человек захотел бессмысленно блеснуть своим «знанием» перед наивным девятилетним ребёнком.
Самым потрясающим здесь являлось то, что человек-то этот был вроде бы «образованным» профессором университета, который приехал к нам в школу на встречу по приглашению и выбору ребят, и я подумала, что уж он-то воспримет всё правильно, именно так, как оно по-настоящему и должно было бы быть. Но, как оказалось, не всегда учёная степень могла дать настоящий уровень понимания, не говоря уже о его чёрствой и безразличной душе... Хотя, как говорил один великолепный писатель: «даже небольшим умом можно блистать, если тщательно натереть его о книги»… Вот этот профессор, видимо, и натирал....
Но эта история не о нём, а о ком-то достаточно стоящем и светлом, чтобы об этом захотелось рассказать.
Как-то ранним осенним утром я гуляла в соседнем лесу и, собрав букет последних осенних цветов, как обычно, зашла на кладбище, чтобы положить их на дедушкину могилу.
Наше кладбище было очень красивым (если конечно так можно выразиться, рассказывая о таком грустном месте?). Оно находилось (и до сих пор находится) прямо в лесу, на удивительно светлой, плотно окружённой могучими старыми деревьями поляне и было похоже на тихую зелёную гавань, в которой каждый мог найти покой, если судьба вдруг, по той или иной причине, неожиданно обрывала его хрупкую жизненную нить. Это кладбище называлось «новым», так как оно было только-только открытым, и мой дедушка был всего лишь третьим человеком, которого успели там похоронить. Поэтому и на настоящее-то кладбище оно пока ещё не очень-то было похожим...
Я вошла в ворота и поздоровалась с маленькой худенькой старушкой, которая там сидела одна и очень отрешённо о чём-то думала.
День был приятным, солнечным и тёплым, хотя на дворе уже весьма уверенно властвовала осень. Лёгкий ветерок шуршал в последних оставшихся листьях, разнося вокруг сочный запах мёда, грибов и разогретой последними солнечными лучами земли... Как и должно было быть, в этом мирном месте Вечного Покоя царила добрая, глубокая, «золотая» тишина…
Как обычно, я села у дедушки на скамеечку и начала рассказывать ему все свои последние новости. Я знала, что это глупо и что он, даже при моём самом большом на то желании, никаким образом меня услышать не мог (потому, что его сущность со дня его смерти жила во мне), но мне так сильно и постоянно его не хватало, что я разрешала себе эту крошечную, безобидную иллюзию, чтобы хоть на какое-то короткое мгновение вернуть ту чудесную связь, которую я до сих пор имела только с ним одним.
Вот так тихо-мирно «беседуя» с дедушкой, я совершенно не заметила, как та же самая миниатюрная старушка подошла ко мне и села рядышком на небольшой пенёк. Как долго она со мной так просидела – не знаю. Но когда я вернулась в «нормальную реальность», то увидела ласково смотревшие на меня лучистые, совсем не старческие, голубые глаза, которые будто спрашивали, не нужна ли мне какая-то помощь…
– Ой, простите меня, бабушка, я и не заметила когда вы подошли! – сильно смутившись, сказала я.
Обычно ко мне трудно было подойди незамеченным – всегда срабатывало какое-то внутреннее чувство самозащиты. Но от этой тёплой, милой старушки исходило такое безграничное добро, что видимо, все мои «защитные инстинкты» затормозились…
– Вот разговариваю с дедушкой… – смущённо проговорила я.
– А ты не стыдись, милая, – покачала головой старушка, – у тебя душа-дарительница, это счастье большое и редкое. Не стыдись.
Я смотрела во все глаза на эту щупленькую и очень необычную старушку, совершенно не понимая, о чём она говорит, но почему-то чувствуя абсолютное и полное к ней доверие. Она подсела рядышком, ласково обняла меня своей, по-старчески сухой, но очень тёплой рукой и неожиданно очень светло улыбнулась: