Фабрика

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск

Фа́брика (от лат. fabrica — мастерская; завод) — промышленное предприятие, основанное на применении машин[1], характеризующееся крупномасштабным производством. Как правило, состоит из одного или нескольких расположенных неподалёку друг от друга строений, в которых располагаются цеха, сформированные по функции или по виду выпускаемой продукции, а также складские и офисные помещения. Термин «фабрика» применяется обычно в лёгкой и добывающей промышленности (трикотажная фабрика, обогатительная фабрика), в прочих отраслях — чаще употребляется термин «завод» (хлебозавод, автозавод, механический завод); группы заводов и фабрик, подконтрольные единой структуре, объединённые общим территориально-производственным комплексом и единой цепью поставок называют комбинатами (горно-обогатительный комбинат, металлургический комбинат).

Появление заводов и фабрик в XVIII—XIX веках, сменивших мануфактуры, на которых преобладал ручной труд — основная отличительная черта Первой промышленной революции; со временем заводы и фабрики стали основной формой промышленных предприятий.

Основные характеристики фабрик и заводов: отраслевая направленность, тип производства, производственная мощность, фактический выпуск продукции в единицу времени в натуральном и денежном выражении, количество работников, стоимость основных фондов и их износ, площадь участка, общая площадь производственных помещений, энергоёмкость, уровень механизации и автоматизации труда, подъездные пути.







История

XVIII—XIX века

Файл:Cromford Mill 2008.jpg
Фабрика Аркрайта в Кромфорде — исторически первая прядильная фабрика

Первая отрасль, массово перешедшая от мануфактурного к фабричному производству — английская лёгкая промышленность конца XVIII — начала XIX веков. Ключевыми инновациями стали паровая машина Уатта (1764), прядильный станок Харгрива (1770), механический ткацкий станок с ножным приводом Картрайта (1785), благодаря им практически вся отрасль за короткий срок перешла к массовым формам производства с высоким уровнем механизации. Первой в мире прядильной фабрикой считается фабрика в Кромфорде, построенная в 1772—1775 годы по системе Аркрайта; она была устроена в виде продольной череды связанных между собой капитальных цеховых сооружений вдоль обрыва у реки, вокруг которых впоследствии сложился комплекс жилых построек для рабочих и офисных зданий, система переходов и акведуков, а впоследствии рядом с ней по её образцу в долине реки Деруэнт возникла большая целая группа фабрик. Вскоре по всей Англии вдоль рек и каналов появились и ткацкие фабрики, а только прядильных фабрик к 1790 году в Англии насчитывалось около полутора сотен, на каждой из них трудилось по 700—800 работников[2].

Важной вехой в дифференциации заводов и фабрик от ранних форм организации производств стало осмысление концепций разделения труда (Адам Смит, 1770-е годы) и взаимозаменяемости (Эли Уитни, 1790-е годы). Хотя разделение труда было характерно и для крупных мануфактур, системы машин и цехов на заводах и фабриках изначально создавались с разделением функций и операций, таким образом, разделение труда на них стало естественной технической необходимостью[3]. Проникновение идей взаимозаменяемости в свою очередь способствовало упрощению операций, расширению круга возможных поставщиков сырья и полуфабрикатов, унификации продукции, и, в конечном счёте, повышению массовости при снижении себестоимости[4].

В первой половине XIX века механизация труда охватила машиностроение и обрабатывающие отрасли — появились паровые молоты, токарные и фрезерные станки, обрели фабрично-заводские формы керамические и стекольные производства, из-за роста потребностей бурно развивавшихся заводов и фабрик зародилась новая отрасль промышленности — химическая, заводы которой производили в промышленных масштабах серную кислоту и кальцинированную соду. Крупные фабрики и заводы возникали по всему миру, от Западной Европы до Российской империи и США.

