Хивинское ханство

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Хорезмское государство (Хивинское ханство)
Хорезм
независимое государство (с 1512 по 1740)

протекторат1740 по 1747)[1]
независимое государство (с 1747 по 1873)
протекторат1873 по 1917)
независимое государство (с 1917 по 1920)

1512 — 1920


30px
130px Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Флаг с 1917 по 1920 Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Столица Хива
Язык(и) узбекский
Религия ислам (суннизм, суфизм)
Денежная единица Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Население узбеки, туркмены, казахи и каракалпаки[1]
Форма правления абсолютная монархия
1740 по 1747 под протекторатом Персии[1];
с 1873 по 1917 под протекторатом России)
К:Появились в 1512 годуК:Исчезли в 1920 году

Хиви́нское ха́нство (узб. Xorazm, Xiva Xonligi) — принятое в русской исторической традиции название Хорезмского государства в последний период его существования (15121920). Само государство всегда именовало себя как Хорезм, а Хивинским ханством стало называться у историков в честь своей столицы — Хивы. Хивинское ханство, наряду с Бухарским ханством (Бухарским эмиратом) и Кокандским ханством, было одним из трёх узбекских ханств[2].









История

Файл:Bandera de Khiva abans 1917.svg
Флаг Хивинского ханства до 1917 года

В 1512 году новая династия узбеков, отпавших от Шибанидов, встала во главе самостоятельного ханства[3]. Первоначально столицей государства был Ургенч (в прошлом Гургандж). В 1598 году река Амударья отступила от Ургенча и столица была перенесена на новое место — в Хиву. Амударья, протекая по территории ханства, впадала в Каспийское море, снабжая жителей водой, а также обеспечивая водный путь в Европу. В течение веков река изменяла своё русло несколько раз. Последний поворот её русла в конце XVI века погубил Ургенч, оставив город без воды. В 150 км от современной Хивы, недалеко от туркменского города Куня-Ургенч, что означает «старый Ургенч», находятся руины древней столицы.

B 1598 году Хива стала главным городом ханства. Это был маленький укреплённый городок с десятивековой историей. Легенда о его происхождении повествует, что город вырос вокруг колодца Хейвак, вода из которого имела удивительный вкус, а колодец был выкопан по приказу Сима, сына библейского Ноя. В Ичан-Кала (внутренний город Хивы) и сегодня можно увидеть этот колодец.

Когда столицу перенесли на новое место, начался, несомненно, один из худших периодов истории Хорезма. Но со временем ханство расцвело вновь, и в короткий период Хива стала одним из духовных центров исламского мира.

Династия Арабшахидов

Настоящее имя этой страны издревле было Хорезм. Существовавшее до XIX века Хорезмское государство было основано кочевыми узбекскими племенами в 1511 году под руководством султанов Ильбарса и Балбарса, потомков Йадгар-хана. Они принадлежали к ветви, происходящей от Араб-шах-ибн-Пилада, потомка Шибана в 9-м поколении, поэтому династию также называют Арабшахидами. Шибан в свою очередь был пятым сыном Джучи. Но ни они и ни другие не называли государство Хивинским ханством, только Хорезмом. В русской же историографии государство называется Хивинским ханством.

Арабшахиды, как правило, враждовали с Шейбанидами, обосновавшимися в то время в Мавераннахре после захватов Шейбани-хана; узбеки, занявшие в 1511 году Хорезм, не участвовали в походах Шейбани-хана.

Арабшахиды придерживались степных традиций, деля ханство на вотчины по количеству мужчин (султанов) в династии. Верховный правитель, хан, был старшим в семье и выбранным советом султанов. В течение почти всего XVI века столицей был Ургенч. Хива стала резиденцией хана впервые в 1557—1558 гг. (на один год) и лишь во время правления Араб Мухаммад-хана (1603—1622) Хива стала столицей. В XVI веке ханство включало, кроме Хорезма, оазисы на севере Хорасана и туркменские племена в песках Каракум. Владения султанов часто включали в себя районы как в Хорезме, так и в Хорасане. До начала XVII столетия ханство было рыхлой конфедерацией фактически независимых султанатов под номинальной властью хана.

Уже перед приходом Шибанидов Хорезм потерял своё культурное значение из-за разрушений Чингисханом. Позже произошла война с Тимуром в 1380-х годах. Значительное оседлое население сохранилось лишь в южной части страны. Многие прежде орошаемые земли, особенно на севере, были заброшены, и городская культура была в упадке. Экономическую слабость ханства отражал тот факт, что оно не имело своих денег и до конца XVIII столетия использовались бухарские монеты. В таких условиях узбеки могли сохранять свой кочевой образ жизни дольше, чем их южные соседи. Они были военным сословием в ханстве, а оседлые сарты являлись налогоплательщиками. Авторитет хана и султанов зависел от военной поддержки узбекских племён; чтобы уменьшить эту зависимость, ханы часто нанимали туркмен, в результате чего роль туркмен в политической жизни ханства росла, и они начали селиться в Хорезме. Отношения между ханством и Шейбанидами в Бухаре были, как правило, враждебными, Арабшахиды часто вступали в союз с сефевидским Ираном против своих узбекских соседей, и три раза (в 1538, 1593 и 1595—1598 гг.) ханство было оккупировано Шейбанидами. К концу XVI века, после серии внутренних войн, в которых большинство Арабшахидов было убито, система дележа ханства между султанами была отменена. Вскоре после этого, в начале XVII века, Иран занял земли ханства в Хорасане.

Правление известного хана-историка Абулгази (1643—1663), и его сына и наследника Ануша-хана были периодами относительной политической стабильности и экономического прогресса. Были предприняты широкомасштабные ирригационные работы, и новые орошаемые земли делились между узбекскими племенами, которые становились все более оседлыми. Однако страна была все равно бедной, и ханы заполняли свою пустую казну добычей от грабительских рейдов против соседей. С этого времени до середины XIX века страна была, по выражению историков, «грабительским государством».

Династия Кунгратов

Династия Арабшахидов вымерла к середине XVIII века. Последним влиятельным ханом был Шергази-хан (1714—1728), которому удалось разбить военную экспедицию Бековича-Черкасского. К этому времени очень выросла власть племенных вождей, и они стали приглашать Чингизидов из казахских степей на ханский трон. Реальная власть сосредоточилась в руках племенных вождей с титулами аталык и инак. Два главных узбекских племени, кунграты и мангыты, вели борьбу за власть в ханстве, и их борьба сопровождалась отделением северной части Хорезма, Арала (дельта Амударьи). Кочевые узбеки Арала провозгласили ханами своих Чингизидов, которые также были марионетками. Большую часть XVIII века в Хорезме царил хаос, и в 1740 году страна была захвачена Надир-шахом из Ирана, но его власть была номинальной и окончилась со смертью шаха в 1747 году. В последующей борьбе кунгратов и мангытов выиграли кунграты. Однако долгие войны между Хивой и Аралом, и между различными узбекскими племенами, в которых туркмены принимали активное участие, привели Хорезм на грань тотальной анархии, особенно после захвата Хивы в 1767 году туркменским племенем йомудов. В 1770 году Мухаммад Амин-бий, вождь узбекского племени кунгратов, разбил йомудов и установил свою власть в ханстве. Он стал основателем новой Кунгратской династии в Хиве. Однако и после этого кунгратским инакам понадобилось десятки лет, чтобы подавить сопротивление племенных вождей, и марионетки Чингизиды все ещё находились на троне.

