Урбан VI

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Урбан VI
Urbanus PP. VI<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Урбан VI</td></tr>
202-й папа римский
8 апреля 1378 — 15 октября 1389
Коронация: апрель 1378
Церковь: Римско-католическая церковь
Предшественник: Григорий XI
Преемник: Бонифаций IX
 
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Имя при рождении: Бартоломео Приньяно
Оригинал имени
при рождении:
Bartolommeo Prignano
Рождение: 1318(1318)
Неаполь, Неаполитанское королевство
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Рим
Похоронен: {{#property:p119}}
Династия: {{#property:p53}}
Принятие священного сана: неизвестно
Епископская хиротония: 1364
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
150px

Урбан VI (лат. Urbanus PP. VI; Urbanus Sextus, в миру — Бартоломео Приньяно, итал. Bartolommeo Prignano; 1318, Неаполь15 октября 1389) — папа римский с 8 апреля 1378 года по 15 октября 1389 года. Последний папа римский, избранный не из кардиналов; был известен своим деспотическим характером, который вынудил кардиналов через несколько месяцев избрать антипапу, что положило начало Великой схизме.







Биография

Родился в Неаполе, где стал набожным монахом и учёным казуистом, получившим образование в Авиньоне. 21 марта 1364 года он стал архиепископом Ачеренцы (Неаполитанское королевство). В 1377 году он стал архиепископом Бари.

Избрание и начало правления

В 1378 году после смерти Григория XI, который вернулся в Рим, положив конец авиньонскому пленению, римский народ стал требовать папу итальянского происхождения, подозревая, что папа-француз может вновь перенести свою резиденцию в Авиньон.

Конклав в замке Святого Ангела, на который прибыли 16 из 23 кардиналов, закончился 8 апреля 1378 года. Конклав происходил в крайне напряженной ситуации. Это был первый конклав на территории Рима практически за век, со времен начала Авиньонского пленения, и римляне крайне агрессивно восприняли попытку курии покинуть город всего после полутора лет после возвращения только что усопшего папы Григория. Все ворота города были заперты, а улицы наполнились вооруженным народом. Народ требовал папу родом из Рима, на крайний случай, хотя бы итальянца, но ни в коем случае не француза. Из 16 кардиналов, находившихся в Риме в тот момент, итальянцами были четверо, 11 — французами и 1 — испанцем. В число итальянцев входил кардинал Орсини, который был слишком молод для Святого Престола, и Тебальдески, который был слишком стар, два оставшихся итальянца были не римлянами — Корсини из Флоренции, а Симоне да Борсано из Милана. Из 11 французов шестеро были из провинции Лимож (большинство родственников покойного Григория), и они желали папу опять из их родной области; четверо других, возглавляемых пятым, Робертом Женевским, формировали т. н. Галльскую партию, слышать об этом не желали. Выбрать римлянина Тебальдески было для них не мыслимо, так как это значило бы прогнуться перед римской толпой, флорентиец происходил из города, который был под интердиктом, а Орсини был слишком юн.

В конце концов, выбор был остановлен на архиепископе Бари, родом из Перуджи, и Бартоломео Приньяно стал папой. За него проголосовали все, кроме кардинала Орсини и архиепископа Флоренции. В тот момент выбор казался мудрым — Приньяно имел твердый характер, деловую хватку и был популярен среди римлян, а также живал в Авиньоне, что вселяло во многих тайную надежду, что тот, кто жил в этом роскошном куртуазном городе, не сможет остаться в Риме, полном разрухи. Сам архиепископ Бари не присутствовал на конклаве, и ему был послан гонец с новостями о его избрании, после чего он быстро приехал в Ватикан. Каким-то образом слухи о том, что выбор сделан, просочился за стены конклава. Но народ не узнал имя, и ошибочно решил, что выбор сделан в пользу Тебальдески. И в то время, как одни радостно отправились громить его дом (традиция), другие вломились в помещение, где заседал конклав, с воплем «У нас папа римлянин!». Кардиналы не стали выводить их из заблуждения, испугавшись, что могут пострадать от толпы, и постарались поскорей скрыться, чтобы не отвечать перед толпой за то, что они выбрали не римлянина, а креатуру Неаполитанской королевы.

Путаницу не могли прояснить целых два дня, и когда стало ясно, кто выбран папой, в толпе кричали «Не римлянин? Смерть предателям!». В Ватикане в итоге остались только Тебальдески, который был слишком стар, чтобы сбежать, и новоизбранный папа, который находился в самых дальних покоях. Когда выяснилось, кто именно был избран, нескольких кардиналов все же нашли и приволокли в Ватикан, но у них хватило мужества повторить, что Урбан был избран должным образом. Наконец, 18 апреля 1378 года в присутствии всех легатов, которые согласились приехать, преподнесли корону Урбану. Этот обычай (причем папа должен был сидеть на троне перед Собором Святого Петра, а затем проследовать в процессии в Латеранскую базилику), именно со времен Урбана VI стал традиционным. В предыдущий раз такая процессия из Латеранской базилики в собор Святого Петра проходила ещё в 769 году под предводительством папы Стефана IV, так что об этой традиции практически забыли[1].

10 апреля 1378 года новый папа был коронован и кардиналы-выборщики выразили ему почтение, как законно избранному папе. Приньяно взял имя Урбана VI. Он стал последним папой, избранным не из числа коллегии кардиналов.

Хотя папская коронация была проведена со скрупулёзной аккуратностью, дабы не возникло ни малейшего вопроса в её легитимности, французы не были довольны, упустив понтификат из своих рук, и немедленно принялись строить заговоры против нового папы. Урбан не сделал ничего, чтобы помочь себе — в то время как кардиналы ожидали от него податливости и послушания, он продемонстрировал им высокомерие и гнев. Современники считали, что власть чрезмерно вскружила ему голову.

Файл:Blason UrbainVI.svg
Герб Урбана VI — в золотом поле лазоревый орел

Урбан VI начал своё правление с автократических мер, направленных против кардиналов и куриальных сановников неитальянской национальности. Вспыльчивый характер папы и его неуклюжие начинания вызывали всеобщее недовольство. Уже к осени 1378 года папа восстановил против себя почти всех кардиналов.

Сразу же после своего избрания Урбан стал настаивать, чтобы курия и кардиналы прекратили получать подарки, пенсии и взятки; он осуждал роскошь их жизни и умножение имущества. Кроме того, он отказался перенести резиденцию обратно в Авиньон, как бы не звал его Карл V Французский и по подозрению в измене лишил духовного сана ряд лиц.

Характер Урбана

До того, как стать папой, он обладал репутацией скромного и умеренного человека, даже аскета; разбирающегося в деловом управлении — за то время, пока был вице-канцлером; а также любителя учиться — «человек ученый, ревностный в вере, крутой воли и не­подкупной нравственности»[2]. Согласно сообщениям Кристофоро ди Пьяченца, при нём не было обширной семьи — что было нетипичным в эпоху непотизма (хотя известно, что четыре его племянника стали кардиналами, и одного из них он хотел поставить во главе Неаполя). Но его огромные недостатки сводили на нет его добродетели. Людвиг фон Пастор так характеризует его личность: «Ему недоставало христианской кротости и милосердия. Его натура была деспотичной и чрезмерно жестокой, подчас неразумно; и в тот день, когда он принимал решения по главному вопросу того времени — церковной реформе, последствия оказались катастрофическими». Лудовико Антонио Муратори писал о нём, что «он был бы из людей своего времени наиболее достоин стать Папой…, если бы он не был Папой».

