Флеминг, Ян

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ян Флеминг
англ. Ian Fleming
Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Имя при рождении:

Ян Ланкастер Флеминг

Псевдонимы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Полное имя

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата рождения:

28 мая 1908(1908-05-28)

Место рождения:

Лондон, Великобритания

Дата смерти:

12 августа 1964(1964-08-12) (56 лет)

Место смерти:

Кентербери, Великобритания

Гражданство (подданство):

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Род деятельности:

прозаик, журналист

Годы творчества:

1951/1952 — 1963

Направление:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Жанр:

детектив

Язык произведений:

английский

Дебют:

Казино «Рояль»

Премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подпись:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
[http://www.lib.ru/DETEKTIWY/FLEMING/ Произведения на сайте Lib.ru]
link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ян[k 1] Ланка́стер Фле́минг (англ. Ian Lancaster Fleming; 28 мая 1908, Лондон — 12 августа 1964, Кентербери) — британский журналист, офицер военно-морской разведки и писатель; автор романов о супершпионе Джеймсе Бонде.

Флеминг происходил из богатой семьи, связанной с торговым банком Robert Fleming & Co.[en]; отец Яна был членом парламента от Хенли[en] с 1910 года и до своей смерти на западном фронте в 1917 году. Ян обучался в Итоне, Сандхёрсте и некоторое время в Мюнхенском и Женевском университетах. Прежде, чем заняться писательской деятельностью, Флеминг сменил несколько мест работы.

Во время службы в управлении военно-морской разведки Великобритании во время Второй мировой войны Ян был привлечён к планированию операции «Золотой глаз[en]», а также созданию и последующему надзору над двумя разведывательными подразделениями — 30 штурмовым подразделением и эксплуатационным подразделением T-Force[en]. Впоследствии служба в разведке, а также работа журналистом позволили Флемингу наполнить свои романы о Джеймсе Бонде специфическими деталями и глубиной.

Первый роман о Джеймсе Бонде, «Казино „Рояль“», был написан Флемингом в 1952 году. Роман оказался очень успешным, и издательству пришлось выпустить три тиража, чтобы справиться со спросом. Одиннадцать романов о Бонде и два рассказа были изданы в период с 1953 по 1966 год. Сюжет романов строился вокруг Джеймса Бонда, офицера секретной разведывательной службы Великобритании, широко известной под названием МИ-6. Бонд известен под кодовым номером 007 и был коммандером[en] королевского военно-морского резерва[en]. Книги о Бонде входят в список бестселлеров[en] всех времён; число экземпляров, проданных по всему миру, равно 100 миллионам. Флеминг также является автором детской книги «Chitty-Chitty-Bang-Bang[en]» и двух документальных работ. В 2008 году Флеминг занял четырнадцатое место в «списке пятидесяти величайших британских писателей начиная с 1945 года» по версии газеты The Times.







Биография

Семья

Ян Флеминг родился в семье светской львицы Эвелин Сен-Круа Роуз и консервативного политика Валентайна Флеминга. Валентайн Флеминг был сыном шотландского финансиста Роберта Флеминга[en], основавшего шотландско-американский инвестиционный траст и торговый банк Robert Fleming & Co[2], и Кейт Хиндмарш, дочери офицера налогового управления[3]. Пять братьев и сестёр Роберта умерли в детстве от дифтерии, и зрелого возраста достигли только сам Роберт и его брат Джон, позднее ставший лордом-провостом Абердина[4]. Помимо Валентайна, в семье Роберта и Кейт был сын Филип[en], родившийся в 1889 году, и две дочери — Дороти, появившаяся на свет в 1885 году, и Кейтлин, которая была младше сестры на два года. Вскоре после рождения младшего сына семья Флемингов переехала в Лондон, где приобрела несколько особняков[3]. Сыновья Роберта обучались в Итоне и Оксфорде; в 1905 году Валентайн окончил оксфордский колледж Магдалены[en], получив степень по истории, а также «манеры и осанку настоящего джентльмена»[5]. В 1909 году Валентайн стал одним из партнёров отца в новообразованном банке, а ещё через год он был избран консервативной партией членом парламента от Хенли[6][7].

Через год после окончания колледжа, 15 февраля 1906 года, Валентайн женился на Эвелин Сен-Круа Роуз, дочери мирового судьи Джорджа Альфреда Сен-Круа Роуза и Беатрис Квейн. Эвелин происходила из весьма уважаемого семейства: по отцу она была внучкой сэра Филипа Роуза, консультанта по юридическим вопросам премьер-министра Дизраэли; по матери — сэра Ричарда Квейна, ведущего лондонского хирурга и редактора известного «Медицинского словаря». Помимо Эвелин, в семье была дочь Кейтлин и двое сыновей — Айвор и Харткорт. Айвор обучался в Итоне, а Харткорт — в Итоне и Оксфорде, где познакомился с Валентайном Флемингом. Согласно семейной легенде, Валентайн и Эвелин встретились на балу в Оксфорде; кроме того, отец девушки увлекался регатой, в которой также принимал участие Валентайн. Эвелин была полной противоположностью будущего супруга: она играла на скрипке и неплохо рисовала акварелью, в то время как ни один представитель семейства Флемингов не имел способностей ни в музыке, ни в искусстве. Кроме того, Эвелин была женщиной в высшей степени легкомысленной и расточительной, отличавшейся снобизмом и тщеславием[5]. Несмотря на первоначальное несогласие с выбором невесты, отец Валентайна перевёл на счёт сына четверть миллиона фунтов вскоре после свадьбы[8]; на эти деньги семейство приобрело несколько домов, два из которых располагались по соседству с владениями родителей Валентайна. В доме в Мейфэре, находившемся за углом дома Флемингов-старших, появились на свет старшие сыновья Эвелин — Питер и Ян[9][10]. Питер[en] (1907—1971), был автором путевых очерков и был женат на актрисе Селии Джонсон. Во время Второй мировой войны Питер служил в гренадерской гвардии[en], позднее был переведён под командование Колина Габбинса[en], где помогал создавать вспомогательные подразделения и занимался операциями в Норвегии и Греции[11].

Кроме Питера и Яна в семье было ещё двое сыновей — Майкл (1913—1940) и Ричард (1911—1977). Кроме того, через шесть лет после смерти мужа во время продолжительного романа художником Огастесом Джоном Эвелина родила дочь Амариллис[en] (1925—1999)[12], ставшую профессиональной виолончелисткой[13].

Файл:A link to James Bond - geograph.org.uk - 1255756.jpg
Мемориал в Гленелге, на котором обозначено имя отца Яна

В 1914 году с началом Первой мировой войны Валентайн присоединился к эскадрону С королевского оксфордширского гусарского полка[en], где получил звание майора[6]. Незадолго до отправки на фронт Валентайн подписал завещание, в котором его вдове доставался дом недалеко от Хампстед-Хит, а также солидная пенсия, которая могла быть урезана в случае повторного брака Эвелин; большая часть имущества была передана в траст для обеспечения благополучия четверых сыновей Валентайна и их будущих семей[14]. Валентайн был убит во время немецкого обстрела на западном фронте 20 мая 1917 года; Уинстон Черчилль, который был близким другом Флеминга-старшего, а его брат Джек служил вместе с Валентайном в начале войны, написал некролог, напечатанный в The Times[14]. Поскольку семье принадлежало поместье в Арнисдейле[en], имя Валентайна значится на военном мемориале в Гленелге[en][15].

Ранние годы

Ян Ланкастер Флеминг родился 28 мая 1908 года. В отличие от старшего брата, Ян, весивший при рождении чуть менее девяти фунтов, был крупным, здоровым младенцем. Второе имя мальчику было дано матерью для поддержания снобистской легенды о происхождении предков Эвелин от Джона Гонта, герцога Ланкастера, четвёртого сына Эдуарда III. Позднее Эвелин настаивала, что её собственная семья, прозванная «дикими розами», в реальности была родом из Хайленда, в отличие от «выскочек»-Флемингов, которые были родом из Лоуленда; чтобы доказать это, Эвелин одевала сыновей в килты клана Роуз[en][9].

Первые годы Ян был неразрывно связан со старшим братом: он и Питер провели детство в Брезьерс-парке[en], который был поистине детским раем с многочисленными игровыми комнатами и обширными игровыми площадками на свежем воздухе, и в Питт-хаусе, эдвардианском особняке на Хампстед-Хит[9]. В 1910 году началась политическая карьера отца Яна, и к семье Флемингов стало привлекаться много внимания, в том числе и к детям. В это же время Питер стал страдать изнурительной формой колита; ввиду этого обстоятельства Ян вместе со всей семьёй четырежды побывал в Швейцарии. Внимание, которое оказывалось брату, заставило Яна ревновать: находясь в Лозанне, пятилетний Ян закатил истерику в ресторане отеля, за что был удалён из-за стола вместе с няней под надзор несгибаемой бабушки, которую он очень уважал. Чем больше «хрупкий» Питер получал внимания, а позднее и поощрений за хорошее поведение, тем более злопамятным становился Ян. По воспоминаниям родственников, братья жили «как кошка с собакой»; позднее Питер говорил, что отношения с братом у него были весьма близкими — «как у двух маленьких лисят», однако Ян, считавший брата слишком идеальным, был с этим не согласен[16]. Три лета подряд Ян и Питер провели вместе с родственниками со стороны отца и детьми друзей матери в Салкомбе[en] — курортном городке в Девоншире. Ян быстро смирился с ролью непослушного брата и даже не пытался что-либо изменить. Позднее детские воспоминания о летних каникулах в Салкомбе нашли отражение в романе Яна «На секретной службе Её Величества»[17].

Образование и начало карьеры

В ноябре 1914 года, когда Валентайн ушёл на войну, Эвелин устроила сыновей в подготовительную школу Дарнфорд[en] в Дорсете[k 2]. Эта школа славилась тем, что готовила своих выпускников к поступлению в Итон, куда, в свою очередь, по стопам своего отца должны были направиться Питер и Ян. Ян, до того воспитывавшийся французской гувернанткой, оказался в Дарнфорде осенью 1916 года. Ему, как и Питеру, попавшему в эту школу ранее, было трудно найти друзей: ученики в школе, как писали матери Ян и Питер, были «грязными и непочтительными» и ненавидели Флемингов. В связи с этим обстоятельством братья, ранее конфликтовавшие между собой, очень сблизились[19].

Эвелин, стремившаяся контролировать жизнь сыновей, поддерживала непосредственный контакт с директором школы Томом Пеллаттом. Директор, имевший среди учеников и их родителей прозвище ТиПи (англ. TP), придерживался в обучении политики свободы, которая зачастую приводила к анархии в школе[20]. Условия в учебном заведении также оставляли желать лучшего: так, в здании отсутствовали туалетные комнаты (был только уличный туалет), еда была скверной и с приходом войны становилась ещё хуже, а задиры оставались безнаказанными[19]; всё это не нравилось Яну, и он часто жаловался матери на обстановку в школе[21]. Несмотря на тяжёлые условия, именно в Дарнфорде Ян сделал первые шаги в гольфе, который остался увлечением будущего писателя на всю жизнь[22]. Для поддержки сына Эвелин часто присылала ему подарки, которые нередко отбирались Пеллаттом. Ян открыто конфликтовал с директором и часто получал наказания[19]. К концу обучения юноша увлёкся дочерью Пеллатта Хестер[k 3], с которой, как он позднее хвастался друзьям, им было испытано «первое томление гетеросексуальной страсти»[22].

Ян постоянно обменивался с отцом письмами, в которых сообщал, что школа весьма сносная, и выражал надежду на «скорое окончание войны». В ответных письмах Валентайн рассказывал сыну байки и военные истории, часто скрывая и приукрашивая ужасы войны[22]. Флеминг-старший был убит в мае 1917 года; Ян получил известие о его смерти в Дарнфорде, где в этот раз он был один, поскольку Питер незадолго до этого уехал домой на лечение[23]. Несколько месяцев после смерти Валентайна Ян с братьями провёл в доме отцовских родителей, лишь на выходных покидая его, чтобы навестить мать[24]. Позднее Валентайн фактически был возведён в ранг святого в семье: Эвелин часто ставила мужа детям в пример, а его лоулендское происхождение больше не было чем-то плохим; Питер и Ян заканчивали вечернюю молитву словами «… и прошу, дорогой Господь, позволь мне вырасти похожим на Моки[k 4]». Уже будучи взрослым и проживая в разных домах, Ян неизменно вешал на стену копию некролога отца из Times, подписанного Черчиллем[14]. В школьной жизни Яна со смертью отца также произошли изменения. Как отмечал бывший ученик школы Лоуренс Ирвинг[en], посетивший Дарнфорд в конце летнего семестра 1917 года, «в самой школе мало что изменилось… однако всеми забавами теперь заправляли братья Флеминги»[24].

Файл:Eton College quadrangle.jpg
Итонский колледж — альма-матер Яна Флеминга

В 1921 году Флеминг поступил в Итонский колледж. Ян не был отличником учёбы, но преуспел в лёгкой атлетике и сохранял титул Victor ludorum (Победитель игр[en]) в течение двух лет: в 1925—1927 годах[25]. Кроме того, он был редактором школьного журнала The Wyvern[2]. Образ жизни Флеминга привёл к конфликту с воспитателем Слейтером, который осуждал Яна за его внешний вид, манеру вождения и многочисленные случайные связи с женщинами. Слейтер уговорил мать Флеминга забрать сына из Итона в начале второго семестра, чтобы юноша прошёл подготовительные курсы перед поступлением в Королевский военный колледж в Сандхёрсте[21]. В Сандхёрсте Ян не провёл и года: он покинул колледж в 1927 году, так и не пройдя комиссию и заразившись гонореей[25].

В 1927 году Эвелин отправила сына в Теннерхоф в австрийском Кицбюэле — небольшую частную школу, которой руководили последователь адлерианства[en] и бывший британский шпион Эрнан Форбс Дэннис и его писательница-жена Филлис Боттом[en]; здесь Ян должен был подготовиться к возможной работе в министерстве иностранных дел[26]. Получив языковую практику в Теннерхофе, Флеминг некоторое время обучался в Мюнхенском и Женевском университетах[2]. В Женеве у него завязался роман с Моник Паншад де Боттом, пара даже была недолго помолвлена в течение 1931 года[27], однако мать Флеминга настояла на разрыве отношений[28]. Ян подал заявку на вступление в министерство иностранных дел, но провалил экзамены. Эвелин снова вмешалась в дела сына, договорившись в октябре 1931 года с сэром Родериком Джонсом, главой новостного агентства Рейтер, о должности помощника редактора и журналиста для Яна[2]. В 1933 году Флеминг провёл некоторое время в Москве, где освещал сталинский показательный процесс над шестью инженерами британской компании Metropolitan-Vickers[en], обвинённых в шпионаже[29]. В Москве Ян пытался договориться об интервью с Иосифом Сталиным и был потрясён, получив записку за личной подписью советского лидера, в которой тот просил прощения за невозможность встретиться с Флемингом[30].

В октябре 1933 года Ян поддался уговорам семьи и перешёл на работу в банковскую сферу, представителем которой был его дядя Харткорт[31]. Там Флеминг получил должность финансиста в Cull & Co[29]. В 1935 году он перешёл на работу в Rowe and Pitman в Бишопсгейте[en] на должность биржевого маклера[30]. Ни в должности финансиста, ни в должности маклера Ян не добился успеха[32][29]. В начале 1939 года у Флеминга начался роман с Энн О’Нил (в девичестве Чартерис), которая была замужем за Шейном О’Нилом[en], 3-м бароном О’Нил[33]; в это же время у Энн была связь с владельцем Daily Mail и наследником лорда Розермера Эсмондом Хармсуортом[en][34].

Вторая мировая война

Файл:Old Admiralty Building 2.jpg
Здание адмиралтейства, где Флеминг работал во время войны

В мае 1939 года Флеминг был завербован на должность личного помощника контр-адмиралом Джоном Годфри[en], который был директором управления разведки королевского военно-морского флота. Ян поступил на службу в августе 1939 года[35]; он получил кодовое имя 17F[36] и комнату для работы № 39 в адмиралтействе[37]. Биограф писателя Эндрю Лисетт[en] отмечает, что Флеминг «не имел очевидной квалификации» для своей должности[2]. В рамках назначения Флеминг был зачислен в королевский военно-морской добровольческий резерв[en] в июле 1939 года[35]; зачисление было проведено в чине лейтенанта[37], однако несколько месяцев спустя Ян получил звание коммандера[38].

Флеминг оказался неоценим в качестве помощника Годфри и преуспел в административной работе[2]. Годфри был известен резким характером и имел врагов в правительственных кругах. Он часто использовал Флеминга в качестве связующего звена между военно-морской разведкой и другими военными управлениями, такими как МИ-6, управление пропаганды[en], Управление специальных операций, Объединённый разведывательный комитет и канцелярия премьер-министра[39].

По информации историка Бену Макинтайру[en], 29 сентября 1939 года, вскоре после начала войны, Годфри распространил меморандум, в котором «имелись все признаки… лейтенанта-коммандера Яна Флеминга»[40]. Документ был назван «Памятка форели[en]»; схемы по обману противника во время войны, описанные в меморандуме, сравнивали с ловлей рыбы нахлыстом[40]. В памятке описывались способы заманивания подлодок стран «оси» и немецких надводных кораблей на минные поля[41]. Памятка 1939 года была озаглавлена «Предложения (не очень хорошие)» и заканчивалась словами «Следующие предложения использованы в книге Бэзила Томпсона[en]: труп, одетый как лётчик, с депешами в карманах, может быть выброшен на побережье с парашютом, который якобы не раскрылся. Я понимаю, что нет никаких трудностей в получении трупа в военно-морском госпитале, однако он должен быть свежим»[42]. Схема, в которой предлагалось подбросить на территорию противника труп с фальшивыми документами и вводящими в заблуждение военными планами, числилась в памятке под номером двадцать восемь. Идея с дезинформирующим трупом была предложена Чарльзом Чолмондоли в октябре 1942 года для операции Mincemeat, которая убедила высшее германское командование в том, что союзнические силы планируют вторгнуться в Грецию и Сардинию в середине 1943 года, тогда как истинной целью была Сицилия[42].

В 1940 году Флеминг и Годфри привлекли Кеннета Мейсона[en], профессора географии Оксфордского университета, к подготовке докладов о географии стран, участвующих в военной операции. Эти доклады стали предшественниками справочника военно-морской разведки[en], созданного в период между 1941 и 1946 годами[43].

12 сентября 1940 года Флеминг направил Годфри меморандум, в котором предлагал план операции[en] по получению сведений о кодах «Энигмы», используемых немецкими военно-морскими силами. Идеей плана было «заполучить» немецкий бомбардировщик, посадить в него своего человека с экипажем, говорящим на немецком языке и одетым в униформу люфтваффе, и врезаться на бомбардировщике в Английский канал. Команда бомбардировщика должна была атаковать своих немецких спасателей, забрать их лодку и привезти «Энигму» в Англию[44]. К большому неудовольствию Алана Тьюринга и Питера Твинна[en] из Блетчли-парка, миссия так и не была осуществлена. По мнению племянницы Флеминга Люси[en], чиновник из ВВС посчитал, что если они собьют бомбардировщик над каналом, он очень быстро затонет[45].

Флеминг также работал с полковником «Диким Биллом» Донованом, специальным представителем президента Рузвельта по вопросам сотрудничества разведывательных ведомств[46]. В мае 1941 года Ян сопровождал Годфри в Соединённых Штатах, где помогал создавать концепцию Бюро по координации информации[en] — департамента, который позднее превратился последовательно в Управление стратегических служб и Центральное разведывательное управление[47].

Флеминг был задействован в разработке операции Goldeneye[en] в 1941—1942 годах; операция представляла собой план по сохранению рабочей структуры разведки в Испании на случай захвата территории немцами[48]. План Флеминга был связан с поддержанием связи с Гибралтаром и запуском диверсионных операций против нацистов[49]. В 1941 году Ян связывался с Донованом, чтобы быть уверенным в поддержке со стороны американских коллег, которые не должны были допустить доминирования немцев на море[50].

30 штурмовое подразделение

В 1942 году Флеминг сформировал подразделение коммандос, известное как No. 30 Commando или 30 Assault Unit (30AU) и состоявшее из специалистов разведки[51]. Целью создания подразделения был захват документов противника из бывших целевых штабов близ линии фронта[52]. Оно было аналогично немецкой группе, которую возглавлял Отто Скорцени; немецкая группа выполняла подобные задачи во время Критской операции в мае 1941 года[53]. Флеминг считал группу Скорцени «одним из самых выдающихся новшеств в немецкой разведке»[54].

Флеминг не участвовал в операциях вместе с подразделением напрямую, однако он выбирал цели и руководил операциями из тыла[53]. Первоначально подразделение включало всего тридцать человек, но впоследствии численность увеличилась в пять раз[54]. В него входили бойцы из других подразделений коммандос; они обучались рукопашному бою, взлому сейфов и вскрытию замко́в на объектах управления специальных операций[53]. В конце 1942 года капитан (позднее контр-адмирал) Эдмунд Рашбрук[en] сменил Джона Годфри на посту главы управления военно-морской разведки; Флеминг потерял своё влияние в организации, хотя и сохранил контроль над подразделением коммандос[2]. Ян был непопулярен среди членов подразделения[54]: коммандос не нравилось, что Флеминг называл их своими «индейцами»[55].