В 1804 году внук Мухаммад Амин-бия, Эльтузар, был провозглашён ханом, и марионетки-Чингизиды больше не были нужны. Его младший брат, Мухаммад Рахим-хан I (правил в 1806—1825 гг.), объединил страну, победив аральцев в 1811 году, покорил каракалпаков (на северо-западе дельты Амударьи) и пытался с некоторым успехом подчинить туркмен на юге и казахов на севере. Ту же политику вели его наследники. Эльтузар и Мухаммад Рахим-хан I наконец сломили оппозицию племенной знати с помощью сартов и обуздали военную силу туркмен, которых они или убеждали жить в Хорезме, раздавая орошаемые земли за военную службу, или же принуждали их к этому силою. Они создали сравнительно централизованное государство, в котором провинциальные губернаторы имели ограниченную власть. В первую половину XIX века кунграты значительно расширили ирригационную систему; таким образом, узбеки стали оседлой нацией, в результате чего стали появляться новые города. При Мухаммад Рахим-хане I в ханстве начали чеканить свои собственные монеты. Но несмотря на все это, ханство испытывало недостаток как в людских, так и финансовых ресурсах, и хивинские рейды в Бухарское ханство и в Хорасан, а также против казахов и независимых туркменских племён стали ежегодными. В тоже время Кунгратский период ознаменовался и культурными достижениями, именно в это время Хорезм стал главным центром развития тюркской литературы в Средней Азии.

Хивинское ханство в зависимости от России

В 1855 году армия ханства потерпела сокрушительное поражение от туркменов-теке под Серахсом, в Хорасане, и Мухаммад Амин-хан был убит в сражении. Новым правителям, Саид Мухаммад-хану и Мухаммад Рахим-хану II, удалось стабилизировать ситуацию. Однако в 1870-х годах ханство приближалось к роковой конфронтации с Россией. Первая попытка проникновения в Хорезм была предпринята Петром I, пославшим небольшую экспедицию под начальством Бековича-Черкасского в 1717 году. Экспедиция была неудачной, и почти все её члены погибли.

Файл:KarazinNN HivinskiyPohodGRM.jpg
Хивинский поход 1873 г. Через мёртвые пески к Колодцам Адам-Крылган. Картина работы Н. Н. Каразина. 1888. Государственный Русский музей.

В XIX веке напряжение между Российской империей и Хивой росло в результате российской экспансии в Средней Азии, их соперничества за влияние в казахских степях и из-за грабежа российских торговых караванов хивинцами. Военное наступление на Хиву началось весной 1873 года под руководством генерал-губернатора Туркестана К. П. Кауфмана силами четырёх отрядов, выступивших в конце февраля и начале марта из Ташкента, Оренбурга, Мангышлака и Красноводска (по 2—5 тыс. чел.) общей численностью 12—13 тыс. человек и 56 орудий, 4600 лошадей и 20 тыс. верблюдов. После боёв на подступах к Хиве 27—28 мая ханские войска капитулировали. Хива была взята 29 мая и Мухаммад Рахим-хан II сдался. Гендемианский мирный договор, подписанный 12 августа 1873 года, определил статус ханства как российский протекторат. Хан объявил себя «покорным слугой» российского императора, и все земли ханства по правому берегу Амударьи отошли к России. Потеря независимости почти не отразилась на внутренней жизни ханства, в которую Россия вмешивалась лишь чтобы подавить несколько туркменских мятежей. Эти земли вошли в состав Аму-Дарьинского отдела Туркестанского края. С рабовладельчеством в регионе было покончено.

С 1910 по 1918 год ханством правил Асфандияр-хан.

Революция в Хиве

Файл:Bandera de Khiva 1917-1920.svg
Флаг Хивинского ханства в 1917—1920 годах

Попытка либеральных реформ после Февральской революции 1917 года не удалась из-за консервативных взглядов Асфандияр-хана, который стал препятствовать реформам.

Весной 1918 года Асфандияр-хан был убит в ходе государственного переворота людьми предводителя туркмен-йомудов Джунаид-хана во дворце Нурулла-бай, и на престол был возведён его малолетний брат Саид Абдулла-хан. Реальную же власть получил Джунаид-хан.

Фактическая диктатура Джунаид-хана и его агрессивная внешняя политика привели страну к страшным военным поражениям (Осада Петро-Александровска (1918)), что ещё больше усилило инакомыслие в ханстве и эмиграцию из него. В ноябре 1919 года началось восстание под руководством коммунистов. Однако сил восставших оказалось недостаточно для победы над правительственными войсками. На помощь восставшим были направлены войска Красной Армии из России. К началу февраля 1920 года армия Джунаид-хана была полностью разгромлена. 2 февраля Саид Абдулла-хан отрёкся от престола (в дальнейшем он жил в СССР простым рабочим и похоронен в Кривом Роге), а 26 апреля 1920 года была провозглашена Хорезмская Народная Советская Республика в составе РСФСР.

В 1922 году составе РСФСР Хорезмская НСР вошла в СССР, затем была преобразована в Хорезмскую ССР, а осенью 1924 года в ходе национально-территориального размежевания в Средней Азии её территория была разделена между Узбекской ССР, Туркменской ССР и Каракалпакской АО РСФСР.

Социально-экономическая и политическая жизнь

В XVI веке Хивинское ханство ещё не было централизованным государством, ещё было сильно влияние племенной системы; глава господствующего племени объявлялся ханом.

Как и у шейбанидов в Мавераннахре, Хивинское ханство делилось на мелкие владения. Вилайеты управлялись членами ханской семьи. Они не хотели подчиняться центральной власти. Эго обстоятельство было причиной внутренних раздоров.

Население ханства делилось на три группы, различавшихся по своим этническим, культурным и языковым признакам:

  • непосредственные потомки древних хорезмийцев, ассимилировавшихся с различными этническими группами;
  • туркменские племена;
  • переселившиеся из Дешт-и-Кыпчак в Хорезм узбекские племена.

До утверждения династии из племени кунграт главы крупных узбекских племён превратились в самостоятельных правителей своих владений и стали оказывать решающее влияние на социально-политическую обстановку в ханстве.

Во второй половине XVI века в Хивинском ханстве разразился экономический кризис, одной из главных причин которого было изменение русла Амударьи; начиная с 1573 года она перестала впадать в Каспийское море и в течение 15 лет устремлялась в направлении Аральского моря. Земли по старому руслу превратились в безводную степь, и население вынуждено было переселиться в другие, орошаемые регионы.

Кроме этого, в XVI веке Хивинское ханство дважды было завоёвано Бухарским ханством. Внутренние раздоры, тяжёлые налоги и повинности стали причиной разорения населения страны, что, в свою очередь, отрицательно сказалось на торговле.

В XVII веке в политической жизни Хивинского ханства наблюдались две особенности: снижение авторитета правящей династии и усиление влияния глав племён. Правда, официально беки и бии по-прежнему подчинились центральной власти. На самом же деле в пределах своих бекств они имели абсолютную власть. Дошло до того, что они стали диктовать свою волю верховному правителю. Хан же не мог решать государственные дела самостоятельно, без их участия, наоборот, они решали судьбу хана на выборах. Политическая раздробленность в государстве особенно ярко проявилась при Араб Мухаммад-хане (1602—1621). Из-за изменения русла Амударьи он перенёс свою столицу из Ургенча в Хиву.

Экономический кризис сильно повлиял на политическое положение в государстве. При Араб Мухаммад-хане яицкие казаки во главе с атаманом Нечаем, охранявшие русскую границу, совершили разбойное нападение на Ургенч, взяв в плен 1000 юношей и девушек. Но на обратном пути их настиг хан со своим войском. Казаки потерпели поражение. Некоторое время спустя на Ургенч напал атаман Шамай со своим отрядом, но они также не добились успеха и попали в плен к хану.

В ханстве участились раздоры. В 1616 году сыновья Араб Мухаммад-хана Хабаш-султан и Элбарс-султан при поддержке глав найманского и уйгурского племён подняли мятеж против своего отца. Хан уступил сыновьям. К землям, принадлежавшим им, он добавил и город Вазир. Но в 1621 году они опять восстали. На этот раз на стороне Араб Мухаммад-хана действовали другие его сыновья — Исфандияр-хан и Абулгази-хан. В сражении победу одержали войска Хабаш-султана и Элбарс-султана, По приказу сыновей попавший к ним в плен отец был ослеплён калёным стержнем и брошен в зиндан. Некоторое время спустя хан был умерщвлён. Абулгази-султан нашёл убежище во дворце бухарского хана Имамкули. Асфандияр-хан скрылся в Хазарасп. Позднее его братья-победители разрешили ему отправиться в хадж. Но Асфандияр-хан направился к иранскому шаху Аббасу I и с его помощью в 1623 году занял хивинский трон. Узнав об этом, Абулгази-султан поспешил в Хиву. Исфандияр-хан (1623—1642) назначил его правителем Ургенча. Но вскоре их отношения испортились, и Абулгази бежал к правителю Туркестана Есим хану. После смерти последнего в 1629 году Абулгази переселился в Ташкент к его правителю Турсун-хану, затем — к бухарскому хану Имамкули.