XX век

Интенсификация производств на заводах и фабриках в первые десятилетия XX века связана с электрификацией, обеспечившей возможность производить в массовых масштабах посредством электрохимических реакций алюминий, хлор, гидроксид натрия, а с появлением электродвигателей стало возможным создание поточных линий и создание конвейерных производств. Изобретение регуляторов напряжения позволило перейти от механизации к автоматизации производств, начатой в 1920-х — 1930-х годах, и ставшей повсеместной в 1950-е — 1960-е годы. Проекты заводов и фабрик всё в большей степени стали зависеть от избранной производственной схемы, характерные примеры — башенные бетонные заводы и советская кольцевая схема хлебопечения 1930-х годов Георгия Марсакова, определившая цилиндрическую форму серии хлебозаводов Москвы и Ленинграда[5]. Если важнейшим критерием выбора размещения первых фабрик и заводов было близость к воде и доступность трудовых ресурсов, то в XX веке определяющими стали близость генерирующих мощностей и источников сырья. С ростом концентрации заводов и фабрик, объединяемых общим технологическим процессом, распространение получили тенденции вертикальной интеграции, когда группы заводов и фабрик объединялись в комбинаты под управлением вертикально интегрированных холдингов.

В 1970-е — 1990-е годы в силу разных факторов в некоторых отраслях и регионах отмечены процессы деиндустриализации, приводившие к закрытию фабрик и заводов, их запустению или переоборудованию в непрофильные помещения, а в некоторых случаях — и демографическим изменениям в регионе. Яркий пример — упадок американского «ржавого пояса», в котором традиционно было сконцентрировано значительное количество сталелитейных и машиностроительных заводов. Ещё одним явлением конца XX — начала XXI веков, вытесняющим заводы и фабрики из городов, стала джентрификация: рентабельность традиционных промышленных производств стала относительно невелика в сравнении с неиндустриальным использованием участков и помещений, оказавшихся в центрах крупных мегаполисов. Притом если ранее утратившие промышленное назначение сооружения зачастую сносились, то в конце XX века оформилась тенденция сохранения фабричных зданий, их реконструкции (реновации) и устройства в них офисно-торговых и выставочных центров, гостиниц, жилых помещений, в связи с этим сформирован особый архитектурный стиль лофт.

На автоматической линии по выдуву бутылок на стекольном заводе в Нью-Джерси (США, 1937)
Хлебозавод № 9 — один из серии хлебозаводов цилиндрической формы в Москве, спроектированный под особую схему производства; считается также первым хлебозаводом-автоматом (1934)
Торгово-офисный центр в помещениях бывшего пивзавода в Саппоро

Устройство

Устройство заводов и фабрик существенно различается в зависимости от отрасли, региона, выбранной схемы производства, но, как правило, имеет ряд общих черт, выделяющих их среди прочих форм производственных предприятий. Основной отличительной чертой является цеховое устройство, с выделением одного или нескольких механизированных или автоматизированных цехов основных производств, в которых осуществляется основной поток создания продукции, и вспомогательных цехов и участков, предназначенных для сопроводительных операций — инструментальной оснастки, ремонта и технического обслуживания обслуживания машин основного производства, снабжение энергией, водой, газом, паром. Кроме того, на заводах могут быть цеха, занятые побочным производством, например, из отходов основного производства. Как правило, на заводах и фабриках в дополнение к цехам присутствует и общехозяйственный блок, включающий разного рода склады, транспортные колонны, подразделения, обслуживающие подъездные пути, санитарно-техническую инфраструктуру. Во многих отраслях важную роль на заводах и фабриках играют также лабораторные подразделения, осуществляющие контроль сырья, продукции, отходов. Как правило на заводах и фабриках имеются столовые, бытовые помещения для работников, а на крупных предприятиях — медсанчасти и поликлиники, на больших отдалённых от городов фабриках и заводах в состав территориально-производственного комплекса включаются также общежития и дома для рабочих, детские сады и школы, профилактории и досуговые клубы.