До высадки в Нормандии в 1944 году бо́льшая часть операций подразделения проходила в Средиземноморье, хотя коммандос тайно участвовали в неудачном рейде на Дьепп (целью подразделения был захват Энигмы и сопутствующих материалов)[56]. Подразделение провело несколько успешных операций на Сицилии и в Италии, тем самым заслужив доверие военно-морской разведки[57][58].

В марте 1944 года Флеминг курировал распределение разведданных между подразделениями королевского военно-морского флота при подготовке операции «Оверлорд»[59]. Ян был отстранён от управления подразделением в июне 1944[53], хотя и сохранил некоторое участие в его деятельности[60]. Флеминг посетил подразделение во время и после операции «Оверлорд», в частности, в ходе атаки на Шербур. Там он был обеспокоен тем, что коммандос были использованы как обыкновенный спецназ, а не разведывательное подразделение. Флеминг считал такое применение сил подразделения и возможностей опытных оперативников пустой тратой человеческих ресурсов, особенно в ходе операции, которая угрожала сбору жизненно важной информации. Вследствие этого управление подразделением было пересмотрено[57]. Ян также посетил позиции подразделения в Тамбахском замке[de] в Германии, где с 1870 года располагался архив немецкого военно-морского флота[61].

В декабре 1944 года Флеминг был отправлен в разведывательно-ознакомительную поездку на Дальний Восток от имени директора военно-морской разведки[62]. Большая часть поездки была посвящена изучению возможности применения подразделения коммандос в Тихоокеанском регионе[63].

T-Force

Успешность операций подразделения No. 30 Commando привела к тому, что в августе 1944 года было принято решение о создании подразделения «целевых сил», которое стало известно под названием T-Force[en]. В официальном меморандуме, хранящемся в Национальном архиве[en] в Лондоне, роль подразделения описана так: «T-Force = Target Force [создан] для охраны документов, людей и оборудования сотрудниками спецслужб и боевых [подразделений] после захвата крупных городов, портов и им подобных на освобождённых территориях и территориях противника»[64].

Флеминг заседал в комитете, который определял цели подразделения T-Force и фиксировал их в Black Books, предназначавшихся для сотрудников подразделения[65]. Пехота подразделения была частично сформирована из 5-го батальона Королевского полка[en], который входил в состав 2-й армии[en][66]. Подразделение отвечало за охрану целей, представлявших интерес для британских военных; в эти цели входили лаборатории ядерных разработок, газовые исследовательские центры и отдельные ракетостроители. Заметных достижений подразделение добилось во время наступления на немецкий портовый город Киль, где располагался научно-исследовательский центр, в котором разрабатывались двигатели для Фау-2, Messerschmitt Me.163 Komet и скоростных подлодок[67]. Позднее Флеминг использовал информацию о деятельности T-Force при написании своих книг, в частности романа «Лунный гонщик»[68].

Файл:GoldeneyeEstate.jpg
Особняк «Золотой глаз», где Флеминг писал истории о Бонде

В 1942 году Флеминг участвовал в англо-американском саммите разведывательных служб на Ямайке и, несмотря на дождливую погоду во время саммита, он решил поселиться на острове после войны[69]. Друг Флеминга, Ивар Брайс, помог ему найти земельный участок в приходе Сент-Мэри[en], где в 1945 году был построен дом, названный «Золотой глаз». Происхождение названия дома и поместья, где Флеминг писал романы о Бонде, спорно. Сам Флеминг говорил, что название было дано одновременно в честь военной операции Goldeneye и романа Карсон Маккалерс «Блики в Золотом глазу[en]», в котором описано использование американских флотом британских военно-морских баз в Карибском бассейне[70].

Флеминг был награждён датской медалью Свободы в 1947 году за помощь по выводу датских офицеров из оккупированной страны в Великобританию[71].

Послевоенные годы

После демобилизации[en] в мае 1945 года Флеминг занял должность иностранного директора в Kemsley newspaper group, которая в ту пору владела газетой The Sunday Times. В обязанности Яна входило управление работой всемирной сети корреспондентов этого издания. Контракт с Kemsley newspaper group позволял Флемингу каждую зиму брать три месяца отпуска, который он проводил в своём доме на Ямайке[2]. Ян полностью посвящал себя газетной работе до декабря 1959 года[72], но продолжал писать статьи и присутствовал на еженедельных редакционных встречах по вторникам как минимум до 1961 года[73].

После того, как первый муж Энн Чартерис погиб во время войны, она собралась выйти замуж за Флеминга, но Ян предпочёл остаться холостяком[2]. 28 июня 1945 года Энн стала женой Эсмонда Хармсуорта, 2-го виконта Розермера. Тем не менее, роман между Флемингом и Энн продолжался; она часто наведывалась к Яну на Ямайку под предлогом визита к его другу и соседу Ноэлу Кауарду. В 1948 году Энн родила от Флеминга мертворождённую дочь Мэри. В 1951 году Эсмонд развёлся с женой из-за её связи с Яном[34]. 24 марта следующего года, за несколько месяцев до рождения сына Каспара, Энн и Флеминг поженились на Ямайке[74]. И у Энн, и у Флеминга во время брака были отношения на стороне. Самым известным был роман Энн с Хью Гейтскеллом, лидером Лейбористской партии и оппозиции Великобритании; у Яна была длительная связь с одной из ямайских соседок, Бланш Блэквелл, которая была матерью Криса Блэквелла из Island Records[75].

1950-е годы

К трём часам ночи запах табачного дыма и пота становится невыносимым. Нервное напряжение игроков — тугой клубок алчности, страха и сосредоточенности — достигает предела; в свои права вступают чувства, эмоции выходят из-под контроля.
— Первые строки «Казино „Рояль“»

О планах по написанию шпионского романа Ян впервые сообщил друзьям ещё во время войны[2]. Флеминг начал работать над первой книгой, «Казино „Рояль“», в особняке Золотой глаз 17 февраля 1952 года, черпая вдохновение из собственных опыта и воображения. Как позднее утверждал Флеминг, он начал сочинять роман, чтобы отвлечься от предстоящей свадьбы с беременной Энн[76], и считал его «ужасно нескладным опусом»[77]. Рукопись была напечатана в Лондоне Джоан Хоу, матерью автора путевых заметок Рори Маклейн[en] и секретарём Флеминга во времена его работы в The Times; рыжеволосая Джоан стала одним из прототипов мисс Манипенни, одного из персонажей романов о Бонде[78]. Клэр Бланшар, бывшая подруга Флеминга, отговаривала его от публикации книги или же предлагала напечатать её под псевдонимом[79].

Когда работа над предварительным вариантом первого романа находилось в финальной стадии, Ян позволил ознакомиться с копией черновика своему другу и писателю Уильяму Пломеру[en], который отметил, что «какой-либо элемент интриги отсутствует начисто». Тем не менее, Пломер посчитал, что книга вполне может быть многообещающей, и потому отправил черновую рукопись в издательство Jonathan Cape[en]. Сначала там отнеслись к роману без энтузиазма, однако брат Яна, Питер, чьи книги также публиковались в Jonathan Cape, уговорил издателей напечатать первый роман брата[80]. 13 апреля 1953 года «Казино „Рояль“» был выпущен в твёрдом переплёте с обложкой, разработанной Флемингом[81], по цене 10 шиллингов 6 пенсов[82]. Книга была очень быстро распродана и потребовалось ещё три дополнительных тиража, чтобы перекрыть спрос[81][82][83].

Джемс Бонд в представлении Яна Флеминга

Сюжет романа закручивался вокруг приключений Джеймса Бонда, офицера секретной разведывательной службы, известной как MИ-6. Бонд был также известен под кодовым именем 007 и был коммандером королевского военно-морского резерва. Своё имя главный герой получил в честь американского орнитолога Джеймса Бонда. Бонд-орнитолог был экспертом по карибским птицам и автором окончательного варианта орнитологического гида Птицы Вест-Индии[en]; Флеминг, сам будучи любителем понаблюдать за птицами[84], владел копией гида и позднее писал жене Джеймса: «это короткое, неромантичное, англосаксонское, мужественное имя было тем, что мне нужно, и таким образом родился второй Джеймс Бонд»[85]. В интервью, данном в 1962 году еженедельнику The New Yorker, Флеминг пояснил: «Когда писал первый роман в 1953 году, я хотел сделать Бонда очень скучным, неинтересным человеком, с которым что-то произошло; я хотел, чтобы он стал тупым инструментом… когда я озадачился поиском имени для своего главного героя, я подумал „Боже, [Джеймс Бонд] наискучнейшее имя, которое я когда-либо слышал“»[86].

Файл:HoagyCarmichael.jpg
Хоги Кармайкл, на которого, как считал Флеминг, должен быть похож Джеймс Бонд

В образе главного героя произведений Флеминга воплотились качества тех людей, которых Ян встречал во время службы в разведке; автор признался, что Бонд «объединил [в себе] все типы тайных агентов и коммандос, которых я встречал во время войны»[87]. Среди тех, с кого писался Бонд, оказался и брат Яна Питер, которым Флеминг восхищался[87] и который участвовал в операциях тылу врага в Греции и Норвегии во время войны[11]. Флеминг представлял, что внешне Бонд будет выглядеть как композитор, певец и актёр Хоги Кармайкл; историк Бен Макинтайр предполагал, что в описанном Яном Бонде просматриваются также черты самого Флеминга[88][89]. В романах Бонд описывается как «мрачный, довольно кровожадный с хорошей внешностью»[90].

Некоторые аспекты личности Бонда были списаны Флемингом с Конрада О’Брайен-ффренча[en], шпиона, с которым Флеминг встретился во время катания на лыжах в Кицбюэле в 1930-х годах, Патрика Делзела-Джоба[en], который служил с отличием в No. 30 Commando во время войны, и Билла «Биффа» Дандердейла[en], главы отделения МИ-6 в Париже, который носил запонки и костюмы ручной работы и разъезжал по Парижу в автомобиле Rolls-Royce[87][91]. Другими вероятными прототипами Бонда были сэр Фицрой Маклейн[en], участвовавший в операциях в тылу врага на Балканах, а также двойной агент МИ-6 Душан Попов[en][92]. Кроме того, Флеминг наделил героя чертами своего характера и пристрастиями, такими как гандикап в гольфе, пристрастие к омлету, любовь к азартным играм и использование определённой марки туалетных принадлежностей[54][93].

После публикации первого романа Флеминг использовал свой ежегодный отпуск на Ямайке для написания другой истории о Бонде[2]. Двенадцать романов о Бонде и два сборника рассказов были опубликованы в период с 1953 по 1966 год; последний роман и второй сборник рассказов вышли в свет уже после смерти автора[94]. Большая часть исходных данных для историй брались Флемингом из собственного опыта работы в военно-морской разведке и из событий холодной войны[95]. В сюжете романа «Из России с любовью» фигурирует шифровальная машина «Спектр», с помощью которой антагонисты собираются заманить Бонда в ловушку; шифровальная машина в произведении является отсылкой к немецкой шифровальной машине, носившей название «Энигма»[96]. Сцена с шпионами в Восточном экспрессе является отсылкой к истории Юджина Карпа, американского военно-морского атташе и агента разведки в Будапеште, который воспользовался Восточным экспрессом в феврале 1950 года, когда перевозил документы о сети американских шпионов в Восточном блоке. Советские киллеры накачали наркотиками проводника, убили Карпа и выбросили его тело в туннеле на юге Зальцбурга[97].

Многие имена, использовавшиеся Флемингом в историях о Бонде, имели реальных носителей: Скараманга[en], главный злодей романа «Человек с золотым пистолетом», был назван в честь итонского одноклассника Флеминга, с которым Ян враждовал[95]; Голдфингер[en] из одноимённого романа был назван в честь британского архитектора Эрно Голдфингера[en], чьи работы вызывали у Флеминга отвращение[95]; сэр Хьюго Дракс[en], антагонист романа «Лунный гонщик», был назван в честь знакомого Флеминга — адмирала Реджинальда Дракса[en][98], а помощник Дракса, Кребс, получил имя в честь последнего начальника штаба Гитлера генерала Кребса[99]; один из гомосексуальных злодеев романа «Бриллианты вечны», «Буфи» Кидд, был назван в честь одного из близких друзей Флеминга и родственника его жены Артура Гора[en], графа Аррана, который среди друзей был известен под прозвищем Буфи[95].

Первое произведение Флеминга в жанре документальной прозы — «Алмазные контрабандисты[en]» — было опубликовано в 1957 году и частично основано на данных, которые Флеминг собирал при написании романа «Бриллианты вечны»[100]. Большая часть материала появилась в The Sunday Times и была основана на интервью Флеминга с Джоном Коллардом, членом международной организации алмазной безопасности и бывшего агента MI5[101]. В США и Великобритании книга получила противоречивые отзывы[102].

Первые пять книг о Бонде — «Казино „Рояль“», «Живи и дай умереть», «Лунный гонщик», «Бриллианты вечны» и «Из России с любовью» — в целом получили положительные отзывы[103]. Ситуация начала меняться в марте 1958 года, когда Бернард Бергонци[en] из журнала Twentieth Century посчитал работы Флеминга содержащими «ярко выраженную линию вуайеризма и садомазохизма»; он писал, что книги показали «полное отсутствие каких-либо этических ориентиров»[104]. В статье Флеминг сравнивался с Джоном Бакеном и Реймондом Чендлером; сравнение оказалось не в пользу Яна как с моральной точки зрения, так и согласно литературным критериям[105]. Месяц спустя был опубликован роман «Доктор Но» и Флеминг получил жёсткую критику от ряда рецензентов, которые, по словам Бена Макинтайра, «зациклились на Флеминге»[106]. Автором самой жёсткой критики стал Пол Джонсон из New Statesman[en], который в своём обзоре, названном «Секс, снобизм и садизм», счёл роман «без сомнения самой гадкой книгой, которую я читал». Он также отметил, что «к тому времени, когда я прошёл треть пути, мне пришлось подавить мощный импульс просто отбросить [книгу] прочь»; Бонда Джонсон назвал «социальным феноменом определённого значения», что было воспринято как отрицательный элемент, поскольку феномен касался «трёх основных составляющих „Доктора Но“, все они нездоровые и совершенно английские: садизм школьного хулигана, механические двумерные секс-желания разочарованного подростка и грубый снобизм взрослого из пригорода». Джонсон не увидел ничего позитивного в романе — по его мнению, «мистер Флеминг не имеет литературного умения, структура книги хаотична, сплошь состоит из инцидентов и случайностей, впоследствии забываемых также в случайной манере»[107].

Эндрю Лисетт писал, что Флеминг оказался в «личном и творческом упадке» после проблем в браке и атаки критиков на его работы[2]. Роман «Голдфингер» был написан до публикации «Доктора Но»; следующей после атаки критиков книгой стал сборник рассказов «Только для ваших глаз», состоявший из небольших историй, переработанных из набросков для телесериала[108]. Лисетт отмечал, что когда Флеминг начал писать сценарии для телевидения и рассказы, «усталость Яна и неуверенность в себе начали влиять на его манеру изложения», что можно заметить в мыслях Бонда[109].

1960-е годы

В 1960 году Кувейтская нефтяная компания[en] заказала Флемингу книгу о стране и её нефтяной индустрии, однако правительство Кувейта не одобрило рукопись, названную State of Excitement: Impressions of Kuwait, и издание так и не увидело свет. Как говорил Флеминг, «нефтяная компания одобрила рукопись, однако из чувства долга передала её для ознакомления правительству Кувейта. Шейхи выразили беспокойство, обнаружив неприятные и [в то же время] некритичные комментарии и критику; в частности [их беспокоили] отрывки, относящиеся к авантюрному прошлому страны, которая сейчас жаждет быть цивилизованной и хочет забыть свои романтичные истоки»[110].

Ян был разочарован книгами «Только для ваших глаз» и «Шаровая молния» — последняя из них являлась новеллизацией сценария фильма, соавтором которого был Флеминг. Работа началась в 1958 году, когда друг Яна, Ивар Брайс, познакомил его с молодым ирландским сценаристом и режиссёром Кевином Маклори[en]; Флеминг, Маклори и Эрнест Кунео приступили к работе над сценарием[90]. В октябре Маклори привёл в команду опытного сценариста Джека Уиттингема[en][111], и к декабрю 1959 года Флеминг получил сценарий[112]. Ян имел некоторые идеи о дальнейшем сотрудничестве с Маклори; в январе 1960 года Флеминг объявил о намерении передать сценарий Music Corporation of America[en] и рекомендовать Кевина от своего лица и от лица Брайса в качестве продюсера будущего фильма. Кроме того, он сказал, что если Music Corporation of America откажется от фильма из-за участия Маклори, тот должен будет либо продать свои права корпорации, отказавшись от сделки, либо подать в суд[113].

В январе-марте 1960 года Флеминг, работая на своей вилле на Ямайке, написал «Шаровую молнию» на основе сценария, созданного годом ранее[114]. В марте следующего года Маклори прочёл предварительный вариант и вместе с Уиттингемом незамедлительно обратился в Высокий суд Лондона с требованием остановить публикацию[115]. После двух судебных процессов (второй состоялся в ноябре 1961 года) Флеминг предложил Маклори решить вопрос во внесудебном порядке[116]. Маклори сохранял за собой литературные права и права на сценарий фильма, в то время как за Флемингом оставались права на роман при условии, что в книге будет дана информация о том, что она «основывается на переработанном сценарии Кевина Маклори, Джека Уиттингема и автора»[7].

Книги Флеминга всегда хорошо продавались, но в 1961 году спрос резко возрос. 17 марта 1961 года, через четыре года после публикации и через три года после резкой критики в адрес «Доктора Но», журнал Life назвал роман «Из России с любовью» одной из десяти любимых книг президента Кеннеди[117]. Ранее Флеминг и Кеннеди встречались в Вашингтоне[86]. То, что книга нравилась президенту, и то, как новость об этом разлетелась по всей стране, привело к росту тиражей, сделав Флеминга самым продаваемым автором криминальных романов в США[118]. Сам Флеминг считал роман «Из России с любовью» своим лучшим творением, хотя и отмечал: «Замечательно то, что каждая книга нашла свою аудиторию и не была полностью осуждена»[41].

В апреле 1961 года у Флеминга на еженедельной встрече в редакции The Sunday Times случился сердечный приступ[119]. Пока Ян восстанавливался, один из его друзей, Дафф Данбар, подарил ему экземпляр книги Беатрис Поттер «Сказка о белке Наткине[en]» и предложил Флемингу записать сказку, которую он рассказывает сыну Каспару каждый вечер перед сном[119]. Флеминг с удовольствием взялся за дело и шутя писал своему издателю Майклу Говарду из Jonathan Cape: «Не бывает такого, даже на краю могилы, чтобы я не был вашим рабом»[28]; результатом трудов Флеминга стала единственная его детская книга «Пиф-паф ой-ой-ой[en]», опубликованная в октябре 1964 года через два месяца после смерти автора[120].

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Шон Коннери в роли Бонда

В июне 1961 года Ян продал шестимесячный опцион на права экранизации опубликованных и будущих романов и рассказов о Джеймсе Бонде Гарри Зальцману[en][115]. Зальцман договорился с Альбертом Брокколи о совместной экранизации историй о Бонде, для чего была создана кинокомпания EON Productions; после продолжительных поисков на главную роль в пяти фильмах, начиная с «Доктор Ноу» (1962), был утверждён Шон Коннери[121]. Образ Бонда, представленный Коннери в фильмах, повлиял и на Бонда литературного: в романе «Живёшь только дважды», первом написанном после экранизации «Доктора Ноу», Флеминг наделил Бонда чувством юмора, которое отсутствовало в предыдущих книгах[122].

Вторая книга в жанре документальной прозы, «Захватывающие города[en]», представляла собой переработку серии статей The Sunday Times, написанных на основе впечатлений о ряде городов мира[123], в которых Ян побывал в 1959—1960 годах[124]. В 1964 году по просьбе продюсера Нормана Фелтона[en], который планировал снять сериал о шпионах, Флеминг предложил несколько идей, среди которых были имена главных героев для сериала «Агенты А.Н.К.Л.[en]» — Наполеон Соло[en] и Эйприл Денсер[en][125]. Против участия Флеминга в проекте Фелтона высказалось правление EON Productions, пожелавшее избежать любых юридических проблем, если какое-либо содержимое проекта совпадёт с содержанием фильмов о Бонде[126].

В январе 1964 года Ян отправился на Ямайку, где провёл свой последний отпуск и написал первоначальный вариант романа «Человек с золотым пистолетом»[26]. Ян был недоволен рукописью; он послал копию Уильяму Пломеру[en][127]. Флемингу всё более не нравился роман, и он планировал переписать его, но Пломер отговорил Яна, посчитав роман приемлемым для публикации[128].

Смерть

Файл:Ian fleming grave.png
Памятник на могиле Флеминга в Севенхэмптоне

Всю свою взрослую жизнь Флеминг — заядлый курильщик и любитель алкоголя — страдал от сердечно-сосудистых заболеваний[k 5]. В 1961 году в 53-летнем возрасте он перенёс инфаркт и с трудом выздоровел. 11 августа 1964 года остановившийся в гостинице Кентербери Флеминг отправился на ланч в гольф-клуб[en] и позже пообедал в гостинице с друзьями. День оказался утомительным для писателя; вскоре после еды Флеминг перенёс ещё один инфаркт[131]. Он умер ранним утром следующего дня в возрасте 56 лет; в этот день сыну Флеминга Каспару исполнялось двенадцать лет[132][133]. Последними словами Флеминга были извинения перед персоналом машины скорой помощи за то, что отягощает медиков[134]: «Я сожалею, что беспокою вас, парни. Я не знаю, как у вас получается двигаться так быстро на дорогах в эти дни»[135]. Ян Флеминг был похоронен на церковном кладбище в деревне Севенхэмптон[en] близ Суиндона[136].