Недовольные политикой Исфандияр-хана туркмены попросили Абулгази прибыть в Хиву. Его брат вынужден был уступить ему хивинский трон. Но через полгода Абулгази обвинили в нападении на принадлежащие Ирану Нисо и Дарун (поселения между Ашхабадом и Кизыл-Арватом), схватили и в сопровождении его отряда отправили к иранскому шаху Сафи I (1629—1642). Абулгази-султану 10 лет пришлось прожить в неволе (1630—1639). В 1639 году ему удалось бежать, и в 1642 году он прибыл к узбекам Приаралья. После смерти Исфандияр-хана в том же году Абулгази (1643—1663) занял хивинский трон. 20-летний период его правления прошёл в военных походах. Ему несколько раз пришлось воевать с Бухарским ханством. Абулгази, подняв авторитет глав племён, предполагал избавиться от них нападок на центральную власть. Все племена, живущие на территории ханства, он разделил на четыре группы: кият-кунгратскую, уйгур-найманскую, канки-кипчакскую, нукуз-мангытскую. При этом учитывались их обычаи, образ жизни, родственные отношения между племенами. К этим группам были присоединены ещё 14 мелких племён и родов. В каждой группе были назначены старейшины — инаки. Через них хан решал проблемы племён. Инаки как близкие советники хана жили во дворце. Абулгази Бахадырхан имел среди своих приближенных уже 32 главы племён — инаков.

Абулгази вмешивался в раздоры между братьями Абдулазизханом и Субханкулиханом, Последний был женат на племяннице Абулгази. С Абдулазизханом было заключено соглашение. Несмотря на это, в 1663 году Абулгази семь раз совершал грабительские набеги на Бухарское ханство, грабил тумены Каракуля, Чарджуя, Варданзи.

Вместе с тем Абулгази-хан был просвещённым правителем. Им были написаны исторические труды на узбекском языке «Шажараи турк» (Родословное древо тюрков) и «Шажара-и тарокима» (Родословная туркмен)

После смерти Абулгази-хана трон занял его сын Ануша-хан (1663—1687). При нём ещё больше обострились отношении с Бухарским ханством. Он несколько раз предпринимал против него военные походы, доходил до Бухары, захватил Самарканд. В конце концов, бухарский хан Субханкулихан организовал против него заговор, и Ануша-хан был ослеплён.

Субханкули-хан составил в Хиве заговор из своих сторонников. В 1688 году они послали в Бухару представителя с просьбой принять Хивинское ханство в своё подданство. Воспользовавшись этим обстоятельством, Субханкули-хан назначил инака Шахнияза хивинским ханом. Но Шахнияз не обладал способностями к управлению государством. Чувствуя свою беспомощность, он предал Субханкули-хана и начал искать более сильного попечителя. Таковым могла стать Россия. При помощи русского царя Петра I он хотел сохранить своё положение. В тайне от Субханкули-хана в 1710 году он отправил своего посла к Петру I и просил принять Хивинское ханство в русское подданство. С давних пор мечтавший завладеть золотом и сырьевыми запасами Средней Азии, Пётр I посчитал это удобным случаем и 30 июня 1710 года издал указ, удовлетворявший просьбу Шахнияза. Обращение хивинского правителя к России его современники оценили как предательство интересов тюркоязычных народов. Это обращение открыло дорогу русским колонизаторам. После этих событий политическая жизнь в Хивинском ханстве ещё более осложнилась.

Социальная обстановка в Хивинском ханстве, как и в других государствах Средней Азии, характеризовалась застоем, это было связано с отставанием ханства от процесса мирового развития. Политическая раздробленность, господство натурального хозяйства, продолжающиеся внутренние распри, нападения чужеземцев привели к тому, что экономика страны была в упадке, а социальная жизнь протекала однообразно. Правители больше думали о своём благополучии, нежели о пользе для государства и народа.

В Хивинском ханстве, так же, как и в Бухарском, существовало множество налогов и повинностей. Основным считался поземельный налог «салгуто». Из других налогов население платило «алгуг» (раз в году) и «милтин пули» (на покупку ружья), «арава олув» (использование арб населения) «улок тутув» (мобилизация рабочего скота), «куналга» (предоставление при необходимости жилья послам и чиновникам), «суйсун» (убой животных для угощения государственных чиновников), «чалар пули» (плата за гонцов), «тарозуяна» (плата за весы), «мирабана» (плата старейшине по разделу воды), «дарвазубон пули» (плата привратнику и охраннику), «мушрифана» (плата за определение размера налога от урожая), «афанак пули» (плата тому, кто приносит известие о бегаре), «чибик пули» (плата за освобождение от общественных работ), плата духовенству и др. Всего народ платил около 20 видов налога.

Кроме того, население привлекалось к обязательным общественным работам:

  • «бегар» — от каждой семьи один человек 12 дней в году (иногда вплоть до 30 дней) должен был отработать на разных стройках, очистке оросительных каналов и т. д.;
  • «казув» — строительство каналов;
  • «ички ва обхура казув» — очистка оросительных систем и дамб со шлюзами;
  • «качи» — строительство оборонительных стен и плотин;
  • «атланув» — участие с конём в ханской охоте.

Эти повинности, связанные в основном с содержанием оросительных систем, были тяжёлым бременем для трудового народа, ибо большинство из них были связаны с земляными работами. Иногда вновь возведённые дамбы разрушались под напором воды, и срок земляных работ продлевался до 1—3 месяцев. Поэтому временами в ханстве случались неурожаи, наступал голод, и народ вынужден был покидать родные места. В Хиве к приходу династии кунграт проживало около 40 семейств.

К этому времени население ханства насчитывало около 800 тыс. человек, 65 % из которые составляли узбеки, 26 % — туркмены, оставшуюся часть — каракалпаки и казахи. Узбекские племена и роды жили в основном на севере ханства, в низовьях Амударьи.[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Хивинское ханствоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Хивинское ханствоОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Хивинское ханство[источник не указан 2640 дней]

Ханство состояло из 15 вилайетов — Питнак, Хазарасп, Ханка, Ургенч, Кашкупыр, Газават, Кият, Ша-хаббаз (Шахбаз), Ходжейли, Амбар-Манок, Гурлен, Куня-Ургенч, Чуманай, Кушрат, Ташауз — и двух наместничеств — Бешарык и Кият-Кунграт, а также принадлежащих самому хану туменов.

Верховную власть осуществлял хан. Большим влиянием пользовались высокопоставленные чиновники инак, аталык и бий. Для решения вопросов государственной важности при Мухаммад-Рахим-хане I был создан диван из влиятельных чиновников, то есть государственный совет. Судебные дела, вершителями которых являлось духовенство, были основаны на законах шариата. Государственным языком считался узбекский.

Главным богатством ханства считалась земля. Она состояла из орошаемых (ахъя) и неорошаемых (ядра) земель. В Хивинском ханстве, так же, как и в Бухарском, существовали следующие виды землевладения: государственное (амляк), частное (мульк) и религиозное вакф.

Вместе с тем землевладение в Хивинском ханстве имело свои отличительные черты по сравнению с землевладением в Бухарском и Кокандском ханствах. Хан и его родственники владели половиной всех земель, остальные земли считались государственными (кроме вакфных). На государственных землях работали арендаторы.

Земледельцы, работавшие на ханских и частных землях, назывались яримчи (ярим — половина): они отдавали за аренду половину урожая.

