Царство Польское

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Царство Польское
польск. Królestwo Polskie
Генерал-губернаторство Российской империи
30px
1815 — 1917 (де-факто 1915)


30px
130px 90px
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
270px
Столица Варшава
Язык(и) Русский, польский
Религия Католичество, православие
Денежная единица рубль, в 1815—1865 годах также польский злотый
Площадь 128 500 км² (1816)
Население 10 млн чел. (1900)
Форма правления Личная уния
Династия Гольштейн-Готторп-Романовы
Царь
 - 1815—1825 Александр I
 - 1825—1855 Николай I
 - 1855—1881 Александр II
 - 1881—1894 Александр III
 - 1894—1917 Николай II
К:Появились в 1815 годуК:Исчезли в 1917 году
Польша История Польши
Герб Польши

Доисторическая Польша (до 877)

Гнезненская Польша (877—1025)

Королевство Польское (1025—1385)

Краковская Польша (1320—1569)

Речь Посполитая (1569—1795)

Разделы Польши (1772—1795)

Варшавское герцогство (1807—1815)

Царство Польское (1815—1915)

Краковская республика (1815—1846)

Великое княжество Познанское (1815—1919)

Регентское королевство Польша (1916—1918)

Польская Республика (1918—1939)

Генерал-губернаторство (1939—1945)

Польская Народная Республика (1944—1989)

Республика Польша (с 1989)

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).


Портал «Польша»

Ца́рство По́льское (польск. Królestwo Polskie, также Конгрессовая Польша или «Конгрессовка», от польск. Królestwo Kongresowe, Kongresówka) — территория в Европе, находившаяся в составе Российской империи с 1815 по 1917 годы. Летом 1915 года оккупирована немецкими и австро-венгерскими войсками.









Именование

До 1860-х годов в законодательстве чаще использовалось название «Царство Польское», редко — «Польша». В 1860-х годах эти названия стали заменяться словосочетаниями «губернии Царства Польского» и «губернии Привисленские». 5 марта 1870 г. повелением Александра II было предчертано именовать российскую Польшу «губерниями Царства Польского», однако в ряде статей Свода законов Российской империи наименование «Царство Польское» сохранилось. С 1887 г. наиболее применяемыми становятся словосочетания «губернии Привислинского края», «Привислинские губернии» и «Привислинский край», а в январе 1897 г. Николай II отдал распоряжение, которым употребление названий «Царство Польское» и «губернии Царства Польского» было ограничено случаями крайней необходимости, хотя из Свода законов эти названия так и не были удалены[1].

Поляки называли Царство Польское «конгресу́вка» (польск. Kongresówka, от Królestwo Kongresowe).

География

Царство Польское занимало центральную часть современной Польши: Варшава, Лодзь, Калиш, Ченстохова, Люблин, Сувалки. Площадь 127 тыс. км².

Население

Почти всё население региона составляли поляки. Население:
1818 год — около 2,6 млн чел.;
1843 год — около 4,7 млн чел.;
1868 год — свыше 5,7 млн чел.;
1894 год — свыше 8,8 млн чел.;[2]
1900 год — около 10,0 млн чел.

Административное деление

1815—1816
годы
1816—1837
годы
1837—1845
годы
1845—1866
годы
1867—1915
годы
Варшавский департамент Мазовецкое воеводство Мазовецкая губерния Варшавская губерния Варшавская губерния
Калишский департамент Калишское воеводство Калишская губерния Калишская губерния
Краковский департамент Краковское воеводство Краковская губерния
с 1841 — Келецкая
Радомская губерния Петроковская губерния*
Келецкая губерния
Радомский департамент Сандомирское воеводство Сандомирская губерния Радомская губерния
Ломжинский департамент Августовское воеводство
Августовская губерния
Сувалкская губерния
Ломжинская губерния
Плоцкий департамент Плоцкое воеводство
Плоцкая губерния
Люблинский департамент Люблинское воеводство Люблинская губерния Люблинская губерния Люблинская губерния
Седлецкий департамент Подлясское воеводство Подлясская губерния Седлецкая губерния
c 1912 года — Холмская**

* Образована за счёт части территорий Варшавской и Радомской губерний.
** Часть территории отошла Ломжинской и Люблинской губерниям.

На протяжении всего времени существования Царства Польского границы губерний (департаментов, воеводств) многократно перекраивались, польские уезды (повяты) целиком или частью переводились из управления одной губернии в другую.

Историческая периодизация

Правление Александра I

Файл:Naval Ensign of Congress Poland 1815 - 1833.jpg
Флаг военных судов царства Польского (1815—1833)

Преследуя отступавшие войска Наполеона, русская армия заняла в конце февраля 1813 года почти всё Великое герцогство Варшавское. Краков, Торн, Ченстохова, Замосць и Модлин сдались несколько позже. Таким образом, созданное Наполеоном государство очутилось фактически в руках России, но его судьба ещё зависела от взаимоотношений держав. Государство это переживало тяжёлые времена. Реквизиции на нужды оккупационной армии в 380 000 человек истощили его. Император Александр I учредил временный верховный совет для управления делами герцогства во главе с генерал-губернатором В. С. Ланским. Командование армией было поручено фельдмаршалу Барклаю де Толли. Сосредоточивались польские дела в руках графа Аракчеева, что в достаточной мере определяет общий характер управления.

Несмотря на обещанную амнистию и вопреки желанию генерал-губернатора, лишь на основании доноса граждан подвергали аресту и высылке. В начале 1814 года польское общество оживила надежда на улучшение его участи. Император облегчил постои, сократил налоги, и разрешил сформировать из польских солдат корпус под командой генерала Домбровского. Организацией войска руководил великий князь Константин Павлович. Позже император образовал гражданский комитет, предложивший заменить кодекс Наполеона новым польским кодексом, наделить крестьян землёй и улучшить финансы.

Между тем, на Венском конгрессе, переделывавшем на новый лад карту Европы, герцогство породило распри, чуть не обернувшиеся новой войной. Александр I желал присоединить к своей империи всё Варшавское герцогство и даже другие земли, когда-то входившие в состав Речи Посполитой. Австрия усматривала в этом опасность для себя. 3 января 1815 года был заключён тайный союз между Австрией, Англией и Францией для противодействия России и Пруссии, сблизившимся между собой. Русский император пошёл на компромисс: он отказался от Кракова в пользу Австрии, а от Торна и Познани — в пользу Пруссии. Большая часть Великого герцогства Варшавского была присоединена «на вечные времена» к Российской империи под именем Царства Польского (3 мая 1815 года), которое получало конституционное устройство. Польская конституция была обнародована 20 июня. Вместе с тем жителей Царства Польского привели к присяге на подданство русскому государю.

Конституция вступила в силу с 1816 года. Наместником император назначил генерала Зайончека, весьма услужливого к великому князю Константину Павловичу. Императорским комиссаром стал граф Новосильцев.

В 1816 году учреждён Варшавский университет, основаны высшие школы: военная, политехническая, лесная, горная, институт народных учителей, увеличено число средних и первоначальных школ. Сильное влияние на интеллектуальную жизнь оказывали два центра, находившиеся вне пределов Царства Польского: Виленский университет и Кременецкий лицей. В Виленском университете учился величайший поэт Польши Адам Мицкевич, там же преподавал историк Лелевель. Просвещение развивалось, несмотря на преграды.

Министр просвещения Станислав Потоцкий, осмеявший обскурантизм в аллегорической повести «Путешествие в Темноград» (польск. Podróż do Ciemnogrodu), был вынужден подать в отставку. Над учебными заведениями был учреждён строгий надзор, книги и периодика подвергались суровой цензуре.

В 1817 году государственных крестьян освободили от многих средневековых повинностей. В 1820 году барщину стали заменять оброком.

Между императором и созданным им Царством Польским существовала сначала полная гармония благодаря либеральным настроениям государя. С усилением реакционных течений вышеупомянутая гармония расстроилась. В самой стране одни готовы были смириться с тем, что имели, другие же мечтали о восстановлении польского государства в прежних его границах. 5 (17) марта 1818 года император открыл сейм (пол.) в Варшаве знаменательной речью:

« прежняя организация страны позволила мне ввести ту, которую я вам пожаловал, приводя в действие либеральные учреждения. Эти последние всегда были предметом моих забот, и я надеюсь распространить, при Божьей помощи, благотворное влияние их на все страны, которые промыслом даны мне в управление. »

Сейм принял все правительственные законопроекты кроме отмены гражданского брака, введённого в Польше кодексом Наполеона. Император остался доволен, что и выразил в своей заключительной речи, возбуждая ею в поляках надежды на осуществление их патриотических мечтаний:

« Поляки, я остаюсь при прежних своих намерениях; они вам хорошо знакомы. »

Император намекал на своё желание распространить действие конституции Царства Польского и на русско-литовские области.