Одна из задач проектирования устройства фабрики — обеспечение эффективного производственного процесса за счёт рационального размещения зданий, сооружений, цехов и помещений, при этом могут иметь значение такие факторы, как обеспечение прямоточности предметов труда при перемещении из одного подразделения в другое без встречных потоков, сокращение протяжённости энергетических коммуникаций, непересечение пешеходных маршрутов рабочих с транспортом и коммуникациями, выделение цехов с однородным характером производства (горячих, холодных, энергетических) и многие другие[6]. Показатели эффективности устройства — площадь земельного участка, площадь и объём помещений, протяжённость коммуникаций: чем ниже эти показатели в соотнесении с мощностью предприятия, тем фабрика или завод считаются более эффективно скомпонованными.

Офис (ранее — контора), в которой размещается управленческий аппарат завода или фабрики, обычно размещается в отдельном здании, на небольших заводах может устраиваться в отдельном помещении в одном из цеховых сооружений. Территория заводов и фабрик обычно огорожена, а пропуск работников на рабочие места осуществляется через проходную или систему проходных.

Здание медсанчасти на территории компрессорного завода «Борец» (Москва, постройка 1956 года)
План вискозной фабрики в Виргинии (США, почтовая открытка середины XX века)
Проходная швейной фабрики на Сайпане

Напишите отзыв о статье "Фабрика"

Примечания

  1. Фабрика // Толковый словарь русского языка : в 4 т. / гл. ред. Б. М. Волин, Д. Н. Ушаков (т. 2—4) ; сост. Г. О. Винокур, Б. А. Ларин, С. И. Ожегов, Б. В. Томашевский, Д. Н. Ушаков ; под ред. Д. Н. Ушакова. — М. : ГИ «Советская энциклопедия» (т. 1) : ОГИЗ (т. 1) : ГИНС (т. 2—4), 1935—1940.</span>
  2. [http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000034/st020.shtml Глава XX. Англия в XVIII в. Начало промышленного переворота] // Всемирная история. Энциклопедия. — М.: Олма, 2006. — Т. 5. — ISBN 5-373-00632-7.
  3. БСЭ, 1978.
  4. Стивенсон, 1999, с. 42.
  5. Н. Ф. Гатилин. Проектирование хлебозаводов. — М.: Пищевая промышленность, 1975. — 375 с. — 18 000 экз.
  6. Л. М. Синица. Организация производства. — Минск: ИВЦ Минфина, 2003. — С. 38—39. — 512 с. — ISBN 985-6648-24-6.
  7. </ol>