Перед своей смертью в 1380 году Екатерина Сиенская, призванная им в Рим ради своей поддержки, тщетно пыталась сдержать вспыльчивость и грубость Урбана VI. Она поддерживала его своим авторитетом, писала письма в его поддержку видным персонам и рекомендовала ему политическую линию, но не могла закрывать глаза на его характер, безуспешно пытаясь смягчить его поведение, как это видно из её писем:

Молю вас, святейший отец, о том, чтобы вы, как начали, так и впредь продолжали часто с ними совещаться, с благоразумием привязывая их к себе узами любви. И поэтому я прошу вас, чтобы вы приняли с возможной приветливостью то, что они заявят вам по окончании народного собрания, и указали им то, что по усмотрению вашего святейшества необходимо сделать. Простите меня, любовь заставляет меня говорить то, чего, может быть, и нет надобности говорить. Ибо я знаю, что вам должно быть известно свойство римских сынов ваших, которых можно привлечь и привязать мягкостью более, чем какою-либо иной силой или резкими словами. (…) Прошу вас смиренно, наблюдайте благоразумно за тем, чтобы всегда обещать только то, что вы сможете исполнить, чтобы из этого не вышли потом вред, стыд и смута. (..) Смягчите немного ради любви к распятому Христу эти пылкие порывы, которые вам внушает природа! Святой добродетелью оттолкните природу. Господь дал вам сердце великое по плоти, потому я прошу вас и желаю, чтобы вы устремились исполниться его мощи духовной, ибо без последней ваше природное сердце окажется немощным и приведет разве лишь к движениям гнева и высокомерия[3].

В день Рождества она с тонким намеком подарила норовистому понтифику пять апельсинов, наполненных вареньем и изготовленных по старинному сиенскому рецепту. Воспользовавшись случаем, она объяснила Папе (П. 346), что фрукт по природе горький может наполниться сладостью, чтобы его вкус соответствовал его золотистой кожуре:

« “Апельсин сам по себе кажется горьким и терпким, но если извлечь из него то, что внутри, и замочить его, то вода отобьет горечь; потом его наполняют вещами приятными, а снаружи покрывают золотом… Так вот, со сладостью, святейший Отец, мы принесем плод без неприятной горечи”. »

Большего контраста с усопшим папой Григорий XI, чем его преемник Урбан, найти было трудно. Родившийся от неаполитанца-отца и матери-тосканки, Урбан был низеньким, крепко сбитым и смуглым, с яростными чёрными глазами, необаятельный и бесцеремонный, но его целомудрие и аскетизм, ставшие известными за то время, пока он жил в Авиньоне, выделяла его из прочих прелатов. Его восхождение на папский престол было встречено большими надеждами. Но Урбан относился к тем людям, которые хороши на подчиненных позициях, но сразу портятся, становясь начальником. В нём, как писали современники, полностью воплотилась поговорка «никто так не кичится, как низкий человек, неожиданно поднятый к власти». Никогда человек не пытался делать правильные вещи столь ошибочными способами, и осознание своих благих намерений ослепляла его и вела к столь неправильным методам, в то время как его ощущение себя духовной главой всего христианского мира заставляла его смотреть на оппозицию, как на святотатство. «Дело было не в том, что он делал, а в том, как он это делал», объяснял один посол, когда его спросили, каким образом Урбан умудрился нажить столько врагов[1].

Одной из важных его ошибок было то, что он не признал долги понтифика, сделанные Григорием XI, и превратил из кредиторов во врагов таких могущественных людей, как, например, граф ди Фонди, губернатор Кампаньи. Кроме того, Урбан с пренебрежением принял послов королевы Джованны Неаполитанской, той самой, которая долгое время была его покровительницей. Теперь, оказавшись монархом более высокопоставленным, он стал относиться к ней с надменностью, вызванной, в частности, тем, что она была всего лишь женщиной, и тем, что она взяла себе уже четвёртого мужа (Отто Брауншвейгского)[1].

Раскол церкви

Файл:Map of Italy (1494)-ca.svg
Италия, 15 век

Разоренное состояние Рима дало кардиналам повод покинуть его и уехать в свои дома в Ананьи, обустроенные ими во времена его предшественников. Оттуда им было удобно переписываться с Неаполем и графом ди Фонди; вдобавок туда же приехал архиепископ Арля, привезя с собой папскую тиару и другие сокровища понтификов. Урбан приказал его арестовать и призвал кардиналов присоединиться к нему в Тиволи. Он угрожал им создать дополнительные кардинальские шапки, разумеется, для итальянцев. Таких мест он создал 24 (ещё 4 отказались от такой «чести»), а также конфисковал в пользу церкви ряд земель, что дало ему средства для войны.

Кардиналы были необыкновенно оскорблены поведением Урбана. Пять месяцев спустя после предыдущего конклава большинство кардиналов-выборщиков (13 французов и примкнувшие к ним 3 итальянца), собрались в Ананьи (в этом городе провел свои последние месяцы предыдущий папа, и поэтому у кардиналов там было много имущества и инфраструктура) и, безуспешно пригласив Урбана, который не приехал, 9 августа опубликовали манифест, в котором аннулировали решение предыдущего собрания (под предлогом, что они испытывали давление народа). За манифестом последовало письмо (20 августа) отсутствующим итальянским кардиналом, в котором объявили, что папский престол пустует — Sede Vacante. Тогда кардиналы в Ананьи объявили его незаконно избранным («конклаву угрожали»), апостолом и антихристом, и 20 сентября 1378 года приступили к процедуре избрания нового папы, которым оказался никто иной, как Роберт Женевский, принявший имя Климент VII. Три итальянских кардинала, которые были присланы для переговоров, предпочли сохранть нейтральность, ожидая, чем все кончится, четвёртый, ди Луна, стал перебежчиком, а позже сам станет антипапой Бенедиктом XIII.

Оба папы предали друг друга анафеме, сделав, таким образом, церковный раскол свершившимся фактом. Раскол Западной церкви позднее получил название Великой схизмы и продолжался несколько десятилетий. Когда началась Великая схизма, христианский мир разделился на два лагеря, причем причины предпочтения Урбана или антипапы зависели больше от политики, чем от религии. Испания, Савойя и некоторые германские принцы стояли за антипапу, Франция колебалась и порой принимала нейтральную сторону, Шотландия естественно встала на позицию, противоположную английской, то есть против Урбана. Законность Урбана VI была признана Священной Римской империей, Венгрией, Польшей, скандинавскими странами и Англией; Климента поддерживали Франция, Шотландия, Неаполь, Сицилия и страны Пиренейского полуострова.

Урбан VI сам писал об этой эпохе: «Жестокий и губительный недуг переживает церковь, потому что её собственные сыны разрывают ей грудь змеиными зубами».

В булле от 13 декабря 1378 года Урбан VI решился просить о духовной помощи всех верных, и Екатерина Сиенская разослала буллу со своим сопроводительным письмом всем лицам, обладавшим духовным авторитетом, которых она знала, прося их выступить открыто единым фронтом в защиту Урбана VI. Историки говорят, что Екатерина фактически «заставила мир признать Папу Урбана VI»[4].