Когда, согласно конституции, в 1820 году был созван второй сейм, император опять открыл его, но в его речи звучали уже предостережения об опасностях либерализма. Под влиянием оппозиции сейм отклонил правительственный законопроект на том основании, что он упразднял гласность судопроизводства, отменял суд присяжных и нарушал принцип «никто не будет арестован без решения суда».

Оппозиция разгневала Александра, что он и выразил в заключительной речи, замечая, что поляки сами мешают восстановлению своей родины. Император хотел даже отменить конституцию, но ограничился угрозами. Вопреки конституции, установившей созыв сеймов каждые два года, третий сейм был созван только в 1825 году. Предварительно была издана добавочная статья к конституции, упразднявшая гласность заседаний сейма, и арестован вождь оппозиции Викентий Немоёвский. Для контроля деятельности сейма назначались особые чиновники, обязанные присутствовать на заседаниях. Проекты, предложенные правительством, сейм принял. Император выразил своё удовлетворение.

Одновременно с легальной оппозицией действовала и тайная, революционная. Возникла тайная организация «Национально-патриотическое товарищество». В мае 1822 года главные вожаки «Товарищества» были арестованы и подвергнуты строгим наказаниям. Тем не менее, «Товарищество» продолжало свою деятельность и вошло даже в сношения с декабристами. Попытка последних произвести переворот в России обнаружила и деятельность польских революционеров. Согласно конституции, их судил сеймовый суд, ограничившийся мягкими наказаниями. Император Николай I выразил своё неудовольствие по поводу приговора.

В экономическом и культурном отношении Царство Польское в 18151830 годах заметно развивалось. Изнурение сил исчезло благодаря продолжительному миру и ряду замечательных деятелей — министров финансов Матушевича и князя Друцкого-Любецкого и заведовавшего делами промышленности известного писателя Сташица. Прогресс отмечался во всех областях хозяйственной жизни: в земледелии, промышленности и торговле. Энергичный министр финансов Любецкий рядом мер, иногда крутых, иногда репрессивных, привёл финансы в порядок. Дефицит исчез, в казне накопился запас в несколько десятков миллионов злотых, чиновники и войско стали получать вовремя жалованье. Население страны возросло до 4,5 млн.

Вместе с тем, члены тайных обществ распространяли демократические идеи. В литературе громко раздавались голоса против крепостного права, наносящего вред и хозяйству, и общественной нравственности.

Правление Николая I и Польское восстание 1830—1831 годов

Файл:Collar of the Order of the White Eagle (1829, Nicholas I of Russia).jpg
Цепь ордена Белого орла. Принадлежала Николаю I. 1829 год. Санкт-Петербург. Мастер И. В. Кейбель. Гохран России. Цепь изготовлена для коронации по католическому обряду на Царство Польское 18 мая 1829 года в Варшаве

В 1829 году Николай I торжественно короновался польским королём в Варшаве и скрепил присягой своё обязательство исполнять конституцию, но поданную петицию об отмене добавочной статьи к конституции оставил без ответа. Сейм был созван только в 1830 году. Проект упразднения гражданского брака вновь был отвергнут почти единогласно, несмотря на ясную волю императора. Оппозиция подала правительству ряд петиций: об ослаблении стеснений цензуры, об отмене добавочной статьи, об освобождении из-под ареста вожака оппозиции. Такой образ действий сейма сильно разгневал государя.

Файл:Congress Poland 1831.jpg
Царство Польское в 1831 году

В 1830—1831 годах произошло восстание, которое произвело глубокие перемены. Значительное количество политически активных поляков было выслано из Царства Польского и расселено в губерниях Российской империи. Обширная власть вместе с титулом князя Варшавского и постом наместника была вручена графу Паскевичу. В помощь ему учреждено было временное правительство, состоявшее из четырёх департаментов: юстиции, финансов, внутренних дел и полиции, просвещения и исповеданий. Полномочия временного правительства прекратились с обнародованием Органического статута (26 февраля 1832 года), упразднившего коронование императоров польскими королями, особое польское войско и сейм и объявившего Царство Польское органической частью Российской империи. Сохранённый административный совет представлял государю кандидатов на духовные и гражданские должности. Государственный совет составлял бюджет и рассматривал пререкания, возникавшие между административными и судебными инстанциями, и привлекал к ответственности чиновников за должностные преступления. Были учреждены три комиссии — для заведования: 1) внутренними делами и делами просвещения; 2) судом; 3) финансами. Вместо сейма проектировалось учреждение собрания провинциальных чинов с совещательным голосом. Законодательная власть принадлежала безраздельно государю Императору.

Органический статут не был приведён в исполнение. Собрание провинциальных чинов, как и шляхетские и гминные собрания, остались только в проекте. Воеводства преобразованы в губернии (1837 год), Государственный совет упразднён (1841 год). В делопроизводство административного совета и канцелярии наместника введён русский язык, с разрешением пользоваться французским для тех, кто не владел русским. Конфискованные имения польской шляхты были пожалованы русским; высшие государственные должности в крае были замещаемы русскими. В 1832 году польская валюта злотый была заменена российским рублём, на смену метрической введена российская имперская система мер. Также в этом году была заложена Александровская цитадель в Варшаве. Император приезжал осматривать эти крепости, но Варшаву посетил только в 1835 году. Депутации от обывателей он не разрешил выразить верноподданнические чувства, замечая, что желает этим предохранить их от лжи:

« Мне нужны деяния, а не слова. Если вы будете упорствовать в своих мечтаниях о национальной обособленности, о независимости Польши и тому подобных фантазиях, вы навлечёте на себя величайшее несчастие. Я устроил здесь цитадель. Говорю вам, что при малейшем волнении я прикажу стрелять в город, обращу Варшаву в развалины и, конечно, не отстрою её. »

Варшавское научное общество было упразднено, его библиотека и музеи переведены в Санкт-Петербург. Варшавский и Виленский университеты и Кременецкий лицей были закрыты. Вместо университета разрешено было открыть при гимназии добавочные курсы по педагогике и юриспруденции (1840 год), но вскоре и они были закрыты. Преподавание в средних школах велось на русском языке. Правительство обратило внимание и на образование женской молодёжи, как будущих матерей, от которых зависит воспитание последующих поколений. С этой целью учреждён был в Варшаве Александрийский институт. Плату за обучение в гимназиях увеличили и запретили принимать детей недворянского или нечиновничьего происхождения.

В 1833 году устроено Варшавское православное епископство, в 1840 году преобразованное в архиепископство. Католическое духовенство было подчинено строгому надзору: ему запрещено было собирать поместные синоды, устраивать юбилейные празднества и основывать общества трезвости. В 1839 году секуляризируется имущество Польской католической церкви, местная греко-католическая церковь после съезда в Полоцке, инициированного её предстоятелем, архиеп. Иосифом (Семашко), самораспускается и официально переходит в подчинение православному Святейшему Синоду. По упразднении Варшавского университета учреждена была в Варшаве римско-католическая духовная академия, находившаяся под контролем комиссии внутренних дел, вообще следившей за деятельностью католического духовенства. Правительство желало подчинить духовные дела католического населения в Царстве Польском петербургской римско-католической коллегии, ведавшей духовными делами католиков в остальной империи, но вследствие сопротивления Рима от этого отказалось. Умственная жизнь страны находилась в застое, иногда нарушавшемся только революционной пропагандой, очаги которой сосредоточивались среди польской эмиграции, главным образом в Краковской республике и во Франции.

В 1833 году французские, немецкие и итальянские карбонарии задумали произвести в своих странах революционные движения. Многие польские эмигранты примкнули к обществам карбонариев. Решено было предпринять партизанский рейд в Царство Польское, чтобы поднять здесь восстание. Начальником рейда стал Юзеф Заливский. Партизаны с трудом проникли в Царство Польское, чтобы призвать к восстанию простой народ, но простые люди отнеслись к ним равнодушно. Преследуемый казаками Заливский бежал в Австрию, был там арестован и посажен на 20 лет в крепость. Другие партизаны попали в руки русских солдат. Некоторых повесили, других расстреляли или отправили на каторгу. Неудача рейда Заливского привела польских демократов к убеждению, что необходима революционная пропаганда.

Новое «Общество польского народа» старалось охватить своею деятельностью все земли Речи Посполитой, отправляя посланцев в Литву, Волынь, Украину и в Царство Польское. В мае 1838 года был арестован близ Вильны главный эмиссар Конарский, что повлекло за собой другие аресты. В каторжные работы сослано было даже несколько гимназистов. Эти суровые меры не охладили энтузиазма польских революционеров. Во главе их встало «Демократическое общество», которое исповедовало не только демократические идеи, но и социалистические. Под его влиянием ксёндз Сцегенный устроил на юге Царства Польского тайное общество среди крестьян с целью основать польскую крестьянскую республику; выданный одним из своих, он был арестован и приговорён к повешению, но помилован и сослан в каторгу. Многим крестьянам — участникам заговора пришлось последовать за ним в Сибирь (1844 год).

