Чжэн Хэ

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Чжэн Хэ
кит. трад. 鄭和, упр. 郑和
267x400px
статуя Чжэн Хэ в Малакке, Малайзия
Имя при рождении:

Ма Хэ (馬和)

Род деятельности:

путешественник,
адмирал флота

Дата рождения:

1371(1371)

Место рождения:

Хэдай, Юньнань

Гражданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подданство:

Империя Мин

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата смерти:

1435(1435)

Место смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отец:

Ма Хайцзи

Мать:

Вэн

Супруг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Супруга:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дети:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды и премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Автограф:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Разное:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке

Чжэн Хэ (кит. трад. 鄭和, упр. 郑和, пиньинь: Zhèng Hé; 13711435) — китайский путешественник, флотоводец и дипломат, возглавлявший семь крупномасштабных морских военно-торговых экспедиций, посланных императорами Минской династии в страны Индокитая, Индостана, Аравийского полуострова и Восточной Африки.

Хотя частные китайские купеческие суда курсировали между Южным Китаем и Юго-Восточной Азией практически непрестанно со времён династии Сун, а при монгольской династии Юань совершались и военно-дипломатические экспедиции в страны Юго-Восточной Азии и даже на Шри-Ланку, как масштабы экспедиций Чжэн Хэ, так и высокое значение, придаваемое им императором Чжу Ди, были беспрецедентными. Эти экспедиции, хотя бы формально и на короткий срок (несколько десятилетий), сделали многочисленные царства Малайского полуострова, Индонезии, Шри-Ланки и Южной Индии вассалами Минской империи и принесли в Китай новые сведения о народах, населяющих берега Индийского океана. Полагают, что на историческое развитие Малайского полуострова, Суматры и Явы влияние экспедиций китайского флота оказалось более долговременным, так как они могли быть среди факторов, давших новый толчок к эмиграции китайцев в этот регион и усилению там роли китайской культуры.

Даже во времена главного покровителя Чжэн Хэ, императора Чжу Ди, экспедиции Чжэн Хэ подвергались суровой критике со стороны многих представителей конфуцианской элиты Китая, считавших их ненужными и дорогостоящими императорскими затеями. После смерти Чжэн Хэ и императора Чжу Чжаньцзи (внука Чжу Ди) эти изоляционистские взгляды возобладали на всех уровнях в правительстве минского Китая. В результате государственные морские экспедиции были прекращены, и большинство технической информации о флоте Чжэн Хэ было уничтожено или утрачено. Официальная «История Мин», скомпилированная в XVII—XVIII веках, отзывалась о его плаваниях в критическом ключе, но для многих людей в Китае, и особенно в сформировавшихся в Юго-Восточной Азии китайских общинах, евнух-флотоводец оставался народным героем.

В начале XX века, в период подъёма движения за освобождение Китая от иностранной зависимости, образ Чжэн Хэ обрёл новую популярность[1]. В современной КНР Чжэн Хэ рассматривается как одна из выдающихся личностей в истории страны, а его плавания (обычно рассматриваемые как образец мирной политики Китая по отношению к своим соседям) противопоставляются захватническим экспедициям европейских колонизаторов XVI—XIX веков[2].







Биография

Происхождение

Файл:滇池.jpg
Детство будущего мореплавателя прошло в Куньяне, недалеко от озера Дяньчи

При рождении будущий мореплаватель получил имя Ма Хэ (馬 和). Он родился в деревне Хэдай[3], уезда Куньян[4][5][прим. 1]. Уезд Куньян был расположен в центральной Юньнани, у южного берега озера Дяньчи, близ северного конца которого находится провинциальная столица Куньмин.

Семья Ма происходила из так называемых сэму — выходцев из Средней Азии, прибывших в Китай во времена монгольского владычества и занимавших разнообразные должности в государственном аппарате империи Юань. Большинство сэму, включая предков Чжэн Хэ, были мусульманского вероисповедания[4] (часто считается, что и сама фамилия «Ma» есть не что иное, как китайское произношение имени «Мухаммед»). После падения династии Юань и восхождения на престол династии Мин их потомки ассимилировались в китайскую среду, главным образом, в ряды китаеязычных мусульман — хуэйцзу[6].