Нападение антипапы на город

В Риме папа Урбан жил в Санта Мария ин Трестевере, потому что Ватикан находился опасно близко от замка Святого Ангела, который контролировал французский гарнизон, то есть сторонники антипапы. Город находился под угрозой.

Почти у ворот Рима стояли солдаты Джованни и Ринальдо Орсини, а также графа ди Конти, которые сражались в поддержку Клемента против его родного брата, который занял возвышенность Сермонета, а также Норму и Нинфу, которые принадлежали одному из его кузенов. Стены города плохо оборонялись, а защищать требовалось 13 ворот. Кампанью разоряли дикие бретонские наемники, когда-то приглашенные Григорием XI для усмирения Романьи, а теперь вовлеченные в войну против его преемника. Другим противником был герцог Людовик Анжуйский, брат французского короля, который возглавил поход против Урбана. Антипапа Клемент рассчитывал войти в Рим и взять под контроль Замок Святого Ангела благодаря поддержке его французского командира. Враги прибывали со всех сторон, и поспешная вылазка, предпринятая римлянами, привела к поражению. Многие из горожан были оставлены мертвыми на берегах Анио, перерезанные бретонцами как овцы.

Файл:Vittore Carpaccio 043.jpg
Замок Святого Ангела на картине Витторе Карпаччо («Святая Урсула преклоняет колени перед папой римским»)

То, что могло ожидать Рим, продемонстрировал случай, когда бретонцы прорвались через одни из ворот, и прорвались к Капитолию, где в тот момент собрались безоружными многие Бандереси и другие представители городской знати, которые все были хладнокровно перерезаны. После этого бретонцы отошли обратно, оставив сцену чудовищного кровопролития, которая вызвала у римлян такую ярость, что по слепой логике толпы римляне вырезали в отместку вообще всех иностранцев, даже преданных Урбану английских священников. Чтобы противостоять врагам Урбан нанял отряд наёмников, который возглавил Альберик ди Барбиано. Отряд получил имя Компанья ди Сан Джорджо, и в следующем веке он станет знаменит как школа военной дисциплины, давшая великих генералов. Вначале их было немного, затем отряд вырос до четырёхсот человек, и все они были итальянцами. Они разбили бретонцев наголову, и Урбан сделал рыцарем их предводителя и дал ему флаг с девизом «Освободить Италию от варваров!»

Эта победа была воспринята как национальный праздник — впервые итальянские солдаты, воющие за итальянского государя встретили и разбили банду иноземцев. Благодаря этим новостям у итальянцев снова проснулась гордость. Победа при Марино, которая не только освободила Рим от страха перед бретонцами, но и заставила Клемента в страхе бежать в Гаесту от Компаньи де Сент Джорджо. Он бежал в Неаполь, чья королева гостеприимно приняла его в прекрасном замке. Неаполитанцы, однако, кричали «Да здравствует папа Урбан!» и подняли такую смуту, что Клемент в страхе скрылся на свой корабль и отплыл в Авиньон. Там он торжественно водрузил себе на голову папскую тиару, которую архиепископ Арльский привез ему из Рима. Кардиналы, находившиеся в Авиньоне, сразу же признали его настоящим папой, также как и французский король. Таким образом, надежда что Карл V поддержит Урбана, исчезла[1].

Но Замок Святого Ангела всё ещё продолжал сопротивляться, и Урбану настоятельно требовалось взять его под контроль. Командир гарнизона, услышав новости о новой победе Урбана при Марино, в 13 милях от Рима, предпочел вступить в переговоры и сдать замок в апреле 1379 года. Когда последний французский солдат покинул стены Замка, разгоряченная толпа ворвалась в крепость, которую так долго осаждала и в ярости разгромила её, так что бывший мавзолей Адриана с тех пор долгие годы оставался в ужасном состоянии. Из Рима также был изгнан род Орсини.

Стефано Инфессура и Иоганн Бурхард пишут о трудных временах в Риме в ту пору:

В лето 1378, 16 июля, появились бретонские наемные банды у Понте Саларо и тут же устроили римскому народу большую кровавую баню. Эти бретонцы появились по наущению кардиналов, находившихся в Ананьи. Папой же тогда стал Урбан VI. Он пробыл в Риме до мая, так как 29 апреля 1379 г. римляне одержали победу над бретонцами, перебив все население. Тогда же произошло возмущение в замке Ангела; римляне осаждали его с ноября 1378 г. до апреля 1379 г., когда замок сдался; римляне разрушили его столь основательно, что в течение многих лет там паслись козы[5].

Французский антипапа вынужден был отступить от стен Рима. В мае 1379 года Климент VII направился в Авиньон, где быстро воссоздал былую папскую администрацию и статус-кво последних 80 лет, снова отдав понтификат под власть французского короля. Брату французского короля герцогу герцогу Анжуйскому было обещано «королевство Адриа», которое собирались создать из папских владений Эмилии и Романьи.

Тем не менее, после отступления антипапы ситуация в Риме не улучшилась. Гнев горожан обратился на самого Урбана. Отношение римлян к Урбану стало ухудшаться. Новизна от возвращения папского престола из Авиньона сгладилась; вдобавок, это возвращение поселило в Риме не роскошь и богатство, а войну и разрушение. Казна Урбана была пуста, и он не мог тратить на город деньги; его характер также не способствовал популярности. Наконец, разгневанная толпа ворвалась в Ватикан и стала бегать по дворцу с обнаженным оружием в поисках папы. Но трусость не входила в число его пороков. Мятежники, ворвавшись в зал, увидели Урбана сидящим на троне в полном папском облачении и в митре. «Кого вы ищете?» спросил он их бесстрашно, в итоге толпа устыдилась, успокоилась и ушла[1]. Примирение между толпой и папой в итоге стало последним общественным деянием св. Екатерины Сиенской.

Борьба с Неаполем

В Риме грубость и неуравновешенность Урбана принимала все более острые формы. Он содействовал вторжению в Южную Италию Лайоша Великого, короля Венгрии и Польши, а также начал борьбу с королевой Джованной Неаполитанской, отвернувшись от своей прежней покровительницы в конце лета 1378 года и объявив её врагом апостольской столицы, так как она поддерживала авиньонцев. Её кузен Карл Малый воспользовался поддержкой Урбана и сверг королеву с престола, убив её и украв её корону. В обмен за поддержку он обещал папе ряд земель, но когда Луи Анжуйский и Амадей VI Савойский вторглись в Неаполитанское королевство, он отказался выполнять своё обещание и обратился против Урбана.

Файл:Assedio di UrbanoVI.jpg
Урбан проклинает Карла Неаполитанского со стен Ночеры
Файл:Tomb of pope Urbanus VI.jpg
Саркофаг Урбана VI

Урбан 30 октября 1383 встретился для переговоров с Карлом в Аверсе, где тот захватил папу в плен, где тот был до смерти Луи 20 сентября 1384 года, когда ему вернули свободу. Затем в Ночера-Инферьоре состоялась попытка заговора в январе 1385 года шести кардиналов Джованни да Амелиа, Джентиле ди Сангро, Адама Истена, Людовико Донато, Бартоломео да Когорно и Мариано дель Джудиче, которые намеревались свергнуть Урбана VI с папского трона по причине его недееспособности. По приказу папы были арестованы, преданы пытке и убиты пять кардиналов-итальянцев — что было неслыханно в течение нескольких веков. Неаполитанские король и королева были отлучены от церкви как сообщники, поэтому король осадил Ночеру, со стен которой папа полгода слал ему анафемы. Оттуда наконец ему удалось сбежать в Геную благодаря помощи двух неаполитанских баронов и галерам, присланным дожем, причем арестованных кардиналов он увез с собой и предал казни уже в Генуе. В числе казнённых были аббат монастыря в Монте-Кассино и епископ Аквилеи. К этому времени уже встречаются упоминания о сомнениях в его умственном здоровье. Согласно распространённой версии, следствие над этими кардиналами Урбан поручил своему новому приближенному, которым был знаменитый впоследствии Балтазар Косса[6].