Родственники хана налог государству не платили. Духовенство, крупные чиновники, владельцы тарханных грамот, дававших право на пожизненное владение землёй, также освобождались от налогов, а мелкие землевладельцы, обременённые налогами, разорились и в конце концов лишались земли.

Основным занятием населения ханства было сельское хозяйство. Его основу составляли земледелие и скотоводство.

Земледелие велось а трудных условиях. Земли орошались водами каналов, выведенных из Амударьи, а во многих местах — чигирём, приводимым в движение тягловой силой. Высыхание старого русла Амударьи в конце XVI — начале XVII века, вынудило правителей всерьёз заниматься орошением. Араб-Мухаммад-хан (1602—1621) велел провести канал вблизи крепости Тук. При Али-султане (1558—1567) были построены каналы Янгиарык, Таити, Ярмыш. В 1681 году был введён в действие канал Шахабад.

В 70-е годы XVII века на притоке реки, впадающей и озеро Даукар, была построена плотина. В начале XIX века из Амударьи был выведен арык Лаузан, позднее превратившийся в канал. Он орошал земли между Парсу, Ходжейли и Куня-Ургенчем. В 1815 году был прорыт большой канал Килич-Ниязбаи. Он орошал земли правобережья Дарьялыка. В 1831 году арыком, выведенным из озера Лаузан, стали орошаться земли Куня-Ургенча. В 1846 году была построена плотина на старом русле Амударьи, и водой из неё орошали земли юга Куня-Ургенча; построили канал Большой Ханабад, который орошал окрестности Вазира, Гандумкалы и ущелья Уаз.

Города Хивинского ханства

Самым крупным городом ханства была Хива — его столица с начала XVII века до 1920 года. В древности город назывался Хийвак. Со времени своего основания Хива была связывающим звеном на торговом пути между Востоком и Западом. В начале XVII века в связи с изменением русла Амударьи в тогдашней столице ханства Ургенче сложились неблагоприятные условия для жизни населения, и столицу перенесли в Хиву.

В середине XVIII века Хива была разрушена при нашествии Надир-шаха. При хане Мухаммад Амин-хане (1770—1790) город был восстановлен.

При Аллакули-хане (1825—1842) Хива была обнесена стеной, длина которой составляла 6 километров. Основа нынешнего архитектурного облика Хивы складывалась с конца XVIII вплоть до XX века. Архитектурный ансамбль Хивы отличается единством. Внутри него сначала была построена Ичан-Кала (внутренняя крепость), где находились дворец хана, жилище для ханской семьи, мавзолей, медресе, мечети. Общая площадь Ичан-калы составляет 26 гектаров, длина её стены — 2200 метров. Её пересекали две улицы, четверо ворот выходили в город — Дишан-калу, где жили ремесленники, торговцы; тут же находились лавки и торговые ряды. Длина Дишан-калы составляет 6250 метров, она имеет 10 ворот.

Один из сохранившихся памятников Хивы — мавзолей Саида Аллаутдина — построен в XIV веке. До нас дошли также другие архитектурные памятники Куня-Арк, соборная мечеть, Ак-Мечеть, мавзолей Уч-овлия, мавзолеи Шергазихана, караван-сарай Аллакулихана, медресе инака Кутлуг-Мурада, медресе инака Мухаммад-Амина, дворец Таш-Хаули, состоящий в 163 комнат (построен при Аллакулихане). Они свидетельствуют о мастерстве хивинских строителей, камнетёсов, художников но дереву. В этом отношении Хива являлась гордостью ханства.

Куня-Ургенч был построен 2000 лет тому назад. Он расположен на пути торговых караванов (ныне находится на территории Туркменистана). В X—XIII вв. он был столицей государства Хорезмшахов.

Новый Ургенч построен при Абулгази-хане в XVII веке. После этого древний Ургенч стали называть Куня-Ургенчем. В нём находятся мавзолей XII—XIV века Фахрилдина-Рази, мавзолей Султана-Текеш, Нажмитдина-Кубро, соборная мечеть, минарет и остатки караван-сараев. Новый Ургенч — центр нынешнего Хорезмского вилоята.

В 1874 году в Хорезме Абдалов, Атаджан основал книгопечатание, а Худайберген Деванов стал первым узбекским фотографом и кинооператором.

Ханы Хорезма

Файл:BE-Russian-Turkestan-map.jpg
Карта Туркестана в конце XIX в. показывает Хивинское ханство в его границах 1873—1919 гг. Территория на правом берегу Амударьи, потерянная ханством в 1873 г., вошла в состав Аму-Дарьинского отдела Туркестанского края

Династия Кунграт (1359—1388)

Династия Шибанидов (1511—1728)

Династия Тукайтимуридов

В 1804 (факт. 1763) власть перешла к Кунгратам.

Династия Кунгратов (1763—1920)

См. также

Напишите отзыв о статье "Хивинское ханство"

Примечания

  1. 1 2 3 БСЭ, 3-е издание.
  2. [http://www.britannica.com/EBchecked/topic/621041/Uzbek-khanate Uzbek khanate] (англ.). Encyclopædia Britannica. [http://www.webcitation.org/69gu2cXsh Архивировано из первоисточника 5 августа 2012].
  3. История Хорезма. Ташкент, 1976, с. 82.
  4. История Хорезма. Ташкент, 1976, с. 83.

Литература

  • Баскаков Н. А. Титулы и звания в социальной структуре Хивинского ханства // Советская тюркология, № 1. Баку, 1989.
  • Султанов Т. И. Чингиз-хан и Чингизиды. Судьба и власть. — М.: АСТ, 2006. — С. 310—320. — 445 с. — (Историческая библиотека). — 5 000 экз. — ISBN 5-17-035804-0.