Файл:The Tomb Stone of Ma Hajji.jpg
Стела на мемориальной черепахе, установленная Чжэн Хэ у могилы своего отца (В сооружённом вокруг неё современном павильоне)

О родителях Ма Хэ известно не так уж много; почти всё, что мы знаем о них, восходит к стеле (кит.), установленной в их честь на их родине в 1405 году по указанию самого адмирала. Отец будущего мореплавателя был известен как Ма Хаджи (1345—1381 или 1382[4][прим. 2]), в честь совершенного им паломничества в Мекку; его супруга носила фамилию Вэнь (温). В семье было шестеро детей: четыре дочери и два сына — старший, Ма Вэньмин, и младший, Ма Хэ[4].

Доподлинно неизвестно, каким путём предки Чжэн Хэ пришли в Китай. Согласно семейному преданию, отец Ма Хаджи (то есть дед будущего адмирала), тоже известный как Ма Хаджи, был внуком Саида Аджал ал-Дин Омара, выходца из Бухары (в современном Узбекистане), — одного из военачальников Хубилай-хана, который сумел покорить провинцию Юньнань и стать её правителем[4]. Полной уверенности в том нет, но вероятно, что предки Ма действительно попали в Юньнань вместе с монголами[7].

Чжэн Хэ, так же как его предки, исповедовал ислам и, по некоторым предположениям, выступал ходатаем за своих братьев по вере, при том, что в начале правления минской династии к мусульманам относились с подозрением. Причиной тому было, что при юаньской династии многие из сэму занимали посты сборщиков налогов[8][9]. Однако Чжэн Хэ, при всей своей приверженности исламу, уважительно относился к иным религиям, как то буддизму (имел даже буддийское прозвище Три Драгоценности — Саньбао) и даосизму, являющимся в Китае одними из основных, и при необходимости с готовностью принимал участие в соответствующих ритуалах. Предполагается также, что его приверженность исламу сыграла не последнюю роль в решении назначить его адмиралом «Золотого Флота», который среди прочего должен был посетить Аравию и Африку, места, в которых ислам был одной из господствующих религий.

Поступление на службу к Чжу Ди и военная карьера

После свержения монгольского ига в центральном и северном Китае и установления там Чжу Юаньчжаном Династии Мин (1368) горная провинция Юньнань на юго-западной окраине Китая ещё несколько лет оставалась под контролем монголов. Неизвестно, воевал ли Ма Хаджи на стороне юаньских лоялистов во время завоевания Юньнани минскими войсками, но как бы то ни было, он погиб во время этой кампании (1382), а его младший сын Ма Хэ был взят в плен и попал в услужение Чжу Ди, сыну императора Чжу Юаньчжана, руководившему юньнаньской кампанией[4][10].

Три года спустя, в 1385 году мальчика кастрировали[прим. 3], и он стал одним из многочисленных евнухов при дворе Чжу Ди, который носил титул Великого Князя Яньского (Yan Wang) и базировался в Бэйпине (будущем Пекине). Юный евнух получил имя Ма Саньбао (馬三寶/马三宝) то есть Ма «Три Сокровища» или «Три Драгоценности». Согласно Нидэму, несмотря на несомненно мусульманское происхождение евнуха, этот его титул служил напоминанием о «трёх драгоценностях» Буддизма (Будда, дхарма и сангха), чьи имена столь часто повторяют буддисты[11].

Полагают, что, находясь при дворе великого князя, Ма Саньбао смог получить лучшее образование, чем он смог бы достичь, если бы вместо Бэйпина он попал в Нанкин, ко двору самого императора Чжу Юаньчжана, питавшего сильное недоверие к евнухам и стремившегося, если и не вовсе запретить учить их грамоте, то хотя бы по возможности ограничить число грамотных евнухов[4].

Как Великий князь Яньский, Чжу Ди имел в своем распоряжении значительные военные силы и вел борьбу с монголами на северной границе империи. Ма Саньбао участвовал в его зимней кампании 1386/87 гг. против одного из монгольских вождей, Нагачу (Naghachu)[12].