В это время французам удалось захватить Неаполь. После убийства в Венгрии Карла Неаполитанского 24 февраля 1386 года, Урбан перебрался в Лукку в декабре того же года. За неаполитанскую корону принялись бороться сын покойного короля Владислав и сын Луи Анжуйского Луи II. Одновременно с этим, используя воцарившуюся анархию, Урбан пытался отдать Неаполь своему племяннику Франческо Приньяно. Он вернул под свой контроль Витербо и Перуджу.

Возвращение в Рим и смерть

В августе 1387 г. Урбан объявил крестовый поход против Климента VII. Вплоть до августа 1388 г. он формировал в Перудже наемное войско. В августе 1388 года он вышел из Перуджи с войском в 4 тыс. человек. Климент тем временем захватил Неаполь сам, а наёмники Урбана, не получив жалованья, разбежались. Для увеличения денежных поступлений Урбан провозгласил Юбилейный год в 1390 году, несмотря на то, что всего лишь 33 года прошло с предыдущего. Во время перехода он упал со своего мула (в Нарни) и добрался до Рима в раннем октябре 1388 года.

Разруха в Риме дошла до такой степени, что Урбану пришлось издать постановление, запрещавшее разбирать покинутые дворцы и церкви города на камни. Ему пришлось бороться с властью коммуны и восстанавливать папскую власть. Вскоре после этого он умер 15 октября 1389 года в возрасте 72-х лет, окруженный всеобщей ненавистью. Предположительно причиной смерти были повреждения от падения, но ходили слухи и об отравлении.

Религиозная деятельность

  • В 1389 Урбан VI установил новый богородичный праздник Посещения Девы Марии, который отмечается в Римско-католической церкви 2 июля.
  • Издал буллу, предписывающую пользоваться только теми книгами, которые верно списаны с оригинала и не содержат ничего противоречащего догматам церкви.
  • Перенес Юбилейный год с каждых 50 лет на каждые 33 года.
  • Издал буллу[7], адресованную шведским епископам от 13 декабря 1378 г. По сведениям буллы, во время русского нападения проливалась «кровь христиан» и «в ущерб католической вере, притесняемой этими русскими, были совершены грабежи и сожжения церквей…». Под «христианами» здесь подразумеваются шведы и давно обращенные в католичество финны. Урбан VI в своей булле поручил обоим шведским епископам в пределах их епархий призвать всех верных христиан к борьбе против русских — врагов католической религии.[8].
  • 17 апреля 1388 года направил польскому королю Ягелло I буллу, в которой признавал совершенным акт крещения по римскому обряду Великого Княжества Литовского[9]

В культуре

  • Упоминается во всех романах о Бальтазаре Коссе.
  • Картина Джона Кольера, изображающая папу в саду

Напишите отзыв о статье "Урбан VI"

Ссылки

  • [http://www.newadvent.org/cathen/15216a.htm Католическая энциклопедия  (англ.)]
  • Гергей,Е. [http://www.krotov.info/libr_min/g/gorgey/00.html История папства]. — 2-е изд. — М.: Республика, 1996. — ISBN 5-250-01848-3.
Папы и антипапы периода Великого западного раскола
<timeline>

ImageSize = width:600 height:200 PlotArea = width:460 height:109 left:80 bottom:71 AlignBars = justify

Colors =

 id:rome value:rgb(0.6,0.85,1)  legend:Рим_(папы)
 id:avignon value:rgb(1,0.75,0.75)  legend:Авиньон_(антипапы)
 id:pisan value:rgb(0.4,0.9,0.4)  legend:Пиза_(антипапы)
 id:black value:black
 id:canvas value:gray(0.98)

BackgroundColors = canvas:canvas

Period = from:1378 till:1418 TimeAxis = orientation:horizontal ScaleMajor = unit:year increment:10 start:1378 ScaleMinor = unit:year increment:1 start:1378

BarData =

 bar:Rome text:
 bar:Avignon text:
 bar:Pisan text:

PlotData =

 align:center textcolor:black fontsize:M mark:(line,black) width:25 shift:(0,-5)
 bar:Rome color:rome
 from:1378.3 till:1389.8 text:Урбан VI
 from:1389.8 till:1404.8 text:Бонифаций IX
 from:1404.8 till:1406.9 text:"Иннокентий~VII" shift:(-2,2)
 from:1406.9 till:1415.5 text:"Григорий XII" shift:(4,-8)
 bar:Avignon color:avignon
 from:1378.7 till:1394.7 text:Климент VII
 from:1394.7 till:1417.6 text:Бенедикт XIII


 bar:Pisan color:pisan
 from:1409.5 till:1410.3 text:"Александр V" shift:(-33,-5)
 from:1410.3 till:1415.5 text:"Иоанн~XXIII" shift:(0,2)

TextData =

 fontsize:M
 pos:(1,160) text:"Григорий XI"
 pos:(530,160) text:"Мартин V"


Legend = orientation:horizontal position:bottom


</timeline>

Примечания

  1. 1 2 3 4 5 [http://books.google.ru/books?id=5GgWzbARr7wC&dq=Margaret+Roberts.+Saint+Catherine+of+Siena+and+her+times&printsec=frontcover&source=bl&ots=ZHmH0QKXnS&sig=O0IrkRo2OzGmjR8ARFMdz6f--YE&hl=ru&ei=ssRHSo_XLM-Y_Qa9-M2FCQ&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1 Margaret Roberts. Saint Catherine of Siena and her times. 1904]
  2. [http://www.klikovo.ru/db/book/msg/1157 Протоиерей Митрофан Зноско-Боровский. ПРАВОСЛАВИЕ, РИМО-КАТОЛИЧЕСТВО, ПРОТЕСТАНТИЗМ и СЕКТАНСТВО]
  3. Екатерина Сиенская. Сочинения (отрывки). См. Антонио Сикари. Портреты Святых. Италия, «Russia Cristiana», 1991. Т. II, с. 5-21.; Подвижники: Избранные жизнеописания и труды: Кн. 1: Краткие описания подвижнической жизни великих тружеников духа: св. Антония Великого, св. Франциска Ассизского, св. Екатерины Сиенской и др. Изд. 2-е, перераб., доп. Самара, 1998
  4. [http://antology.rchgi.spb.ru/Catherine_of_Siena/cath_2.htm Антонио Сикари. Портреты Святых. Италия, «Russia Cristiana», 1991. Т. II, с. 5-21.]
  5. [http://hghltd.yandex.net/yandbtm?url=http%3A%2F%2Fwww.drevlit.ru%2Ftexts%2Fi%2Finfes1.php&text=%22%D3%F0%E1%E0%ED%20VI%22&qtree=nyp3WdCb4abDByHNAkGV4Q19ix8RErXjurmNjqlRMuYKmrSnYos1ldMxgjJf9DLebLQlLQh2OJMqlvZPDZFuZQIqSa40KlE1BdM0DzYnRzBJbs1BNdqP9S3qcMvIuXtlBoV0QXlcWoWc4D%2B7Pb%2F%2FBk8BVYOhwSbu СТЕФАНО ИНФЕССУРА, ИОГАНН БУРХАРД. ДНЕВНИКИ О СОВРЕМЕННЫХ РИМСКИХ ДЕЛАХ]
  6. Источники не указывают имени, но в них говорится: «Следствие… понтифик поручил бывшему пирату, ставшему священнослужителем».
  7. Булла папы Урбана VI епископам Линчепинга и Стренгнеса (Rydberg О. S. Sverges Traktater. Del. 2. № 407)
  8. [http://annals.xlegio.ru/rus/novgorod/novgbotn.htm Шаскольский И. П. Новгородские владения на берегах Ботнического залива (XIII—XIV вв.) // Новгородский исторический сборник, вып. 6(16), 1997 г.]
  9. [http://www.polit.ru/analytics/2008/05/05/litva.html Трижды крещеная Литва. К 620-летию окончательного расставания Литвы с язычеством]