Ссылки

Отрывок, характеризующий Хивинское ханство

– Ну, конечно побуду, если ты этого хочешь, – тут же заверила я.
И мне очень захотелось её крепко по-дружески обнять, чтобы хоть чуточку согреть её маленькое и такое испуганное сердечко...
– Кто ты, девочка? – неожиданно спросил отец. – Просто человек, только немножко «другой», – чуть смутившись ответила я. – Я могу слышать и видеть тех, кто «ушёл»... как вот вы сейчас.
– Мы ведь умерли, правда? – уже спокойнее спросил он.
– Да, – честно ответила я.
– И что же теперь с нами будет?
– Вы будете жить, только уже в другом мире. И он не такой уж плохой, поверьте!.. Просто вам надо к нему привыкнуть и полюбить.
– А разве после смерти ЖИВУТ?.. – всё ещё не веря, спрашивал отец.
– Живут. Но уже не здесь, – ответила я. – Вы чувствуете всё так же, как раньше, но это уже другой, не ваш привычный мир. Ваша жена ещё находится там, так же, как и я. Но вы уже перешли «границу» и теперь вы на другой стороне, – не зная, как точнее объяснить, пыталась «достучаться» до него я.
– А она тоже когда-нибудь к нам придёт? – вдруг спросила девчушка.
– Когда-нибудь, да, – ответила я.
– Ну, тогда я её подожду – уверенно заявила довольная малышка. – И мы опять будем все вместе, правда, папа? Ты же хочешь чтобы мама опять была с нами, правда ведь?..
Её огромные серые глаза сияли, как звёздочки, в надежде, что её любимая мама в один прекрасный день тоже будет здесь, в её новом мире, даже не понимая, что этот ЕЁ теперешний мир для мамы будет не более и не менее, как просто смерть...
И, как оказалось, долго малышке ждать не пришлось... Её любимая мама появилась опять... Она была очень печальной и чуточку растерянной, но держалась намного лучше, чем до дикости перепуганный отец, который сейчас уже, к моей искренней радости, понемножку приходил в себя.
Интересно то, что за время моего общение с таким огромным количеством сущностей умерших, я почти с уверенностью могла бы сказать, что женщины принимали «шок смерти» намного увереннее и спокойнее, чем это делали мужчины. Я тогда ещё не могла понять причины этого любопытного наблюдения, но точно знала, что это именно так. Возможно, они глубже и тяжелее переносили боль вины за оставленных ими в «живом» мире детей, или за ту боль, которую их смерть приносила родным и близким. Но именно страх смерти у большинства из них (в отличии от мужчин) почти что начисто отсутствовал. Могло ли это в какой-то мере объясняться тем, что они сами дарили самое ценное, что имелось на нашей земле – человеческую жизнь? Ответа на этот вопрос тогда ещё у меня, к сожалению, не было...
– Мамочка, мама! А они говорили, что ты ещё долго не придёшь! А ты уже здесь!!! Я же знала, что ты нас не оставишь! – верещала маленькая Катя, задыхаясь от восторга. – Теперь мы опять все вместе и теперь будет всё хорошо!
И как же грустно было наблюдать, как вся эта милая дружная семья старалась уберечь свою маленькую дочь и сестру от сознания того, что это совсем не так уж и хорошо, что они опять все вместе, и что ни у одного из них, к сожалению, уже не осталось ни малейшего шанса на свою оставшуюся непрожитую жизнь... И что каждый из них искренне предпочёл бы, чтобы хоть кто-то из их семьи остался бы в живых... А маленькая Катя всё ещё что-то невинно и счастливо лопотала, радуясь, что опять они все одна семья и опять совершенно «всё хорошо»...
Мама печально улыбалась, стараясь показать, что она тоже рада и счастлива... а душа её, как раненная птица, криком кричала о её несчастных, так мало проживших малышах...
Вдруг она как бы «отделила» своего мужа и себя от детей какой-то прозрачной «стеной» и, смотря прямо на него, нежно коснулась его щеки.
– Валерий, пожалуйста, посмотри на меня – тихо проговорила женщина. – Что же мы будем делать?.. Это ведь смерть, правда, же?
Он поднял на неё свои большие серые глаза, в которых плескалась такая смертельная тоска, что теперь уже мне вместо него захотелось по-волчьи завыть, потому что принимать всё это в душу было почти невозможно...
– Как же могло произойти такое?.. За что же им-то?!.. – опять спросила Валерия жена. – Что же нам теперь делать, скажи?
Но он ничего не мог ей ответить, ни, тем более, что-то предложить. Он просто был мёртв, и о том, что бывает «после», к сожалению, ничего не знал, так же, как и все остальные люди, жившие в то «тёмное» время, когда всем и каждому тяжелейшим «молотом лжи» буквально вбивалось в голову, что «после» уже ничего больше нет и, что человеческая жизнь кончается в этот скорбный и страшный момент физической смерти...
– Папа, мама, и куда мы теперь пойдём? – жизнерадостно спросила девчушка. Казалось, теперь, когда все были в сборе, она была опять полностью счастлива и готова была продолжать свою жизнь даже в таком незнакомом для неё существовании.
– Ой, мамочка, а моя ручка прошла через скамейку!!! А как же теперь мне сесть?.. – удивилась малышка.
Но не успела мама ответить, как вдруг прямо над ними воздух засверкал всеми цветами радуги и начал сгущаться, превращаясь в изумительной красоты голубой канал, очень похожий на тот, который я видела во время моего неудачного «купания» в нашей реке. Канал сверкал и переливался тысячами звёздочек и всё плотнее и плотнее окутывал остолбеневшую семью.
– Я не знаю кто ты, девочка, но ты что-то знаешь об этом – неожиданно обратилась ко мне мать. – Скажи, мы должны туда идти?
– Боюсь, что да, – как можно спокойнее ответила я. – Это ваш новый мир, в котором вы будете жить. И он очень красивый. Он понравится вам.
Мне было чуточку грустно, что они уходят так скоро, но я понимала, что так будет лучше, и, что они не успеют даже по настоящему пожалеть о потерянном, так как им сразу же придётся принимать свой новый мир и свою новую жизнь...
– Ой, мамочка, мама, как красиво!!! Почти, как Новый Год!.. Видас, Видас, правда красиво?! – счастливо лепетала малышка. – Ну, пойдём-те же, пойдёмте, чего же вы ждёте!
Мама грустно мне улыбнулась и ласково сказала:
– Прощай, девочка. Кто бы ты ни была – счастья тебе в этом мире...
И, обняв своих малышей, повернулась к светящемуся каналу. Все они, кроме маленькой Кати, были очень грустными и явно сильно волновались. Им приходилось оставлять всё, что было так привычно и так хорошо знакомо, и «идти» неизвестно куда. И, к сожалению, никакого выбора у них в данной ситуации не было...
Вдруг в середине светящегося канала уплотнилась светящаяся женская фигура и начала плавно приближаться к сбившемуся «в кучку» ошарашенному семейству.
– Алиса?.. – неуверенно произнесла мать, пристально всматриваясь в новую гостью.
Сущность улыбаясь протянула руки к женщине, как бы приглашая в свои объятия.
– Алиса, это правда ты?!..
– Вот мы и встретились, родная, – произнесло светящее существо. – Неужели вы все?.. Ох, как жаль!.. Рано им пока... Как жаль...
– Мамочка, мама, кто это? – шёпотом спросила ошарашенная ма-лышка. – Какая она красивая!.. Кто это, мама?
– Это твоя тётя, милая, – ласково ответила мать.
– Тётя?! Ой как хорошо – новая тётя!!! А она кто? – не унималась любопытная девчушка.
– Она моя сестра, Алиса. Ты её никогда не видела. Она ушла в этот «другой» мир когда тебя ещё не было.
– Ну, тогда это было очень давно, – уверенно констатировала «неоспоримый факт» маленькая Катя...
Светящаяся «тётя» грустно улыбалась, наблюдая свою жизнерадостную и ничего плохого в этой новой жизненной ситуации не подозревавшую маленькую племянницу. А та себе весело подпрыгивала на одной ножке, пробуя своё необычное «новое тело» и, оставшись им совершенно довольной, вопросительно уставилась на взрослых, ожидая, когда же они наконец-то пойдут в тот необыкновенный светящийся их «новый мир»... Она казалась опять совершенно счастливой, так как вся её семья была здесь, что означало – у них «всё прекрасно» и не надо ни о чём больше волноваться... Её крошечный детский мирок был опять привычно защищён любимыми ею людьми и она больше не должна была думать о том, что же с ними такое сегодня случилось и просто ждала, что там будет дальше.
Алиса очень внимательно на меня посмотрела и ласково произнесла:
– А тебе ещё рано, девочка, у тебя ещё долгий путь впереди...
Светящийся голубой канал всё ещё сверкал и переливался, но мне вдруг показалось, что свечение стало слабее, и как бы отвечая на мою мысль, «тётя» произнесла:
– Нам уже пора, родные мои. Этот мир вам уже больше не нужен...
Она приняла их всех в свои объятия (чему я на мгновение удивилась, так как она как бы вдруг стала больше) и светящийся канал исчез вместе с милой девочкой Катей и всей её чудесной семьёй... Стало пусто и грустно, как будто я опять потеряла кого-то близкого, как это случалось почти всегда после новой встречи с «уходящими»...
– Девочка, с тобой всё в порядке? – услышала я чей-то встревоженный голос.
Кто-то меня тормошил, пробуя «вернуть» в нормальное состояние, так как я видимо опять слишком глубоко «вошла» в тот другой, далёкий для остальных мир и напугала какого-то доброго человека своим «заморожено-ненормальным» спокойствием.
Вечер был таким же чудесным и тёплым, и вокруг всё оставалось точно так же, как было всего лишь какой-то час назад... только мне уже не хотелось больше гулять.
Чьи-то хрупкие, хорошие жизни только что так легко оборвавшись, белым облачком улетели в другой мир, и мне стало вдруг очень печально, как будто вместе с ними улетела капелька моей одинокой души... Очень хотелось верить, что милая девочка Катя обретёт хоть какое-то счастье в ожидании своего возвращения «домой»... И было искренне жаль всех тех, кто не имел приходящих «тётей», чтобы хоть чуточку облегчить свой страх, и кто в ужасе метался уходя в тот дугой, незнакомый и пугающий мир, даже не представляя, что их там ждёт, и не веря, что это всё ещё продолжается их «драгоценная и единственная» ЖИЗНЬ...