В 1846 году правление решило, что страна уже готова к восстанию. Начавшееся в Галиции движение окончилось самым плачевным образом. Крестьяне не только не примкнули к движению, но побуждаемые австрийскими чиновниками, произвели ужасную резню среди польских дворян. В Царстве Польском дворянин Панталеон Потоцкий с маленьким отрядом овладел городом Седлец (в феврале 1846 года), но вскоре был захвачен в плен и повешен. Повстанцы были отправлены в Сибирь.

Россия, Пруссия и Австрия приняли меры против поляков. С согласия России и Пруссии Австрия заняла своими войсками Вольный город Краков. Кроме того, русское и австрийское правительства обратили внимание на положение крестьян, находившихся под властью польских дворян. В июне 1846 года запрещено было самовольно удалять крестьян с земли, уменьшать их наделы, присоединять пустоши, оставшиеся после крестьянина, к имениям. В ноябре 1846 года уничтожены были многие повинности, лежавшие на крестьянах. Вместе с тем правительство принимало меры, направленные к более тесному включению Царства Польского в империю. В 1847 году был издан для него новый свод наказаний, являвшийся почти дословным переводом русского Уложения о наказаниях 1845 года.

Революция 1848 года сильно взволновала поляков: они подняли восстания в княжестве Познанском и в Галиции. Мицкевич сформировал польский легион, который принимал участие в итальянском революционном движении; польские генералы, офицеры и простые добровольцы сражались за независимость Венгрии. Тайное общество в Царстве Польском оставило свои намерения, узнав о подавлении революции в Познани. Заговор был раскрыт (1850 год), заговорщики подвергнуты телесным наказаниям и ссылке на каторгу. Правительство Луи-Наполеона изгнало из Парижа руководителей польского Демократического общества. Они принуждены были удалиться в Лондон, и влияние их на Польшу почти совсем прекратилось.

Крымская война снова оживила надежды патриотов. Призывы к восстанию в Польше не имели успеха. Было решено сформировать польские легионы на театре военных действий для борьбы с Россией. Этому плану содействовала и консервативная польская эмиграция во главе с князем Адамом Чарторыйским. В Константинополь отправился, между прочим, Мицкевич. Хлопоты польских патриотов окончились почти ничем. Польский писатель Михаил Чайковский, принявший магометанство (Садык-паша), набрал, правда, отряд так называемых султанских казаков, но он состоял из армян, болгар, цыган и турок, да к тому же и не принял участия в военных действиях, ибо война окончилась. Горсть поляков действовала на Кавказе против русских войск, помогая черкесам. Между тем, умер император Николай I, а около года спустя — и наместник Царства Польского князь Паскевич.

Правление Александра II и последующие царствования

В мае 1856 года в Варшаву прибыл император Александр II, встреченный с большим энтузиазмом. В речи, произнесенной к депутации обывателей, государь предостерег поляков от мечтаний:

« Прочь фантазии, господа! (Point de reveries, messieurs!) Все, что сделал мой отец, хорошо сделано. Правление мое будет дальнейшим продолжением его царствования. »

Вскоре, однако, был несколько облегчен прежний суровый режим. Император разрешил печатать некоторые сочинения Мицкевича. Цензура прекратила преследование произведений Словацкого, Красинского и Лелевеля. Были освобождены многие политзаключённые. Вернулись некоторые эмигранты. В июне 1857 года было разрешено открыть в Варшаве Медико-хирургическую академию, а в ноябре — учредить Земледельческое общество, ставшие важными очагами интеллектуальной жизни.

На политическое настроение поляков оказывали сильное влияние объединение Италии и либеральные реформы в Австрии. Молодежь, читавшая Герцена и Бакунина, полагала, что Россия накануне революции. И умеренные, и радикалы надеялись на помощь Наполеона III, желавшего видеть идею национальности руководящим международным принципом. Радикалы начали устраивать манифестации по всякому славному поводу из польской истории.

Грандиозная демонстрация состоялась 29 ноября 1860 года в годовщину Ноябрьского восстания 1830 года. 27 февраля 1861 года войска стреляли в толпу и убили 5 человек. Наместник князь Горчаков согласился удовлетворить жалобы, обещал удалить полицмейстера Трепова и разрешил учредить комитет для управления Варшавой.

Файл:Privisl 1861.jpg
Царство Польское в 1861 году

Правительство согласилось на ряд реформ в духе автономии. Указом 26 марта 1861 года восстановлен государственный совет, образованы губернские, уездные и городские советы, решено открыть высшие учебные заведения и преобразовать средние школы. Назначенный помощником наместника маркиз Александр Велёпольский раздражил шляхту закрытием Земледельческого общества, что вызвало грандиозную манифестацию (8 апреля 1861 года), повлекшую около 200 убитых. Революционное настроение нарастало, а Велёпольский стал энергично осуществлять реформы: уничтожил крепостное право, заменил барщину оброком, уравнял евреев в правах, увеличил число школ, улучшил систему преподавания и учредил в Варшаве университет.

30 мая 1861 года умер наместник князь Горчаков, его преемники не сочувствовали деятельности маркиза. В годовщину смерти Тадеуша Костюшко (15 ноября) костелы наполнились молящимися, певшими патриотические гимны. Генерал-губернатор Герштенцвейг обнародовал осадное положение и двинул войска в храмы. Пролилась кровь. Духовенство сочло это святотатством и закрыло костёлы.

Велёпольский подал в отставку. Государь принял её, приказав ему остаться членом госсовета. Император назначил наместником своего брата, великого князя Константина Николаевича, дав ему в помощники по гражданским делам Велёпольского, по военным — барона Рамзая. Царству Польскому предоставлялась полная автономия.

Радикалы, или «красные», не прекращали, однако, своей деятельности, и перешли от демонстраций к террору. Были совершены покушения на жизнь великого князя. Умеренные, или «белые», не сочувствовали «красным», но расходились и с Велёпольским. Тот желал восстановить конституцию 1815 года, между тем как «умеренные» думали о соединении всех земель Речи Посполитой в одно целое с конституционным устройством. Белые вознамерились составить адрес на высочайшее имя, но Велёпольский воспротивился. Лидеру белых Замойскому было приказано эмигрировать. Это окончательно отшатнуло и «белых» от Велёпольского. Приближался революционный взрыв, который Велёпольский решил предупредить рекрутским набором. Расчет оказался плох.

Восстание вспыхнуло в январе 1863 года, продолжавшееся до поздней осени 1864 года и закончившееся казнью наиболее активных участников и массовыми высылками бунтовщиков. В марте 1863 года главнокомандующим был назначен граф Берг, который после отъезда 8 сентября 1863 года великого князя Константина Николаевича и отставки Велёпольского стал наместником. Заведование полицией поручено было прежнему полицмейстеру генералу Трепову. В начале января 1864 года в Петербурге учрежден комитет по делам Царства Польского под председательством самого государя.

Указом 19 февраля (2 марта1864 года, польские крестьяне получили в собственность те пахотные земли, которые они обрабатывали. Помещики получили из казны компенсацию так называемыми ликвидационными бумагами согласно оценке отчужденных земель. Вместе с тем устроена была всесословная гмина.

Управление делами католического духовенства предоставлено комиссии внутренних дел, директором которой поставлен князь Черкасский. Все церковные имущества были конфискованы и почти все монастыри закрыты. По уставу 1865 года, католическая церковь в Царстве Польском была разделена на семь епархий — Плоцкую, Люблинскую, Сандомирскую, Келецкую, Августовскую, Куявско-Калишскую и Подляшскую; в 1867 года Подляшская епархия соединена с Люблинской. Духовенство стало получать жалованье из казны. С 1871 году оно подчинено департаменту иностранных исповеданий министерства внутренних дел. В 1875 году была упразднена в Царстве Польском уния и основана новая (Холмская) православная епархия.

Файл:Privisl.jpg
Царство Польское в 1896 году

Одновременно производились преобразования и в гражданской администрации. В 1866 году издан устав о губернском и уездном управлении: десять губерний (вместо пяти) и 84 уезда. В 1867 упразднен государственный совет, в 1868 году упразднены административный совет и правительственные комиссии (исповеданий и просвещения, финансов и внутренних дел). Дела переданы в соответствующие общеимперские учреждения в Петербурге. В духе полного слияния Царства Польского с Российской империей совершались преобразования и в сфере образования. В 1872 году распространен на Царство Польское общеимперский устав о гимназиях 1871 года. Введена также и судебная организация общеимперская, с важным исключением: край не получил суда присяжных. С 1871 года приостановлен выход «Дневника Законов Ц. Польского», ибо к стране стали применяться общеимперские правила обнародования законодательных постановлений. В администрации, судопроизводстве и преподавании введено обязательное употребление русского языка. Предпринимаются попытки перевода польского языка на кириллицу. После смерти в 1874 году графа Берга пост начальника края и главнокомандующего войсками Варшавского военного округа, с титулом генерал-губернатора, получил граф Коцебу; затем краем управляли генералы Альбединский (188083), Гурко (1883—94), граф Шувалов (1894—96), князь Имеретинский (1896—1900) и М. И. Чертков (1900—05).