Первый минский император Чжу Юаньчжан намечал передать престол своему первородному сыну Чжу Бяо, но тот умер ещё при жизни Чжу Юаньчжана. В результате первый император назначил своим наследником сына Чжу Бяо, Чжу Юньвэня, хотя его дядя Чжу Ди (один из младших сыновей Чжу Юаньчжана) наверняка считал себя более достойным престола. Взойдя на престол в 1398 (девиз правления Цзяньвэнь), Чжу Юньвэнь, опасавшийся захвата власти одним из своих дядьёв, начал уничтожать их одного за другим. Вскоре между молодым императором в Нанкине и его пекинским дядей Чжу Ди разгорелась гражданская война. Ввиду того, что Чжу Юньвэнь запрещал евнухам принимать участие в управлении страной, многие из них во время восстания поддержали Чжу Ди. В награду за службу Чжу Ди со своей стороны позволил им участвовать в решении политических вопросов, причем позволил им подниматься до высших ступеней политической карьеры, что также было весьма выгодно и для Ма Саньбао. Молодой евнух отличился как при обороне Бэйпина в 1399 году, так и при взятии Нанкина в 1402 году и был одним из командиров, которым было поручено захватить столицу империи — Нанкин. Уничтожив режим своего племянника, Чжу Ди 17 июля 1402 года взошёл на трон под девизом правления Юнлэ[13].

На (китайский) новый 1404 год[14] новый император в награду за верную службу пожаловал Ма Хэ новую фамилию Чжэн. Это служило напоминанием о том, как в первые дни восстания лошадь Ма Хэ была убита в окрестностях Бэйпина в местечке называемом Чжэнлуньба[15].

Согласно некоторым источникам, в 1404 году Чжэн Хэ руководил постройкой флота для борьбы с так называемыми «японскими пиратами» и, возможно, даже посещал Японию для переговоров с местными властями о совместной борьбе против пиратов[14].

Семь морских путешествий Чжэн Хэ

Файл:Nanjing Treasure Boat - P1070982.JPG
Модель «корабля-сокровищницы» в Парке судоверфи кораблей-сокровищниц в Нанкине

После того как Чжэн Хэ за все его заслуги перед императором был присвоен титул «главного евнуха» (тайцзянь), что соответствовало четвёртому рангу чиновника[прим. 4], император Чжу Ди решил, что тот лучше остальных подходит на роль адмирала флота и назначил евнуха руководителем всех или почти всех семи плаваний в Юго-Восточную Азию и Индийский океан в 1405—1433 годах, попутно повысив его статус до третьего ранга[16]. Флот состоял, видимо, из около 250 судов, и нёс около 27 тысяч человек личного состава на борту, во главе с 70-ю императорскими евнухами[17]. Самые крупные из судов этого флота могли быть — если верить официальной «Истории Мин» — крупнейшими когда-либо существовавшими деревянными парусными судами.

Флотилия под руководством Чжэн Хэ посетила свыше 56 стран и крупных городов Юго-Восточной Азии и бассейна Индийского океана. Китайские корабли доходили до берегов Аравии и Восточной Африки. Первое плавание Чжэн Хэ состоялось в 1405—1407 годах по маршруту Сучжоу — берега Тямпы — остров Ява — Северо-Западная Суматра — Малаккский пролив — остров Шри-Ланка. Затем, обогнув южную оконечность Индостана, флотилия двинулась к торговым городам Малабарского побережья Индии, добравшись до самого крупного индийского порта — Каликута (Кожикоде). Примерно такими же были маршруты второго (1407—1409) и третьего (1409—1411) походов. Четвёртая (1413—1415), пятая (1417—1419), шестая (1421—1422) и седьмая (1431—1433) экспедиции доходили до Ормуза и африканского берега в районе современного Сомали, заходили в Красное море. Мореплаватели вели подробные и точные записи увиденного, составляли карты. В них регистрировалось время отплытия, места стоянок, помечалось расположение рифов и мелей. Были составлены описания заморских государств и городов, политических порядков, климата, местных обычаев, легенд. Чжэн Хэ доставлял в зарубежные страны послания императора, поощрял прибытие в Китай иностранных посольств, вёл торговлю.