Незаметно летели дни. Проходили недели. Понемногу я стала привыкать к своим необычным каждодневным визитёрам... Ведь все, даже самые неординарные события, которые мы воспринимаем в начале чуть ли не как чудо, становятся обычным явлениям, если они повторяются регулярно. Вот так и мои чудесные «гости», которые в начале меня так сильно изумляли, стали для меня уже почти что обычным явлением, в которое я честно вкладывала часть своего сердца и готова была отдать намного больше, если только это могло бы кому-то помочь. Но невозможно было вобрать в себя всю ту нескончаемую людскую боль, не захлебнувшись ею и не разрушив при этом себя саму. Поэтому я стала намного осторожнее и старалась помогать уже не открывая при этом все «шлюзы» своих бушующих эмоций, а пыталась оставаться как можно более спокойной и, к своему величайшему удивлению, очень скоро заметила, что именно таким образом я могу намного больше и эффективнее помочь, совершенно при этом не уставая и тратя на всё это намного меньше своих жизненных сил.
Казалось бы, моё сердце давно должно было бы «замкнуться», окунувшись в такой «водопад» человеческой грусти и тоски, но видимо радость за наконец-то обретённый столь желанный покой тех, кому удавалось помочь, намного превышала любую грусть, и мне хотелось делать это без конца, насколько тогда хватало моих, к сожалению, всего лишь ещё детских, сил.
Так я продолжала непрерывно с кем-то беседовать, кого-то где-то искать, кому-то что-то доказывать, кого-то в чём-то убеждать, а если удавалось, кого-то даже и успокаивать…
Все «случаи» были чем-то друг на друга похожи, и все они состояли из одинаковых желаний «исправить» что-то, что в «прошедшей» жизни не успели прожить или сделать правильно. Но иногда случалось и что-то не совсем обычное и яркое, что накрепко отпечатывалось в моей памяти, заставляя снова и снова к этому возвращаться…
В момент «ихнего» появления я спокойно сидела у окна и рисовала розы для моего школьного домашнего задания. Как вдруг очень чётко услышала тоненький, но очень настойчивый детский голосок, который почему-то шёпотом произнёс:
– Мама, мамочка, ну, пожалуйста! Мы только попробуем… Я тебе обещаю… Давай попробуем?..
Воздух посередине комнаты уплотнился, и появились две, очень похожие друг на друга, сущности, как потом выяснилось – мама и её маленькая дочь. Я ждала молча, удивлённо за ними наблюдая, так как до сих пор ко мне всегда приходили исключительно по одному. Поэтому, вначале я подумала, что одна из них вероятнее всего должна быть такая же, как я – живая. Но никак не могла определить – которая, так как, по моему восприятию, живых среди этих двух не было...
Женщина всё молчала, и девочка, видимо не выдержав дольше, чуть-чуть до неё дотронувшись, тихонько прошептала:
– Мама!..
Но никакой реакции не последовало. Мать казалась абсолютно ко всему безразличной, и лишь рядом звучавший тоненький детский голосок иногда способен был вырвать её на какое-то время из этого жуткого оцепенения и зажечь маленькую искорку в, казалось, навсегда погасших зелёных глазах...
Девочка же наоборот – была весёлой и очень подвижной и, казалось, чувствовала себя совершенно счастливой в том мире, в котором она в данный момент обитала.
Я никак не могла понять, что же здесь не так и старалась держаться как можно спокойнее, чтобы не спугнуть своих странных гостей.
– Мама, мама, ну говори же!!! – видно опять не выдержала девчушка.
На вид ей было не больше пяти-шести лет, но главенствующей в этой странной компании, видимо, была именно она. Женщина же всё время молчала.
Я решила попробовать «растопить лёд» и как можно ласковее спросила:
– Скажите, могу ли я вам чем-то помочь?
Женщина грустно на меня посмотрела и наконец-то проговорила:
– Разве мне можно помочь? Я убила свою дочь!..
У меня мурашки поползли по коже от такого признания. Но девочку это, видимо, абсолютно не смутило и она спокойно произнесла:
– Это неправда, мама.
– А как же было на самом деле? – осторожно спросила я.
– На нас наехала страшно большая машина, а мама была за рулём. Она думает, что это её вина, что она не могла меня спасти. – Тоном маленького профессора терпеливо объяснила девочка. – И вот теперь мама не хочет жить даже здесь, а я не могу ей доказать, как сильно она мне нужна.
– И что бы ты хотела, чтобы сделала я? – спросила я её.
– Пожалуйста, не могла бы ты попросить моего папу, чтобы он перестал маму во всём обвинять? – вдруг очень грустно спросила девочка. – Я очень здесь с ней счастлива, а когда мы ходим посмотреть на папу, она потом надолго становится такой, как сейчас…
И тут я поняла, что отец видимо очень любил эту малышку и, не имея другой возможности излить куда-то свою боль, во всём случившимся обвинял её мать.
– Хотите ли вы этого также? – мягко спросила у женщины я.
Она лишь грустно кивнула и опять намертво замкнулась в своём скорбном мире, не пуская туда никого, включая и так беспокоившуюся за неё маленькую дочь.
– Папа хороший, он просто не знает, что мы ещё живём. – Тихо сказала девочка. – Пожалуйста, ты скажи ему…
Наверное, нет ничего страшнее на свете, чем чувствовать на себе такую вину, какую чувствовала она... Её звали Кристина. При жизни она была жизнерадостной и очень счастливой женщиной, которой, во время её гибели, было всего лишь двадцать шесть лет. Муж её обожал…
Её маленькую дочурку звали Вэста, и она была первым в этой счастливой семье ребёнком, которого обожали все, а отец просто не чаял в ней души…
Самого же главу семьи звали Артур, и он был таким же весёлым, жизнерадостным человеком, каким до смерти была его жена. И вот теперь никто и ничто не могло ему помочь найти хоть какой-то покой в его истерзанной болью душе. И он растил в себе ненависть к любимому человеку, своей жене, пытаясь этим оградить своё сердце от полного крушения.
– Пожалуйста, если ты пойдёшь к папе, не пугайся его… Он иногда бывает странным, но это когда он «не настоящий». – Прошептала девочка. И чувствовалось, что ей неприятно было об этом говорить.
Я не хотела спрашивать и этим ещё больше её огорчать, поэтому решила, что разберусь сама.
Я спросила у Вэсты, кто из них хочет мне показать, где они жили до своей гибели, и живёт ли там всё ещё её отец? Место, которое они назвали, меня чуть огорчило, так как это было довольно-таки далеко от моего дома, и чтобы добраться туда, требовалось немало времени. Поэтому так сразу я не могла ничего придумать и спросила моих новых знакомых, смогут ли они появиться вновь хотя бы через несколько дней? И получив утвердительный ответ, «железно» им пообещала, что обязательно встречусь за это время с их мужем и отцом.
Вэста лукаво на меня глянула и сказала:
– Если папа не захочет тебя сразу выслушать, ты скажи ему, что его «лисёнок» очень по нему скучает. Так папа называл меня только, когда мы были с ним одни, и кроме него этого не знает больше никто...
Её лукавое личико вдруг стало очень печальным, видимо вспомнив что-то очень ей дорогое, и она вправду стала чем-то похожа на маленького лисёнка…
– Хорошо, если он мне не поверит – я ему это скажу. – Пообещала я.
Фигуры, мягко мерцая, исчезли. А я всё сидела на своём стуле, напряжённо пытаясь сообразить, как же мне выиграть у моих домашних хотя бы два-три свободных часа, чтобы иметь возможность сдержать данное слово и посетить разочарованного жизнью отца...
В то время «два-три часа» вне дома было для меня довольно-таки длинным промежутком времени, за который мне стопроцентно пришлось бы отчитываться перед бабушкой или мамой. А, так как врать у меня никогда не получалось, то надо было срочно придумать какой-то реальный повод для ухода из дома на такое длительное время.