Ссылки

Отрывок, характеризующий Фабрика

Перед нами благоухал южными запахами тихий весенний вечер. Где-то вдалеке всё ещё полыхали последние блики угасающего заката, хотя уставшее за день солнце давно уже село, чтобы успеть отдохнуть до завтра, когда оно снова вернётся на своё каждодневное круговое путешествие. В быстро темнеющем, бархатном небе всё ярче разгорались непривычно огромные звёзды. Окружающий мир степенно готовил себя ко сну... Лишь иногда где-то вдруг слышался обиженный крик одинокой птицы, никак не находящей покоя. Или время от времени сонным лаем тревожил тишину переклик местных собак, этим показывавших своё неусыпное бдение. Но в остальном ночь казалась застывшей, ласковой и спокойной...
И только в огороженном высокой глиняной стеной саду всё ещё сидели двое. Это были Иисус Радомир и его жена Мария Магдалина...
Они провожали свою последнюю ночь... перед распятием.
Прильнувши к мужу, положив уставшую голову ему на грудь, Мария молчала. Она ещё столько хотела ему сказать!.. Сказать столько важного, пока ещё было время! Но не находила слов. Все слова уже были сказаны. И все они казались бессмысленными. Не стоящими этих последних драгоценных мгновений... Как бы она ни старалась уговорить Радомира покинуть чужую землю, он не согласился. И это было так нечеловечески больно!.. Мир оставался таким же спокойным и защищённым, но она знала – он не будет таким, когда уйдёт Радомир... Без него всё будет пустым и мёрзлым...
Она просила его подумать... Просила вернуться в свою далёкую Северную страну или хотя бы в Долину Магов, чтобы начать всё сначала.
Она знала – в Долине Магов их ждали чудесные люди. Все они были одарёнными. Там они могли построить новый и светлый мир, как уверял её Волхв Иоанн. Но Радомир не захотел... Он не согласился. Он желал принести себя в жертву, дабы прозрели слепые... Это было именно той задачей, что воздвиг на его сильные плечи Отец. Белый Волхв... И Радомир не желал отступать... Он хотел добиться понимания... у иудеев. Даже ценой своей собственной жизни.
Ни один из девяти друзей, верных рыцарей его Духовного Храма, не поддержал его. Ни один не желал отдавать его в руки палачей. Они не хотели его терять. Они слишком сильно его любили...
Но вот пришёл тот день, когда, подчиняясь железной воле Радомира, его друзья и его жена (против своей воли) поклялись не встревать в происходящее... Не пытаться его спасти, что бы ни происходило. Радомир горячо надеялся, что, видя явную возможность его гибели, люди наконец-то поймут, прозреют и захотят спасти его сами, несмотря на различия их веры, несмотря на нехватку понимания.
Но Магдалина знала – этого не случится. Она знала, этот вечер станет для них последним.
Сердце рвалось на части, слыша его ровное дыхание, чувствуя тепло его рук, видя его сосредоточенное лицо, не омрачённое ни малейшим сомнением. Он был уверен в своей правоте. И она ничего не могла поделать, как бы сильно его ни любила, как бы яростно ни пыталась его убедить, что те, за кого он шёл на верную смерть, были его недостойны.
– Обещай мне, светлая моя, если они всё же меня уничтожат, ты пойдёшь Домой, – вдруг очень настойчиво потребовал Радомир. – Там ты будешь в безопасности. Там ты сможешь учить. Рыцари Храма пойдут с тобой, они поклялись мне. Ты увезёшь с собою Весту, вы будете вместе. И я буду приходить к вам, ты знаешь это. Знаешь ведь?
И тут Магдалину, наконец, прорвало... Она не могла выдержать более... Да, она была сильнейшим Магом. Но в этот страшный момент она являлась всего лишь хрупкой, любящей женщиной, теряющей самого дорогого на свете человека...
Её верная, чистая душа не понимала, КАК могла Земля отдавать на растерзание самого одарённого своего сына?.. Был ли в этой жертве хоть какой-то смысл? Она думала – смысла не было. Привыкшая с малых лет к бесконечной (а иногда и безнадёжной!) борьбе, Магдалина не в состоянии была понять эту абсурдную, дикую жертву!.. Ни умом, ни сердцем не принимала она слепое повиновение судьбе, ни пустую надежду на чьё-то возможное «прозрение»! Эти люди (иудеи) жили в своём обособленном и наглухо закрытом для остальных мире. Их не волновала судьба «чужака». И Мария знала наверняка – они не помогут. Так же, как знала – Радомир погибнет бессмысленно и напрасно. И никто не сможет вернуть его обратно. Даже если захочет. Менять что-либо будет поздно...
– Как ты не можешь понять меня? – вдруг, подслушав её печальные мысли, заговорил Радомир. – Если я не попробую разбудить их, они уничтожат грядущее. Помнишь, Отец говорил нам? Я должен помочь им! Или хотя бы уж обязан попытаться.
– Скажи, ты ведь так и не понял их, правда ведь? – ласково гладя его руку, тихо прошептала Магдалина. – Так же, как и они не поняли тебя. Как же ты можешь помочь народу, если сам не понимаешь его?!. Они мыслят другими рунами... Да и рунами ли?.. Это другой народ, Радомир! Нам не знакомы их ум и сердце. Как бы ты ни пытался – они не услышат тебя! Им не нужна твоя Вера, так же, как не нужен и ты сам. Оглянись вокруг, Радость моя, – это чужой дом! Твоя земля зовёт тебя! Уходи, Радомир!
Но он не хотел мириться с поражением. Он желал доказать себе и другим, что сделал всё, что было в его земных силах. И как бы она ни старалась – Радомира ей было не спасти. И она, к сожалению, это знала...
Ночь уже подошла к середине... Старый сад, утонувший в мире запахов и сновидений, уютно молчал, наслаждаясь свежестью и прохладой. Окружающий Радомира и Магдалину мир сладко спал беззаботным сном, не предчувствуя ничего опасного и плохого. И только Магдалине почему-то казалось, что рядом с ней, прямо за её спиной, злорадно посмеиваясь, пребывал кто-то безжалостный и равнодушный... Пребывал Рок... Неумолимый и грозный, Рок мрачно смотрел на хрупкую, нежную, женщину, которую ему всё ещё почему-то никак не удавалось сломить... Никакими бедами, никакой болью.
А Магдалина, чтобы от всего этого защититься, изо всех сил цеплялась за свои старые, добрые воспоминания, будто знала, что только они в данный момент могли удержать её воспалённый мозг от полного и невозвратимого «затмения»... В её цепкой памяти всё ещё жили так дорогие ей годы, проведённые с Радомиром... Годы, казалось бы, прожитые так давно!.. Или может быть только вчера?.. Это уже не имело большого значения – ведь завтра его не станет. И вся их светлая жизнь тогда уже по-настоящему станет только воспоминанием.... КАК могла она с этим смириться?! КАК могла она смотреть, опустив руки, когда шёл на гибель единственный для неё на Земле человек?!!
– Я хочу показать тебе что-то, Мария, – тихо прошептал Радомир.
И засунув руку за пазуху, вынул оттуда... чудо!
Его тонкие длинные пальцы насквозь просвечивались ярким пульсирующим изумрудным светом!.. Свет лился всё сильнее, будто живой, заполняя тёмное ночное пространство...
Радомир раскрыл ладонь – на ней покоился изумительной красоты зелёный кристалл...
– Что это??? – как бы боясь спугнуть, также тихо прошептала Магдалина.
– Ключ Богов – спокойно ответил Радомир. – Смотри, я покажу тебе...
(О Ключе Богов я рассказываю с разрешения Странников, с которыми мне посчастливилось дважды встретится в июне и августе 2009 года, в Долине Магов. До этого о Ключе Богов не говорилось открыто нигде и никогда).
Кристалл был материальным. И в то же время истинно волшебным. Он был вырезан из очень красивого камня, похожего на удивительно прозрачный изумруд. Но Магдалина чувствовала – это было что-то намного сложнее, чем простой драгоценный камень, пусть даже самый чистый. Он был ромбовидным и удлинённым, величиной с ладонь Радомира. Каждый срез кристалла был полностью покрыт незнакомыми рунами, видимо, даже более древними, чем те, которые знала Магдалина...
– О чём он «говорит», радость моя?.. И почему мне не знакомы эти руны? Они чуточку другие, чем те, которым нас учили Волхвы. Да и откуда он у тебя?!
– Его принесли на Землю когда-то наши мудрые Предки, наши Боги, чтобы сотворить здесь Храм Вечного Знания, – задумчиво смотря на кристалл, начал Радомир. – Дабы помогал он обретать Свет и Истину достойным Детям Земли. Это ОН родил на земле касту Волхвов, Ведунов, Ведуний, Даринь и остальных просветлённых. И это из него они черпали свои ЗНАНИЯ и ПОНИМАНИЕ, и по нему когда-то создали Мэтэору. Позже, уходя навсегда, Боги оставили этот Храм людям, завещая хранить и беречь его, как берегли бы они саму Землю. А Ключ от Храма отдали Волхвам, дабы не попал он случайно к «тёмномыслящим» и не погибла бы Земля от их злой руки. Так с тех пор, и хранится это чудо веками у Волхвов, а они передают его время от времени достойному, чтобы не предал случайный «хранитель» наказ и веру, оставленную нашими Богами.