Последние две книги Флеминга, «Человек с золотым пистолетом» и «Осьминожка и Искры из глаз», были изданы посмертно[94]. Роман «Человек с золотым пистолетом» был опубликован через восемь месяцев после кончины Флеминга и не прошёл окончательную авторскую редактуру[137]. В результате издательство Jonathan Cape посчитало роман слабым и передало рукопись Кингсли Эмису, хотя так и не воспользовалось его предложениями[138]. Биограф Флеминга Генри Чендлер отмечает, что роман «получил вежливые и довольно печальные отзывы, отмечавшие, что книга была очевидно незаконченной и не является вершиной творчества Флеминга»[139]. Последняя книга о Бонде, «Осьминожка и Искры из глаз», состоявшая из двух рассказов, была издана в Британии 23 июня 1966 года[140].

В октябре 1975 года 23-летний сын Флеминга, Каспар, совершил самоубийство, приняв чрезмерную дозу наркотиков[141]; вдова Яна, Энн, умерла в 1981 году[2]. И сын, и вдова Флеминга были похоронены рядом с Яном в Севенхэмптоне[136].

Литературные труды

Писатель Реймонд Бенсон[en], который позднее написал серию романов о Бонде, отмечал, что книги Флеминга можно разделить по стилистическим особенностям на два периода. К первому относятся произведения, написанные между 1953 и 1960 годами и имевшие тенденцию сосредотачиваться на «настроении, характере развития и продвижение сюжета»[142]; книги же, опубликованные между 1961 и 1966 годами, оказались более детализированными и образными. Бенсон утверждал, что Флеминг стал «мастером-рассказчиком» ко времени написания «Шаровой молнии» в 1961 году[140].

Историк Джереми Блейк[en] делит серию по злодеям, созданных Флемингом; такое распределение поддерживает и Кристоф Линдер[143]. Так, первые восемь книг (от «Казино „Рояль“» до «Только для ваших глаз») классифицируются как «истории холодной войны», где антагонистом был Смерш[144], после потепления отношений Востока и Запада сменившийся в трёх книгах («Шаровая молния», «На секретной службе Её Величества» и «Живёшь только дважды») Блофельдом и СПЕКТРом[en][145][k 6]. Блейк и Линдер классифицируют оставшиеся книги — «Человек с золотым пистолетом», «Осьминожка и Искры из глаз» и «Шпион, который меня любил» — как «поздние истории Флеминга»[147].

Стилистика произведений

Флеминг говорил о своих работах: «Хотя триллер не может называться литературой с большой буквы, можно писать то, что я описываю как „триллер, предназначенный для чтения в качестве литературы“»[148]. Среди тех, кто оказал на него влияние, Ян называл Рэймонда Чандлера, Дэшила Хэммета, Эрика Эмблера[en] и Грэма Грина[149]. Уильям Кук из журнала New Statesman[en] считал Бонда «кульминацией важной и печально известной традиции в английской литературе. В детстве Флеминг с жадностью глотал сказки о Бульдоге Драммонде Саппера[en] и истории о Джоне Бьюкене Ричарда Ханнея[en]. Его гений переупаковал эти дедовские приключения для соответствия послевоенной Британии… В Бонде он создал Драммонда реактивной эры»[93]. По мнению Умберто Эко на творчество Яна также оказал влияние Микки Спиллейн[150].

В мае 1963 года Флеминг написал статью для журнала Books and Bookmen, в которой описал свой подход к сочинению историй о Бонде так: «Я пишу в течение трёх часов утром… и я работаю ещё часок-другой между шестью и семью часами вечера. Я никогда ничего не исправляю и не возвращаюсь назад, чтобы посмотреть, что я написал,.. следуя моей формуле о написании 2000 слов в день»[148]. Реймонд Бенсон называет стиль Флеминга «разворотом Флеминга» (англ. Fleming Sweep), который представляет собой «крючок», забрасываемый автором в конце главы и позволяющим затянуть читателя в новую[142]. Эти крючки прекрасно сочетаются с тем, что Энтони Бёржесс назвал «усиленным журналистским стилем»[151] — речь идёт о «скорости повествования, которая дурит читателя насмешкой над уже прошедшей опасностью»[152].

Умберто Эко проанализировал труды Флеминга с точки зрения структурализма[153] и выявил ряд противопоставлений в сюжетных линиях, которые обеспечивают структуру изложения[154]:

  • Бонд — М
  • Бонд — Злодей
  • Злодей — Женщина
  • Женщина — Бонд
  • Свободный мир — Советский союз
  • Великобритания — Не-англосаксонские страны
  • Долг — Жертвенность
  • Алчность — Идеалы
  • Любовь — Смерть
  • Случай — План
  • Роскошь — Лишения
  • Избыток — Умеренность
  • Извращение — Невинность
  • Лояльность — Бесчестие

Эко также отмечал, что злодеи в книгах о Бонде, как правило, происходили из Центральной Европы, славянских стран или Средиземноморья; они имели сложное наследие и «запутанное тёмное прошлое»[155]. Эко также заметил, что злодеи неизменно были асексуальными или гомосексуальными, изобретательными, проницательными и богатыми[155]. Джереми Блейк разделяет точку зрения Эко и отмечает, что «Флеминг не использовал классовых врагов в качестве злодеев, вместо этого он обратился к физическим деформациям или этнической принадлежности… Кроме того, в Британии злодеи используют иностранных слуг и подручных… Этот расизм нашёл отражение не только в ярко выраженной теме межвоенных приключений, как это было в романах о Бьюкене, но и в широкой литературной культуре»[156]. Писатель Луиза Уэлш считает, что роман «Живи и дай умереть» «уводит в паранойю, что некоторые слои белого общества ощущают [себя]» так, как чувствовало себя движение за гражданские права, оспаривая предрассудки и неравенство[157].

Флеминг использовал известные бренды и бытовые подробности для создания реальности происходящего в романах[148]. Кингсли Эмис назвал это «эффектом Флеминга»[158], который охарактеризовал как «творческое использование информации, которое пронизывает фантастичностью мир Бонда… [которая] связана с некой реальностью или, по крайней мере, с ней сбалансирована»[159].

Тематика работ

Положение Великобритании в мире

Книги о Бонде были написаны в послевоенной Великобритании, когда страна ещё находилась в имперской фазе[160]. По мере того, как увеличивалось количество книг, империя угасала; журналист Уильям Кук отмечает, что «Бонд потворствовал раздуванию Британии и в большей степени неуверенной самооценке, лестно [показывая] нам фантазию о том, что Великобритания всё ещё имеет прежний вес»[93]. Падение британского могущества показано в нескольких романах: в «Из России с любовью» это отражено в разговорах Бонда с Дарко Керимом, когда Бонд признаётся, что в Англии «мы больше не показываем зубы, только дёсны»[161][162]. Эта же тема особенно сильна в одной из последующих книг, романе 1964 года «Живёшь только дважды», в разговорах между Бондом и главой японской разведки Тигром Танака. Флеминг остро осознаёт потерю престижа страны в 1950-х и начале 1960-х годов, особенно во время индонезийско-малайзийской конфронтации[162][163][164].

Джереми Блейк считал, что побег четверых членов МИ-6 в Советский союз оказало существенное влияние на восприятие Великобритании в разведывательных кругах США[165]. Последним из переправившихся в СССР членом МИ-6 был Ким Филби, бежавший в январе 1963 года[166], когда Флеминг ещё работал над романом «Живёшь только дважды»[167]. Брифинг между Бондом и М происходит впервые за двенадцать книг; здесь же Флеминг признаёт бегство агентов[168]. Блейк утверждает, что разговор между Бондом и М позволяет Флемингу обдумать падение Британской империи вместе с второстепенным бегством агентов и связью Профьюмо[en] в 1963 году[164]. Два побега имели место до написания Флемингом романа «Казино „Рояль“», и это произведение может рассматриваться как «попытка [Флеминга] отразить беспокойство о моральной двусмысленности послевоенного мира, которая породила предателей типа Бёрджесса и Маклэйна»[169].

К концу серии, в романе «Человек с золотым пистолетом», по замечанию Блейка, независимое расследование ведётся на Ямайке, в то время как ЦРУ и МИ-6 лишь исполняют обязанности «по связям и направлению Ямайского уголовного розыска»; этот новый мир не колониальной, независимой Ямайки ещё раз подчеркнул падение империи[170]. Упадок страны был отражён и в связях Бонда с американским оборудованием и людьми в нескольких романах[171]. Сдвиг геополитической ситуации заставил Флеминга сменить советскую организацию Смерш на интернациональную террористическую группу СПЕКТР в «Шаровой молнии»[172]. По мнению Блейка, СПЕКТР обеспечил некую преемственность по отношению к другим романам[144].

Последствия войны

На протяжении всей серии книг о Бонде ощущается влияние Второй мировой войны[173]. Журналист Бен Макинтайр считает, что Бонд был «идеальным средством против послевоенного аскетизма, рационирования и обрисовывавшегося предчувствия потери власти в Великобритании»[174] во времена, когда уголь и продукты питания распределялись по талонам[93]. Флеминг часто использовал войну как сигнал к созданию хороших или плохих персонажей[175]: в рассказе «Только для ваших глаз» злодеем является бывший офицер Гестапо Хаммерштейн, в то время как вызывающий симпатию персонаж полковник Джонс, офицер королевской канадской конной полиции, служил во время войны под командованием британца Монтгомери в 8-й армии[en][176]. Аналогично в «Лунном гонщике» Дракс (граф Хьюго фон Драхе) является «страдающим манией величия немецким нацистом, который маскируется под английского джентльмена»[177] а его ассистент Кребс носит то же имя, что и последний глава штаба Гитлера[99]. Таким образом, Флеминг «эксплуатирует другую британскую культурную антипатию 1950-х годов. Немцы после Второй мировой войны стали ещё одной простой и очевидной целью плохой прессы»[177]. С увеличением числа книг о Бонде тема вторичной угрозы со стороны Германии постепенно сменялась темой холодной войны[178].

Товарищеские отношения

В романах периодически возникала тема товарищества и дружеских отношений Бонда с людьми, с которыми ему приходилось работать во время миссий[179]. Реймонд Бенсон считал, что отношения Бонда с его союзниками «добавляли ещё одну сторону к характеру Бонда и, в конечном итоге, к тематической преемственности романов»[180]. В романе «Живи и дай умереть» агенты Кворрел и Лейтер предстают перед читателем важными друзьями и союзниками Бонда, что особенно заметно в реакции Бонда на нападение акул на Лейтера; Бенсон отмечает, что «приверженность Бонда друзьям столь же сильна, сколь и его приверженность к работе»[181]. В «Докторе Но» Кворрел предстаёт «незаменимым союзником» Бонда[182]. Бенсон не видит никаких доказательств дискриминации в их отношениях[183] и отмечает подлинное сожаление и печаль Бонда из-за смерти Кворрела[184].

«Предатель внутри»

С первого романа серии сильна была тема предательства. Цель Бонда в «Казино „Рояль“», Лё Шиффр[en], который был главным казначеем французского коммунистического торгового объединения, и подтекст пятой колонны задели за живое в частности британскую аудиторию; коммунистическое влияние в торговом объединении вызывало вопросы в прессе и парламенте[185], особенно после побега Бёрджесса и Маклэйна в 1951 году[169]. Тема внутреннего предателя продолжается и в романах «Живи и дай умереть» и «Лунный гонщик»[186].

Добро против зла

Реймонд Бенсон считает самой очевидной темой книг борьбу добра со злом[179]. В романе «Голдфингер» это становится ясно как никогда; здесь прямо указан мотив Георгия Победоносца: «Бонд перекрестился. На сей раз это была схватка святого Георгия с драконом. И святому Георгию нужно было шевелиться и придумать что-нибудь, пока дракон не снес яйцо, которое он сейчас так бережно вынашивает»[187]. Блейк отмечает, что образ Георгия Победоносца более английская, нежели общебританская персонификация[188].

Англо-американские отношения

В романах часто поднимается тема англо-американских отношений, отражающих ведущую роль США по защите Запада[189]. В послевоенный период между странами возникло напряжение из-за попыток Великобритании сохранить имперский строй и стремления Америки к новому капиталистическому миропорядку; Флеминг не сосредотачивался на этом явно, вместо этого он создавал «впечатление нормальности британского имперского правления и действий»[173]. Писатель и журналист Кристофер Хитченс отмечал, что «главным парадоксом классических историй о Бонде является то, что хотя они внешне посвящены англо-американской борьбе с коммунизмом, они полны презрения к Америке и американцам»[190]. Хотя Флеминг был в курсе напряжённости между двумя странами, он не обращал на них особого внимания[173]. Кингсли Эмис в своей работе The James Bond Dossier[en] указывает на то, что «Лейтон, этакое ничтожество… он — американец, принимает приказ от Бонда-британца и Бонд делает всё лучше, чем он»[191].

В трёх романах («Голдфингер», «Живи и дай умереть» и «Доктор Но») именно Бонд — британский агент — должен разобраться с тем, что является американской проблемой[192]. Блейк считает, что хотя это американское имущество подвергается угрозе в романе «Доктор Но»[k 7], британский агент и британский военный корабль с британскими военными на борту отправляется на остров в конце романа, чтобы решить проблему[193]. Флеминг становится всё более предвзятым в отношении Америки и его комментарии в предпоследнем романе отражают это[194]; ответы Бонда на комментарии Танаки о сокращении взаимодействия двух стран резко контрастируют с тёплыми отношениями между Бондом и Лейтером в предыдущих книгах[164].

Наследие

В конце 1950-х годов писатель Джеффри Дженкинс предложил Флемингу написать роман о Бонде, действие которого будет разворачиваться в Южной Африке, и послал ему собственные размышления о сюжетной линии, в которой, по словам Дженкинса, Флеминг видел большой потенциал[195]. После смерти Флеминга Дженкинс написал по заказу издательства Glidrose Publications[en] роман Per Fine Ounce[en], который, однако, так и не был опубликован[196].

Первую попытку написать о Джеймсе Бонде после смерти Яна Флеминга предпринял болгарский писатель Андрей Гуляшки. Осенью 1965 года в прессе стали появляться сообщения, о том что Гуляшки собирается использовать образ Бонда в своём очередном романе об Аввакуме Захове. Однако, когда роман был закончен, юридические представители Яна Флеминга запретили публиковать роман с использованием образа Джеймса Бонда. Тогда Гуляшки убрал у персонажа один ноль, и в итоге в 1966 году вышел роман «Аввакум Захов против 07», и образ Бонда не был использован[197].

Начиная с «Полковника Суна» Кингсли Эмиса множество авторов писали книги о Бонде под единым псевдонимом Роберт Маркем[en]; среди продолжателей дела Флеминга был Себастьян Фолкс, который был автором романа «Дьявол не любит ждать», изданного под аллонимом Яна Флеминга к его 100-летнему юбилею[198].

При жизни Флеминга было продано 30 миллионов экземпляров его книг; вдвое больше было реализовано в течение двух лет после смерти Яна[2]. В 2008 году газета The Times поместила Флеминга на четырнадцатое место в своём списке «Пятидесяти величайших британских писателей с 1945 года»[199]. В 2002 году Ian Fleming Publications объявили о создании приза CWA Ian Fleming Steel Dagger[en], вручаемого ассоциацией писателей-криминалистов за лучший триллер, приключения или шпионский роман, первоначально изданный в Великобритании[200].

EON Productions, снимавшая фильмы о Бонде, продолжала экранизации и после смерти Яна. Наряду с двумя фильмами других кинокомпаний было снято двадцать четыре экранизации, последняя из которых — «007: Спектр» — была создана в 2015 году[201]. EON Productions собрали в мировом прокате свыше 6,2 миллиардов долларов, что сделало серию фильмов о Бонде одной из самых кассовых[202].

Влияние Бонда экранного и книжного очевидно в различных книгах, фильмах и персонажах, таких как «Остин Пауэрс[en]»[203], Carry On Spying[en][204] и Джейсон Борн[200]. В 2011 году Флеминг стал первым англоязычным писателем, в честь которого был назван международный аэропорт: Международный аэропорт Яна Флеминга[en] близ Оракабессы[en], Ямайка, был официально открыт 12 января 2011 года премьер-министром Ямайки Брюсом Голдингом и племянницей Флеминга, Люси[205].

Работы

Книги о Джеймсе Бонде
Детские рассказы
Документальная проза
В Викицитатнике есть страница по теме
Ян Флеминг

Биографические фильмы

Ян Флеминг является персонажем нескольких фильмов и телесериалов:

Напишите отзыв о статье "Флеминг, Ян"

Комментарии

  1. Также встречаются варианты русскоязычного написания имени Йен, Иэн и Иен[1].
  2. Школа располагалась недалеко от поместья Бондов, родословная которых восходит к елизаветинскому шпиону Джону Бонду. Девиз семьи — Non Sufficit Orbis — «Целого мира мало»[18].
  3. Хестер Чапман, в будущем известный биограф.
  4. Моки (англ. Mokie), семейное прозвищем Валентайна, было образовано от английского слова Smokie и было дано Валентайнуза его пристрастие к курению[22].
  5. В возрасте 38 лет Ян выкуривал до семидесяти сигарет в день[129]; сигареты Флемингу изготавливали на заказ в Морланде на Гросвенор-стрит с 1930-х годов. Во время войны на фильтре были добавлены три золотых полосы как знак звания Флеминга — коммандера военно-морского флота[130].
  6. Несмотря на оттепель, отношения вскоре вновь стали напряжёнными во время вторжения в заливе Свиней, строительства Берлинской стены и Карибского кризиса[146].
  7. По сюжету, на острове, где Бонд ведёт дело, располагается мощный радиоизлучатель, который нарушает траектории ракет, стартующих с мыса Канаверал.
  8. Первое издание в США носило название «Вы просили об этом»[206], а имя Бонда было изменено на Джимми[207]. На русском языке роман выходил также под названием «Королевское казино» и «Казино Руаяль».
  9. Первое издание в США носило название «Слишком горячо для рук»[208]. На русском языке роман выходил также под названием «Мунрейкер».
  10. На русском языке роман выходил также под названием «Доктор No».
  11. В сборник вошли рассказы «Вид на убийство», «Только для ваших глаз», «Ризико», «Квант утешения», «Раритет Гильдебранда»
  12. Предмет судебного разбирательства по поводу авторства истории, легшей в основу сюжетной линии книги, которое приписывается также Кевину Маклори и Джеку Уиттингему[210]. На русском языке роман выходил также под названиями «Операция „Гром“», «Удар Грома».
  13. Флеминг отказался разрешить издание мягкой обложки в Великобритании[211], но, в конечном итоге, она была издана после его смерти[212].
  14. На русском языке роман выходил также под названием «Живешь лишь дважды».
  15. Сборник был составлен после смерти автора и включал два рассказа «Осьминожка» и «Искры из глаз»; в современные издания входят также рассказы «Собственность леди» и «Агент 007 в Нью-Йорке»[213]. В русском переводе рассказ «Собственность леди» выходил также под названиями «Достояние леди» и «Цена изумрудного шара».
  16. Книга была экранизирована[en] в 1968 году.
  17. В американских изданиях содержится рассказ «Агент 007 в Нью-Йорке» (англ. «007 in New York»).