Конец Царства Польского

В 1912 году из состава губерний Царства Польского была выделена Холмская губерния, где проживало значительное количество украинцев.

14 августа 1914 года Николай II пообещал после победы в войне объединить Царство Польское с польскими землями, которые будут отняты у Германии и Австро-Венгрии, в автономное государство в унии с Российской империей[3].

Война создала ситуацию, при которой поляки, российские подданные, сражались против поляков, служивших в австро-венгерской и германской армиях. Пророссийская Национально-демократическая партия Польши во главе с Романом Дмовским считала Германию главным врагом Польши, её сторонники считали необходимым объединение всех польских земель под российским контролем с получением статуса государства в унии с Российской империей. Антироссийские же настроенные сторонники Польской социалистической партии (ППС) полагали, что путь к независимости Польши лежит через поражение России в войне. За несколько лет до начала Первой мировой войны лидер ППС Юзеф Пилсудский начал военное обучение польской молодёжи в австро-венгерской Галиции. После начала войны он сформировал польские легионы в составе австро-венгерской армии.

В ходе наступления германской и австро-венгерской армий весной-летом 1915 года Царство Польское оказывается под немецко-австрийской оккупацией. На его месте оккупанты провозгласили 5 ноября 1916 недолговременное марионеточное Королевство Польское (1916—1918), от которого Германия планировала отторгнуть после войны западную часть (почти 30 000 км²), так называемую «польскую приграничную полосу». Это образование не было признано никем, кроме оккупировавших его центральных держав.

После Февральской революции 1917 года в Российской империи Временное правительство России 16 (29) марта 1917 года объявило о том, что будет содействовать созданию Польского государства на всех землях, населённых в большинстве поляками, при условии заключения им с Россией «свободного военного союза».

Октябрьская революция 1917 года в России и поражение Германской империи и Австро-Венгрии в Первой мировой войне привели к окончательному исчезновению Царства Польского и созданию независимого польского государства.

Наместники Царства Польского

См. также

Напишите отзыв о статье "Царство Польское"

Примечания

  1. Бахтурина А. Ю. [http://www.disserr.ru/contents/197319.html Введение] // Государственное управление западными окраинами Российской империи (1905 - февраль 1917 г.). — М.,: Дис. ... д-ра ист. наук, 2006. — С. 22.
  2. Сидоров А. А. [http://www.prlib.ru/Lib/pages/item.aspx?itemid=7586 Къ столѣтію третьяго раздѣла Польши]. — Варшава: Губернская типографія, 1895. — С. 23-24.
  3. [http://1914ww.ru/dokum/k_polyakam.html Воззвание Верховнаго Главнокомандующаго къ полякамъ]. Хронос: всемирная история в Интернете. Вячеслав Румянцев. Проверено 21 мая 2011. [http://www.webcitation.org/61CRMQDHY Архивировано из первоисточника 25 августа 2011].

Литература

  • A. Hirschberg, «Bibljografja powstania 1830—1831» (здесь даны подробные указания сочинений, относящихся к истории периода 1815—30 г.);
  • J. Bojasiński, «Rządy tymczasowe w Królestwie Polskiem. Maj-Grudzień 1815» («Monografie w zakresie dziejów nowo żytnych», Варш., 1902);
  • F. Skarbek, «Królestwo polskie od epoki początku swego do rewolucyi listopadowej» (ч. II и ч. III);
  • «Królestwo Polskie po rewolucyi listopadowej» (Познань, 1877);
  • M. Mochnacki, «Powstanie narodu polskiego» (изд. 3, Берлин-Познань, 1863, т. I—III);
  • St. Barzykowski, «Historya powstania listopadowego» (Познань, 1883—84, т. I—V);
  • мемуары Л. Дембовского, Г. Дембинского и др.
  • Al. Hirschberg, «Zbiór pamiętników do historyi powstania 1830—31» (Львов, 1882);
  • E. Minkowiecki, «Spis pamiętników» (Краков, 1882);
  • Ag. Giller, «Historya powstania narodu polskiego w 1861—1864» (4 т.. П., 1867—1871; описан период от ноябрьского восстания до восстания 1863 г.);
  • Н. В. Берг, «Записки о польских заговорах и восстаниях» (1873);
  • В. Limanowski, «Historya demokracyi polskiej w epoce porozbiorowej» (Цюрих, 1901);
  • кн. Щербатов, «Генерал-фельдмаршал князь Паскевич, его жизнь и деятельность» (т. V; описывается период 1832—1847);
  • H. Lisicki, «Aleksander Wielopolski» (Краков, 1878—79, т. I—IV; в первом томе биографии, в остальных документы и сочинении Велёпольского; кроме того, в 4-м томе имеется очерк истории периода 1815—1830 г. под загл. «Przyczyny powstania roku 1830—31»);
  • Вл. Спасович, «Жизнь и политика маркиза Велёпольского» (1882);
  • Wł. Grabieński, «Dzieje narodu polskiego» (ч. II, Краков, 1898);
  • Z. L. S., «Historya dwóch lat» (5 тт., 1892—1896); «Ostatnie chwile powstania styczniowego» (4 тт.);
  • St. Koźmian, «Rzecz о roku 1863» (3 тт.);
  • Sz. Askenazy, «Sto lat zarządu w Królestwie Polskiem 1800—1900» (2-е изд., 1902);
  • Χ. Υ. (Β. Limanowski), «Stuletnia walka narodu Polskiego o niepodległość»;
  • безымянного автора «Dwadzieścia pięć lat Rosyi w Polsce» (период после январского восстания);
  • А. Lewicki, «Zarys historyi polskiej az do najnowszych czasow» (Краков, 1897);
  • «Wydawnictwo materyałow do Historyi powstania r. 1863—1864» (5 т., Львов, 1898—1894);
  • безымянного автора, «Historya ruchu narodowego od 1861—1864 r.» (2 тт., Львов, 1882).
  • Руднев Я. И. [http://elib.shpl.ru/ru/nodes/14442-rudnev-ya-i-privislinskiy-kray-m-1904-prihod-b-ka-russkaya-zemlya-t-6#page/1/mode/grid/zoom/1 Привислинский край.] — М., 1904. — 174 с.: ил., к.
  • Сергеенкова, В. В. Конституция Царства Польского 1815 г. и польско-белорусско-украинское приграничье / В. В. Сергеенкова // Чалавек. Этнас. Тэрыторыя. Праблема развіцця заходняга рэгіену Беларусі: матэрыялы Міжнар. навук.-практычный канф., Брэст, красавік 1998 г.: у 2 ч. — Брэст: выд. Лаврова, 1998. — Ч. 2. — С. 75—80.
  • Сергеенкова, В. В. Царство Польское в 30—50-х гг. XIX в. / В. В. Сергеенкова // Матэрыялы канф., прысвечанай 65-годдзю гістарычнага факультэта. — Мінск: БДУ, 2000. — С. 123—126.
  • Луферчик, Е. Г. Царство Польское в 1815—1830 гг.: политическое развитие в контексте конституционного парламентаризма / Е. Г. Луферчик // Социально-политические, исторические и философские аспекты научного знания. Сер. «Грани науки» [Электронный ресурс] / Под ред. А. В. Головинова, М. С. Речкова; Изд-во «Сизиф» Д. С. Петрова. — Электрон. дан. и прогр. (1,6 Мб). — Барнаул, 2011. — Вып. 5. — С. 31-36. — 1 электрон. опт. диск (CD-ROM).
  • Сидоров А. А. Польское восстание 1863 года. — СПб.: 1903.

Ссылки

  • Польша, история // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [http://web.archive.org/web/20010108062600/http://www.tuad.nsk.ru/~history/Russia/Imperia/Alexandr_I/kx1815.html Конституционная Хартия Царства Польского 1815 года]
  • [http://www.archive.org/details/grazhdanskezako00polagoog Гражданские законы губерний Царства Польского. 1896.]
  • [http://biblios.hmarka.net/biblioteka-pdf-736 Книги по Истории Царство Польского, в библиотеке Царское Село]
  • В. Д. Спасович, Э. Пильц [http://www.archive.org/details/ocherednyevopro00piltgoog Очередные вопросы в Царстве Польском. 1902.]
При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Отрывок, характеризующий Царство Польское