Напишите отзыв о статье "Урбан VI"

Ссылки

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Урбан VI

С глубокой грустью я смотрела на эту страшную усыпальницу, в холодной, совершенной тишине которой время от времени звенели падающие капли. Это природа начинала потихоньку создавать свой вечный саван – дань умершим... Так, через годы, капля за каплей, каждое тело постепенно превратится в каменную гробницу, не позволяя никому глумиться над усопшими...
– Нашла ли когда-либо эту усыпальницу церковь? – тихо спросила я.
– Да, Изидора. Слуги Дьявола, с помощью собак, нашли эту пещеру. Но даже они не посмели трогать то, что так гостеприимно приняла в свои объятия природа. Они не посмели зажигать там свой «очистительный», «священный» огонь, так как, видимо, чувствовали, что эту работу уже давно сделал за них кто-то другой... С той поры зовётся это место – Пещера Мёртвых. Туда и намного позже, в разные годы приходили умирать Катары и Рыцари Храма, там прятались гонимые церковью их последователи. Даже сейчас ты ещё можешь увидеть старые надписи, оставленные там руками приютившихся когда-то людей... Самые разные имена дружно переплетаются там с загадочными знаками Совершенных... Там славный Домом Фуа, гонимые гордые Тренкавели... Там грусть и безнадёжность, соприкасаются с отчаянной надеждой...

И ещё... Природа веками создаёт там свою каменную «память» печальным событиям и людям, глубоко затронувшим её большое любящее сердце... У самого входа в Пещеру Мёртвых стоит статуя мудрого филина, столетиями охраняющего покой усопших...

– Скажи, Север, Катары ведь верили в Христа, не так ли? – грустно спросила я.
Север искренне удивился.
– Нет, Изидора, это неправда. Катары не «верили» в Христа, они обращались к нему, говорили с ним. Он был их Учителем. Но не Богом. Слепо верить можно только лишь в Бога. Хотя я так до сих пор и не понял, как может быть нужна человеку слепая вера? Это церковь в очередной раз переврала смысл чужого учения... Катары верили в ЗНАНИЕ. В честность и помощь другим, менее удачливым людям. Они верили в Добро и Любовь. Но никогда не верили в одного человека. Они любили и уважали Радомира. И обожали учившую их Золотую Марию. Но никогда не делали из них Бога или Богиню. Они были для них символами Ума и Чести, Знания и Любви. Но они всё же были ЛЮДЬМИ, правда, полностью дарившими себя другим.
Смотри, Изидора, как глупо церковники перевирали даже собственные свои теории... Они утверждали, что Катары не верили в Христа-человека. Что Катары, якобы, верили в его космическую Божественную сущность, которая не была материальной. И в то же время, говорит церковь, Катары признавали Марию Магдалину супругою Христа, и принимали её детей. Тогда, каким же образом у нематериального существа могли рождаться дети?.. Не принимая во внимание, конечно же, чушь про «непорочное» зачатие Марии?.. Нет, Изидора, ничего правдивого не осталось об учении Катар, к сожалению... Всё, что люди знают, полностью извращено «святейшей» церковью, чтобы показать это учение глупым и ничего не стоящим. А ведь Катары учили тому, чему учили наши предки. Чему учим мы. Но для церковников именно это и являлось самым опасным. Они не могли допустить, чтобы люди узнали правду. Церковь обязана была уничтожить даже малейшие воспоминания о Катарах, иначе, как могла бы она объяснить то, что с ними творила?.. После зверского и поголовного уничтожения целого народа, КАК бы она объяснила своим верующим, зачем и кому нужно было такое страшное преступление? Вот поэтому и не осталось ничего от учения Катар... А спустя столетия, думаю, будет и того хуже.
– А как насчёт Иоанна? Я где-то прочла, что якобы Катары «верили» в Иоанна? И даже, как святыню, хранили его рукописи... Является ли что-то из этого правдой?
– Только лишь то, что они, и правда, глубоко чтили Иоанна, несмотря на то, что никогда не встречали его. – Север улыбнулся. – Ну и ещё то, что, после смерти Радомира и Магдалины, у Катар действительно остались настоящие «Откровения» Христа и дневники Иоанна, которые во что бы то ни стало пыталась найти и уничтожить Римская церковь. Слуги Папы вовсю старались доискаться, где же проклятые Катары прятали своё опаснейшее сокровище?!. Ибо, появись всё это открыто – и история католической церкви потерпела бы полное поражение. Но, как бы ни старались церковные ищейки, счастье так и не улыбнулось им... Ничего так и не удалось найти, кроме как нескольких рукописей очевидцев.
Вот почему единственной возможностью для церкви как-то спасти свою репутацию в случае с Катарами и было лишь извратить их веру и учение так сильно, чтобы уже никто на свете не мог отличить правду от лжи… Как они легко это сделали с жизнью Радомира и Магдалины.
Ещё церковь утверждала, что Катары поклонялись Иоанну даже более, чем самому Иисусу Радомиру. Только вот под Иоанном они подразумевали «своего» Иоанна, с его фальшивыми христианскими евангелиями и такими же фальшивыми рукописями... Настоящего же Иоанна Катары, и правда, чтили, но он, как ты знаешь, не имел ничего общего с церковным Иоанном-«крестителем».
– Ты знаешь, Север, у меня складывается впечатление, что церковь переврала и уничтожила ВСЮ мировую историю. Зачем это было нужно?
– Чтобы не разрешить человеку мыслить, Изидора. Чтобы сделать из людей послушных и ничтожных рабов, которых по своему усмотрению «прощали» или наказывали «святейшие». Ибо, если человек узнал бы правду о своём прошлом, он был бы человеком ГОРДЫМ за себя и своих Предков и никогда не надел бы рабский ошейник. Без ПРАВДЫ же из свободных и сильных люди становились «рабами божьими», и уже не пытались вспомнить, кто они есть на самом деле. Таково настоящее, Изидора... И, честно говоря, оно не оставляет слишком светлых надежд на изменение.
Север был очень тихим и печальным. Видимо, наблюдая людскую слабость и жестокость столько столетий, и видя, как гибнут сильнейшие, его сердце было отравлено горечью и неверием в скорую победу Знания и Света... А мне так хотелось крикнуть ему, что я всё же верю, что люди скоро проснутся!.. Несмотря на злобу и боль, несмотря на предательства и слабость, я верю, что Земля, наконец, не выдержит того, что творят с её детьми. И очнётся... Но я понимала, что не смогу убедить его, так как сама должна буду скоро погибнуть, борясь за это же самое пробуждение.
Но я не жалела... Моя жизнь была всего лишь песчинкой в бескрайнем море страданий. И я должна была лишь бороться до конца, каким бы страшным он ни был. Так как даже капли воды, падая постоянно, в силах продолбить когда-нибудь самый крепкий камень. Так и ЗЛО: если бы люди дробили его даже по крупинке, оно когда-нибудь рухнуло бы, пусть даже не при этой их жизни. Но они вернулись бы снова на свою Землю и увидели бы – это ведь ОНИ помогли ей выстоять!.. Это ОНИ помогли ей стать Светлой и Верной. Знаю, Север сказал бы, что человек ещё не умеет жить для будущего... И знаю – пока это было правдой. Но именно это по моему пониманию и останавливало многих от собственных решений. Так как люди слишком привыкли думать и действовать, «как все», не выделяясь и не встревая, только бы жить спокойно.
– Прости, что заставил тебя пережить столько боли, мой друг. – Прервал мои мысли голос Севера. – Но думаю, это поможет тебе легче встретить свою судьбу. Поможет выстоять...
Мне не хотелось об этом думать... Ещё хотя бы чуточку!.. Ведь на мою печальную судьбу у меня оставалось ещё достаточно предостаточно времени. Поэтому, чтобы поменять наболевшую тему, я опять начала задавать вопросы.
– Скажи мне, Север, почему у Магдалины и Радомира, да и у многих Волхвов я видела знак королевской «лилии»? Означает ли это, что все они были Франками? Можешь ли объяснить мне?
– Начнём с того, Изидора, что это неправильное понимание уже самого знака, – улыбнувшись, ответил Север. – Это была не лилия, когда его принесли во Франкию Меравингли.