Примечания

  1. Саруханян, 2005, с. 241.
  2. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 Lycett, 2004.
  3. 1 2 Lycett, 1996, p. 8.
  4. Lycett, 1996, p. 6.
  5. 1 2 Lycett, 1996, p. 9.
  6. 1 2 Churchill, Winston Valentine Fleming. An appreciation (en) // The Times. — 1917. — 25 May. — P. 9. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  7. 1 2 Lycett, 1996, p. 12.
  8. Lycett, 1996, p. 10.
  9. 1 2 3 Lycett, 1996, p. 11.
  10. General Register Office, 1837–1915, p. 420a.
  11. 1 2 Obituary: Colonel Peter Fleming, Author and explorer (en) // The Times. — 1971. — 1 August. — P. 14. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  12. Fleming, Fergus [http://www.independent.co.uk/arts-entertainment/obituary-amaryllis-fleming-1110720.html Obituary: Amaryllis Fleming] (en) // The Independent. — 1999. — 1 August. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0951-9467&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0951-9467].
  13. Lycett, 1996, p. 19.
  14. 1 2 3 Lycett, 1996, p. 20.
  15. Lycett, 1996, p. 15.
  16. Lycett, 1996, pp. 13—14.
  17. Lycett, 1996, p. 14.
  18. Britten, Nick [http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/3285886/Ian-Fleming-used-16th-century-spy-as-inspiration-for-James-Bond.html Ian Fleming 'used 16th century spy as inspiration for James Bond'] (en) // The Telegraph. — 2008. — 2 October.
  19. 1 2 3 Lycett, 1996, p. 17.
  20. Lycett, 1996, p. 16.
  21. 1 2 Benstock, 1989, p. 86.
  22. 1 2 3 4 Lycett, 1996, p. 18.
  23. Lycett, 1996, pp. 20—21.
  24. 1 2 Lycett, 1996, p. 21.
  25. 1 2 Macintyre, 2008, p. 33.
  26. 1 2 Benstock, 1989, p. 87.
  27. Chancellor, 2005, p. 17.
  28. 1 2 Macintyre, 2008, p. 34.
  29. 1 2 3 Benson, 1988, p. 46.
  30. 1 2 Macintyre, 2008, p. 39.
  31. Lee, 2003, pp. 22—23.
  32. Lycett, 1996, p. 72.
  33. Lycett, 1996, p. 96.
  34. 1 2 Lycett (I), 2004.
  35. 1 2 Lycett, 1996, p. 99.
  36. Gant, 1966, p. 45.
  37. 1 2 Lycett, 1996, p. 101.
  38. Lycett, 1996, p. 103.
  39. Chancellor, 2005, p. 28.
  40. 1 2 Macintyre, 2010, p. 6.
  41. 1 2 Chancellor, 2005, p. 29.
  42. 1 2 Macintyre, 2010, p. 7.
  43. Clout, Hugh; Gosme, Cyril The Naval Intelligence Handbooks: a monument in geographical writing // Progress in Human Geography. — 2003. — Апрель (т. 27, № 2). — С. 153—173 [156]. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0309-1325&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0309-1325]. — DOI:[//dx.doi.org/10.1191%2F0309132503ph420oa 10.1191/0309132503ph420oa].
  44. Lycett, 1996, p. 121.
  45. [http://www.bbc.co.uk/radio4/factual/pip/j9eoh/ The Bond Correspondence] (en). BBC Radio 4. Проверено 8 апреля 2016.
  46. Lycett, 1996, p. 120.
  47. Pearson, 2003, p. 137.
  48. Lycett, 1996, pp. 124—125.
  49. Macintyre, 2008, p. 54.
  50. Lycett, 1996, p. 125.
  51. Rankin, 2011, p. 136.
  52. Longden, 2010, p. 2.
  53. 1 2 3 4 Chancellor, 2005, p. 33.
  54. 1 2 3 4 Macintyre, 2008, p. 50.
  55. Lycett, 1996, p. 152.
  56. Ogrodnik, Irene. [http://web.archive.org/web/20121024084451/http://www.globalnews.ca/feature/6442694158/story.html Breaking German codes real reason for 1942 Dieppe raid: historian] (en). Global News. Shaw Media (9 August 2012). Проверено 9 апреля 2016.
  57. 1 2 Rankin, 2011, p. 220.
  58. Longden, 2010, p. 6.
  59. Macintyre, 2008, p. 56.
  60. Lycett, 1996, pp. 152—153.
  61. Macintyre, 2008, pp. 56—57.
  62. Lycett, 1996, p. 154.
  63. Lycett, 1996, pp. 154—155.
  64. Longden, 2010, p. 45: документы Национального архива за номером WO219/551 (Special Force to Seize Intelligence).
  65. Longden, 2010, p. 51.
  66. Longden, 2010, p. 78.
  67. Longden, 2010, p. 198.
  68. Longden, 2010, p. 377.
  69. Gant, 1966, p. 51.
  70. Pearson, 2003, p. 161.
  71. Faurholt, Af Martin Schantz. [http://www.dr.dk/nyheder/kultur/historie/ian-fleming-og-james-bonds-danske-forbindelse Ian Fleming og James Bonds danske forbindelse] (da). DR (30. OKT. 2015). Проверено 11 апреля 2016.
  72. Lycett, 1996, pp. 360—361.
  73. Lycett, 1996, pp. 384,394.
  74. Lycett, 1996, p. 217.
  75. Chancellor, 2005, p. 113.
  76. Lindner, 2003, p. 1.
  77. Macintyre, 2008, p. 19.
  78. MacLean & MacLean, 2012, p. 57.
  79. Chancellor, 2005, p. 5.
  80. Lycett, 1996, p. 226.
  81. 1 2 [http://www.theguardian.com/books/gallery/2008/may/07/1 The great Bond cover up] (en). The Guardian (8 May 2008). Проверено 12 апреля 2016.
  82. 1 2 Lycett, 1996, p. 244.
  83. Lindner, 2003, p. 14.
  84. [http://www.nytimes.com/1989/02/17/obituaries/james-bond-ornithologist-89-fleming-adopted-name-for-007.html James Bond, Ornithologist, 89; Fleming Adopted Name for 007] (en). Obituaries. The New York Times (17 February 1989). Проверено 12 апреля 2016.
  85. Griswold, 2006, p. 46.
  86. 1 2 Geoffrey T. Hellman [http://www.newyorker.com/magazine/1962/04/21/bonds-creator#ixzz1XRLtznvp Bond's Creator] (en) // The New Yorker. — 1962. — 1 April. — P. 32. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0028-792X&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0028-792X].
  87. 1 2 3 Macintyre, Ben Bond – the real Bond (en) // The Times. — 2008. — 1 April. — P. 36. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  88. Macintyre, 2008, p. 51.
  89. Amis, Fleming, 1966, p. 35.
  90. 1 2 Benson, 1988, p. 62.
  91. Macintyre, 2008, pp. 68—69.
  92. Chancellor, 2005, p. 54.
  93. 1 2 3 4 Cook, William Novel man (en) // New Statesman. — 2004. — 2 June. — P. 40.
  94. 1 2 Black, 2005, p. 75.
  95. 1 2 3 4 Macintyre, 2008, p. 90.
  96. Chancellor, 2005, p. 97.
  97. Chancellor, 2005, p. 96.
  98. Macintyre, 2008, p. 88.
  99. 1 2 Black, 2005, p. 20.
  100. Benson, 1988, pp. 16—17.
  101. Benson, 1988, p. 16.
  102. Benson, 1988, p. 17.
  103. Macintyre, 2008, pp. 196—197.
  104. Bergonzi, Bernard The Case of Mr Fleming (en) // Twentieth Century. — 1958. — March. — P. 221.
  105. Lindner, 2003, p. 19.
  106. Macintyre, 2008, p. 197.
  107. Johnson, Paul Sex, Snobbery and Sadism (en) // New Statesman. — 1958. — 1 April. — P. 430.
  108. Benson, 1988, p. 18.
  109. Lycett, 1996, p. 369.
  110. [http://www.indiana.edu/~liblilly/etexts/fleming/ The Ian Fleming Collection of 19th-20th Century Source Material Concerning Western Civilization together with the Originals of the James Bond-007 Tales] (en). Lilly Library Publications Online. Проверено 19 апреля 2016.
  111. Pearson, 2003, p. 374.
  112. Benson, 1988, p. 231.
  113. Pearson, 2003, p. 381.
  114. Benson, 1988, p. 20.
  115. 1 2 Benson, 1988, p. 21.
  116. Sellers, Robert The battle for the soul of Thunderball // The Sunday Times. — 2007. — 2 декабря. — С. 32. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0956-1382&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0956-1382].
  117. Sidey, Hugh [https://books.google.co.uk/books?id=vUUEAAAAMBAJ The President's Voracious Reading Habits] (en) // Life : magazine. — 1961. — 1 March (vol. 50, no. 11). — P. 55—64. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0024-3019&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0024-3019].
  118. Lycett, 1996, p. 383.
  119. 1 2 Lycett, 1996, p. 384.
  120. Benson, 1988, p. 27.
  121. Benson, 1988, p. 22.
  122. Macintyre, 2008, p. 205.
  123. Pearson, 2003, p. 375.
  124. Fleming Ian. [https://books.google.ru/books?id=QxGXQwAACAAJ Thrilling Cities]. — Jonathan Cape. — P. 7.
  125. Benson, 1988, p. 26.
  126. Britton, 2004, p. 36.
  127. Benson, 1988, p. 30.
  128. Lycett, 1996, p. 438.
  129. Lycett, 1996, p. 172.
  130. Chancellor, 2005, p. 70.
  131. Lycett, 1996, p. 442.
  132. -Mr. Ian Fleming (en) // The Times. — 1964. — 1 August. — P. 12. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  133. [http://www.ianfleming.com/ian-fleming/ Ian Fleming] (en). The Official Website for Ian Fleming Publications and the Ian Fleming Estate. Проверено 17 апреля 2016.
  134. Benstock, 1989, p. 110.
  135. Lycett, 1996, p. 443.
  136. 1 2 Winn, 2012, p. 247.
  137. Benson, 1988, p. 141.
  138. Lycett, 1996, p. 445.
  139. Chancellor, 2005, p. 233.
  140. 1 2 Benson, 1988, p. 31.
  141. Son of Ian Fleming took barbiturate overdose (en) // The Times. — 1975. — 1 October. — P. 3. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  142. 1 2 Benson, 1988, p. 85.
  143. Lindner, 2003, p. 81.
  144. 1 2 Black, 2005, p. 49.
  145. Black, 2005, p. v.
  146. Black, 2005, pp. 49–50.
  147. Black, 2005, p. 71.
  148. 1 2 3 Faulks, 2009, p. 320.
  149. Lindner, 2003, p. 13.
  150. Lindner, 2003, p. 34.
  151. Burgess, 1984, p. 74.
  152. Faulks, 2009, p. 318.
  153. Lindner, 2003, p. 3.
  154. Lindner, 2003, p. 36.
  155. 1 2 Lindner, 2003, p. 40.
  156. Black, 2005, p. 19.
  157. Fleming Ian. [https://books.google.ru/books?id=wyg2AAAACAAJ Live and Let Die]. — London: Penguin Books. — P. v. — ISBN 0141028327, 9780141028323.
  158. Amis, Fleming, 1966, p. 112.
  159. Amis, Fleming, 1966, pp. 111—112.
  160. Black, 2005, p. 3.
  161. Fleming Ian. [https://books.google.ru/books?id=jS6mPwAACAAJ From Russia with Love]. — London: Penguin Books. — P. 227. — ISBN 0141187603, 9780141187600.
  162. 1 2 Macintyre, 2008, p. 113.
  163. Chancellor, 2005, pp. 200—201.
  164. 1 2 3 Black, 2005, p. 62.
  165. Black, 2005, p. 61.
  166. Clive, 2004.
  167. Benson, 1988, p. 24.
  168. Chancellor, 2005, p. 200.
  169. 1 2 Lycett, 1996, p. 221.
  170. Black, 2005, p. 78.
  171. Black, 2005, pp. 53–54.
  172. Black, 2005, p. 50.
  173. 1 2 3 Black, 2005, p. 7.
  174. Macintyre, 2008, pp. 85–86.
  175. Black, 2005, pp. 20, 59.
  176. Black, 2005, p. 41.
  177. 1 2 Black, 2005, p. 81.
  178. Black, 2005, p. x.
  179. 1 2 Benson, 1988, p. 86.
  180. Benson, 1988, p. 87.
  181. Benson, 1988, p. 96.
  182. Lindner, 2003, p. 67.
  183. Benson, 1988, p. 112.
  184. Benson, 1988, p. 110.
  185. Black, 2005, p. 5.
  186. Black, 2005, p. 16.
  187. Fleming Ian. [https://books.google.ru/books?id=xbJ99p_yIgQC Goldfinger]. — Random House. — P. 298. — ISBN 1448139317, 9781448139316.
  188. Black, 2005, p. 39.
  189. Black, 2005, p. 6.
  190. Hitchens, Christopher Bottoms Up (en) // The Atlantic Monthly. — 2006. — April. — P. 101. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=1072-7825&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 1072-7825].
  191. Amis, Fleming, 1966, p. 90.
  192. Black, 2005, pp. 38–39.
  193. Black, 2005, p. 33.
  194. Macintyre, 2008, p. 187.
  195. Duns, Jeremy Gold Dust (en) // Kiss Kiss Bang Bang. — James Bond International Fan Club, 2005. — No. 2. — P. 39–47.
  196. Lane, Simpson, 2000, p. 423.
  197. Сергей Бавин. Библиографическая работа «Зарубежный Детектив XX века (в русских переводах)». Издательство «Книжная палата», Москва, 1991, стр. 46 (206 страниц, тираж 100 тысяч экземпляров)
  198. [http://news.bbc.co.uk/1/hi/entertainment/6289186.stm Faulks pens new James Bond novel] (11 July 2007). Проверено 13 декабря 2011.
  199. Macintyre, Ben. 14. Ian Fleming (5 January 2008), стр. 12.
  200. 1 2 Cork, John The man with the golden pen // The Bookseller. — 2002. — 1 сентября (№ 5044). — С. 20. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0006-7539&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0006-7539].
  201. Masters, Tim. [http://www.bbc.co.uk/news/entertainment-arts-15579556 James Bond: Skyfall opens new chapter for 007] (3 November 2011). Проверено 4 ноября 2011.
  202. [http://www.the-numbers.com/movies/series/franchisesW.php Movie Franchises]. The Numbers. Nash Information Services, LLC. Проверено 6 ноября 2015.
  203. Gleiberman, Owen (9 May 1997). «A wild and crazy spy». Entertainment Weekly (378). ISSN [http://worldcat.org/issn/1049-0434 1049-0434].
  204. Angelini, Sergio [http://www.screenonline.org.uk/film/id/466477/ Carry On Spying (1964)]. Screenonline. British Film Institute. Проверено 3 июля 2011.
  205. [http://www.ianfleming.com/pages/news/index.asp?NewsID=128 Ian Fleming International Airport opened in Jamaica!]. News & Press. Ian Fleming Publications (17 January 2011). Проверено 14 декабря 2011. [http://web.archive.org/web/20120722035913/http://www.ianfleming.com/pages/news/index.asp?NewsID=128 Архивировано из первоисточника 22 июля 2012].
  206. Pfeiffer, Worrall, 2003, p. 203.
  207. Benson, 1988, p. 9.
  208. Benson, 1988, pp. 11–12.
  209. [http://www.ianfleming.com/the-books/the-diamond-smugglers/ The Diamond Smugglers]. The Books. Ian Fleming Publications. Проверено 8 декабря 2011.
  210. Lycett, 1996, p. 432.
  211. Lycett, 1996, p. 402.
  212. Lycett, 1996, p. 446.
  213. [http://explore.bl.uk/primo_library/libweb/action/display.do?dscnt=1&elementId=1&recIdxs=1&vl(174399379UI0)=any&frbrVersion=5&scp.scps=scope%3A(BLCONTENT)&tab=local_tab&dstmp=1323028327575&srt=rank&mode=Basic&tb=t&indx=2&renderMode=poppedOut&vl(freeText0)=%22007%20in%20new%20york%22&vid=BLVU1&fn=search&frbg=&displayMode=full&ct=display&dum=true&recIds=BLL01006731954&doc=BLL01006731954&tabs=moreTab&fromLogin=true Octopussy & The living daylights / Ian Fleming]. The British Library Catalogue. The British Library. Проверено 4 декабря 2011.
  214. [http://www.ianfleming.com/pages/content/index.asp?PageID=72 Chitty Chitty Bang Bang]. The Books. Ian Fleming Publications. Проверено 8 декабря 2011.
  215. [http://www.ianfleming.com/the-books/thrilling-cities/ Thrilling Cities]. The Books. Ian Fleming Publications. Проверено 8 декабря 2011.
  216. McEntee, John -Charles Dance (en) // Daily Express. — 2001. — 1 April. — P. 29.
  217. The Secret Life of Ian Fleming (англ.) на сайте Internet Movie Database
  218. Pryor, Cathy TV Choice: Ian Fleming: Bondmaker. Tonight, 10.45 pm BBC1 // Independent on Sunday. — 2005. — 2 августа. — С. 29.
  219. Joanna Lumley My bond with Bond: an English girl's cable car ride to another world (англ.) // The Times. — 2008. — 1 October. — P. 26. — ISSN [http://www.sigla.ru/table.jsp?f=8&t=3&v0=0140-0460&f=1003&t=1&v1=&f=4&t=2&v2=&f=21&t=3&v3=&f=1016&t=3&v4=&f=1016&t=3&v5=&bf=4&b=&d=0&ys=&ye=&lng=&ft=&mt=&dt=&vol=&pt=&iss=&ps=&pe=&tr=&tro=&cc=UNION&i=1&v=tagged&s=0&ss=0&st=0&i18n=ru&rlf=&psz=20&bs=20&ce=hJfuypee8JzzufeGmImYYIpZKRJeeOeeWGJIZRrRRrdmtdeee88NJJJJpeeefTJ3peKJJ3UWWPtzzzzzzzzzzzzzzzzzbzzvzzpy5zzjzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzztzzzzzzzbzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzzvzzzzzzyeyTjkDnyHzTuueKZePz9decyzzLzzzL*.c8.NzrGJJvufeeeeeJheeyzjeeeeJh*peeeeKJJJJJJJJJJmjHvOJJJJJJJJJfeeeieeeeSJJJJJSJJJ3TeIJJJJ3..E.UEAcyhxD.eeeeeuzzzLJJJJ5.e8JJJheeeeeeeeeeeeyeeK3JJJJJJJJ*s7defeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeeSJJJJJJJJZIJJzzz1..6LJJJJJJtJJZ4....EK*&debug=false 0140-0460].
  220. Мария Николаева, Олег Бараев. [http://tvkultura.ru/video/show/brand_id/21985/episode_id/179798/video_id/179798/ Ян Флеминг. Отец героя нации]. Государственный Интернет-Канал «Россия». (2011). Проверено 7 октября 2016.
  221. [http://theglobalherald.com/film-age-of-heroes-charts-ian-flemings-commando-unit/15421/ Film: “Age of Heroes” Charts Ian Fleming’s Commando Unit] (англ.). The Global Herald. Проверено 19 апреля 2016.
  222. [https://uk.celebrity.yahoo.com/news/lara-pulver-talks-taking-woman-behind-39-bond-182812322.html Lara Pulver Talks Taking On The Woman Behind 'Bond' Author Ian Fleming] (англ.). Yahoo. Проверено 19 апреля 2016.
  223. Emma Brant. [http://www.bbc.co.uk/newsbeat/article/21194288/actress-lara-pulver-plays-bond-girl-in-tv-drama Actress Lara Pulver plays Bond girl in TV drama] (англ.). BBC.co (25 January 2013). Проверено 19 апреля 2016.

Литература

  • Энциклопедический словарь английской литературы XX века / ред. А.П.Саруханян; Институт мировой литературы им. А.М.Горького РАН. — Москва: Наука, 2005. — С. 541. — 452 с. — ISBN 5-02-033255-0.
  • А. В. Шарый, Н. Голицына. [https://books.google.ru/books?id=B1h9kgAACAAJ Знак 007: Джеймс Бонд в книгах и на экране]. — 2-е, исправленное и дополненное. — Москва: НЛО, 2010. — 360 с. — ISBN 5867937615, 9785867937614.
  • Amis, Kingsley; Fleming, Ian. The James Bond dossier. — London: Pan Books, 1966. — 153 p. OCLC 752401390
  • Benson, Raymond. [https://books.google.ru/books?id=rVSQGAAACAAJ The James Bond Bedside Companion]. — Boxtree, 1988. — 274 p. — ISBN 1852832339, 9781852832339.
  • Benstock, Bernard. [https://books.google.ru/books?id=UeJVRAAACAAJ British Mystery and Thriller Writers Since 1940]. — Gale Research, 1989. — Т. 1. — 419 p. — ISBN 081034565X, 9780810345652.
  • Black, Jeremy. [https://books.google.co.uk/books?id=g4-sFrU8Xw0C The Politics of James Bond: From Fleming's Novels to the Big Screen]. — Lincoln, Nebraska: U of Nebraska Press, 2005. — 227 p. — ISBN 080326240X, 9780803262409.
  • Britton, Wesley Alan. [https://books.google.ru/books?id=Rl9nk8abyWcC Spy Television]. — Westport, Connecticut: Greenwood Publishing Group, 2004. — 280 p. — ISBN 0275981630, 9780275981631.
  • Burgess, Anthony. [https://books.google.ru/books?id=YuQdAQAAIAAJ 99 Novels: The Best in English Since 1939 : a Personal Choice]. — Summit Books, 1984. — 160 p. — ISBN 0671524070, 9780671524074.
  • Chancellor, Henry. [https://books.google.ru/books?id=FRzZQAAACAAJ James Bond: The Man and His World : the Official Companion to Ian Fleming's Creation]. — John Murray, 2005. — 250 p. — ISBN 0719568153, 9780719568152.
  • Clive, Nigel. [http://www.oxforddnb.com/index/40/101040699/ Harold Philby] // Oxford Dictionary of National Biography. — Oxford University Press, 2004. (doi:10.1093/ref: odnb/40699)
  • Faulks, Sebastian. [https://books.google.ru/books?id=Pl6vuj7ZRT4C Devil May Care]. — Penguin Adult, 2009. — 432 p. — ISBN 0141035455, 9780141035451.
  • Gant, Richard. Ian Fleming: The man with the golden pen. — London: Mayflower-Dell, 1966. (OCLC 487676374)
  • General Register Office. England and Wales Civil Registration Indexes (1837–1915). — 1837–1915. — Т. 1a.
  • Griswold, John. [https://books.google.co.uk/books?id=uariyzldrJwC Ian Fleming's James Bond: Annotations and Chronologies for Ian Fleming's Bond Stories]. — AuthorHouse, 2006. — 476 p. — ISBN 1425931006, 9781425931001.
  • Lane, Andy; Simpson, Paul. [https://books.google.ru/books?id=3W3UOAAACAAJ The Bond Files: The Unofficial Guide to the World's Greatest Secret Agent]. — Virgin, 2000. — 431 p. — ISBN 0753504901, 9780753504901.
  • Lee, Christopher. [https://books.google.ru/books?id=I7yiQAAACAAJ Lord of Misrule: The Autobiography of Christopher Lee]. — Orion Media, 2003. — P. 22—23. — 354 p. — ISBN 0752857703, 9780752857701.
  • Lindner, Christoph. [https://books.google.ru/books?id=x9-1QY5boUsC The James Bond Phenomenon: A Critical Reader]. — Manchester University Press, 2003. — 268 p. — ISBN 0719065410, 9780719065415.
  • Longden, Sean. [https://books.google.ru/books?id=vsQ1QQAACAAJ T-Force: The Race for Nazi War Secrets, 1945]. — Constable, 2010. — 464 p. — ISBN 1849012970, 9781849012973.
  • Lycett, Andrew. [http://www.oxforddnb.com/view/article/33168 Fleming, Ian Lancaster (1908–1964)] // Oxford Dictionary of National Biography. — Oxford University Press, 2004. (doi:10.1093/ref: odnb/33168)
  • Lycett, Andrew. [http://www.oxforddnb.com/index/40/101040227/ Ann Fleming] // Oxford Dictionary of National Biography. — Oxford University Press, 2004. (doi:10.1093/ref: odnb/40227)
  • Lycett, Andrew. [https://books.google.ru/books?id=0fWDQgAACAAJ Ian Fleming]. — Phoenix, 1996. — 486 p. — ISBN 1857997832, 9781857997835.
  • Macintyre, Ben. [https://books.google.ru/books?id=hzzuGAAACAAJ For Your Eyes Only: Ian Fleming and James Bond]. — London: Bloomsbury, 2008. — 224 p. — ISBN 0747595275, 9780747595274.
  • Macintyre, Ben. [https://books.google.co.uk/books?id=991oOoyimssC Operation Mincemeat: The True Spy Story that Changed the Course of World War II]. — London: Bloomsbury, 2010. — 432 p. — ISBN 1408809214, 9781408809211.
  • MacLean, Rory; MacLean, Katrin. [https://books.google.ru/books?id=8EqDuAAACAAJ Gift of Time]. — Constable & Robinson Limited, 2012. — 224 p. — ISBN 1780332335, 9781780332338.
  • Pearson, John. [https://books.google.co.uk/books?id=IPpZPgAACAAJ The Life of Ian Fleming]. — Aurum Press Limited, 2003. — 416 p. — ISBN 1854108980, 9781854108982.
  • Pfeiffer, Lee; Worrall, Dave. [https://books.google.ru/books?id=oEm9ZoD5vqwC The Essential Bond: The Authorized Guide to the World of 007]. — Boxtree, 2003. — 227 p. — ISBN 0752215620, 9780752215624.
  • Rankin, Nicholas. [https://books.google.ru/books?id=qpxWkaXoyO8C Ian Flemings Commandos: The Story of the Legendary 30 Assault Unit]. — Oxford University Press, 2011. — 416 p. — ISBN 0199912025, 9780199912025.
  • Winn, Christopher. [https://books.google.co.uk/books?id=_q5B1szl1KcC I Never Knew That About England]. — Random House, 2012. — 288 p. — ISBN 1448146062, 9781448146062.