Подвести моих новых гостей я никоим образом не могла...
На следующий день была пятница, и моя бабушка, как обычно собиралась на рынок, что она делала почти каждую неделю, хотя, если честно, большой надобности в этом не было, так как очень многие фрукты и овощи росли в нашем саду, а остальными продуктами обычно были битком набиты все ближайшие продовольственные магазины. Поэтому, такой еженедельный «поход» на рынок наверняка был просто-напросто символичным – бабушка иногда любила просто «проветриться», встречаясь со своими друзьями и знакомыми, а также принести всем нам с рынка что-то «особенно вкусненькое» на выходные дни.
Я долго крутилась вокруг неё, ничего не в силах придумать, как бабушка вдруг спокойно спросила:
– Ну и что тебе не сидится, или приспичило что?..
– Мне уйти надо! – обрадовавшись неожиданной помощи, выпалила я. – Надолго.
– Для других или для себя? – прищурившись спросила бабушка.
– Для других, и мне очень надо, я слово дала!
Бабушка, как всегда, изучающе на меня посмотрела (мало кто любил этот её взгляд – казалось, что она заглядывает прямо тебе в душу) и наконец сказала:
– К обеду чтобы была дома, не позже. Этого достаточно?
Я только кивнула, чуть не подпрыгивая от радости. Не думала, что всё обойдётся так легко. Бабушка часто меня по-настоящему удивляла – казалось, она всегда знала, когда дело было серьёзно, а когда был просто каприз, и обычно, по-возможности, всегда мне помогала. Я была очень ей благодарна за её веру в меня и мои странноватые поступки. Иногда я даже была почти что уверена, что она точно знала, что я делала и куда шла… Хотя, может и вправду знала, только я никогда её об этом не спрашивала?..
Мы вышли из дома вместе, как будто я тоже собиралась идти с ней на рынок, а за первым же поворотом дружно расстались, и каждая уже пошла своей дорогой и по своим делам…
Дом, в котором всё ещё жил отец маленькой Вэсты был в первом у нас строящемся «новом районе» (так называли первые многоэтажки) и находился от нас примерно в сорока минутах быстрой ходьбы. Ходить я очень любила всегда, и это не доставляло мне никаких неудобств. Только я очень не любила сам этот новый район, потому что дома в нём строились, как спичечные коробки – все одинаковые и безликие. И так как место это только-только ещё начинало застраиваться, то в нём не было ни одного дерева или любой какой-нибудь «зелени», и оно было похожим на каменно-асфальтовый макет какого-то уродливого, ненастоящего городка. Всё было холодным и бездушным, и чувствовала я себя там всегда очень плохо – казалось, там мне просто не было чем дышать...
И ещё, найти номера домов, даже при самом большом желании, там было почти что невозможно. Как, например, в тот момент я стояла между домами № 2 и № 26, и никак не могла понять, как же такое может быть?!. И гадала, где же мой «пропавший» дом № 12?.. В этом не было никакой логики, и я никак не могла понять, как люди в таком хаосе могут жить?
Наконец-то с чужой помощью мне удалось каким-то образом найти нужный дом, и я уже стояла у закрытой двери, гадая, как же встретит меня этот совершенно мне незнакомый человек?..
Я встречала таким же образом много чужих, неизвестных мне людей, и это всегда вначале требовало большого нервного напряжения. Я никогда не чувствовала себя комфортно, врываясь в чью то частную жизнь, поэтому, каждый такой «поход» всегда казался мне чуточку сумасшедшим. И ещё я прекрасно понимала, как дико это должно было звучать для тех, кто буквально только что потерял родного им человека, а какая-то маленькая девочка вдруг вторгалась в их жизнь, и заявляла, что может помочь им поговорить с умершей женой, сестрой, сыном, матерью, отцом… Согласитесь – это должно было звучать для них абсолютно и полностью ненормально! И, если честно, я до сих пор не могу понять, почему эти люди слушали меня вообще?!.
Так и сейчас я стояла у незнакомой двери, не решаясь позвонить и не представляя, что меня за ней ждёт. Но тут же вспомнив Кристину и Вэсту и мысленно обругав себя за свою трусость, я усилием воли заставила себя поднять чуть дрожавшую руку и нажать кнопку звонка…
За дверью очень долго никто не отвечал. Я уже собралась было уйти, как дверь внезапно рывком распахнулась, и на пороге появился, видимо бывший когда-то красивым, молодой мужчина. Сейчас, к сожалению, впечатление от него было скорее неприятное, потому, что он был попросту очень сильно пьян…
Мне стало страшно, и первая мысль была побыстрее оттуда уйти. Но рядом со мной, я чувствовала бушующие эмоции двух очень взволнованных существ, которые готовы были пожертвовать бог знает чем, только бы этот пьяный и несчастный, но такой родной и единственный им человек наконец-то хоть на минуту их услышал….
– Ну, чего тебе?! – довольно агрессивно начал он.
Он был по-настоящему очень сильно пьян и всё время качался из стороны в сторону, не имея сил крепко держаться на ногах. И тут только до меня дошло, что значили слова Вэсты, что папа бывает «не настоящим»!.. Видимо девчушка видела его в таком же состоянии, и это никак не напоминало ей того, её папу, которого она знала и любила всю свою коротенькую жизнь. Вот поэтому-то, она и называла его «не настоящим»…
– Пожалуйста, не бойся его. – Прозвучал в моей голове её голосок, как будто она почувствовала, о чём я в тот момент думаю. Это заставило меня собраться и заговорить.
– Я хотела бы с вами поговорить, – успокаивающе сказала я. – Можно мне войти?
– Зачем? – почти зло спросил мужчина.
– Только пожалуйста, не волнуйтесь… У меня к вам поручение… Я вам принесла вести от вашей дочери… Она здесь, со мной, если хотите с ней поговорить.
Я боялась подумать, какую реакцию у этого, вдребезги пьяного, человека вызовут мои слова. И как оказалось – не очень-то ошиблась…
Он взревел, как раненый зверь, и я испугалась, что вот сейчас сбегутся все соседи и мне придётся уйти, так ничего и не добившись…
– Не сметь!!!! – бушевал, разъярённый моими словами, отец. – Ты откуда такая взялась? Убирайся!..
Я не знала, что ему сказать, как объяснить? Да и стоило ли?.. Ведь всё равно он почти ничего в данный момент не понимал. Но тоненький голосок опять прошептал:
– Не бойся, пожалуйста… Скажи ему, что я здесь. Я много раз его таким видела…
– Простите меня, Артур. Ведь так вас зовут? Хотите вы верить или нет, но со мною и правда сейчас здесь находится ваша дочь и она видит всё, что вы говорите или делаете.
Он на секунду уставился на меня почти что осмысленным взором, и я уже успела обрадоваться, что всё обойдётся, как вдруг сильные руки подняли меня с земли и поставили по другую сторону порога, быстро захлопнув прямо у меня перед носом злосчастную дверь...
К своему стыду, я совершенно растерялась… Конечно же, за всё это время, что я общалась с умершими, было всякое. Некоторые люди злились уже только за то, что какая-то незнакомая девчонка вдруг посмела потревожить их покой… Некоторые просто вначале не верили в реальность того, о чём я пыталась им рассказать… А некоторые не хотели говорить вообще, так как я была им чужой. Всякое было.... Но чтобы вот так просто выставили за дверь – такого не было никогда. И я опять же, как иногда это со мной бывало, почувствовала себя маленькой и беспомощной девочкой, и очень захотела, чтобы какой-то умный взрослый человек вдруг дал бы мне хороший совет, от которого сразу решились бы все проблемы и всё стало бы на свои места.
Но, к сожалению, такого «взрослого» рядом не было, и выпутываться из всего приходилось мне самой. Так что, зажмурившись и глубоко вздохнув, я собрала свои «дрожащие» эмоции в кулак и опять позвонила в дверь…