– Неужели это и есть Грааль, Север? – не удержавшись, просила я.
– Нет, Изидора. Грааль никогда не был тем, чем есть этот удивительный Умный Кристалл. Просто люди «приписали» своё желаемое Радомиру... как и всё остальное, «чужое». Радомир же, всю свою сознательную жизнь был Хранителем Ключа Богов. Но люди, естественно, этого знать не могли, и поэтому не успокаивались. Сперва они искали якобы «принадлежавшую» Радомиру Чашу. А иногда Граалем называли его детей или саму Магдалину. И всё это происходило лишь потому, что «истинно верующим» очень хотелось иметь какое-то доказательство правдивости того, во что они верят… Что-то материальное, что-то «святое», что возможно было бы потрогать... (что, к великому сожалению, происходит даже сейчас, через долгие сотни лет). Вот «тёмные» и придумали для них красивую в то время историю, чтобы зажечь ею чувствительные «верующие» сердца... К сожалению, людям всегда были нужны реликвии, Изидора, и если их не было, кто-то их просто придумывал. Радомир же никогда не имел подобной чаши, ибо не было у него и самой «тайной вечери»... на которой он якобы из неё пил. Чаша же «тайной вечери» была у пророка Джошуа, но не у Радомира.
И Иосиф Аримафейский вправду когда-то собрал туда несколько капель крови пророка. Но эта знаменитая «Граальская Чаша» по-настоящему была всего лишь самой простой глиняной чашечкой, из какой обычно пили в то время все евреи, и которую не так-то просто было после найти. Золотой же, или серебряной чаши, сплошь усыпанной драгоценными камнями (как любят изображать её священники) никогда в реальности не существовало ни во времена иудейского пророка Джошуа, ни уж тем более во времена Радомира.
Но это уже другая, хоть и интереснейшая история.