Трёхлистник – боевой знак Славяно-Ариев

– ?!.
– Разве ты не знала, что это они принесли знак «Трёхлистника» в тогдашнюю Европу?.. – искренне удивился Север.
– Нет, я никогда об этом не слышала. И ты снова меня удивил!
– Трёхлистник когда-то, давным-давно, был боевым знаком Славяно-Ариев, Изидора. Это была магическая трава, которая чудесно помогала в бою – она давала воинам невероятную силу, она лечила раны и облегчала путь уходящим в другую жизнь. Эта чудесная трава росла далеко на Севере, и добывать её могли только волхвы и ведуны. Она всегда давалась воинам, уходившим защищать свою Родину. Идя на бой, каждый воин произносил привычное заклинание: «За Честь! За Совесть! За Веру!» Делая также при этом магическое движение – касался двумя пальцами левого и правого плеча и последним – середины лба. Вот что поистине означал Трёхлистник.
И таким принесли его с собою Меравингли. Ну, а потом, после гибели династии Меравинглей, новые короли присвоили его, как и всё остальное, объявив символом королевского дома Франции. А ритуал движения (или кресчения) «позаимствовала» себе та же христианская церковь, добавив к нему четвёртую, нижнюю часть... часть дьявола. К сожалению, история повторяется, Изидора...
Да, история и правда повторялась... И становилось от этого горько и грустно. Было ли хоть что-нибудь настоящим из всего того, что мы знали?.. Вдруг я почувствовала, будто на меня требовательно смотрят сотни незнакомых мне людей. Я поняла – это были те, кто ЗНАЛИ... Те, которые погибали, защищая правду... Они будто завещали мне донести ИСТИНУ до незнающих. Но я не могла. Я уходила... Так же, как ушли когда-то они сами.
Вдруг дверь с шумом распахнулась – в комнату ураганом ворвалась улыбающаяся, радостная Анна. Моё сердце высоко подскочило, а затем ухнуло в пропасть... Я не могла поверить, что вижу свою милую девочку!.. А она как ни в чём не бывало широко улыбалась, будто всё у неё было великолепно, и будто не висела над нашими жизнями страшная беда. – Мамочка, милая, а я чуть ли тебя нашла! О, Север!.. Ты пришёл нам помочь?.. Скажи, ты ведь поможешь нам, правда? – Заглядывая ему в глаза, уверенно спросила Анна.
Север лишь ласково и очень грустно ей улыбался...
* * *
Пояснение
После кропотливых и тщательных тринадцатилетних (1964-1976) раскопок Монтсегюра и его окрестностей, Французская Группа Археологических Исследований Монтсегюра и окрестностей (GRAME), обьявила в 1981 году своё окончательное заключение: Никакого следа руин от Первого Монтсегюра, заброшенного хозяевами в XII веке, не найдено. Так же, как не найдено и руин Второй крепости Монтсегюр, построенной её тогдашним хозяином, Раймондом де Перейль, в 1210 году.
(See: Groupe de Recherches Archeologiques de Montsegur et Environs (GRAME), Montsegur: 13 ans de rechreche archeologique, Lavelanet: 1981. pg. 76.: "Il ne reste aucune trace dan les ruines actuelles ni du premier chateau que etait a l'abandon au debut du XII siecle (Montsegur I), ni de celui que construisit Raimon de Pereilles vers 1210 (Montsegur II)...")
Соответственно показаниям, данным Священной Инквизиции на 30 марта 1244 года совладельцем Монтсегюра, арестованным сеньором Раймондом де Перейль, фортифицированный замок Монтсегюр был «восстановлен» в 1204 году по требованию Совершенных – Раймонда де Миропуа и Раймонда Бласко.
(According to a deposition given to the Inquisition on March 30, 1244 by the captured co-seigneur of Montsegur, Raymond de Pereille (b.1190-1244?), the fortress was "restored" in 1204 at the request of Cather perfecti Raymond de Mirepoix and Raymond Blasco.)
[Source: Doat V 22 fo 207]
Однако, кое-что всё же осталось, чтобы напоминать нам о трагедии, развернувшейся на этом малом, насквозь пропитанном человеческой кровью клочке горы... Всё ещё крепко цепляясь за основание Монтсегюра, буквально «висят» над обрывами фундаменты исчезнувшей деревни...