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Флеминг, Ян

Вместе со Светодаром в Испании остался его родной дядя – Радан, не покидавший мальчика ни ночью, ни днём, и без конца волновавшийся за его хрупкую, всё ещё несформировавшуюся жизнь.
Радан души не чаял в своём чудесном племяннике! И его без конца пугало то, что однажды кто-то обязательно их выследит, и оборвёт ценную жизнь маленького Светодара, которому, уже тогда, с самых первых лет его существования, суровая судьба предназначала нести факел Света и Знания в наш безжалостный, но такой родной и знакомый, Земной мир.
Прошло восемь напряжённых лет. Светодар превратился в чудесного юношу, теперь уже намного более походившего на своего мужественного отца – Иисуса-Радомира. Он возмужал и окреп, а в его чистых голубых глазах всё чаще стал появляться знакомый стальной оттенок, так ярко вспыхивавший когда-то в глазах его отца.
Светодар жил и очень старательно учился, всей душой надеясь когда-нибудь стать похожим на Радомира. Мудрости и Знанию его обучал пришедший туда Волхв Истень. Да, да, Изидора! – заметив моё удивление, улыбнулся Сеевер. – тот же Истень, которого ты встретила в Мэтэоре. Истень, вместе с Раданом, старались всячески развивать живое мышление Светодара, пытаясь как можно шире открыть для него загадочный Мир Знаний, чтобы (в случае беды) мальчик не остался беспомощным и умел за себя постоять, встретившись лицом к лицу с врагом или потерями.
Простившись когда-то очень давно со своей чудесной сестрёнкой и Магдалиной, Светодар никогда уже больше не видел их живыми... И хотя почти каждый месяц кто-нибудь приносил ему от них свежую весточку, его одинокое сердце глубоко тосковало по матери и сестре – его единственной настоящей семье, не считая, дяди Радана. Но, несмотря на свой ранний возраст, Светодар уже тогда научился не показывать своих чувств, которые считал непростительной слабостью настоящего мужчины. Он стремился вырасти Воином, как его отец, и не желал показывать окружающим свою уязвимость. Так учил его дядя Радан... и так просила в своих посланиях его мать... далёкая и любимая Золотая Мария.
После бессмысленной и страшной гибели Магдалины, весь внутренний мир Светодара превратился в сплошную боль... Его раненная душа не желала смиряться с такой несправедливой потерей. И хотя дядя Радан готовил его к такой возможности давно – пришедшее несчастье обрушилось на юношу ураганом нестерпимой муки, от которой не было спасения... Его душа страдала, корчась в бессильном гневе, ибо ничего уже нельзя было изменить... ничего нельзя было вернуть назад. Его чудесная, нежная мать ушла в далёкий и незнакомый мир, забрав вместе с собой его милую маленькую сестрёнку...
Он оставался теперь совсем один в этой жестокой, холодной реальности, даже не успев ещё стать настоящим взрослым мужчиной, и не сумев хорошенько понять, как же во всей этой ненависти и враждебности остаться живым...
Но кровь Радомира и Магдалины, видимо, недаром текла в их единственном сыне – выстрадав свою боль и оставшись таким же стойким, Светодар удивил даже Радана, который (как никто другой!) знал, сколь глубоко ранимой может быть душа, и как тяжко иногда даётся возвращение назад, где уже нету тех, кого ты любил и по кому так искренне и глубоко тосковал...
Светодар не желал сдаваться на милость горя и боли... Чем безжалостнее «била» его жизнь, тем яростнее он старался бороться, познавая пути к Свету, к Добру, и к спасению заблудших во тьме человеческих душ... Люди шли к нему потоком, умоляя о помощи. Кто-то жаждал избавиться от болезни, кто-то жаждал вылечить своё сердце, ну, а кто-то и просто стремился к Свету, которым так щедро делился Светодар.
Тревога Радана росла. Слава о «чудесах», творимых его неосторожным племянником, перевалила за Пиренейские горы... Всё больше и больше страждущих, желали обратиться к новоявленному «чудотворцу». А он, будто не замечая назревавшей опасности, и дальше никому не отказывал, уверенно идя стопами погибшего Радомира...
Прошло ещё несколько тревожных лет. Светодар мужал, становясь всё сильнее и всё спокойнее. Вместе с Раданом они давно перебрались в Окситанию, где даже воздух, казалось, дышал учением его матери – безвременно погибшей Магдалины. Оставшиеся в живых Рыцари Храма с распростёртыми объятиями приняли её сына, поклявшись хранить его, и помогать ему, насколько у них хватит на это сил.
И вот однажды, наступил день, когда Радан почувствовал настоящую, открыто грозящую опасность... Это была восьмая годовщина смерти Золотой Марии и Весты – любимых матери и сестры Светодара...

– Смотри, Изидора... – тихо произнёс Север. – Я покажу тебе, если желаешь.
Передо мной тут же появилась яркая, но тоскливая, живая картина...
Хмурые, туманные горы щедро окроплял назойливый, моросящий дождь, оставлявший в душе ощущение неуверенности и печали... Серая, непроглядная мгла кутала ближайшие замки в коконы тумана, превращая их в одиноких стажей, охранявших в долине вечный покой... Долина Магов хмуро взирала на пасмурную, безрадостную картину, вспоминая яркие, радостные дни, освещённые лучами жаркого летнего солнца... И от этого всё кругом становилось ещё тоскливее и ещё грустней.
Высокий и стройный молодой человек стоял застывшим «изваянием» у входа знакомой пещеры, не шевелясь и не подавая никаких признаков жизни, будто горестная каменная статуя, незнакомым мастером выбитая прямо в той же холодной каменной скале... Я поняла – это наверняка и был взрослый Светодар. Он выглядел возмужавшим и сильным. Властным и в то же время – очень добрым... Гордая, высоко поднятая голова говорила о бесстрашии и чести. Очень длинные светлые волосы, повязаны на лбу красной лентою, ниспадали тяжёлыми волнами за плечи, делая его похожим на древнего короля... гордого потомка Меравинглей. Прислонившись к влажному камню, Светодар стоял, не чувствуя ни холода, ни влаги, вернее – не чувствуя ничего...
Здесь, ровно восемь лет назад, скончалась его мать – Золотая Мария, и его маленькая сестра – смелая, ласковая Веста... Они умерли, зверски и подло убитые сумасшедшим, злым человеком... посланным «отцами» святейшей церкви. Магдалина так и не дожила, чтобы обнять своего возмужавшего сына, так же смело и преданно, как она, идущего по знакомой дороге Света и Знания.... По жестокой земной дороге горечи и потерь...

– Светодар никогда так и не смог простить себе, что не оказался здесь, когда они нуждались в его защите – снова тихо продолжил Север. – Вина и горечь грызли его чистое, горячее сердце, заставляя ещё яростнее бороться с нелюдью, называвшую себя «слугами бога», «спасителями» души человека... Он сжимал кулаки и тысячный раз клялся себе, что «перестроит» этот «неправильный» земной мир! Уничтожит в нём всё ложное, «чёрное» и злое...
На широкой груди Светодара алел кровавый крест Рыцарей Храма... Крест памяти Магдалины. И никакая Земная сила не могла заставить его забыть клятву рыцарской мести. Сколь добрым и ласковым к светлым и честным людям было его молодое сердце, столь безжалостным и суровым был к предателям и «слугам» церкви его холодный мозг. Светодар был слишком решительным и строгим в отношении к себе, но удивительно терпеливым и добрым по отношению к другим. И только лишь люди без совести и чести вызывали у него настоящую неприязнь. Он не прощал предательство и ложь в любой их проявлявшейся форме, и воевал с этим позором человека всеми возможными средствами, иногда даже зная, что может проиграть.
Вдруг, через серую пелену дождя, по нависшей прямо над ним скале побежала странная, невиданная вода, тёмные брызги которой окропляли стены пещеры, оставляя на ней жутковатые бурые капли... Ушедший глубоко в себя Светодар в начале не обратил на это внимания, но потом, присмотревшись по лучше, вздрогнул – вода была тёмно красной! Она текла с горы потоком тёмной «человеческой крови», будто сама Земля, не выдержав более подлости и жестокости человека, открылась ранами всех его прегрешений... После первого потока полился второй... третий... четвёртый... Пока вся гора не струилась ручьями красной воды. Её было очень много... Казалось, святая кровь Магдалины взывала о мщении, напоминая живущим о её скорби!.. В низине, бурлящие красные ручьи сливались в один, заполняя широкую реку Од (Aude), которая, не обращая ни на что внимания, величаво себе плыла, омывая по пути стены старого Каркасона, унося свои потоки дальше в тёплое синее море...

Красная глина в Окситании

(Посетив эти священные места, мне удалось узнать, что вода в горах Окситании становится красной из-за красной глины. Но вид бегущей «кровавой» воды и вправду производил очень сильное впечатление...).
Вдруг Светодар настороженно прислушался... но тут же тепло улыбнулся.
– Ты снова меня бережёшь, дядя?.. Я ведь давно говорил тебе – не желаю скрываться!
Радан вышел из-за каменного уступа, грустно качая поседевшей головой. Годы не пожалели его, наложив на светлое лицо жёсткий отпечаток тревог и потерь... Он уже не казался тем счастливым юношей, тем вечно-смеющимся солнышком-Раданом, который мог растопить когда-то даже самое чёрствое сердце. Теперь же это был закалённый невзгодами Воин, пытавшийся любыми путями сберечь самое дорогое своё сокровище – сына Радомира и Магдалины, единственное живое напоминание их трагических жизней... их мужества... их света и их любви.
– У тебя есть Долг, Светодарушка... Так же, как и у меня. Ты должен выжить. Чего бы это ни стоило. Потому, что если не станет и тебя – это будет означать, что твои отец и мать погибли напрасно. Что подлецы и трусы выиграли нашу войну... Ты не имеешь на это права, мой мальчик!
– Ошибаешься, дядя. Я имею на это своё право, так как это моя жизнь! И я не позволю кому-либо заранее писать для неё законы. Мой отец прожил свою краткую жизнь, подчиняясь чужой воле... Так же, как и моя бедная мать. Только потому, что по чужому решению они спасали тех, кто их ненавидел. Я же не намерен подчинятся воле одного человека, даже если этот человек – мой родной дедушка. Это моя жизнь, и я проживу её так, как считаю нужным и честным!.. Прости, дядя Радан!
Светодар горячился. Его молодой разум возмущался против чужого влияния на его собственную судьбу. По закону молодости он желал сам решать за себя, не дозволяя кому-то со стороны влиять на его ценную жизнь. Радан лишь грустно улыбался, наблюдая за своим мужественным питомцем... В Светодаре было достаточно всего – силы, ума, выдержки и упорства. Он хотел прожить свою жизнь честно и открыто... только, к сожалению, ещё не понимал, что с теми, кто на него охотился, открытой войны быть не могло. Просто потому, что именно у них-то и не было ни чести, ни совести, ни сердца...
– Что ж, по-своему ты прав, мой мальчик... Это твоя жизнь. И никто не может её прожить, кроме тебя... Я уверен, ты проживёшь её достойно. Только будь осторожен, Светодар – в тебе течёт кровь твоего отца, и наши враги никогда не отступятся, чтобы уничтожить тебя. Береги себя, родной мой.
Потрепав племянника по плечу, Радан печально отошёл в сторону и скрылся за выступом каменной скалы. Через секунду послышался вскрик и тяжёлая возня. Что-то грузно упало на землю и наступила тишина... Светодар метнулся на звук, но было слишком поздно. На каменном полу пещеры сцепившись в последнем объятии лежали два тела, одним из которых был незнакомый ему человек, одетый в плащ с красным крестом, вторым же был... Радан. Пронзительно вскрикнув, Светодар кинулся к телу дяди, которое лежало совершенно неподвижно, будто жизнь уже покинула его, даже не разрешив с ним проститься. Но, как оказалось, Радан ещё дышал.
– Дядя, пожалуйста, не оставляй меня!.. Только не ты... Прошу тебя, не оставляй меня, дядя!
Светодар растерянно сжимал его в своих крепких мужских объятиях, осторожно качая, как маленького ребёнка. Точно так же, как столько раз когда-то качал его Радан... Было видно, что жизнь покидала Радана, капля за каплей вытекая из его ослабевшего тела золотым ручьём... И даже сейчас, зная, что умирает, он беспокоился только лишь об одном – как сохранить Светодара... Как объяснить ему в эти оставшиеся несколько секунд то, что так и не сумел донести за все его долгих двадцать пять лет?.. И как же он скажет Марии и Радомиру, там, в том другом, незнакомом мире, что не сумел сберечь себя, что их сын теперь оставался совсем один?..