Опасность всегда не так страшна, когда знаешь, как она выглядит… Вот так и здесь – я сказала себе, что имею дело всего-навсего с пьяным, озлобленным болью человеком, которого я ни за что больше не буду бояться.
На этот раз дверь открылась намного быстрее. На пьяном лице Артура было неописуе-мое удивление.
– Да неужто опять ты?!.. – не мог поверить он.
Я очень боялась, что он опять захлопнет дверь, и тогда уже у меня не останется никаких шансов...
– Папа, папочка, не обижай её! Она уйдёт и тогда уже никто нам не поможет!!! – чуть не плача шептала девчушка. – Это я, твой лисёнок! Помнишь, как ты мне обещал отвезти меня на волшебную гору?!.. Помнишь? – Она «впилась» в меня своими круглыми умоляющими глазёнками, отчаянно прося повторить её слова. Я посмотрела на её мать – Кристина тоже кивнула.
Это никак не казалось мне хорошей идеей, но решать за них я не имела права, потому, что это была их жизнь и это был, вероятнее всего, их последний разговор…
Я повторила слова малышки, и тут же ужаснулась выражению лица её несчастного отца – казалось, только что ему прямо в сердце нанесли глубокий ножевой удар…
Я пыталась с ним говорить, пыталась как-то успокоить, но он был невменяем и ничего не слышал.
– Пожалуйста, войди внутрь! – прошептала малышка.
Кое-как протиснувшись мимо него в дверной проём, я вошла... В квартире стоял удушливый запах алкоголя и чего-то ещё, что я никак не могла определить.
Когда-то давно это видимо была очень приятная и уютная квартира, одна из тех, которые мы называли счастливыми. Но теперь это был настоящий «ночной кошмар», из которого её владелец, видимо, не в состоянии был выбраться сам...
Какие-то разбитые фарфоровые кусочки валялись на полу, перемешавшись с порванными фотографиями, одеждой, и бог знает ещё с чем. Окна были завешаны занавесками, от чего в квартире стоял полумрак. Конечно же, такое «бытиё» могло по-настоящему навеять только смертельную тоску, иногда сопровождающуюся самоубийством...
Видимо у Кристины появились схожие мысли, потому что она вдруг в первый раз меня попросила:
– Пожалуйста, сделай что-нибудь!
Я ей тут же ответила: «Конечно!» А про себя подумала: «Если б я только знала – что!!!»… Но надо было действовать, и я решила, что буду пробовать до тех пор, пока чего-то да не добьюсь – или он меня наконец-то услышит, или (в худшем случае) опять выставит за дверь.
– Так вы будете говорить или нет? – намеренно зло спросила я. – У меня нет времени на вас, и я здесь только потому, что со мной этот чудный человечек – ваша дочь!
Мужчина вдруг плюхнулся в близ стоявшее кресло и, обхватив голову руками, зарыдал... Это продолжалось довольно долго, и видно было, что он, как большинство мужчин, совершенно не умел плакать. Его слёзы были скупыми и тяжёлыми, и давались они ему, видимо, очень и очень нелегко. Тут только я первый раз по-настоящему поняла, что означает выражение «мужские слёзы»…
Я присела на краешек какой-то тумбочки и растерянно наблюдала этот поток чужих слёз, совершенно не представляя, что же делать дальше?..
– Мама, мамочка, а почему здесь такие страшилища гуляют? – тихо спросил испуганный голосок.
И только тут я заметила очень странных существ, которые буквально «кучами» вились вокруг пьяного Артура...
У меня зашевелились волосы – это были самые настоящие «монстры» из детских сказок, только здесь они почему-то казались даже очень и очень реальными… Они были похожи на выпущенных из кувшина злых духов, которые каким-то образом сумели «прикрепиться» прямо к груди бедного человека, и, вися на нём гроздьями, с превеликим наслаждением «пожирали» его, почти что уже иссякшую, жизненную силу…
Я чувствовала, что Вэста испугана до щенячьего визга, но изо всех сил пытается этого не показать. Бедняжка в ужасе наблюдала, как эти жуткие «монстры» с удовольствием и безжалостно «кушали» её любимого папу прямо у неё на глазах… Я никак не могла сообразить, что же делать, но знала, что надо действовать быстро. Наскоро осмотревшись вокруг и не найдя ничего лучше, я схватила кипу грязных тарелок и изо всех сил швырнула на пол… Артур от неожиданности подпрыгнул в кресле и уставился на меня полоумными глазами.
– Нечего раскисать! – закричала я, – посмотрите, каких «друзей» вы привели к себе в дом!
Я не была уверенна, увидит ли он то же самое, что видели мы, но это была моя единственная надежда как-то его «очухать» и таким образом заставить хоть самую малость протрезветь.
По тому, как его глаза вдруг полезли на лоб, оказалось – увидел… В ужасе шарахнувшись в угол, он не мог отвезти взгляд от своих «симпатичных» гостей и, не в состоянии вымолвить ни слова, только показывал на них дрожащей рукой. Его мелко трясло, и я поняла, что если ничего не сделать, у бедного человека начнётся настоящий нервный припадок.
Я попробовала мысленно обратиться к этим странными монстроподобными существам, но ничего путного из этого не получилось; они лишь зловеще «рычали», отмахиваясь от меня своими когтистыми лапами, и не оборачиваясь, послали мне прямо в грудь очень болезненный энергетический удар. И тут же, один из них «отклеился» от Артура и, присмотрев, как он думал, самую лёгкую добычу, прыгнул прямо на Вэсту… Девчушка от неожиданности дико завизжала, но – надо отдать должное её храбрости – тут же начала отбиваться, что было сил. Они оба, и он и она, были такими же бестелесными сущностями, поэтому прекрасно друг друга «понимали» и могли свободно наносить друг другу энергетические удары. И надо было видеть, с каким азартом эта бесстрашная малышка кинулась в бой!.. От бедного съёжившегося «монстра» только искры сыпались от её бурных ударов, а мы, трое наблюдавших, к своему стыду так остолбенели, что не сразу среагировали, чтобы хотя бы как-то ей помочь. И как раз в тот же момент, Вэста стала похожа на полностью выжатый золотистый комок и, став совершенно прозрачной, куда-то исчезла. Я поняла, что она отдала все свои детские силёнки, пытаясь защититься, и вот теперь ей не хватило их, чтобы просто выдерживать с нами контакт… Кристина растерянно озиралась вокруг – видимо её дочь не имела привычки так просто исчезать, оставляя её одну. Я тоже осмотрелась вокруг и тут… увидела самое потрясённое лицо, которое когда-либо видела в своей жизни и тогда, и все последующие долгие годы... Артур стоял в настоящем шоке и смотрел прямо на свою жену!.. Видимо слишком большая доза алкоголя, огромный стресс, и все последующие эмоции, на какое-то мгновение открыли «дверь» между нашими разными мирами и он увидел свою умершую Кристину, такую же красивую и такую же «настоящую», какой он знал её всегда… Никакими словами невозможно было бы описать выражения их глаз!.. Они не говорили, хотя, как я поняла, Артур вероятнее всего мог её слышать. Думаю, в тот момент он просто не мог говорить, но в его глазах было всё – и дикая, душившая его столько времени боль; и оглушившее его своей неожиданностью, безграничное счастье; и мольба, и ещё столько всего, что не нашлось бы никаких слов, чтобы попытаться всё это рассказать!..
Он протянул к ней руки, ещё не понимая, что уже никогда не сможет её больше в этом мире обнять, да и вряд ли он в тот момент понимал что-то вообще... Он просто опять её видел, что само по себе уже было совершенно невероятно!.. А всё остальное не имело сейчас для него никакого значения... Но тут появилась Вэста. Она удивлённо уставилась на отца и, вдруг всё поняв, душераздирающе закричала:
– Папа! Папулечка… Папочка!!! – и бросилась ему на шею… Вернее – попыталась броситься… Потому что она, так же, как и её мать, уже не могла физически соприкасаться с ним в этом мире больше никогда.