У тебя не так уж много времени, Изидора. И я думаю, ты захочешь узнать совершенно другое, что близко тебе по сердцу, и что, возможно, поможет тебе найти в себе побольше сил, чтобы выстоять. Ну, а этот, слишком тесно «тёмными» силами запутанный клубок двух чужих друг другу жизней (Радомира и Джошуа), в любом случае, так скоро не расплести. Как я уже сказал, у тебя просто не хватит на это времени, мой друг. Ты уж прости...
Я лишь кивнула ему в ответ, стараясь не показать, как сильно меня занимала вся эта настоящая правдивая История! И как же хотелось мне узнать, пусть даже умирая, всё невероятное количество лжи, обрушенной церковью на наши доверчивые земные головы... Но я оставляла Северу решать, что именно ему хотелось мне поведать. Это была его свободная воля – говорить или не говорить мне то или иное. Я и так была ему несказанно благодарна за его драгоценное время, и за его искреннее желание скрасить наши печальные оставшиеся дни.
Мы снова оказались в тёмном ночном саду, «подслушивая» последние часы Радомира и Магдалины...
– Где же находится этот Великий Храм, Радомир? – удивлённо спросила Магдалина.
– В дивной далёкой стране... На самой «вершине» мира... (имеется в виду Северный Полюс, бывшая страна Гиперборея – Даария), – тихо, будто уйдя в бесконечно далёкое прошлое, прошептал Радомир. – Там стоит святая гора рукотворная, которую не в силах разрушить ни природа, ни время, ни люди. Ибо гора эта – вечна... Это и есть Храм Вечного Знания. Храм наших старых Богов, Мария...