Кинжал Радана

– Послушай, сынок... Этот человек – он не Рыцарь Храма. – показывая на убитого, хрипло произнёс Радан. – Я знаю их всех – он чужой... Расскажи это Гундомеру... Он поможет... Найдите их... или они найдут тебя. А лучше всего – уходи, Светодарушка... Уходи к Богам. Они защитят тебя. Это место залито нашей кровью... её здесь слишком много... уходи, родной...
Медленно-медленно глаза Радана закрылись. Из разжавшейся бессильной руки со звоном выпал на землю рыцарский кинжал. Он был очень необычным... Светодар взглянул повнимательнее – этого просто не могло быть!.. Такое оружие принадлежало очень узкому кругу рыцарей, только лишь тем, которые когда-то лично знали Иоанна – на конце рукояти красовалась золочённая коронованная голова...
Светодар знал точно – этого клинка давно уже не было у Радана (он когда-то остался в теле его врага). Значит сегодня, он, защищаясь, выхватил оружие убийцы?.. Но как же могло оно попасть в чьи-то чужие руки?!. Мог ли кто-то из знакомых ему рыцарей Храма предать дело, ради которого все они жили?! Светодар в это не верил. Он знал этих людей, как знал самого себя. Никто из них не мог совершить такую низкую подлость. Их можно было только убить, но невозможно было заставить предать. В таком случае – кем же был человек, владевший этим особым кинжалом?!.
Радан лежал недвижимый и спокойный. Все земные заботы и горечи покинули его навсегда... Ожесточившееся с годами, лицо разгладилось, снова напоминая того радостного молодого Радана, которого так любила Золотая Мария, и которого всей душой обожал его погибший брат, Радомир... Он вновь казался счастливым и светлым, будто и не было рядом страшной беды, будто снова в его душе всё было радостно и покойно...
Светодар стоял на коленях, не произнося ни слова. Его омертвевшее тело лишь тихонько покачивалось из стороны в сторону, как бы помогая себе выстоять, пережить этот бессердечный, подлый удар... Здесь же, в этой же пещере восемь лет назад не стало Магдалины... А теперь он прощался с последним родным человеком, оставаясь по-настоящему совсем один. Радан был прав – это место впитало слишком много их семейной крови... Недаром же даже ручьи окрасились багровым... будто желая сказать, чтобы он уходил... И уже никогда не возвращался обратно.
Меня трясло в какой-то странной лихорадке... Это было страшно! Это было совершенно непозволительно и непонятно – мы ведь звались людьми!!! И должен ведь где-то быть предел человеческой подлости и предательству?
– Как же ты смог с этим жить так долго, Север? Все эти годы, зная об этом, как ты сумел оставаться таким спокойным?!
Он лишь печально улыбнулся, не отвечая на мой вопрос. А я, искренне удивляясь мужеству и стойкости этого дивного человека, открывала для себя совершенно новую сторону его самоотверженной и тяжёлой жизни... его несдающейся и чистой души....
– После убийства Радана прошло ещё несколько лет. Светодар отомстил за его смерть, найдя убийцу. Как он и предполагал, это не был кто-то из Рыцарей Храма. Но они так никогда и не узнали, кем по-настоящему был посланный к ним человек. Только одно всё же стало известно – перед тем, как убить Радана, он так же подло уничтожил великолепного, светлого Рыцаря, шедшего с ними с самого начала. Уничтожил только лишь для того, чтобы завладеть его плащом и оружием, и создать впечатление, что Радана убили свои...
Нагромождение этих горьких событий отравило потерями душу Светодара. У него оставалось лишь одно утешение – его чистая, истинная любовь... Его милая, нежная Маргарита... Это была чудесная катарская девушка, последовательница учения Золотой Марии. И она чем-то неуловимо напоминала Магдалину... То ли это были такие же длинные золотые волосы, то ли мягкость и неторопливость её движений, а может просто нежность и женственность её лица, но Светодар очень часто ловил себя на том, что ищет в ней давно ушедшие в прошлое, дорогие сердцу воспоминания... Ещё через год у них родилась девочка. Они назвали её Марией.
Как и было обещано Радану, маленькую Марию отвезли к милым мужественным людям – катарам – которых Светодар очень хорошо знал и которым полностью доверял. Они обязались вырастить Марию, как свою дочь, чего бы это им ни стоило, и чем бы им это не грозило. С тех пор так и повелось – как только рождался в линии Радомира и Магдалины новый ребёнок, его отдавали на воспитание людям, которых не знала и о которых не подозревала «святая» церковь. И делалось это для того, чтобы сохранить их бесценные жизни, чтобы дать им возможность дожить их до конца. Каким бы счастливым или печальным он ни был...
– Как же они могли отдавать своих детей, Север? Неужели родители их никогда не видели более?.. – потрясённо спросила я.
– Ну почему же, не видели? Видели. Просто, каждая судьба складывалась по-разному... Позже, некоторые из родителей вообще жили поблизости, особенно матери. А иногда были случаи, что они устраивались даже у тех же людей, которые растили их дитя. По-разному жили... Только лишь одно никогда не менялось – прислужники церкви не уставали идти по их следу, словно ищейки, не пропуская малейшей возможности уничтожить родителей и детей, которые несли в себе кровь Радомира и Магдалины, люто ненавидя за это даже самого малого, только родившегося ребёнка...
– Как часто они погибали – потомки? Оставался ли кто-нибудь живой и проживал свою жизнь до конца? Помогали ли вы им, Север? Помогала ли им Мэтэора?.. – я буквально засыпала его градом вопросов, не в состоянии остановить своё сгорающее любопытство.
Север на мгновение задумался, потом печально произнёс:
– Мы пытались помочь... но многие из них этого не желали. Думаю, весть об отце, отдавшем своего сына на погибель, веками жила в их сердцах, не прощая нас, и не забывая. Боль может оказаться жестокой, Изидора. Она не прощает ошибок. Особенно тех, которые невозможно исправить...
– Знал ли ты кого-то ещё из этих дивных потомков, Север?
– Ну, конечно же, Изидора! Мы знали всех, только далеко не всех доводилось увидеть. Некоторых, думаю, знала и ты. Но разрешишь ли сперва закончить про Светодара? Его судьба оказалась сложной и странной. Тебе интересно будет о ней узнать? – Я лишь кивнула, и Север продолжил... – После рождения его чудной дочурки, Светодар решился, наконец, исполнить желание Радана... Помнишь, умирая, Радан просил его пойти к Богам?
– Да, но разве это было серьёзно?!.. К каким «богам» он мог его посылать? На Земле ведь давно уже нет живущих Богов!..
– Ты не совсем права, мой друг... Может это и не совсем то, что люди подразумевают под Богами, но на Земле всегда находится кто-то из тех, кто временно занимает их место. Кто наблюдает, чтобы Земля не подошла к обрыву, и не пришёл бы жизни на ней страшный и преждевременный конец. Мир ещё не родился, Изидора, ты знаешь это. Земле ещё нужна постоянная помощь. Но люди не должны об этом ведать... Они должны выбираться сами. Иначе помощь принесёт только лишь вред. Поэтому, Радан не был так уж неправ, посылая Светодара к тем, кто наблюдает. Он знал, что к нам Светодар никогда не пойдёт. Вот и пытался спасти его, оградить от несчастья. Светодар ведь был прямым потомком Радомира, его первенцем-сыном. Он был самым опасным из всех, потому что был самым близким. И если б его убили, никогда уже не продолжился бы этот чудесный и светлый Род.
Простившись со своей милой, ласковой Маргаритой, и покачав в последний раз маленькую Марию, Светодар отправился в очень далёкий и непростой путь... В незнакомую северную страну, туда, где жил тот, к кому посылал его Радан. И звали которого – Странником...
Пройдёт ещё очень много лет перед тем, как Светодар вернётся домой. Вернётся, чтобы погибнуть... Но он проживёт полную и яркую Жизнь... Обретёт Знание и Понимание мира. Найдёт то, за чем так долго и упорно шёл...
Я покажу тебе их, Изидора... Покажу то, что ещё никогда и никому не показывал.
Вокруг повеяло холодом и простором, будто я неожиданно окунулась в вечность... Ощущение было непривычным и странным – от него в то же время веяло радостью и тревогой... Я казалась себе маленькой и ничтожной, будто кто-то мудрый и огромный в тот момент наблюдал за мною, стараясь понять, кто же это посмел потревожить его покой. Но скоро это ощущение исчезло, и осталась лишь большая и глубокая, «тёплая» тишина...
На изумрудной, бескрайней поляне, скрестив ноги, друг против друга сидели два человека... Они сидели, закрыв глаза, не произнося ни слова. И всё же, было понятно – они говорили...
Я поняла – говорили их мысли... Сердце бешено колотилось, будто желая выскочить!.. Постаравшись как-то собраться и успокоится, чтобы никоим образом не помешать этим собранным, ушедшим в свой загадочный мир людям, я наблюдала за ними затаив дыхание, стараясь запомнить в душе их образы, ибо знала – такое не повторится. Кроме Севера, никто уже не покажет мне более то, что было так тесно связанно с нашим прошлым, с нашей страдающей, но не сдающейся Землёй...
Один из сидящих выглядел очень знакомо, и, конечно же, хорошенько к нему присмотревшись, я тут же узнала Светодара... Он почти что не изменился, только волосы стали короче. Но лицо оставалось почти таким же молодым и свежим, как в тот день, когда он покидал Монтсегур... Второй же был тоже относительно молодым и очень высоким (что было видно даже сидя). Его длинные, белые, запорошенные «инеем» волосы, ниспадали на широкие плечи, светясь под лучами солнца чистым серебром. Цвет этот был очень для нас необычным – будто ненастоящим... Но больше всего поражали его глаза – глубокие, мудрые и очень большие, они сияли таким же чистым серебристым светом... Будто кто-то щедрой рукой в них рассыпал мириады серебряных звёзд... Лицо незнакомца было жёстким и в то же время добрым, собранным и отрешённым, будто одновременно он проживал не только нашу, Земную, но и какую-то ещё другую, чужую жизнь...
Если я правильно понимала, это и был именно тот, которого Север называл Странником. Тот, кто наблюдал...
Одеты оба были в бело-красные длинные одежды, подпоясанные толстым, витым, красным шнуром. Мир вокруг этой необычной пары плавно колыхался, меняя свои очертания, будто сидели они в каком-то закрытом колеблющемся пространстве, доступном только лишь им двоим. Воздух кругом стоял благоухающий и прохладный, пахло лесными травами, елями и малиной... Лёгкий, изредка пробегавший ветерок, нежно ласкал сочную высокую траву, оставляя в ней запахи далёкой сирени, свежего молока и кедровых шишек... Земля здесь была такой удивительно безопасной, чистой и доброй, словно её не касались мирские тревоги, не проникала в неё людская злоба, словно и не ступал туда лживый, изменчивый человек...
Двое беседующих поднялись и, улыбаясь друг другу, начали прощаться. Первым заговорил Светодар.
– Благодарю тебя, Странник... Низкий тебе поклон. Я уже не смогу вернуться, ты знаешь. Я ухожу домой. Но я запомнил твои уроки и передам другим. Ты всегда будешь жить в моей памяти, как и в моём сердце. Прощай.
– Иди, с миром, сын светлых людей – Светодар. Я рад, что встретил тебя. И печален, что прощаюсь с тобой... Я даровал тебе всё, что ты в силах был постичь... И что ты в силах отдать другим. Но это не значит, что люди захотят принять то, что ты захочешь им поведать. Запомни, знающий, человек сам отвечает за свой выбор. Не боги, не судьба – только сам человек! И пока он этого не поймёт – Земля не станет меняться, не станет лучше... Лёгкого тебе пути домой, посвящённый. Да хранит тебя твоя Вера. И да поможет тебе наш Род...
Видение исчезло. А вокруг стало пусто и одиноко. Будто старое тёплое солнце тихо скрылось за чёрную тучу...
– Сколько же времени прошло с того дня, как Светодар ушёл из дома, Север? Я уж было подумала, что он уходил надолго, может даже на всю свою оставшуюся жизнь?..
– А он и пробыл там всю свою жизнь, Изидора. Целых шесть долгих десятков лет.
– Но он выглядит совсем молодым?! Значит, он также сумел жить долго, не старея? Он знал старый секрет? Или это научил его Странник?
– Этого я не могу сказать тебе, мой друг, ибо не ведаю. Но я знаю другое – Светодар не успел научить тому, чему годами учил его Странник – ему не позволили... Но он успел увидеть продолжение своего чудесного Рода – маленького праправнука. Успел наречь его настоящим именем. Это дало Светодару редкую возможность – умереть счастливым... Иногда даже такого хватает, чтобы жизнь не казалась напрасной, не правда ли, Изидора?
– И опять – судьба выбирает лучших!.. Зачем же надо было ему всю жизнь учиться? За что оставлял он свою жену и дитя, если всё оказалось напрасным? Или в этом имелся какой-то великий смысл, которого я до сих пор не могу постичь, Север?
– Не убивайся напрасно, Изидора. Ты всё прекрасно понимаешь – всмотрись в себя, ибо ответом есть вся твоя жизнь... Ты ведь борешься, прекрасно зная, что не удастся выиграть – не сможешь победить. Но разве ты можешь поступить иначе?.. Человек не может, не имеет права сдаваться, допуская возможность проигрыша. Даже, если это будешь не ты, а кто-то другой, который после твоей смерти зажжётся твоим мужеством и отвагой – это уже не напрасно. Просто земной человек ещё не дорос, чтобы суметь такое осмыслить. Для большинства людей борьба интересна только лишь до тех пор, пока они остаются живыми, но никого из них не интересует, что будет после. Они пока ещё не умеют «жить для потомков», Изидора.
– Это печально, если ты прав, друг мой... Но оно не изменится сегодня. Потому, возвращаясь к старому, можешь ли ты сказать, чем закончилась жизнь Светодара?
Север ласково улыбнулся.
– А ты ведь тоже сильно меняешься, Изидора. Ещё в прошлую нашу встречу, ты бы кинулась уверять меня, что я не прав!.. Ты начала многое понимать, мой друг. Жаль только, что уходишь напрасно... ты ведь можешь несравнимо больше!
Север на мгновение умолк, но почти тут же продолжил.
– После долгих и тяжких лет одиноких скитаний, Светодар наконец-то вернулся домой, в свою любимую Окситанию... где его ожидали горестные, невосполнимые потери.
Давным-давно ушла из жизни его милая нежная жена – Маргарита, так и не дождавшаяся его, чтобы разделить с ним их непростую жизнь... Также не застал он и чудесную внучку Тару, которую подарила им дочь Мария... и правнучку Марию, умершую при рождении его праправнука, всего три года назад явившегося на свет. Слишком много родного было потерянно... Слишком тяжкая ноша давила его, не позволяя радоваться оставшейся жизнью... Посмотри на них, Изидора... Они стоят того, чтобы ты их узнала.
И снова я появилась там, где жили давно умершие, ставшие дорогими моему сердцу люди... Горечь кутала мою душу в саван молчания, не позволяя с ними общаться. Я не могла обратиться к ним, не могла даже сказать, какими мужественными и чудесными они были...

Окситания...

На самой верхушке высокой каменной горы стояло трое человек... Одним из них был Светодар, он выглядел очень печальным. Рядом, опёршись на его руку, стояла очень красивая молодая женщина, а за неё цеплялся маленький белокурый мальчик, прижимавший к груди огромную охапку ярких полевых цветов.
– Кому же ты нарвал так много, Белоярушка? – ласково спросил Светодар.
– Ну, как же?!.. – удивился мальчонка, тут же разделяя букет на три ровных части. – Это вот – мамочке... А это вот милой бабушке Таре, а это – бабушке Марии. Разве не правильно, дедушка?
Светодар не ответил, лишь крепко прижал мальчика к груди. Он был всем, что у него оставалось... этот чудесный ласковый малыш. После умершей при родах правнучки Марии, которой Светодар так никогда и не увидел, у малыша оставалась только тётя Марсилла (стоявшая рядом с ними) и отец, которого Белояр почти не помнил, так как тот всё время где-то воевал.
– А, правда, что ты теперь никогда больше не уйдёшь, дедушка? Правда, что ты останешься со мной и будешь меня учить? Тётя Марсилла говорит, что ты теперь будешь всегда жить только с нами. Это правда, дедушка?
Глазёнки малыша сияли, как яркие звёздочки. Видимо появление откуда-то такого молодого и сильного деда приводило малыша в восторг! Ну, а «дед», печально его обнимая, думал в то время о тех, кого никогда уже не увидит, проживи он на Земле даже сто одиноких лет...
– Никуда не уйду, Белоярушка. Куда же мне идти, если ты находишься здесь?.. Мы ведь теперь с тобой всегда будем вместе, правда? Ты и я – это такая большая сила!.. Так ведь?
Малыш от удовольствия повизгивал и всё жался к своему новоявленному деду, будто тот мог вдруг взять и исчезнуть, так же внезапно, как и появился.
– Ты и правда никуда не собираешься, Светодар? – тихо спросила Марсилла.
Светодар лишь грустно мотнул головой. Да и куда ему было идти, куда податься?.. Это была его земля, его корни. Здесь жили и умерли все, кого он любил, кто был ему дорог. И именно сюда он шёл ДОМОЙ. В Монтсегуре ему были несказанно рады. Правда, там не осталось ни одного из тех, кто бы его помнил. Но были их дети и внуки. Были его КАТАРЫ, которых он всем своим сердцем любил и всей душой уважал.
Вера Магдалины цвела в Окситании, как никогда прежде, давно перевалив за её пределы! Это был Золотой Век катаров. Когда их учение мощной, непобедимой волной неслось по странам, сметая любые препятствия на своём чистом и правом пути. Всё больше и больше новых желающих присоединялось к ним. И несмотря на все «чёрные» попытки «святой» католической церкви их уничтожить, учение Магдалины и Радомира захватывало все истинно светлые и мужественные сердца, и все острые, открытые новому умы. В самых дальних уголках земли менестрели распевали дивные песни окситанских трубадуров, открывавшие глаза и умы просвещённым, ну а «обычных» людей забавлявшие своим романтическим мастерством.

Окситания цвела, как прекрасный яркий цветок, впитывающий жизненную мощь светлой Марии. Казалось, никакая сила не могла противостоять этому мощному потоку Знания и светлой, вселенской Любви. Люди всё ещё поклонялись здесь своей Магдалине, обожая её. Будто она до сих пор жила в каждом из них... Жила в каждом камушке, в каждом цветке, каждой крупинке этой удивительной, чистой земли...
Однажды, гуляя по знакомым пещерам, Светодар набрёл на новую, потрясшую его до самой глубины души... Там, в спокойном тихом уголке стояла его чудесная мать – любимая Мария Магдалина!.. Казалось, природа не смогла забыть эту дивную, сильную женщину и вопреки всему, создала её образ своей всемогучей, щедрой рукой.

Пещера Марии. В самом углу пещеры стоит, природой созданная, высокая статуя прекрасной женщины,
окутанной очень длинными волосами. Местные катары говорили, что статуя появилась там сразу же после
гибели Магдалины и после каждого падения новой капли воды становилась всё больше и больше на неё похожа...
Эта пещера и сейчас называется «пещерой Марии». И все желающие могут увидеть стоящую там Магдалину.

Повернувшись, чуть поодаль Светодар увидел другое чудо – в другом углу пещеры стояла статуя его сестры! Она явно напоминала кудрявую девочку, стоявшую над чем-то лежащим... (Веста, стоявшая над телом своей матери?..) У Светодара зашевелились волосы!.. Ему показалось, что он начал сходить с ума. Быстро повернувшись, он выскочил из пещеры.

Изваяние Весты – сестры Светодара. Окситания не пожелала их забывать...
И создала свой памятник – капля по капле ваяя дорогие её сердцу лица.
Они стоят там веками, а вода продолжает свою волшебную работу, делая
их всё ближе и всё более похожими на настоящих...

Позже, чуть отойдя от потрясения, Светодар спросил у Марсилы, знает ли она о том, что он увидел. И когда услышал положительный ответ, его душа буквально «зарыдала» слезами счастья – в этой земле и вправду всё ещё жива была его мать – Золотая Мария! Сама земля Окситании воссоздала в себе эту прекрасную женщину – «оживила» в камне свою Магдалину... Это было настоящим творением любви... Только любящим зодчим была природа.

У меня на глазах блестели слёзы... И совершенно не было за это стыдно. Я очень многое бы отдала, чтобы встретить кого-то из них живыми!.. Особенно Магдалину. Какая же дивная, древняя Магия пылала в душе этой удивительной женщины, когда она создавала своё волшебное царство?! Царство, в котором правило Знание и Понимание, и костяком которого была Любовь. Только не та любовь, о которой кричала «святая» церковь, износив это дивное слово до того, что не хотелось долее его слышать, а та прекрасная и чистая, настоящая и мужественная, единственная и удивительная ЛЮБОВЬ, с именем которой рождались державы... и с именем которой древние воины бросались в бой... с именем которой рождалась новая жизнь... именем которой менялся и становился лучше наш мир... Вот эту Любовь несла Золотая Мария. И именно этой Марии мне хотелось бы поклониться... За всё, что она несла, за её чистую светлую ЖИЗНЬ, за её смелость и мужество, и за Любовь.
Но, к сожалению, сделать это было невозможно... Она жила столетия назад. И я не могла быть той, кто её знал. Невероятно глубокая, светлая печаль вдруг захлестнула меня с головой, и горькие слёзы полились потоком...
– Ну что ты, мой друг!.. Тебя ждут другие печали! – удивлённо воскликнул Север. – Прошу тебя, успокойся...
Он ласково коснулся моей руки и постепенно печаль исчезла. Осталась только горечь, будто я потеряла что-то светлое и дорогое...
– Тебе нельзя расслабляться... Тебя ждёт война, Изидора.
– Скажи, Север, учение катаров называлось Учением Любви из-за Магдалины?
– Тут ты не совсем права, Изидора. Учением Любви его звали не посвящённые. Для тех же, кто понимал, оно несло совершенно иной смысл. Вслушайся в звучание слов, Изидора: любовь по-французски звучит – амор (amour) – не так ли? А теперь раздели это слово, отделив от него букву «а»... Получится а’мор (а'mort) – без смерти... Вот и получается истинное значение учения Магдалины – Учение Бессмертных. Как я уже раньше тебе говорил – всё просто, Изидора, если только правильно смотреть и слушать... Ну, а для тех, кто не слышит – пусть остаётся Ученьем Любви... оно ведь тоже красиво. Да и истины толика в этом всё же остаётся.
Я стояла совершенно остолбенев. Учение Бессмертных!.. Даария... Так вот, что являлось учением Радомира и Магдалины!.. Север удивлял меня множество раз, но никогда ещё я не чувствовала себя столь потрясённой!.. Учение катаров притягивало меня своей мощной, волшебной силой, и я не могла себе простить, что не говорила об этом с Севером раньше.
– Скажи, Север, осталось ли что-то от записей катар? Должно же было что-то сохраниться? Даже если не самих Совершенных, то хотя бы просто учеников? Я имею в виду что-то об их настоящей жизни и учении?
– К сожалению – нет, Изидора. Инквизиция уничтожила всё и везде. Её вассалы, по приказу Папы, посылались даже в другие страны, чтобы уничтожить каждую рукопись, каждый оставшийся кусочек бересты, какой только могли найти... Мы искали хоть что-нибудь, но ничего не смогли спасти.
– Ну, а сами люди? Не могло ли остаться что-то у людей, кто сохранял бы это через века?
– Не знаю, Изидора... Думаю, даже если кто-то и имел какую-то запись, то её изменили за время. Человеку ведь свойственно всё перекраивать по-своему... А уж особенно не понимая. Так что вряд ли что-либо сохранилось, как оно было. Жаль... Правда, у нас сохранились дневники Радомира и Магдалины, но это было до создания катар. Хотя, думаю, учение не изменилось.
– Прости, за мои сумбурные мысли и вопросы, Север. Вижу, что потеряла много, не придя к вам. Но всё же, я пока жива. А пока дышу, я ещё могу тебя спрашивать, не так ли? Расскажешь ли мне, как закончилась жизнь Светодара? Прости, за то, что прервала.
Север искренне улыбался. Ему нравилось моё нетерпение и жажда «успеть» узнать. И он с удовольствием продолжил.
После своего возвращения, Светодар жил и учил в Окситании всего два года, Изидора. Но эти годы стали самыми дорогими и счастливыми годами его скитальческой жизни. Его дни, освещённые весёлым смехом Белояра, проходили в любимом Монтсегуре, в окружении Совершенных, которым Светодар честно и искренне пытался передать то, чему долгие годы учил его далёкий Странник.
Они собирались в Храме Солнца, который удесятерял собой нужную им Живую Силу. А также защищал их от нежелательных «гостей», когда кто-то собирался туда тайно проникнуть, не желая появляться открыто.
Храмом Солнца называли специально построенную в Монтсегуре башню, которая в определённое время суток пропускала в окно прямые солнечные лучи, что делало Храм в тот миг истинно волшебным. А ещё эта башня концентрировала и усиливала энергию, что для работающих там в тот момент катар облегчало напряжение и не требовало слишком большой отдачи сил.