Файл:Treasure Boat Shipyard - Twelve Rudders monument - P1080042.JPG
«12 судовых рулей», скульптурная группа в Парке судоверфи кораблей-сокровищниц в Нанкине — один из многочисленных монументов, увековечивающих память о плаваниях Чжэн Хэ

Для достижения своих целей он прибегал и к вооруженной силе[18]. Так, например, в 1405 году во время первой экспедиции Чжэн Хэ потребовал передачи китайскому императору священных буддийских реликвий Ланки — зуба, волоса и чаши для подаяний Будды, — являвшихся важнейшими реликвиями и атрибутами власти сингальских царей. Получив отказ, Чжэн Хэ в 1411 году вновь вернулся на остров в сопровождении отряда из 3000 человек, ворвался в столицу, захватил в плен царя Вира Алакешвару, членов его семьи и приближённых, доставил их на корабль и увёз в Китай[19]. Во время четвёртого путешествия при обычном на этом маршруте посещении государства Пасай (также известно под названием Самудра) на севере Суматры, видимо на обратном пути из Ормуза в Китай, экипажу основного флота Чжэн Хэ пришлось принять участие в происходившей борьбе между признанным Китаем монархом (Зайн аль-Абидин) и претендентом по имени Секандер. Китайский флот привез дары от императора Юнлэ для Зайн аль-Абидина, но не для Секандера, что вызвало гнев последнего, и он напал на китайцев. Чжэн Хэ сумел обернуть случившееся себя на пользу, разбить его войска, захватить в плен самого Секандера и отправить его в Китай[20][21].

В период между 1424 и 1431 годами, после смерти императора Чжу Ди, морские экспедиции на время были приостановлены, а сам Чжэн Хэ семь лет служил начальником гарнизона в Нанкине[22]. Во время последнего, седьмого путешествия Чжэн Хэ было за 60 лет. Он уже лично не посещал многие страны, куда заходили китайские корабли, и вернулся в Китай ещё в 1433 году, в то время как отдельные подразделения флота под командованием его помощников посетили в 1434 году Мекку, а также Суматру и Яву[23].

Экспедиции Чжэн Хэ способствовали культурному обмену африканских и азиатских стран с Китаем и установлению торговых отношений между ними. Были составлены подробные описания стран и городов, которые посещали китайские мореплаватели. Их авторами были участники экспедиции Чжэн Хэ — Ма Хуань, Фэй Синь (en:Fei Xin) и Гун Чжэн (en:Gong Zhen). Также были составлены подробные «Карты морских плаваний Чжэн Хэ» («Чжэн Хэ хан хай ту»)[24].

Файл:Stamps of Indonesia, 026-05.jpg
600 лет путешествию адмирала Чжэн Хэ. Марка Индонезии, 2005.

На основе материалов и известий, собранных участниками морских экспедиций Чжэн Хэ, в минском Китае в 1597 году Ло Мао-дэном был написан роман «Плавания Чжэн Хэ в Западный океан» («Сань бао тай цзянь Си ян цзи»). Как указывал отечественный китаист А. В. Вельгус, в нём много фантастики, однако в некоторых описаниях автор определенно пользовался данными исторических и географических источников[25]. Новые маршруты, проложенные Чжэн Хэ и его командой, позже использовались европейскими мореплавателями, которые ко времени экспедиций Чжэн Хэ ещё не обогнули Мыс Доброй Надежды и не имели представления о Восточном побережье Африки.

В «Истории династии Мин» морским экспедициям Чжэна Хэ придается чрезвычайно большое значение: «В летописях говорится, что походы тайцзяня Саньбао в Западные моря были самым замечательным событием в начале династии Мин»[26].