Анна восторженно взирала на Севера, будто он в состоянии был подарить нам спасение... Но понемногу её взгляд стал угасать, так как по грустному выражению его лица она поняла: как бы он этого не желал, помощи почему-то не будет.
– Ты ведь хочешь нам помочь, правда, ведь? Ну, скажи, ты ведь желаешь помочь, Север?..
Анна поочерёдно внимательно всматривалась в наши глаза, будто желая удостовериться, что мы её правильно понимаем. В её чистой и честной душе не укладывалось понимание, что кто-то мог, но не хотел спасти нас от ужасающей смерти...
– Прости меня, Анна... Я не могу помочь вам, – печально произнёс Север.
– Но, почему?!! Неужели ты не жалеешь, что мы погибнем?.. Почему, Север?!..
– Потому, что я НЕ ЗНАЮ, как помочь вам... Я не знаю, как погубить Караффу. У меня нет нужного «оружия», чтобы избавиться от него.
Всё ещё не желая верить, Анна очень настойчиво продолжала спрашивать.
– А кто же знает, как побороть его? Кто-то ведь должен это знать! Он ведь не самый сильный! Вон даже дедушка Истень намного сильнее его! Ведь, правда, Север?
Было забавно слышать, как она запросто называла такого человека дедушкой... Анна воспринимала их, как свою верную и добрую семью. Семью, в которой все друг о друге радеют... И где для каждого ценна в ней другая жизнь. Но, к сожалению, именно такой семьёй они и не являлись... У волхвов была другая, своя и обособленная жизнь. И Анна пока ещё этого никак не понимала.
– Это знает Владыко, милая. Только он может помочь вам.
– Но если это так, то как же он не помог до сих пор?! Мама ведь уже была там, правда? Почему же он не помог?
– Прости меня, Анна, я не могу тебе ответить. Я не ведаю...
Тут уже и я не смогла далее смолчать!
– Но ты ведь объяснял мне, Север! Что же с тех пор изменилось?..
– Наверное, я, мой друг. Думаю, это ты что-то во мне изменила. Иди к Владыко, Изидора. Он – ваша единственная надежда. Иди, пока ещё не поздно.
Я ничего ему не ответила. Да и что я могла сказать?.. Что я не верю в помощь Белого Волхва? Не верю, что он сделает для нас исключение? А ведь именно это и было правдой! И именно потому я не хотела идти к нему на поклон. Возможно, поступать подобно было эгоистично, возможно – неразумно, но я ничего не могла с собой поделать. Я не хотела более просить помощи у отца, предавшего когда-то своего любимого сына... Я не понимала его, и была полностью с ним не согласна. Ведь он МОГ спасти Радомира. Но не захотел... Я бы многое на свете отдала за возможность спасти мою милую, храбрую девочку. Но у меня, к сожалению, такой возможности не было... Пусть даже храня самое дорогое (ЗНАНИЕ), Волхвы всё же не имели права очерствить свои сердца до такой степени, чтобы забыть простое человеколюбие! Чтобы уничтожить в себе сострадание. Они превратили себя в холодных, бездушных «библиотекарей», свято хранивших свою библиотеку. Только вот вопрос-то был уже в том, помнили ли они, закрывшись в своём гордом молчании, ДЛЯ КОГО эта библиотека когда-то предназначалась?.. Помнили ли они, что наши Великие Предки оставили своё ЗНАНИЕ, чтобы оно помогло когда-нибудь их внукам спасти нашу прекрасную Землю?.. Кто же давал право Белому Волхву единолично решать, когда именно придёт тот час, что они наконец-то широко откроют двери? Мне почему-то всегда казалось, что те, кого наши предки звали Богами, не позволили бы гибнуть своим самым лучшим сыновьям и дочерям только лишь потому, что не стояло ещё на пороге «правильное» время! Ибо, если чёрные вырежут всех просветлённых, то уже некому более будет понимать даже самую лучшую библиотеку...
Анна внимательно наблюдала за мной, видимо слыша мои печальные думы, а в её добрых лучистых глазах стояло взрослое, суровое понимание.
– Мы не пойдём к нему, мамочка. Мы попробуем сами, – ласково улыбнувшись, произнесла моя смелая девочка. – У нас ведь осталось ещё какое-то время, правда?
Север удивлённо взглянул на Анну, но, увидев её решимость, не произнёс ни слова.
А Анна уже восхищённо оглядывалась вокруг, только сейчас заметив, какое богатство окружало её в этой дивной сокровищнице Караффы.
– Ой, что это?!. Неужели это библиотека Папы?.. И ты могла здесь часто бывать, мамочка?
– Нет, родная моя. Всего лишь несколько раз. Я хотела узнать о чудесных людях, и Папа почему-то разрешил мне это.
– Ты имеешь в виду Катар? – спокойно спросила Анна. – Они ведь знали очень много, не правда ли? И всё же не сумели выжить. Земля всегда была очень жестокой... Почему так, мама?
– Это не Земля жестока, солнышко моё. Это – люди. И откуда тебе известно про Катар? Я ведь никогда не учила тебя о них, не правда ли?
На бледных щеках Анны тут же вспыхнуло «розовое» смущение...
– Ой, ты прости меня, пожалуйста! Я просто «слышала», о чём вы вели беседу, и мне стало очень интересно! Поэтому я слушала. Ты извини, ведь в ней не было ничего личного, вот я и решила, что вы не обидитесь...
– Ну, конечно же! Только зачем тебе нужна такая боль? Нам ведь хватает и того, что преподносит Папа, не так ли?
– Я хочу быть сильной, мама! Хочу не бояться его, как не боялись своих убийц Катары. Хочу, чтобы тебе не было за меня стыдно! – гордо вскинув голову, произнесла Анна.
С каждым днём я всё больше и больше удивлялась силе духа моей юной дочери!.. Откуда у неё находилось столько мужества, чтобы противостоять самому Караффе?.. Что двигало её гордым, горячим сердцем?
– Хотите ли увидеть ещё что-либо? – мягко спросил Север. – Не будет ли лучше вас оставить вдвоём на время?
– О, пожалуйста, Север, расскажи нам ещё про Магдалину!.. И расскажи, как погиб Радомир? – Восторженно попросила Анна. И тут же спохватившись, повернулась ко мне: – Ты ведь не возражаешь, мама?..
Конечно же, я не возражала!.. Наоборот, я была готова на всё, только бы отвлечь её от мыслей о нашем ближайшем будущем.
– Пожалуйста, расскажи нам, Север! Это поможет нам справиться и придаст нам сил. Расскажи, что знаешь, мой друг...
Север кивнул, и мы снова оказались в чьей-то чужой, незнакомой жизни... В чём-то давным-давно прожитом и покинутом прошлом.
Перед нами благоухал южными запахами тихий весенний вечер. Где-то вдалеке всё ещё полыхали последние блики угасающего заката, хотя уставшее за день солнце давно уже село, чтобы успеть отдохнуть до завтра, когда оно снова вернётся на своё каждодневное круговое путешествие. В быстро темнеющем, бархатном небе всё ярче разгорались непривычно огромные звёзды. Окружающий мир степенно готовил себя ко сну... Лишь иногда где-то вдруг слышался обиженный крик одинокой птицы, никак не находящей покоя. Или время от времени сонным лаем тревожил тишину переклик местных собак, этим показывавших своё неусыпное бдение. Но в остальном ночь казалась застывшей, ласковой и спокойной...
И только в огороженном высокой глиняной стеной саду всё ещё сидели двое. Это были Иисус Радомир и его жена Мария Магдалина...
Они провожали свою последнюю ночь... перед распятием.
Прильнувши к мужу, положив уставшую голову ему на грудь, Мария молчала. Она ещё столько хотела ему сказать!.. Сказать столько важного, пока ещё было время! Но не находила слов. Все слова уже были сказаны. И все они казались бессмысленными. Не стоящими этих последних драгоценных мгновений... Как бы она ни старалась уговорить Радомира покинуть чужую землю, он не согласился. И это было так нечеловечески больно!.. Мир оставался таким же спокойным и защищённым, но она знала – он не будет таким, когда уйдёт Радомир... Без него всё будет пустым и мёрзлым...