Караффа мягко улыбнулся и, взяв мою дрожащую руку в свои изящные, тонкие пальцы, очень тихо произнёс:
– Вы – первая женщина на земле, мадонна Изидора, которая, по моему понятию, достойна настоящей любви... И Вы очень интересный собеседник. Не кажется ли Вам, что Ваше место скорее на троне, чем в тюрьме инквизиции?.. Подумайте об этом, Изидора. Я предлагаю Вам свою дружбу, ничего более. Но моя дружба стоит очень многого, поверьте мне... И мне очень хотелось бы Вам это доказать. Но всё будет зависеть от Вашего решения, естественно... – и, к моему величайшему удивлению, добавил: – Вы можете здесь остаться до вечера, если желаете что-то почитать; думаю, Вы найдёте здесь для себя очень много интересного. Позвоните в колокольчик, когда закончите, и Ваша служанка покажет Вам дорогу назад.
Караффа был спокоен и сдержан, что говорило о его полной уверенности в своей победе... Он даже на мгновение не допускал мысли, что я могла бы отказаться от такого «интересного» предложения... И уж особенно в моём безысходном положении. А вот именно это и было самым пугающим... Так как я, естественно, собиралась ему отказать. Только, как это сделать я пока что не имела ни малейшего представления...
Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...
Как бы я не была увлечена увиденным, пора было возвращаться в действительность, которая для меня, к сожалению, в тот момент не представляла ничего утешительного...
Святой Отец Церкви, Джованни Пьетро Караффа любил меня!.. О, боги, как же он должен был за это меня ненавидеть!!! И насколько сильнее станет его ненависть, когда он вскоре услышит мой ответ...
Я не могла понять этого человека. Хотя, до него, чуть ли не любая человеческая душа была для меня открытой книгой, в которой я всегда могла свободно читать. Он был совершенно непредсказуем, и невозможно было уловить тончайшие изменения его настроений, которые могли повлечь за собой ужасающие последствия. Я не знала, сколько ещё смогу продержаться, и не знала, как долго он намерен меня терпеть. Моя жизнь полностью зависела от этого фанатичного и жестокого Папы, но я точно знала только одно – я не намерена была лгать. Что означало, жизни у меня оставалось не так уж много...
Я опять ошибалась.
На следующий день меня провели вниз, в какой-то хмурый, огромный каменный зал, который совершенно не сочетался с общей обстановкой великолепнейшего дворца. Караффа сидел на высоком деревянном кресле в конце этого странного зала, и являл собою воплощение мрачной решимости, которая могла тут же превратиться в самое изощрённое зло...
Я остановилась посередине, не решаясь подойти ближе, так как пока не знала, что он от меня ожидал. Папа встал, и величаво-медленно двинулся в мою сторону. Что-то было не так!.. Он был черезчур торжественным и отчуждённым. Я ясно вдруг почувствовала, как всё моё тело сковал животный страх. Но ведь я его не боялась! Или, хотя бы уж, не боялась до такой степени!.. Это было предчувствием чего-то очень плохого, чего-то леденящего мою уставшую душу... И я никак не могла определить – именно чего.
– Ну, как, Вы насладились чтением, Изидора? Надеюсь, Вы провели приятный день?
Он обращался ко мне просто по имени, как бы подчёркивая этим, что формальности нам были уже не нужны...
– Благодарю, ваше святейшество, у Вас действительно непревзойдённая библиотека, – как можно спокойнее ответила я. – Думаю, даже великий Медичи позавидовал бы вам! Но я хотела бы задать Вам один вопрос, если Вы разрешите?
Караффа кивнул.
– Как же могла попасть эта чистая ЕРЕСЬ в Ваш Святой Божий Дом?.. И как она до сих пор может там находиться?..
– Не будьте такой наивной, мадонна! – снисходительно улыбнулся Караффа. – Чтобы победить врага, надо его понять, а понять его можно только узнав. Но чтобы узнать, надо сперва, его очень хорошо изучить. Иначе победа будет не настоящей...
– Ваше святейшество читало все эти книги?!.. Но ведь на это не хватит целой человеческой жизни!..
– Ну, это зависит от того, как длинна будет жизнь, Изидора. Да и от того, как читать... Не так ли? Вы ведь тоже умеете кое-что из этого, правда же?
Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..
Он слишком много обо мне знал такого, что могли знать только самые близкие мне люди. И я решилась спросить.
– Вы знаете обо мне много такого, о чём не знала даже моя покойная мать? Как это понимать, Ваше святейшество?
– Вы всё ещё не хотите взглянуть правде в глаза, Изидора. Я узнал о Вас всё, что желал узнать. Вас это пугает? У меня в подвалах был один из ваших учителей... он рассказал мне всё. Но тогда я ещё не знал Вас, как знаю сейчас.
И я тут же его увидела... Это и, правда, был мой учитель, самый добрый и самый умный из всех, кто меня учил. Он висел на крюке, в каком-то жутком подвале, весь покрытый собственной кровью... И умирал...
– Как Вы могли сотворить такое?! Это чудовищно!!!.. В чём он, по Вашему, был виноват?!
У меня сердце рвалось на части, не желая принять ужас увиденного. Я на какое-то время успокоилась – и проиграла!.. Видимо, не даром Караффу избрали Папой... Он был настоящим мастером пыток, чёрным гением, сумевшим-таки «убаюкать» мой каждодневный страх!
С первого же дня, оказавшись в его руках, мне подсознательно очень хотелось верить, что у меня всё же оставался ещё хоть какой-то, пусть даже очень маленький, шанс! Вот я и поймалась, как слепой котёнок, не успевший даже открыть глаза... А Караффа своим спокойным, светским со мной обращением, красотой комнат, в которых меня поселял, ошеломляющей библиотекой, так открыто показанной мне накануне, именно и капал капля за каплей, день за днём в меня веру в этот мой хрупкий, крошечный «шанс»... И он добился успеха – я поверила... И проиграла.
– О, дорогая моя Изидора, Вы ведь так умны! Неужели Вы думаете, я поверю, что Вы искренне ждёте «справедливого» приговора... когда этот приговор выношу я сам?!..
Это уже был настоящий Караффа. Фанатик-инквизитор, вдруг неожиданно обретший неограниченную власть. А может именно к этой власти он и шёл, все его долгие годы? Хотя для меня уже не имело значения, чего он желал. Я вдруг очень чётко поняла, что в любую секунду могла оказаться на месте моего доброго учителя, вися на том же самом жутком крюке... Если бы Караффа этого пожелал.
– Но, как же Бог?!.. Неужели Вы не боитесь даже Его?..
– Ну что Вы, Изидора! – хищно улыбнулся Караффа. – Бог простит мне всё, что творится во славу Его!
Это было сумасшествие. И моя хрупкая надежда, корчась, начала умирать...
– Подумали ли Вы над моим предложением, мадонна? Надеюсь, у Вас было достаточно времени, чтобы уяснить своё положение? И мне не понадобится следующий удар?..
У меня похолодело сердце – каким он будет, этот «следующий удар»?.. Но приходилось отвечать, и я не собиралась показывать ему, насколько сильно боялась.
– Если я не ошиблась, Вы предлагали мне Вашу дружбу, Ваше святейшество? Но дружба не много стоит, если её получают, вселяя страх. Я не желаю такой дружбы, даже если от этого придётся страдать. Я не боюсь боли. Намного страшнее, когда болит душа.
– Какое же Вы дитя, дорогая Изидора!.. – засмеялся Караффа, – Это, как книги – существует «страдание» и СТРАДАНИЕ. И я искренне советую Вам не пробовать второй вариант!
– Как бы там ни было – Вы не друг, Джованни. Вы даже не знаете, что несёт собой это слово... Я прекрасно понимаю, что нахожусь полностью в Ваших жестоких руках, и мне всё ровно, что будет происходить сейчас...
Я впервые нарочно назвала его по имени, желая обозлить. Я и правда была почти что ребёнком во всём, что касалось зла, и всё ещё не представляла, на что был по-настоящему способен этот хищный, но, к сожалению, очень умный человек.
– Ну что ж, Вы решили, мадонна. Пеняйте на себя.
Его слуга резко взял меня под руку и подтолкнул к узкому коридору. Я решила, что это конец, что именно сейчас Караффа отдаст меня палачам...
Мы спустились глубоко в низ, проходя множество маленьких, тяжёлых дверей, за которыми звучали крики и стоны, и я ещё сильнее уверилась в том, что, видимо, пришёл-таки наконец-то и мой час. Я не знала, насколько смогу выдержать пытку, и какой сильной она может быть. Мне никогда никто не доставлял физической боли, и было очень сложно судить, насколько я могу быть в этом сильна. Всю свою короткую жизнь я жила окружённой любовью родных и друзей, и даже не представляла, насколько злой и жестокой будет моя судьба... Я, как и множество моих друзей – ведуний и ведунов – не могла увидеть свою судьбу. Наверное, это было от нас закрыто, чтобы мы не пытались изменить свою жизнь. А возможно, ещё и потому, что мы так же, как все остальные, имели своим долгом прожить то, что нам было суждено, не пытаясь уйти раньше, видя какой-нибудь ужас, предназначенный почему-то нашей суровой судьбой...