Смерть адмирала

Файл:Zheng He's tomb, Nanjing.jpg
Гробница (кенотаф) Чжэн Хэ на холме Нюшоу под Нанкином

Согласно традиции, передаваемой наследниками (через племянника; см. ниже) Чжэн Хэ, сам адмирал умер на обратном пути в Китай во время своего седьмого путешествия (то есть в 1433 году), и его тело было похоронено в море. Вскоре после его смерти в Семаранге на Яве был проведен ритуал «заочных похорон», полагающийся при отсутствии тела усопшего («джаназа биль гаиб»). Туфли и прядь волос адмирала[27] (по другой версии, одежда и шапка[28]) были доставлены в Нанкин и были захоронены там близ пещерного буддийского храма[27].

Поскольку в дошедших до нас исторических источниках не содержится каких-либо упоминаний о деятельности Чжэн Хэ после седьмого путешествия, большинство историков склонны согласиться с версией родственников адмирала. Однако китайский историк Сюй Юйху (徐玉虎) в своей биографии Чжэн Хэ высказал предположение, сделанное на основе анализа кадровых перестановок в государственном аппарате Минской империи, что на самом деле флотоводец благополучно вернулся в Нанкин, прослужил на посту военного коменданта Нанкина и командующего своего флота ещё два года и умер лишь в 1435 году[29]. Подобной же точки зрения придерживался и российский исследователь А. А. Бокщанин[26].

На южном склоне холма Нюшоу под Нанкином[30] для Чжэн Хэ было водружено мусульманское надгробие[27]. Впрочем, согласно рассказам местных жителей, когда в 1962 году кладоискатели раскопали могилу в поисках ценностей, им не удалось обнаружить ни останков, ни чего-либо другого[27][31].

В 1985 году, к 580-летнему юбилею первого плавания Чжэн Хэ, кенотаф был восстановлен[28] ([//tools.wmflabs.org/geohack/geohack.php?language=ru&pagename=%D0%A7%D0%B6%D1%8D%D0%BD_%D0%A5%D1%8D&params=31_54_37_N_118_43_43_E 31°54′37″ с. ш. 118°43′43″ в. д. / 31.91028° с. ш. 118.72861° в. д. / 31.91028; 118.72861[//maps.google.com/maps?ll=31.91028,118.72861&q=31.91028,118.72861&spn=0.03,0.03&t=h&hl=ru (G)] [http://www.openstreetmap.org/?mlat=31.91028&mlon=118.72861&zoom=14 (O)] [//yandex.ru/maps/?ll=118.72861,31.91028&pt=118.72861,31.91028&spn=0.03,0.03&l=sat,skl (Я)]).

18 июня 2010 года во время строительных работ на соседнем холме Цзутан (祖堂山) была обнаружена ещё одна могила раннеминского периода, также объявленная могилой Чжэн Хэ[32]. Однако несколько дней спустя, после прочтения остатков эпитафии, нанкинские археологи решили, что на самом деле эта могила принадлежала другому евнуху-адмиралу, Хун Бао, который командовал отдельной эскадрой во время седьмого плавания Чжэн Хэ[33][34].

Внешность

Файл:Treasure Boat Shipyard - stele pavilion - P1080099.JPG
Копии дошедших до нас монументов времен плаваний Чжэн Хэ. В центре — стела на черепахе, установленная в Нанкине в честь богини Мацзу в ознаменование первого плавания; по сторонам стелы, установленные адмиралом в Люцзягане, Чанлэ (Фучжоу), Галле (Шри Ланка) и Каликуте (Индия)

Евнухи, кастрированные до начала периода полового созревания и потому считавшиеся «чистыми» (童净, tong jing), часто пользовались благосклонностью у придворных дам, которым среди прочего уподоблялись поведением. В зрелом возрасте голоса у них обычно становились высокими и пронзительными, настроение отличалось неустойчивостью, а чувства — бурностью проявлений, что часто выражалось в припадках гнева и обильных слезах[35].

Чжэн Хэ, хотя и был евнухом, отнюдь не соответствовал этому стереотипу. Хотя прижизненных портретов Чжэн Хэ не сохранилось, по воспоминаниям членов своей семьи (в чьей объективности однако же можно усомниться), он был «ростом в семь чи и был в поясе около пяти чи в обхвате»[35] (обычно один чи минской эпохи считается равным 31,1 см, но в некоторых областях использовались и чи меньшей длины, от ок. 27 см)[36]. «Его лоб был высоким, щёки не казались обвислыми, нос был маленьким. Его зубы отличались белизной и совершенством формы, взгляд был ясным, а голос — глубоким и сильным, словно звук колокола. Он хорошо знал военное дело и был привычен к битве»[35].