В скором времени произошёл непредвиденный и довольно таки забавный случай, после которого ближайшие Совершенные (а потом и остальные катары) начали называть Светодара «огненным». А началось это после того, как во время одного из обычных занятий Светодар, забывшись, полностью раскрыл перед ними свою высокую энергетическую Сущность... Как известно, все без исключения Совершенные были видящими. И появление пылающей огнём сущности Светодара вызвало настоящий шок у Совершенных... Посыпались тысячи вопросов, на многие из которых даже у самого Светодара не было ответов. Ответить мог, наверное, только Странник, но он был недосягаемым и далёким. Поэтому Светодар вынужден был как то объясняться с друзьями сам... Удалось ему это или нет – неизвестно. Только с того самого дня все катары начали называть его Огненным Учителем.
(О существовании Огненного Учителя и правда упоминается в некоторых современных книгах про катар, только, к сожалению, не о том, который был настоящим... Видимо прав был Север, говоря, что люди, не понимая, переделывают всё на свой лад... Как говорится: «слышали звон, но не знают где он»... Например, я нашла воспоминания «последнего катара» Дэода Роше, который говорит, что Огненным Учителем был некий Штайнер(?!)... Опять же, к Чистому и Светлому насильно «приживляется» народ Израиля.... которого никогда не было среди настоящих Катар).
Прошло два года. Мир и покой царили в уставшей душе Светодара. Дни бежали за днями, унося всё дальше старые печали... Малыш Белояр, казалось, рос не по дням, а по часам, становясь всё смышлёнее и умней, перегоняя в этом всех своих старших друзей, чем сильно радовал дедушку Светодара. Но вот в один из таких счастливых, спокойных дней, Светодар вдруг почувствовал странную, щемящую тревогу... Его Дар говорил ему – в его мирную дверь стучится беда... Ничего вроде бы не менялось, ничего не происходило. Но тревога Светодара росла, отравляя приятные мгновения полного покоя.
Однажды, Светодар гулял по окрестностям с маленьким Белояром (мирское имя которого было – Франк) недалеко от пещеры, в которой погибла почти что вся его семья. Погода была чудесной – день стоял солнечный и тёплый – и ноги сами понесли Светодара проведать печальную пещеру... Маленький Белояр, как всегда, нарвал близ растущих полевых цветов, и дедушка с праправнуком пришли поклониться месту умерших.
Наверное, кто-то когда-то наложил проклятие на эту пещеру для его семьи, иначе невозможно было понять, как же они, такие необычайно одарённые, вдруг почему-то полностью теряли свою чувствительность, именно попадая только в эту пещеру, и как слепые котята, направлялись прямиком в кем-то расставленный капкан.
Весело щебетавший свою любимую песенку Белояр вдруг замолк, как это всегда случалось, стоило ему войти в знакомую пещеру. Мальчик не понимал, что заставляло его вести себя именно так, но как только они входили внутрь – всё его весёлое настроение куда-то испарялось, и оставалась в сердечке только печаль...
– Скажи мне, дедушка, а почему здесь всегда убивали? Это место очень печальное, я это «слышу»... Давай уйдём отсюда дедушка! Мне оно очень не нравится... Здесь всегда пахнет бедой.
Малыш боязливо передёрнул плечиками, будто и, правда, почувствовав какую-то беду. Светодар печально улыбнулся и крепко обняв мальчика, хотел уже выйти наружу, как у входа в пещеру неожиданно появились четверо незнакомых ему человек.
– Вас не приглашали сюда, незваные. Это семейная печальня, и сюда запрещён вход посторонним. Уходите с миром, – тихо произнёс Светодар. Он тут же горько пожалел, что взял с собой Белояра. Малыш испуганно жался к деду, видимо чувствуя нехорошее.
– Что ж, как раз это и есть подходящее место!.. – нагло захохотал один из незнакомцев. – Не придётся ничего искать...
Они начали окружать безоружную пару, явно стараясь пока не приближаться.
– Ну, прислужник Дьявола, покажи нам свою силёнку! – храбрились «святые войны». – Что, не помогает твой рогатый господин?
Незнакомцы нарочито себя злили, стараясь не поддаваться страху, так как про невероятную силу Огненного Учителя видимо были наслышаны достаточно.
Левой рукой Светодар легко задвинул малыша за спину, а правую протянул к пришедшим, как бы загораживая вход в пещеру.
– Я предупредил вас, остальное ваше дело... – сурово произнёс он. – Уходите и с вами ничего плохого не случится.
Четверо вызывающе загоготали. Один из них, самый высокий, вытащив узкий нож, нагло им размахивая пошёл на Светодара... И тут Белояр, испуганно пискнув, вывернулся из державших его дедушкиных рук, и пулей метнувшись к человеку с ножом, начал больно колотить по его коленям подхваченным на бегу увесистым камушком. Незнакомец взревел от боли и, как муху, отшвырнул мальчика от себя подальше. Но беда-то была в том, что «пришедшие» всё ещё стояли у самого входа в пещеру... И незнакомец швырнул Белояра именно в сторону входа... Тонко закричав, мальчик перевернулся через голову, и лёгким мячиком полетел в пропасть... Это заняло всего несколько коротких секунд, и Светодар не успел... Ослепший от боли, он протянул руку к ударившему Белояра человеку – тот, не издав ни звука, пролетел в воздухе пару шагов и грохнувшись головой об стенку, грузным мешком съехал на каменный пол. Его «напарники», видя столь печальный конец своего вожака, кучей попятились во внутрь пещеры. И тут, Светодар сделал одну-единственную ошибку... Желая увидеть жив ли Белояр, он слишком близко пододвинулся к обрыву и лишь на мгновение отвернулся от убийц. Тут же один из них, молнией подскочив сзади, нанёс ему в спину резкий удар ногой... Тело Светодара улетело в бездну следом за маленьким Белояром... Всё было кончено. Не на что было больше смотреть. Подлые «человечки» толкая друг друга, быстренько убрались из пещеры...
Какое-то время спустя, над обрывом у входа появилась белокурая маленькая головка. Ребёнок осторожно вылез на краешек уступа, и увидев, что внутри никого нет, горестно зарыдал... Видимо, весь дикий страх и обида, а может быть и ушибы, вылились водопадом слёз, смывая пережитое... Он плакал горько и долго, сам себе приговаривая, злясь и жалея, будто дедушка мог услышать... будто мог вернуться, чтобы его спасти...
– Я же говорил – эта пещера злая!.. Я говорил... говорил тебе! – судорожно всхлипывая, причитал малыш – Ну почему ты меня не послушал! И что мне теперь делать?.. Куда мне теперь идти?..
Слёзы лились по грязным щёчкам жгучим потоком, разрывая маленькое сердечко... Белояр не знал, жив ли ещё его любимый дедушка... Не знал, вернутся ли обратно злые люди? Ему просто было до дикости страшно. И не было никого, чтобы его успокоить... никого, чтобы защитить...
А Светодар неподвижно лежал на самом дне глубокой щели. Его широко распахнутые, чистые голубые глаза, ничего не видя, смотрели в небо. Он ушёл далеко-далеко, где ждала его Магдалина... и любимый отец с добрым Раданом... и сестрёнка Веста... и его нежная, ласковая Маргарита с дочкой Марией... и незнакомая внучка Тара... И все-все те, кто давно погиб, защищая свой родной и любимый мир от нелюди, называвшей себя человеками...
А здесь, на земле, в одинокой пустой пещере, на кругленьком камушке, сгорбившись, сидел человек... Он выглядел совсем ещё маленьким. И очень напуганным. Горько, надрывно плача, он яростно растирал кулачками злые слёзы и клялся в своей детской душе, что вот придёт такой день, когда он вырастет, и тогда уж он обязательно поправит «неправильный» мир взрослых... Сделает его радостным и хорошим! Этим человечком был Белояр... великий потомок Радомира и Магдалины. Маленький, потерянный в мире больших людей, плачущий Человек…

Всё услышанное из уст Севера затопило в очередной раз моё сердце печалью… Я снова и снова спрашивала себя – неужели все эти невосполнимые потери закономерны?.. Неужто не существует пути, чтобы избавить мир от нечисти и злобы?!. Вся эта страшная машина глобального убиения заставляла стыть в жилах кровь, не оставляя надежды на спасение. Но в то же время, мощный поток живительной силы втекал откуда-то в мою израненную душу, открывая в ней каждую клеточку, каждый вздох на борьбу с предателями, трусами и подлецами!.. С теми, кто убивал чистых и смелых, не стесняясь, любыми средствами, только бы уничтожить каждого, кто мог оказаться для них опасным…
– Расскажи мне ещё, Север! Расскажи мне, пожалуйста, про Катар… Сколько прожили они без своей Путеводной Звезды, без Магдалины?
Но Север вдруг почему-то заволновался и напряжённо ответил:
– Прости меня, Изидора, но, думаю, я расскажу тебе всё это позже… Я не могу здесь оставаться более. Прошу тебя, держись мой друг. Что бы ни случилось – постарайся быть сильной…
И, мягко растаяв, ушёл «дуновением»...
А на пороге уже снова стоял Караффа.
– Ну что ж, Изидора, надумали ли что-то порассудительнее? – не поздоровавшись, начал Караффа. – Я очень надеюсь, что эта неделя образумит Вас и мне не придётся прибегать к самым крайним мерам. Я ведь говорил Вам совершенно искренне – мне не хочется причинять вред Вашей прекрасной дочери, скорее наоборот. Я был бы рад, если бы Анна и дальше училась и познавала новое. Она пока ещё слишком вспыльчива в своих поступках и категорична в своих суждениях, но в ней живёт огромный потенциал. Можно только представить, на что она была бы способна, если позволить ему правильно раскрыться!.. Как Вы на это смотрите, Изидора? Ведь для этого мне нужно всего лишь Ваше согласие. И тогда снова у Вас будет всё хорошо.
– Не считая смерти моего мужа и отца, не так ли, Ваше святейшество? – горько спросила я.
– Ну, это было непредвиденным осложнением (!..). И ведь у Вас ещё остаётся Анна, не забывайте этого!
– А почему у меня должен вообще кто-то «оставаться», Ваше святейшество?.. У меня ведь была чудесная семья, которую я очень любила, и которая являлась для меня всем на свете! Но Вы её уничтожили… всего лишь из-за «непредвиденного осложнения», как Вы только что выразились!.. Неужели живые люди и впрямь не имеют для Вас никакого значения?!
Караффа расслабленно опустился в кресло и совершенно спокойно произнёс:
– Люди интересуют меня лишь настолько, сколь послушны они нашей святейшей церкви. Или сколь неординарны и необычны их умы. Но таковые попадаются, к сожалению, очень редко. Обычная же толпа не интересует меня вообще! Это сборище мало мыслящего мяса, которое не годится более ни на что, кроме как на выполнение чужой воли и чужих приказов, ибо их мозг не в состоянии постичь даже самую примитивную истину.
Даже зная Караффу, я чувствовала, как у меня от волнения закружилась голова... Как же возможно было жить, думая такое?!.
– Ну, а одарённые?.. Вы ведь боитесь их, Ваше святейшество, не так ли? Иначе Вы бы так зверски не убивали их. Скажите, если Вы всё равно в конце сжигаете их, то зачем же так бесчеловечно их мучить ещё до того, как взойдут на костёр? Неужели для Вас недостаточно того зверства, которое Вы творите, сжигая живьём этих несчастных?..
– Они должны покаяться и признаться, Изидора! Иначе их душа не очистится, несмотря на то, что я предам их пламени святого костра. Они обязаны избавиться от зарождения в них дьявола – должны избавиться от своего грязного Дара! Иначе их душа, придя на Землю из тьмы, снова окунётся в такую же тьму... И я не смогу выполнить свой долг – присоединить их падшие души к Господу Богу. Понимаете ли Вы это, Изидора?!
Нет, я не понимала... так как это был самый настоящий бред крайне сумасшедшего человека!.. Непостижимый мозг Караффы был для меня загадкой за семью самыми тяжёлыми замками... И постичь эту загадку, по-моему, не мог никто. Иногда святейший Папа казался мне умнейшим и образованнейшим человеком, знающим намного больше, чем любой ординарный начитанный и образованный человек. Как я уже говорила раньше, он был чудесным собеседником, блиставшим своим цепким и острым умом, который полностью подчинял себе окружавших. Но иногда... то, что он «изрекал» не было похоже на что-нибудь нормальное или понятное. Где же находился в такие минуты его редкий ум?..
– Помилуйте, Ваше святейшество, Вы ведь говорите сейчас со мной! Зачем же притворяться?!. О каком «господе» здесь идёт речь? И к какому «господу» Вы желали бы присоединить души этих несчастных «грешников»? Да и вообще, не скажете ли, какому господу Вы сами верите? Если, конечно же, верите вообще...
Вопреки моему ожиданию – он не взорвался в гневе... А всего лишь улыбнулся и учительским тоном произнёс:
– Видите ли, Изидора, человеку не нужен Бог, чтобы во что-то верить, – видя моё ошарашенное лицо, Караффа весело рассмеялся. – Не правда ли, забавно слышать это именно от меня, Изидора?.. Но правда – она правда и есть, хотя я понимаю, что из уст Римского Папы это должно звучать более чем странно. Но повторяю – человеку истинно не нужен Бог… Ему для этого хватает и другого человека. Возьмите хотя бы Христа... Он ведь был просто очень одарённым, но всё же ЧЕЛОВЕКОМ! А достало ему всего лишь пройтись по воде, оживить полумёртвого, показать ещё несколько таких же «фокусов», ну, а нам – правильно объявить, что он является сыном Бога (а значит – почти что Богом), и всё пошло точно так, как было всегда – толпа, после его смерти, с радостью понеслась за своим искупителем... даже хорошенько не понимая, что же такое он по-настоящему для них искупил...

Радомир (Иисус Христос), умевший ходить по воде...

Как я уже говорил Вам ранее, людей надо уметь направлять и правильно ими управлять, Изидора. Только тогда возможно полностью держать над ними контроль.
– Но Вы никогда не сможете контролировать целые народы!.. Для этого нужны армии, святейшество! И даже, допустив, что Вы эти народы как-то подчинили бы, я уверена, снова нашлись бы смелые люди, которые повели бы остальных отвоёвывать свою свободу.
– Вы совершенно правы, мадонна, – кивнул Караффа. – Народы не подчиняются добровольно – их надо подчинять! Но я не воин, и я не люблю воевать. Это создаёт большие и ненужные неудобства… Поэтому, чтобы подчинять мирно, я использую очень простой и надёжный способ – я уничтожаю их прошлое... Ибо без прошлого человек уязвим... Он теряет свои родовые корни, если у него нет прошлого. И именно тогда, растерянный и незащищённый, он становится «чистым полотном», на котором я могу писать любую историю!.. И поверите ли, дорогая Изидора, люди этому только радуются...так как, повторяю, они не могут жить без прошлого (даже если сами себе не желают в этом признаваться). И когда такового не имеется, они принимают любое, только бы не «висеть» в неизвестности, которая для них намного страшнее, чем любая чужая, выдуманная «история».
– И неужели Вы думаете, что никто не видит, что по-настоящему происходит?.. Ведь на Земле так много умных, одарённых людей! – возмущённо воскликнула я.
– Ну почему не видят? Избранные – видят, и даже пытаются показать остальным. Но их мы время от времени «подчищаем»... И всё снова становится на свои места.
– Так же, как Вы «подчищали» когда-то семью Христа с Магдалиной? Или сегодня – одарённых?.. Что же это за «бог», которому Вы молитесь, Ваше Святейшество? Что за изверг, которому надобны все эти жертвы?!
– Если уж мы говорим откровенно, я не молюсь богам, Изидора... Я живу РАЗУМОМ. Ну, а Бог нужен всего лишь безпомощным и нищим духом. Тем, кто привык просить – о помощи... о выгоде... да обо всём на свете! Только бы не бороться самому!.. Это – людишки, Изидора! И они стоят того, чтобы ими управляли! А остальное уже дело времени. Вот поэтому я и прошу Вас помочь мне дожить до того дня, когда я обрету полную власть в этом ничтожном мире!.. Тогда Вы увидите, что я не шутил, и что Земля будет полностью мне подчиняться! Я сделаю из неё свою империю... О, мне нужно только время!.. И Вы его мне дадите, Изидора. Вы просто пока об этом не знаете.
Я потрясённо смотрела на Караффу, очередной раз понимая, что на самом деле он намного опаснее, чем я ранее представляла. И я точно знала, что он ни за что не имеет права далее существовать. Караффа был Папой, не верящим в своего Бога!!! Он был хуже, чем я могла это себе вообразить!.. Ведь можно попытаться как-то понять, когда человек вершит какое-то зло во имя своих идеалов. Такое нельзя было бы простить, но как-то можно было бы понять... Но Караффа и в этом лгал!.. Он лгал во всём. И от этого становилось страшно...
– Знаете ли Вы что-либо про Катар, Ваше Святейшество?.. – не утерпев, спросила у него я. – Я почти уверена, что Вы об этом немало читали. Это была чудесная Вера, не правда ли? Намного правдивее, чем та, которой так лживо кичится Ваша церковь!.. Она была настоящей, не то, что Ваш сегодняшний пустозвон…
Думаю, (как делала это часто!) я намеренно злила его, не обращая внимания на последствия. Караффа не собирался отпускать или жалеть нас. Поэтому, я без угрызений совести разрешала себе это последнее безобидное удовольствие… Но как оказалось, Караффа обижаться не собирался… Он терпеливо выслушал меня, не обращая внимания на мою колкость. Потом поднялся и спокойно произнёс:
– Если Вас интересует история этих еретиков – не откажите себе в удовольствии, сходите в библиотеку. Надеюсь, Вы всё ещё помните, где она находится? – Я кивнула. – Вы найдёте там много интересного… До встречи, мадонна.
У самой двери он вдруг остановился.
– Да, кстати… Сегодня Вы можете пообщаться с Анной. Вечер в Вашем полном распоряжении.
И, повернувшись на каблуках, вышел из комнаты.
У меня резко сжалось сердце. Я так страдала без моей милой девочки!.. Так хотела её обнять!.. Но радоваться особо не спешила. Я знала Караффу. Знала, что по малейшему изменению его настроения он мог всё очень просто отменить. Поэтому, мысленно собравшись и постаравшись не слишком надеяться на «светлое» обещание Папы, я решила сразу же воспользоваться разрешением и посетить когда-то сильно потрясшую меня папскую библиотеку…
Немного поплутав в знакомых коридорах, я всё же довольно быстро нашла нужную дверь и, нажав на небольшой изящный рычажок, попала в ту же огромную, до потолка забитую книгами и рукописными свитками, комнату. Всё здесь выглядело совершенно как прежде – будто никто никогда не доставлял себе беспокойства, пользуясь столь дивным кладезем чужой мудрости… Хотя я точно знала, что Караффа тщательно изучал каждую, даже самую невзрачную книгу, каждую рукопись, попавшую в эту потрясающую книжную сокровищницу…
Не надеясь быстро найти в этом хаосе интересующий меня материал, я настроилась своим любимым способом «слепого смотрения» (думаю, так когда-то называли сканирование) и сразу же увидела нужный уголок, в котором целыми стопками лежали рукописи… Толстые и однолистные, невзрачные и расшитые золотыми нитями, они лежали, как бы призывая заглянуть в них, окунуться в тот удивительный и незнакомый мне, мистический мир Катар, о котором я не знала почти ничего… но который безоговорочно притягивал меня даже сейчас, когда надо мной и Анной висела страшная беда, и не было малейшей надежды на спасение.
Моё внимание привлекла невзрачная, зачитанная, перешитая грубыми нитками книжечка, выглядевшая выцветшей и одинокой среди множества толстенных книг и золочёных свитков… Заглянув на обложку, я с удивлением увидела незнакомые мне буквы, хотя читать могла на очень многих, известных в то время языках. Это меня ещё более заинтересовало. Осторожно взяв книжечку в руки и осмотревшись вокруг, я уселась на свободный от книг подоконник и, настроившись на незнакомый почерк, начала «смотреть»…
Слова выстраивались непривычно, но от них шло такое удивительное тепло, будто книга по-настоящему со мною говорила… Я услышала мягкий, ласковый, очень уставший женский голос, который пытался поведать мне свою историю…
Если я правильно понимала, это был чей-то коротенький дневник.
– Меня зовут Эсклармонд де Пэрэйль… Я – дитя Света, «дочь» Магдалины… Я – Катар. Я верю в Добро и в Знание. Как и моя мать, мой муж, и мои друзья, – печально звучал рассказ незнакомки. – Сегодня я проживаю мой последний день на этой земле… Не верится!.. Слуги Сатаны дали нам две недели. Завтра, с рассветом, наше время заканчивается…
У меня от волнения перехватило горло… Это было именно то, что я искала – настоящая повесть очевидца!!! Того, кто пережил весь ужас и боль уничтожения… Кто на себе прочувствовал гибель родных и друзей. Кто был истинным Катаром!..
Опять же, как и во всём остальном – католическая церковь бессовестно лгала. И это, как я теперь поняла, делал не только Караффа...
Обливая грязью чужую, ненавистную для них веру, церковники (скорее всего, по приказу тогдашнего Папы) в тайне от всех собирали любую найденную об этой вере информацию – самую короткую рукопись, самую зачитанную книгу... Всё, что (убивая) легко было найти, чтобы после, тайком как можно глубже всё это изучить и, по возможности, воспользоваться любым, понятным для них, откровением.
Для всех остальных же бессовестно объявлялось, что вся эта «ересь» сжигалась до самого последнего листка, так как несла в себе опаснейшее учение Дьявола…