И вот пришёл день, когда у меня не оставалось выбора. Вернее, выбор был. И я выбрала это сама. Теперь оставалось лишь выдержать то, что предстоит, и каким-то образом выстоять, сумев не сломаться...
Караффа наконец-то остановился перед одной из дверей, и мы вошли. Холодный, леденящий душу ужас сковал меня с головы до ног!.. Это был настоящий Ад, если такой мог существовать на Земле! Это торжествовало зверство, не поддающееся пониманию нормального человека... У меня почти что остановилось сердце.
Вся комната была залита человеческой кровью... Люди висели, сидели, лежали на ужасающих пыточных «инструментах», значения которых я даже не в состоянии была себе представить. Несколько, совершенно спокойных, измазанных кровью человек, не спеша занимались своей «работой», не испытывая при этом, видимо, никакой жалости, никаких угрызений совести, ни каких-либо малейших человеческих чувств... В комнате пахло палёным мясом, кровью и смертью. Полуживые люди стонали, плакали, кричали... а у некоторых уже не оставалось сил даже кричать. Они просто хрипели, не отзываясь на пытки, будто тряпичные куклы, которых судьба милостиво лишила каких-либо чувств...
Меня изнутри взорвало! Я даже на мгновение забыла, что очень скоро стану одной из них... Вся моя бушующая сила вдруг выплеснулась наружу, и... пыточная комната перестала существовать... Остались только голые, залитые кровью стены и страшные, леденящие душу «инструменты» пыток... Все находившиеся там люди – и палачи и их жертвы – бесследно исчезли.
Караффа стоял бледный, как сама смерть, и смотрел на меня, не отрываясь, пронизывая своими жуткими чёрными глазами, в которых плескалась злоба, осуждение, удивление, и даже какой-то странный, необъяснимый восторг... Он хранил гробовое молчание. И всю его внутреннюю борьбу отражало только лицо. Сам он был неподвижным, точно статуя... Он что-то решал.
Мне было искренне жаль, ушедших в «другую жизнь», так зверски замученных, и наверняка невиновных, людей. Но я была абсолютно уверена в том, что для них моё неожиданное вмешательство явилось избавлением от всех ужасающих, бесчеловечных мук. Я видела, как уходили в другую жизнь их чистые, светлые души, и в моём застывшем сердце плакала печаль... Это был первый раз за долгие годы моей сложной «ведьминой практики», когда я отняла драгоценную человеческую жизнь... И оставалось только надеяться, что там, в том другом, чистом и ласковом мире, они обретут покой.
Караффа болезненно всматривался в моё лицо, будто желая узнать, что побудило меня так поступить, зная, что, по малейшему мановению его «светлейшей» руки, я тут же займу место «ушедших», и возможно, буду очень жестоко за это платить. Но я не раскаивалась... Я ликовала! Что хотя бы кому-то с моей помощью удалось спастись из его грязных лап. И наверняка моё лицо ему что-то сказало, так как в следующее мгновение Караффа судорожно схватил меня за руку и потащил к другой двери...
– Что ж, надеюсь Вам это понравиться, мадонна! – и резко втолкнул меня внутрь...
А там... подвешенный на стене, как на распятии, висел мой любимый Джироламо... Мой ласковый и добрый муж... Не было такой боли, и такого ужаса, который не полоснул бы в этот миг моё истерзанное сердце!.. Я не могла поверить в увиденное. Моя душа отказывалась это принимать, и я беспомощно закрыла глаза.
– Ну что Вы, милая Изидора! Вам придётся смотреть наш маленький спектакль! – угрожающе-ласково произнёс Караффа. – И боюсь, что придётся смотреть до конца!..
Так вот, что придумал этот безжалостный и непредсказуемый «святейший» зверь! Он побоялся, что я не сломаюсь, и решил ломать меня муками моих любимых и родных!.. Анна!!! О боги – Анна!.. В моём истерзанном мозге вспыхнула кровавая вспышка – следующей могла стать моя бедная маленькая дочь!
Я попыталась взять себя в руки, чтобы не дать Караффе почувствовать полного удовлетворения этой грязной победой. А ещё, чтобы он не подумал, что ему удалось хоть чуточку меня сломать, и он не стал бы употреблять этот «успешный» метод на других членах моей несчастной семьи...
– Опомнитесь, Ваше святейшество, что Вы творите!.. – в ужасе воскликнула я. – Вы ведь знаете, что мой муж никогда ничего против церкви не сделал! Как же такое возможно?! Как Вы можете заставлять невиновных платить за ошибки, которых они не совершали?!
Я прекрасно понимала, что это был всего лишь пустой разговор, и что он ничего не даст, и Караффа тоже это прекрасно знал...
– Ну что Вы, мадонна, ваш муж очень для нас интересен! – язвительно улыбнулся «великий инквизитор». – Вы ведь не сможете отрицать, что Ваш дорогой Джироламо занимался весьма опасной практикой, которая зовётся анатомией?.. И не входит ли в эту греховную практику такое действо, как копание в мёртвых человеческих телах?...
– Но это ведь наука, Ваше святейшество!!! Это новая ветвь медицины! Она помогает будущим врачам лучше понять человеческое тело, чтобы было легче лечить больных. Разве же церковь уже запрещает и врачей?!..
– Врачам, которые от Бога, не нужно подобное «сатанинское действо»! – гневно вскричал Караффа. – Человек умрёт, если так решил Господь, так что, лучше бы Ваши «горе-врачи» заботились о его грешной душе!
– Ну, о душе, как я вижу, весьма усиленно «заботится» церковь!.. В скором времени, думаю, у врачей вообще работы не останется... – не выдержала я.
Я знала, что мои ответы его бесили, но ничего не могла с собой поделать. Моя раненая душа кричала... Я понимала, что, как бы я ни старалась быть «примерной», моего бедного Джироламо мне не спасти. У Караффы был на него какой-то свой ужасающий план, и он не собирался от него отступать, лишая себя такого великого удовольствия...
– Садитесь, Изидора, в ногах правды нет! Сейчас Вы увидите, что слухи об инквизиции не являются сказками... Идёт война. И наша любимая церковь нуждается в защите. А я, как Вы знаете, самый верный из её сыновей...
Я удивлённо на него уставилась, подумав, что Караффа понемногу реально становится сумасшедшим...
– Какую войну Вы имеете в виду, Ваше святейшество?..
– Ту, которая идёт вокруг всех нас изо дня в день!!! – почему-то вдруг взбесившись, вскричал Папа. – Которая очищает Землю от таких, как Вы! Ересь не должна существовать! И пока я жив, я буду истреблять это в любом проявлении – будь это книги, картины, или просто живые люди!..
– Ну, что касается книг, об этом у меня, с Вашей «светлой» помощью, сложилось весьма определённое мнение. Только оно как-то никак не совмещается с Вашим «священным» долгом, о котором Вы говорите, Святейшество...
Я не знала, что сказать, чем его занять, как остановить, только бы не начинался этот страшный, как он его назвал, «спектакль»!.. Но «великий инквизитор» прекрасно понимал, что я всего лишь, в ужасе от предстоящего, пытаюсь затянуть время. Он был великолепным психологом и не разрешил мне продолжать мою наивную игру.
– Начинайте! – махнул рукой одному из мучителей Караффа, и спокойно уселся в кресле... Я зажмурилась.
Послышался запах палёного мяса, Джироламо дико закричал.
– Я же Вам сказал, откройте глаза, Изидора!!! – в бешенстве заорал мучитель. – Вы должны насладиться истреблением ЕРЕСИ так же, как наслаждаюсь этим я! Это долг каждого верного христианина. Правда, я забыл с кем имею дело... Вы ведь не являетесь христианкой, Вы – ВЕДЬМА!
– Ваше святейшество, Вы прекрасно владеете латынью... В таком случае Вы должны знать, что слово «HАERESIS» по латыни означает ВЫБОР или АЛЬТЕРНАТИВА? Как же Вам удаётся совмещать два столь несовместимых понятия?.. Что-то не видно чтобы Вы оставляли кому-то право свободного выбора! Или хотя бы уж малейшую альтернативу?.. – горько воскликнула я. – Человек ДОЛЖЕН иметь право верить в то, к чему тянется его душа. Вы не можете ЗАСТАВИТЬ человека верить, так как вера идёт от сердца, а не от палача!..
Караффа минуту удивлённо разглядывал меня, как будто перед ним стояло какое-то невиданное животное... Потом, стряхнув с себя оцепенение, тихо сказал:
– Вы намного опаснее, чем я думал, мадонна. Вы не только слишком красивы, Вы также слишком умны. Вы не должны существовать за пределами этих стен... Или не должны существовать вообще, – и уже обернувшись к палачу, – Продолжай!