Она просила его подумать... Просила вернуться в свою далёкую Северную страну или хотя бы в Долину Магов, чтобы начать всё сначала.
Она знала – в Долине Магов их ждали чудесные люди. Все они были одарёнными. Там они могли построить новый и светлый мир, как уверял её Волхв Иоанн. Но Радомир не захотел... Он не согласился. Он желал принести себя в жертву, дабы прозрели слепые... Это было именно той задачей, что воздвиг на его сильные плечи Отец. Белый Волхв... И Радомир не желал отступать... Он хотел добиться понимания... у иудеев. Даже ценой своей собственной жизни.
Ни один из девяти друзей, верных рыцарей его Духовного Храма, не поддержал его. Ни один не желал отдавать его в руки палачей. Они не хотели его терять. Они слишком сильно его любили...
Но вот пришёл тот день, когда, подчиняясь железной воле Радомира, его друзья и его жена (против своей воли) поклялись не встревать в происходящее... Не пытаться его спасти, что бы ни происходило. Радомир горячо надеялся, что, видя явную возможность его гибели, люди наконец-то поймут, прозреют и захотят спасти его сами, несмотря на различия их веры, несмотря на нехватку понимания.
Но Магдалина знала – этого не случится. Она знала, этот вечер станет для них последним.
Сердце рвалось на части, слыша его ровное дыхание, чувствуя тепло его рук, видя его сосредоточенное лицо, не омрачённое ни малейшим сомнением. Он был уверен в своей правоте. И она ничего не могла поделать, как бы сильно его ни любила, как бы яростно ни пыталась его убедить, что те, за кого он шёл на верную смерть, были его недостойны.
– Обещай мне, светлая моя, если они всё же меня уничтожат, ты пойдёшь Домой, – вдруг очень настойчиво потребовал Радомир. – Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь учить. Рыцари Храма пойдут с тобой, они поклялись мне. Ты увезёшь с собою Весту, вы будете вместе. И я буду приходить к вам, ты знаешь это. Знаешь ведь?
И тут Магдалину, наконец, прорвало... Она не могла выдержать более... Да, она была сильнейшим Магом. Но в этот страшный момент она являлась всего лишь хрупкой, любящей женщиной, теряющей самого дорогого на свете человека...
Её верная, чистая душа не понимала, КАК могла Земля отдавать на растерзание самого одарённого своего сына?.. Был ли в этой жертве хоть какой-то смысл? Она думала – смысла не было. Привыкшая с малых лет к бесконечной (а иногда и безнадёжной!) борьбе, Магдалина не в состоянии была понять эту абсурдную, дикую жертву!.. Ни умом, ни сердцем не принимала она слепое повиновение судьбе, ни пустую надежду на чьё-то возможное «прозрение»! Эти люди (иудеи) жили в своём обособленном и наглухо закрытом для остальных мире. Их не волновала судьба «чужака». И Мария знала наверняка – они не помогут. Так же, как знала – Радомир погибнет бессмысленно и напрасно. И никто не сможет вернуть его обратно. Даже если захочет. Менять что-либо будет поздно...
– Как ты не можешь понять меня? – вдруг, подслушав её печальные мысли, заговорил Радомир. – Если я не попробую разбудить их, они уничтожат грядущее. Помнишь, Отец говорил нам? Я должен помочь им! Или хотя бы уж обязан попытаться.
– Скажи, ты ведь так и не понял их, правда ведь? – ласково гладя его руку, тихо прошептала Магдалина. – Так же, как и они не поняли тебя. Как же ты можешь помочь народу, если сам не понимаешь его?!. Они мыслят другими рунами... Да и рунами ли?.. Это другой народ, Радомир! Нам не знакомы их ум и сердце. Как бы ты ни пытался – они не услышат тебя! Им не нужна твоя Вера, так же, как не нужен и ты сам. Оглянись вокруг, Радость моя, – это чужой дом! Твоя земля зовёт тебя! Уходи, Радомир!
Но он не хотел мириться с поражением. Он желал доказать себе и другим, что сделал всё, что было в его земных силах. И как бы она ни старалась – Радомира ей было не спасти. И она, к сожалению, это знала...
Ночь уже подошла к середине... Старый сад, утонувший в мире запахов и сновидений, уютно молчал, наслаждаясь свежестью и прохладой. Окружающий Радомира и Магдалину мир сладко спал беззаботным сном, не предчувствуя ничего опасного и плохого. И только Магдалине почему-то казалось, что рядом с ней, прямо за её спиной, злорадно посмеиваясь, пребывал кто-то безжалостный и равнодушный... Пребывал Рок... Неумолимый и грозный, Рок мрачно смотрел на хрупкую, нежную, женщину, которую ему всё ещё почему-то никак не удавалось сломить... Никакими бедами, никакой болью.
А Магдалина, чтобы от всего этого защититься, изо всех сил цеплялась за свои старые, добрые воспоминания, будто знала, что только они в данный момент могли удержать её воспалённый мозг от полного и невозвратимого «затмения»... В её цепкой памяти всё ещё жили так дорогие ей годы, проведённые с Радомиром... Годы, казалось бы, прожитые так давно!.. Или может быть только вчера?.. Это уже не имело большого значения – ведь завтра его не станет. И вся их светлая жизнь тогда уже по-настоящему станет только воспоминанием.... КАК могла она с этим смириться?! КАК могла она смотреть, опустив руки, когда шёл на гибель единственный для неё на Земле человек?!!
– Я хочу показать тебе что-то, Мария, – тихо прошептал Радомир.
И засунув руку за пазуху, вынул оттуда... чудо!
Его тонкие длинные пальцы насквозь просвечивались ярким пульсирующим изумрудным светом!.. Свет лился всё сильнее, будто живой, заполняя тёмное ночное пространство...
Радомир раскрыл ладонь – на ней покоился изумительной красоты зелёный кристалл...
– Что это??? – как бы боясь спугнуть, также тихо прошептала Магдалина.
– Ключ Богов – спокойно ответил Радомир. – Смотри, я покажу тебе...
(О Ключе Богов я рассказываю с разрешения Странников, с которыми мне посчастливилось дважды встретится в июне и августе 2009 года, в Долине Магов. До этого о Ключе Богов не говорилось открыто нигде и никогда).
Кристалл был материальным. И в то же время истинно волшебным. Он был вырезан из очень красивого камня, похожего на удивительно прозрачный изумруд. Но Магдалина чувствовала – это было что-то намного сложнее, чем простой драгоценный камень, пусть даже самый чистый. Он был ромбовидным и удлинённым, величиной с ладонь Радомира. Каждый срез кристалла был полностью покрыт незнакомыми рунами, видимо, даже более древними, чем те, которые знала Магдалина...
– О чём он «говорит», радость моя?.. И почему мне не знакомы эти руны? Они чуточку другие, чем те, которым нас учили Волхвы. Да и откуда он у тебя?!
– Его принесли на Землю когда-то наши мудрые Предки, наши Боги, чтобы сотворить здесь Храм Вечного Знания, – задумчиво смотря на кристалл, начал Радомир. – Дабы помогал он обретать Свет и Истину достойным Детям Земли. Это ОН родил на земле касту Волхвов, Ведунов, Ведуний, Даринь и остальных просветлённых. И это из него они черпали свои ЗНАНИЯ и ПОНИМАНИЕ, и по нему когда-то создали Мэтэору. Позже, уходя навсегда, Боги оставили этот Храм людям, завещая хранить и беречь его, как берегли бы они саму Землю. А Ключ от Храма отдали Волхвам, дабы не попал он случайно к «тёмномыслящим» и не погибла бы Земля от их злой руки. Так с тех пор, и хранится это чудо веками у Волхвов, а они передают его время от времени достойному, чтобы не предал случайный «хранитель» наказ и веру, оставленную нашими Богами.