Вот где находились истинные записи Катар!!! Вместе с остальным «еретическим» богатством их бессовестно прятали в логове «святейших» Пап, в то же время безжалостно уничтожая хозяев, когда-то их писавших.
Моя ненависть к Папе росла и крепла с каждым днём, хотя, казалось, невозможно было ненавидеть сильнее... Именно сейчас, видя всю бессовестную ложь и холодное, расчётливое насилие, моё сердце и ум были возмущены до последнего человеческого предела!.. Я не могла спокойно думать. Хотя когда-то (казалось, это было очень давно!), только-только попав в руки кардинала Караффы, я обещала себе ни за что на свете не поддаваться чувствам... чтобы выжить. Правда, я ещё не знала тогда, как страшна и беспощадна будет моя судьба... Поэтому и сейчас, несмотря на растерянность и возмущение, я насильно постаралась как-то собраться и снова вернулась к повести печального дневника…
Голос, назвавшей себя Эсклармонд, был очень тихим, мягким и бесконечно грустным! Но в то же время чувствовалась в нём невероятная решимость. Я не знала её, эту женщину (или девочку), но что-то сильно знакомое проскальзывало в её решимости, хрупкости, и обречённости. И я поняла – она напомнила мне мою дочь… мою милую, смелую Анну!..
И вдруг мне дико захотелось увидеть её! Эту сильную, грустную незнакомку. Я попыталась настроиться… Настоящая реальность привычно исчезла, уступая место невиданным образам, пришедшим ко мне сейчас из её далёкого прошлого…
Прямо передо мной, в огромной, плохо освещённой старинной зале, на широкой деревянной кровати лежала совсем ещё юная, измученная беременная женщина. Почти девочка. Я поняла – это и была Эсклармонд.
У высоких каменных стен залы толпились какие-то люди. Все они были очень худыми и измождёнными. Одни тихо о чём-то шептались, будто боясь громким разговором спугнуть счастливое разрешение. Другие нервно ходили из угла в угол, явно волнуясь то ли за ещё не родившегося ребёнка, то ли за саму юную роженицу…
У изголовья огромной кровати стояли мужчина и женщина. Видимо, родители или близкая родня Эсклармонд, так как были сильно на неё похожи… Женщина была лет сорока пяти, она выглядела очень худой и бледной, но держалась независимо и гордо. Мужчина же показывал своё состояние более открыто – он был напуганным, растерянным и нервным. Без конца вытирая выступавшую на лице испарину (хотя в помещении было сыро и холодно!), он не скрывал мелкого дрожания рук, будто окружающее на данный момент не имело для него никакого значения.
Рядом с кроватью, на каменном полу, стоял на коленях длинноволосый молодой мужчина, всё внимание которого было буквально пригвождено к юной роженице. Ничего вокруг не видя и не отрывая от неё глаз, он непрерывно что-то нашёптывал ей, безнадёжно стараясь успокоить.
Я заинтересованно пыталась рассмотреть будущую мать, как вдруг по всему телу полоснуло острейшей болью!.. И я тут же, всем своим существом почувствовала, как жестоко страдала Эсклармонд!.. Видимо, её дитя, которое должно было вот-вот родиться на свет, доставляло ей море незнакомой боли, к которой она пока ещё не была готова.
Судорожно схватив за руки молодого человека, Эсклармонд тихонько прошептала:
– Обещай мне… Прошу, обещай мне… ты сумеешь его сберечь… Что бы ни случилось… обещай мне…
Мужчина ничего не отвечал, только ласково гладил её худенькие руки, видимо никак не находя нужных в тот момент спасительных слов.
– Он должен появиться на свет сегодня! Он должен!.. – вдруг отчаянно крикнула девушка. – Он не может погибнуть вместе со мной!.. Что же нам делать? Ну, скажи, что же нам делать?!!
Её лицо было невероятно худым, измученным и бледным. Но ни худоба, ни страшная измождённость не могли испортить утончённую красоту этого удивительно нежного и светлого лица! На нём сейчас жили только глаза… Чистые и огромные, как два серо-голубых родника, они светились бесконечной нежностью и любовью, не отрываясь от встревоженного молодого человека… А в самой глубине этих чудесных глаз таилась дикая, чёрная безысходность…
Что это было?!.. Кто были все эти люди, пришедшие ко мне из чьего-то далёкого прошлого? Были ли это Катары?! И не потому ли у меня так скорбно сжималось по ним сердце, что висела над ними неизбежная, страшная беда?..
Мать юной Эсклармонд (а это наверняка была именно она) явно была взволнована до предела, но, как могла, старалась этого не показывать и так уже полностью измученной дочери, которая временами вообще «уходила» от них в небытиё, ничего не чувствуя и не отвечая… И лишь лежала печальным ангелом, покинувшим на время своё уставшее тело... На подушках, рассыпавшись золотисто-русыми волнами, блестели длинные, влажные, шелковистые волосы... Девушка, и правда, была очень необычна. В ней светилась какая-то странная, одухотворённо-обречённая, очень глубокая красота.
К Эсклармонд подошли две худые, суровые, но приятные женщины. Приблизившись к кровати, они попытались ласково убедить молодого человека выйти из комнаты. Но тот, ничего не отвечая, лишь отрицательно мотнул головой и снова повернулся к роженице.
Освещение в зале было скупым и тёмным – несколько дымящихся факелов висели на стенах с двух сторон, бросая длинные, колышущиеся тени. Когда-то эта зала наверняка была очень красивой… В ней всё ещё гордо висели на стенах чудесно вышитые гобелены… А высокие окна защищали весёлые разноцветные витражи, оживлявшие лившийся в помещение последний тусклый вечерний свет. Что-то очень плохое должно было случиться с хозяевами, чтобы столь богатое помещение выглядело сейчас таким заброшенным и неуютным…
Я не могла понять, почему эта странная история целиком и полностью захватила меня?!. И что всё-таки являлось в ней самым важным: само событие? Кто-то из присутствовавших там? Или тот, не рождённый ещё маленький человек?.. Не в состоянии оторваться от видения, я жаждала поскорее узнать, чем же закончится эта странная, наверняка не очень счастливая, чужая история!
Вдруг в папской библиотеке сгустился воздух – неожиданно появился Север.
– О!.. Я почувствовал что-то знакомое и решил вернуться к тебе. Но не думал, что ты будешь смотреть такое… Не нужно тебе читать эту печальную историю, Изидора. Она принесёт тебе всего лишь ещё больше боли.
– Ты её знаешь?.. Тогда скажи мне, кто эти люди, Север? И почему так болит за них моё сердце? – Удивлённая его советом, спросила я.
– Это – Катары, Изидора… Твои любимые Катары… в ночь перед сожжением, – грустно произнёс Север. – А место, которое ты видишь – их последняя и самая дорогая для них крепость, которая держалась дольше всех остальных. Это – Монтсегюр, Изидора… Храм Солнца. Дом Магдалины и её потомков… один из которых как раз должен вот-вот родиться на свет.
– ?!..
– Не удивляйся. Отец того ребёнка – потомок Белояра, ну и, конечно же, Радомира. Его звали Светозаром. Или – Светом Зари, если тебе так больше нравится. Это (как было у них всегда) очень горестная и жестокая история… Не советую тебе её смотреть, мой друг.
Север был сосредоточенным и глубоко печальным. И я понимала, что видение, которое я в тот момент смотрела, не доставляло ему удовольствия. Но, несмотря ни на что, он, как всегда, был терпеливым, тёплым и спокойным.
– Когда же это происходило, Север? Не хочешь ли ты сказать, что мы видим настоящий конец Катар?
Север долго смотрел на меня, словно жалея.... Словно не желая ранить ещё сильнее… Но я упорно продолжала ждать ответа, не давая ему возможности смолчать.
– К сожалению, это так, Изидора. Хотя мне очень хотелось бы ответить тебе что-нибудь более радостное… То, что ты сейчас наблюдаешь, произошло в 1244 году, в месяце марте. В ночь, когда пало последнее пристанище Катар… Монтсегюр. Они держались очень долго, десять долгих месяцев, замерзая и голодая, приводя в бешенство армию святейшего Папы и его величества, короля Франции. Их было всего-навсего сто настоящих рыцарей-воинов и четыреста остальных человек, среди которых находились женщины и дети, и более двухсот Совершенных. А нападавших было несколько тысяч профессиональных рыцарей-воинов, настоящих убийц, получивших добро на уничтожение непослушных «еретиков»... на безжалостное убийство всех невинных и безоружных… во имя Христа. И во имя «святой», «всепрощающей» церкви.
И всё же – катары держались. Крепость была почти недоступной, и чтобы её захватить, необходимо было знать секретные подземные ходы, или же проходимые тропинки, известные только жителям крепости или им помогавшим жителям округи.

Но, как это обычно случалось с героями – «на сцену» явилось предательство... Вышедшая из терпения, сходившая с ума от пустого бездействия армия рыцарей-убийц попросила помощи у церкви. Ну и естественно, церковь тут же откликнулась, использовав для этого свой самый проверенный способ – дав одному из местных пастухов большую плату за показ тропинки, ведущей на «платформу» (так называли ближайшую площадку, на которой можно было устроить катапульту). Пастух продался, погубив свою бессмертную душу... и священную крепость последних оставшихся Катар.

У меня от возмущения бешено стучало сердце. Стараясь не поддаваться нахлынувшей безысходности, я продолжала спрашивать Севера, будто всё ещё не сдавалась, будто всё ещё оставались силы смотреть эту боль и дикость произошедшего когда-то зверства...
– Кто была Эсклармонд? Знаешь ли ты что-то о ней, Север?
– Она была третьей, и самой младшей, дочерью последних сеньоров Монтсегюра, Раймонда и Корбы де Перейлей, – печально ответил Север. – Ты видела их у изголовья Эсклармонд в твоём видении. Сама же Эсклармонд была весёлой, ласковой и всеми любимой девочкой. Она была взрывной и подвижной, как фонтан. И очень доброй. Её имя в переводе означало – Свет Мира. Но знакомые ласково называли её «вспышкой», думаю, за её бурлящий и сверкающий характер. Только не путай её с другой Эсклармондой – была ещё у Катар Великая Эсклармонд, Дама де Фуа.
Великой её прозвали сами люди, за стойкость и непоколебимую веру, за любовь и помощь другим, за защиту и Веру Катар. Но это уже другая, хотя очень красивая, но (опять же!) очень печальная история. Эсклармонд же, которую ты «смотрела», в очень юном возрасте стала женой Светозара. И теперь рожала его дитя, которое отец, по договору с ней и со всеми Совершенными, должен был в ту же ночь как-нибудь унести из крепости, чтобы сберечь. Что означало – она увидит своего ребёнка всего на несколько коротких минут, пока его отец будет готовиться к побегу... Но, как ты уже успела увидеть – ребёнок всё не рождался. Эсклармонд теряла силы, и от этого всё больше и больше паниковала. Целых две недели, которых, по общим подсчётам, должно было наверняка хватить для рождения сына, подошли к концу, а ребёнок почему-то никак не желал появляться на свет... Находясь в совершенном исступлении, измождённая попытками, Эсклармонд уже почти не верила, что ей всё же удастся сохранить своё бедное дитя от страшной гибели в пламени костра. За что же ему, нерождённому малютке, было испытывать такое?!. Светозар, как мог, пытался её успокоить, но она уже ничего не слушала, полностью погрузившись в отчаяние и безнадёжность.
Настроившись, я снова увидела ту же комнату. Вокруг кровати Эсклармонд собралось около десяти человек. Они стояли по кругу, все одинаково одеты в тёмное, а от их протянутых рук прямо в роженицу мягко втекало золотое сияние. Поток становился всё гуще, будто окружавшие её люди вливали в неё всю свою оставшуюся Жизненную мощь...
– Это Катары, правда ведь? – тихо спросила я.
– Да, Изидора, это Совершенные. Они помогали ей выстоять, помогали её малышу родиться на свет.
Вдруг Эсклармонд дико закричала... и в тот же миг, в унисон, послышался истошный крик младенца! На окружавших её измождённых лицах появилась светлая радость. Люди смеялись и плакали, словно им вдруг явилось долгожданное чудо! Хотя, наверное, так оно и было?.. Ведь на свет родился потомок Магдалины, их любимой и почитаемой путеводной Звезды!.. Светлый потомок Радомира! Казалось, наполнявшие залу люди начисто забыли, что на восходе солнца все они пойдут на костёр. Их радость была искренней и гордой, как поток свежего воздуха на просторах выжжённой кострами Окситании! По очереди приветствуя новорождённого, они, счастливо улыбаясь, уходили из залы, пока вокруг не остались только родители Эсклармонд и её муж, самый любимый ею на свете человек.
Счастливыми, сверкающими глазами юная мать смотрела на мальчика, не в состоянии произнести ни слова. Она прекрасно понимала, что эти мгновения будут очень короткими, так как, желая уберечь новорождённого сына, его отец должен будет тут же его забрать, чтобы попытаться ещё до утра убежать из крепости. До того, как его несчастная мать взойдёт на костёр вместе с остальными....
– Благодарю тебя!.. Благодарю тебя за сына! – не скрывая катившихся по уставшему лицу слёз, шептал Светозар. – Радость моя ясноглазая... пойдём со мной! Мы все поможем тебе! Я не могу тебя терять! Он ведь не знает ещё тебя!.. Твой сын не знает, как добра и прекрасна его мать! Пойдём со мной, Эсклармонд!..
Он умолял её, заранее зная, каков будет ответ. Он просто не мог оставить её на гибель. Ведь всё было рассчитано так великолепно!.. Монсегюр сдался, но попросил две недели, якобы для подготовки к смерти. По-настоящему же они ждали появления потомка Магдалины и Радомира. И рассчитали, что после его появления у Эсклармонд останется достаточно времени, чтобы окрепнуть. Но, видимо, правильно говорят: «мы предполагаем, а судьба располагает»... Вот она и распорядилась жестоко... разрешив новорождённому лишь в последнюю ночь появиться на свет. У Эсклармонд не оставалось сил, чтобы пойти вместе с ними. И теперь она собиралась закончить свою короткую, совсем ещё не житую жизнь на страшном костре «еретиков»...
Перейлы, обнявшись, рыдали. Им так хотелось спасти их любимую, светлую девочку!.. Так хотелось, чтобы она жила!
У меня перехватило горло – как же эта история была знакома!.. Они должны были увидеть, как в пламени костра будет умирать их дочь. Так же, как мне, видимо, придётся наблюдать смерть моей любимой Анны...
В каменной зале вновь появились Совершенные – пришло время прощаться. Эсклармонд вскрикнула и попыталась встать с кровати. Ноги подкашивались, не желая её держать... Муж подхватил её, не давая упасть, крепко сжав в последнем объятии.
– Видишь, любимый, как же я могу идти с тобой?.. – тихо прошептала Эсклармонд. – Ты иди! Обещай, что спасёшь его. Обещай мне, пожалуйста! Я тебя буду любить и там... И сына.
Эсклармонд разрыдалась... Она так хотела выглядеть мужественной и сильной!.. Но хрупкое и ласковое женское сердце её подвело... Она не хотела, чтобы они уходили!.. Она даже не успела узнать своего маленького Видомира! Это было намного больнее, чем она наивно предполагала. Это была боль, от которой не находилось спасения. Ей было так нечеловечески больно!!!
Наконец, в последний раз поцеловав своего маленького сынишку, она отпустила их в неизвестность... Они уходили, чтобы выжить. А она оставалась, чтобы умереть... Мир был холодным и несправедливым. И не оставалось в нём места даже для Любви...
Закутавшись в тёплые одеяла, четверо суровых мужчин вышли в ночь. Это были её друзья – Совершенные: Хюго (Hugo), Амьель (Amiel), Пуатеван (Poitevin) и Светозар (о котором не упоминается ни в одной оригинальной рукописи, везде просто говорится, что имя четвёртого Совершенного осталось неизвестным). Эсклармонд порывалась выйти за ними... Мать не отпустила её. В этом не было больше смысла – ночь была тёмной, и дочь только помешала бы уходящим.

Такова была их судьба, и встречать её надо было с высоко поднятой головой. Как бы это ни было трудно...
Спуск, по которому ушли четверо Совершенных, был очень опасным. Скала была скользкой и почти вертикальной.
И спускались они на верёвках, привязанных за талию, чтобы, в случае беды, руки каждого оставались свободными. Только Светозар чувствовал себя беззащитно, так как он поддерживал привязанного к нему ребёнка, который, напоенный маковым отваром (чтобы не кричал) и устроенный на широкой папиной груди, сладко спал. Узнал ли когда-либо этот малыш, какой была его первая ночь в этом жестоком мире?.. Думаю, что узнал.

Он прожил долгую и сложную жизнь, этот маленький сын Эсклармонды и Светозара, которого мать, видевшая его лишь мгновение, нарекла Видомиром, зная, что её сын будет видеть будущее. Будет чудесным Видуном...
– Так же оклеветанный церковью, как остальные потомки Магдалины и Радомира, он закончит свою жизнь на костре. Но в отличие от многих, рано ушедших, в момент его смерти ему будет уже ровно семьдесят лет и два дня, и звать его на земле будут Жаком де Молэй (Jacques de Molay)... последним великим Магистром Ордена Тамплиеров. А также последним главою светлого Храма Радомира и Магдалины. Храма Любви и Знания, который так и не сумела уничтожить Римская церковь, ибо всегда оставались люди, свято хранившие его в своих сердцах.
(Тамплиеры умерли оклеветанными и замученными слугами короля и кровожадной католической церкви. Но самым абсурдным было то, что умерли они напрасно, так как на момент своей казни были уже оправданы Папой Клементом!.. Только вот документ этот каким-то образом «затерялся», и никто не видел его до 2002 года, когда он оказался «случайно» вдруг обнаруженным в Архивах Ватикана под номером 217, вместо «правильного» номера 218... И назывался этот документ – Пергамент Шинона (Parchement of Chinon), рукопись из города, в котором провёл последние годы своего заточения и пыток Жак де Молэй).

(Если кого-то интересуют подробности настоящей судьбы Радомира, Магдалины, Катаров и Тамплиеров, прошу смотреть Дополнения после глав Изидоры или отдельную (но ещё только готовящуюся) книгу «Дети Солнца», когда она будет выставлена на сайте www.levashov.info для свободного копирования).

Я стояла совершенно потрясённая, как это было почти всегда после очередного рассказа Севера...
Неужели тот малюсенький, только что родившийся мальчик был знаменитейшим Жаком де Молэй?!. Сколько разных преразных легенд слышала я об этом загадочном человеке!.. Сколько чудес было связано с его жизнью в полюбившихся мне когда-то рассказах!
(К сожалению, до наших дней не дошли чудесные легенды об этом загадочном человеке... Его, как и Радомира, сделали слабым, трусливым и бесхарактерным магистром, «не сумевшим» сберечь свой великий Орден...)
– Сможешь ли рассказать о нём чуть поподробнее, Север? Был ли он столь сильным пророком и чудотворцем, как рассказывал мне когда-то отец?..
Улыбнувшись моей нетерпеливости, Север утвердительно кивнул.
– Да, я расскажу тебе о нём, Изидора... Я знал его много лет. И множество раз говорил с ним. Я очень любил этого человека... И очень по нему тосковал.
Я не спросила, почему же он не помог ему во время казни? В этом не было смысла, так как я заранее знала его ответ.
– Ты – что?!! Ты говорил с ним?!. Пожалуйста, ты ведь расскажешь мне об этом, Север?!. – Воскликнула я.
Знаю, своим восторгом я была похожа на дитя... Но это не имело значения. Север понимал, как важен был для меня его рассказ, и терпеливо помогал мне.
– Только я хотела бы сперва узнать, что стало с его матерью и Катарами. Знаю, что они погибли, но я хотела бы это увидеть своими глазами... Помоги мне, пожалуйста, Север.
И опять реальность исчезла, возвращая меня в Монтсегюр, где проживали свои последние часы чудесные смелые люди – ученики и последователи Магдалины...

Катары.
Эсклармонд тихо лежала на кровати. Её глаза были закрыты, казалось, она спала, измученная потерями... Но я чувствовала – это была всего лишь защита. Она просто хотела остаться одна со своей печалью... Её сердце бесконечно страдало. Тело отказывалось повиноваться... Всего лишь какие-то считанные мгновения назад её руки держали новорождённого сынишку... Обнимали мужа… Теперь же они ушли в неизвестность. И никто не мог с уверенностью сказать, удастся ли им уйти от ненависти «охотников», заполонивших подножье Монтсегюра. Да и всю долину, сколько охватывал глаз... Крепость была последним оплотом Катар, после неё уже ничего не оставалось. Они потерпели полное поражение... Измученные голодом и зимними холодами, они были беспомощны против каменного «дождя» катапульт, с утра до ночи сыпавшихся на Монтсегюр.

– Скажи, Север, почему Совершенные не защищались? Ведь, насколько мне известно, никто лучше них не владел «движением» (думаю, имеется в виду телекинез), «дуновением» и ещё очень многим другим. Почему они сдались?!
– На это есть свои причины, Изидора. В самые первые нападения крестоносцев Катары ещё не сдавались. Но после полного уничтожения городов Алби, Безье, Минервы и Лавура, в которых погибли тысячи мирных жителей, церковь придумала ход, который просто не мог не сработать. Перед тем, как напасть, они объявляли Совершенным, что если они сдадутся, то не будет тронут ни один человек. И, конечно же, Катары сдавались... С того дня начали полыхать по всей Окситании костры Совершенных. Людей, посвятивших всю свою жизнь Знанию, Свету и Добру, сжигали, как мусор, превращая красавицу Окситанию в выжженную кострами пустыню.
Смотри, Изидора... Смотри, если желаешь увидеть правду...
Меня объял настоящий священный ужас!.. Ибо то, что показывал мне Север, не вмещалось в рамки нормального человеческого понимания!.. Это было Пекло, если оно когда-либо по-настоящему где-то существовало...
Тысячи облачённых в сверкающие доспехи рыцарей-убийц хладнокровно вырезали мечущихся в ужасе людей – женщин, стариков, детей... Всех, кто попадал под сильные удары верных прислужников «всепрощающей» католической церкви... Молодые мужчины, пытавшиеся сопротивляться, тут же падали замертво, зарубленные длинными рыцарскими мечами. Повсюду звучали душераздирающие крики... звон мечей оглушал. Стоял удушающий запах дыма, человеческой крови и смерти. Рыцари беспощадно рубили всех: был ли то новорождённый младенец, которого, умоляя о пощаде, протягивала несчастная мать... или был немощный старик... Все они тут же нещадно зарубались насмерть... именем Христа!!! Это было святотатством. Это было настолько дико, что у меня на голове по-настоящему шевелились волосы. Я дрожала всем телом, не в состоянии принять или просто осмыслить происходящее. Очень хотелось верить, что это сон! Что такого в реальности быть не могло! Но, к сожалению, это всё же была реальность...
КАК могли они объяснить совершающееся зверство?!! КАК могла римская церковь ПРОЩАТЬ (???) совершающим такое страшное преступление?!