Крики Джироламо проникали в самые глубокие уголки моей умирающей души и, взрываясь там ужасающей болью, рвали её на части... Я не знала, сколько Караффа намеревался мучить его, перед тем, как уничтожить. Время ползло нескончаемо медленно, заставляя меня тысячу раз умирать... Но почему-то, несмотря ни на что, я всё ещё оставалась живой. И всё ещё наблюдала... Страшные пытки заменялись пытками пострашней. Этому не было конца... От прижиганий огнём перешли к дроблению костей... А когда закончили и это, начали уродовать плоть. Джироламо медленно умирал. И никто не объяснил ему – за что, никто не счёл нужным хотя бы что-то сказать. Его просто-напросто методично медленно убивали на моих глазах, чтобы заставить меня делать то, что желал от меня новоизбранный глава святой христианской церкви... Я пыталась мысленно говорить с Джироламо, зная, что уже не удастся что-то по-другому ему сказать. Я хотела проститься... Но он не слышал. Он был далеко, спасая свою душу от нечеловеческой боли, и никакие мои старания не помогали... Я посылала ему свою любовь, стараясь окутать ею его истерзанное тело и хоть как-то уменьшить эти нечеловеческие страдания. Но Джироламо лишь смотрел на меня помутневшими от боли глазами, будто цеплялся за единственную тончайшую ниточку, связывающую его с этим жестоким, но таким дорогим ему, и уже ускользавшим от него миром...
Караффа бесился. Он никак не мог понять, почему я оставалась спокойной, так как прекрасно знал, что своего мужа я очень и очень любила. «Святейший» Папа горел желанием меня уничтожить... Но не физически. Он хотел всего лишь растоптать мою душу, чтобы полностью подчинить моё сердце и ум своим странным и необъяснимым желаниям. Видя, что мы с Джироламо не спускаем друг с друга глаз, Караффа не выдержал – он заорал на палача, приказывая выжечь моему мужу его чудесные глаза...
Мы со Стеллой застыли... Это было слишком ужасно, чтобы наши детские сердца, какими бы закалёнными они не являлись, смогли это принять... Бесчеловечность и ужас происходящего пригвоздили нас на месте, не позволяя дышать. Этого не могло происходить на Земле!!! Просто не могло! Но бесконечная тоска в золотых глазах Изидоры нам кричала – могло!!! Ещё как могло!.. И мы лишь бессильно наблюдали дальше, не решаясь вмешиваться, задавая какие-нибудь глупые вопросы.
На какое-то мгновение, моя душа упала на колени, прося пощады... Караффа, сразу же это почувствовав, удивлённо впился в меня горящими глазами, не веря в свою победу. Но тут же понял, что слишком быстро обрадовался... Сделав над собой невероятное усилие и собрав всю свою ненависть, я взглянула прямо ему в глаза... Караффа отшатнулся, получив сильнейший мысленный удар. На секунду в его чёрных глазах промелькнул испуг. Но так же быстро исчез, как и появился... Он был на редкость сильным и волевым человеком, который восхитил бы, если бы не был до такой степени ужасным...
Моё сердце сжалось в дурном предчувствии... И тут же, получив одобрительный кивок от Караффы, палач, как мясник, спокойно нанёс прямо в сердце беспомощной жертвы точный удар... Мой любимый муж, мой нежный Джироламо перестал существовать... Его добрая душа улетела туда, где не было боли, где было всегда спокойно и светло... Но я знала, что он будет ждать меня и там, когда бы я не пришла.
Небо обрушилось, извергая потоки нечеловеческой боли. Лютая ненависть, поднимаясь в моей душе, крушила преграды, пытаясь вырваться наружу... Вдруг, запрокинув голову, я взвыла неистовым криком раненного зверя, возводя к небу непослушные руки. А из моих светящихся ладоней выплеснулась прямо в Караффу «магия смерти», которой учила меня когда-то моя умершая мать. Магия струилась, окутывая его худое тело облаком голубого сияния. Свечи в подвале погасли, густая непроглядная темнота, казалось, поглотила нашу жизнь... И только Караффа всё ещё светился призрачным бело-голубым светом. На какую-то долю секунды я увидела его расширенные злобой глаза, в которых плескалась моя смерть... С ним ничего не происходило!.. Это было абсолютно невероятным! Ударь я любого обычного человека «магией смерти», он не прожил бы и секунды! Караффа же был живым и здоровым, несмотря на испепеляющий его жизнь удар. И только вокруг его обычной золотисто-красной защиты, теперь змеями вились вспыхивающие синеватые молнии... Я не могла поверить своим глазам.
– Так-так!.. Мадонна Изидора пошла в атаку! – прозвучал в темноте его насмешливый голос. – Ну что ж, во всяком случае, это уже становится интереснее. Не беспокойтесь, дорогая Изидора, у нас с Вами будет ещё множество забавных минут! Это я могу обещать Вам.
Исчезнувший палач вернулся, внося в подвал зажжённую свечу. На стене висело окровавленное тело мёртвого Джироламо... Моя истерзанная душа взвыла, снова видя эту горестную картину. Но, ни за что на свете, я не собиралась показывать Караффе своих слёз! Ни за что!!! Он был зверем, любившим запах крови... Но на этот раз это была очень дорогая мне кровь. И я не собиралась давать этому хищнику ещё большее удовольствие – я не оплакивала моего любимого Джироламо у него на глазах, надеясь, что на это у меня будет достаточно времени, когда он уйдёт...
– Убери это! – резко приказал палачу Караффа, показывая на мёртвое тело.
– Подождите!!! Разве я не имею права даже проститься с ним?! – возмущённо воскликнула я. – В этом не может мне отказать даже церковь! Вернее, именно церковь должна оказать мне эту милость! Не она ли призывает к милосердию? Хотя со стороны святейшего Папы, как я понимаю, этого милосердия нам не видать!
– Церковь Вам ничего не должна, Изидора. Вы колдунья, и как раз-то на Вас её милосердие не простирается! – совершенно спокойно произнёс Караффа. – Вашему мужу уже не поможет Ваш плачь! Идите лучше подумайте, как стать сговорчивее, тем же самым не заставляя более себя и других так сильно страдать.
Он удалился, как ни в чём не бывало, будто и не прерывал только что чью-то драгоценную жизнь, будто на душе у него всё было просто и хорошо... Если душа, как таковая, была у него вообще.
Меня вернули в мои покои, так и не разрешив отдать умершему мужу последнюю дань.
Сердце стыло в отчаянии и печали, судорожно цепляясь за крохотную надежду, что, возможно, Джироламо был первым и последним из моей несчастной семьи, кого этот изверг в папской сутане заставил страдать, и у которого он так просто и развлекаясь отобрал жизнь. Я знала, что ни смерть моего отца, и уж тем более – смерть Анны, я, вероятнее всего, не смогу пережить. Но меня ещё более пугало то, что я понимала – Караффа тоже это знал... И я ломала голову, составляя планы один фантастичнее другого. Но надежда уцелеть хотя бы на ближайшее время, чтобы попытаться помочь своим родным, таяла, как дым.
Прошла неделя, Караффа всё ещё не появлялся. Возможно, ему (так же, как и мне!) нужно было время, чтобы обдумать свой следующий шаг. А возможно его отвлекли какие-то другие обязанности. Хотя в последнее мне верилось с трудом. Да, он был Римским Папой... Но в то же время, он ещё был и невероятно азартным игроком, пропустить интересную партию для которого, было свыше его сил. А игра со мной в «кошки-мышки» доставляла ему, я думаю, истинное удовольствие...
Поэтому я изо всех сил старалась успокоиться и найти в своей измученной голове хотя бы какую-то «умную» мысль, которая помогла бы мне сосредоточиться на нашей неравной «войне», из которой, в реальности, у меня не остава-лось никакой надежды выйти победительницей... Но я всё равно не сдавалась, так как для меня «сдавшийся человек» был намного хуже, чем мёртвый человек. И так как я пока что была живой, это означало – я всё ещё могла бороться, даже если моя душа уже медленно умирала... Мне надо было хоть сколько-то продержаться, чтобы успеть уничтожить эту смертельно-опасную гадюку, коей являлся Караффа... Теперь у меня уже не оставалось никаких сомнений в том, что я смогу его убить, если только представится такая возможность. Только вот, как это сделать, я пока что не имела ни малейшего понятия. Как я только что печально убедилась на собственном опыте – моим «обычным» способом Караффу уничтожить было нельзя. Значит, приходилось искать что-то другое, а вот времени для этого у меня, к сожалению, почти что не оставалось.
Ещё я всё время думала о Джироламо... Он всегда был моей тёплой защитной «стеной», за которой я чувствовала себя надёжно и защищённо... Но теперь её больше не было... И заменить её было нечем. Джироламо был самым верным и самым ласковым мужем на свете, без которого очень важная часть моего мира померкла, став пустой и холодной. Моя жизнь постепенно заполнялась печалью, тоской и ненавистью... Желанием мстить Караффе, забывая про себя и про то, как мала была моя сила по сравнению с ним ... Горе меня ослепляло, оно погру-жало меня в бездну отчаяния, выбраться из которой я могла, только его победив.
Караффа вернулся в мою жизнь примерно через две недели, в раннее солнечное утро, очень уверенный в себе, свежий и счастливый, и войдя в комнату, радостно произнёс:
– У меня для Вас сюрприз, мадонна Изидора! Думаю, он Вам очень понравится.
Меня сразу же прошибло холодным потом – я знала его «сюрпризы», они хорошо не кончались...
Как будто прочитав мои мысли, Караффа добавил:
– Это, правда, приятный сюрприз, я Вам обещаю. Вы сейчас увидите это сами!
Дверь открылась. А в неё, осторожно оглядываясь, вошла хрупкая высокая девочка... Ужас и радость на секунду сковали меня, не давая пошевелиться... Это была моя дочь, моя маленькая Анна!!!.. Правда, маленькой теперь её называть было уже трудновато, так как за эти два года она сильно вытянулась и повзрослела, став ещё красивее и ещё милей...
Моё сердце с криком рванулось к ней, чуть ли не вылетая из груди!.. Но спешить было нельзя. Я не знала, что задумал на этот раз непредсказуемый Караффа. Поэтому, надо было держаться очень спокойно, что было почти что выше моих человеческих сил. И только боязнь сделать непоправимую ошибку сдерживала мои ураганом рвавшиеся наружу бушующие эмоции. Счастье, ужас, дикая радость и страх потери одновременно рвали меня на части!.. Караффа довольно улыбался произведённым эффектом... что тут же заставило меня внутри содрогнуться. Я не смела даже подумать, что может последовать дальше... И знала, что, случись что-то ужасное, желание защитить Анну может оказаться слишком сильным, чтобы противиться Караффе... и я панически боялась, что не смогу отказать ему, чтобы он за это не попросил.
Но, к моему величайшему удивлению, его «сюрприз» оказался настоящим сюрпризом!..
– Рады ли Вы видеть дочь, мадонна Изидора? – широко улыбаясь, спросил Караффа.
– Всё зависит от того, что за этим последует, Ваше святейшество... – осторожно ответила я. – Но, конечно же, я несказанно рада!
– Что ж, наслаждайтесь встречей, я заберу её через час. Вас никто не будет беспокоить. А потом я зайду за ней. Она отправится в монастырь – думаю, это лучшее место для такой одарённой девочки, какой является Ваша дочь.
– Монастырь?!! Но она никогда не была верующей, Ваше святейшество, она потомственная Ведьма, и ничто на свете не заставит её быть другой. Это то, кто она есть, и она никогда не сможет измениться. Даже если Вы её уничтожите, она всё равно останется Ведьмой! Так же, как я и моя мать. Вы не сможете сделать из неё верующую!
– Какое же Вы дитя, мадонна Изидора!.. – искренне рассмеялся Караффа. – Никто не собирается делать из неё «верующую». Думаю, она может прекрасно послужить нашей святой церкви, оставаясь именно тем, кто она есть. А воз-можно даже и больше. У меня на Вашу дочь далеко идущие планы...
– Что Вы имеете в виду, ваше святейшество? И причём здесь всё-таки монастырь? – застывшими губами прошептала я.
Меня трясло. Всё это не укладывалось в голове, и я пока что ничего не понимала, только чувствовала, что Караффа говорит правду. Одно лишь меня пугало до полусмерти – какие такие «далекоидущие» планы у этого страшного человека могли быть на мою бедную девочку?!..
– Успокойтесь, Изидора, и перестаньте ждать от меня всё время чего-то ужасного! Вы провоцируете судьбу, знаете ли... Дело в том, что монастырь, о котором я говорю, очень непростой... И за пределами его стен, о нём не знает почти ни одна душа. Это монастырь исключительно для Ведунов и Ведьм. И он стоит уже тысячи лет. Я был там несколько раз. Я учился там... Но, к сожалению, не нашёл, что искал. Они отвергли меня... – Караффа на мгновение задумался и, к моему удивлению, вдруг стал очень печальным. – Но я уверен, что Анна понравится им. И ещё я уверен, что им будет чему научить Вашу талантливую дочь, Изидора.
– Не говорите ли Вы про Мэтэору*, Ваше святейшество? – заранее зная ответ, всё же спросила я.
От удивления брови Караффы поползли на лоб. Видимо он никак не ожидал, что я об этом слыхала...
– Вы знаете их? Вы там бывали?!..
– Нет, там бывал мой отец, Ваше святейшество. Но он потом многому научил меня (позже я дико пожалела, что сообщила ему это...). Чему Вы хотите обучать там мою дочь, святейшество?! И зачем?.. Ведь для того, чтобы объявить её Ведьмой, у Вас уже сейчас достаточно доказательств. Всё равно ведь позже Вы попытаетесь сжечь её, как всех остальных, не так ли?!..
Караффа опять улыбнулся...
– Почему Вы уцепились за эту глупую мысль, мадонна? Я не собираюсь причинять никакого вреда Вашей милой дочери! Она ещё сможет великолепно послужить нам! Я очень долго искал Ведунью, которая ещё совсем дитя, чтобы научить её всему, что знают «монахи» в Мэтэоре. И чтобы она потом помогала мне в поисках колдунов и ведьм, таких, какой была когда-то она сама. Только тогда она уже будет ведьмой от Бога.
Караффа не казался сумасшедшим, он БЫЛ им... Иначе нельзя было при-нять то, что он говорил сейчас! Это не было нормальным, и поэтому ещё больше страшило меня.
– Простите, если я что-то не так поняла, Ваше святейшество... Но разве же могут быть Ведьмы от Бога?!..
– Ну, конечно же, Изидора! – искренне поражаясь моему «невежеству», засмеялся Караффа. – Если она будет использовать своё знание и умение во имя церкви, это будет приходить к ней уже от Бога, так как она будет творить во имя Его! Неужели Вам это не понятно?..
Нет, мне не было понятно!.. И говорил это человек с совершенно больным воображением, который, к тому же, искренне верил в то, о чём говорил!.. Он был невероятно опасным в своём сумасшествии и, к тому же, имел неограниченную власть. Его фанатизм переходил все границы, и кто-то должен был его остановить.
– Если Вы знаете, как заставить нас служить церкви, почему же тогда Вы сжигаете нас?!.. – рискнула спросить я. – Ведь то, чем мы обладаем, нельзя приобрести ни за какие деньги. Почему же Вы не цените это? Почему продолжаете уничтожать нас? Если Вы хотели научиться чему-то, почему не попросите научить Вас?..
– Потому, что бесполезно пробовать изменить то, что уже мыслит, мадонна. Я не могу изменить ни Вас, ни Вам подобных... Я могу лишь испугать Вас. Или убить. Но это не даст мне того, о чём я так долго мечтал. Анна же ещё совсем мала, и её можно научить любви к Господу, не отнимая при этом её удивительный Дар. Вам же это делать бесполезно, так как, даже если Вы поклянётесь мне вере в Него – я не поверю Вам.
– И Вы будете совершенно правы, Ваше святейшество, – спокойно сказала я.
Караффа поднялся, собираясь уходить.
– Всего один вопрос, и я очень прошу Вас ответить на него... если можете. Ваша защита, она из этого же монастыря?
– Так же, как и Ваша молодость, Изидора... – улыбнулся Караффа. – Я вернусь через час.
Значит, я была права – свою странную «непробиваемую» защиту он получил именно там, в Мэтэоре!!! Но почему же тогда её не знал мой отец?! Или Караффа был там намного позже? И тут вдруг меня осенила ещё одна мысль!.. Молодость!!! Вот чего добивался, но не получил Караффа! Видимо он был наслышан о том, сколько живут и как уходят из «физической» жизни настоящие Ведьмы и Ведуны. И ему дико захотелось получить это для себя... чтобы успеть пережечь оставшуюся «непослушную» половину существующей Европы, а потом властвовать над оставшимися, изображая «святого праведника», милостиво сошедшего на «грешную» землю, чтобы спасать наши «пропащие души».
Это было правдой – мы могли жить долго. Даже слишком долго... И «ухо-дили», когда по-настоящему уставали жить, или считали, что не могли более никому помочь. Секрет долголетия передавался от родителей – к детям, потом – внукам, и так далее, пока оставался в семье хоть один исключительно одарённый ребёнок, который мог его перенять... Но давалось бессмертие не каждому потомственному Ведуну или Ведьме. Оно требовало особых качеств, которых, к сожалению, удостаивались не все одарённые потомки. Это зависело от силы духа, чистоты сердца, «подвижности» тела, и самое главное – от высоты уровня их души ... ну и многого ещё другого. И я думаю, это было правильно. Потому что тем, кто жаждал научиться всему, что умели мы – настоящие Ведуны – простой человеческой жизни на это, к сожалению, не хватало. Ну, а тем, которые не хотели знать так много – длинная жизнь и не была нужна. Поэтому такой жёсткий отбор, думаю, являлся абсолютно правильным. И Караффа хотел того же. Он считал себя достойным...
У меня зашевелились волосы, когда я только подумала о том, что бы мог натворить на Земле этот злой человек, если бы жил так же долго!..
Но все эти тревоги можно было оставить на потом. А пока – здесь находилась Анна!.. И всё остальное не имело никакого значения. Я обернулась – она стояла, не сводя с меня своих огромных лучистых глаз!.. И я в то же мгновение забыла и про Караффу, и про монастырь, да и обо всём остальном на свете!.. Кинувшись в мои раскрытые объятия, моя бедная малышка застыла, без конца повторяя только одно-единственное слово: «Мама, мамочка, мама…».