Ещё одним источником информации о внешности Чжэн Хэ был документ, в котором один из сановников императорского двора рекомендовал 35-летнего Чжэн Хэ императору Чжу Ди для его первого назначения на пост командующего флотом. Согласно этому документу, его кожа была «жёсткой, словно кожица апельсина». Расстояние между бровями, по которому китайская традиция предписывала определять удачливость и счастье, было «широким», что в свою очередь предсказывало ему удачную карьеру. «Брови у него были как мечи, а лоб широкий, будто тигриный», что в свою очередь должно было указывать на твёрдость характера и способность к управлению. Его рот был «словно море», из которого изливались красноречивые слова. Его глаза «блестели, как отражается свет в быстрой реке», что было знаком энергичности и жизненной силы[37].

Наследники

Файл:Statue of Zheng He with great great grandnephew.jpg
Питер Пан, один из потомков брата Чжэн Хэ, со статуей своего пра-…-дядюшки (близ его могилы-кенотафа в Нанкине)

Будучи евнухом с детства, Чжэн Хэ не имел собственных детей. Однако он усыновил одного из своих племянников, Чжэн Хаочжао, который, не имея возможности унаследовать титулы своего приёмного отца, смог, тем не менее, сохранить за собой имущество. Потому до нынешнего времени существуют люди, считающие себя «потомками Чжэн Хэ»[38].

Память

Почти забытые в первые века после их завершения, плавания флота Чжэн Хэ занимают сейчас важное место в исторической памяти человечества.

Для китайцев это один из эпизодов героического прошлого страны, демонстрирующий как былое величие державы и её ранние технологические достижения, так и (сравнительно) мирную внешнюю политику страны, в сравнении с колонизаторской политикой европейцев[39].

Многие китайские общины Малайзии и Индонезии рассматривают Чжэн Хэ и Ван Цзинхуна как фигур-основателей, практически как святых-покровителей. В их честь сооружены храмы и поставлены памятники[40]. Учебный корабль ВМС Китая носит имя «Чжэн Хэ»[41].

В силу своего масштаба, своего отличия от предшествующей и последующей китайской истории и своей внешней схожести с плаваниями, которые несколько десятилетий позднее начали европейский период Великих географических открытий, плавания Чжэн Хэ стали одним из самых известных эпизодов китайской истории за пределами самого Китая. Например, в 1997 году журнал Life в списке 100 человек, оказавших наибольшее влияние на историю в последнем тысячелетии, поместил Чжэн Хэ на 14-е место (другие 3 китайца в этом списке — Мао Цзэдун, Чжу Си и Цао Сюэцинь)[42].

В его честь названы горы Чжэн Хэ на Плутоне.

Напишите отзыв о статье "Чжэн Хэ"

Примечания

Слушать статью · ([http://o-ili-v.ru/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Ru-Zheng_He_(intro).ogg инфо])
Этот звуковой файл был создан на основе версии статьи за 21 апреля 2011 года и не отражает правки после этой даты.
см. также другие аудиостатьи
  1. Ныне уезд Куньян (昆阳) называется Цзиньнин (Jinning), но название Куньян (昆阳) сохранилось за уездным центром.
  2. Леватес дает 1381 год в качестве даты смерти Ма Хаджи, но в то же время цитирует текст стелы, где утверждается, что он скончался (в переводе на европейский календарь) 12 августа 1382 года.
  3. Согласно Levathes 1996, С. 57—58, Ма Хэ взяли в плен в 1382 году и сделали евнухом три года спустя, в 1385 году; однако согласно Dreyer 2007, С. 16, 201, оба события произошли в 1382 году.
  4. В эпоху Империи Мин существовало 9 чиновных рангов, каждый из которых был двух разрядов — основного (старшего) и приравненного (младшего). Определённые служебные посты могли занимать лишь чиновники соответствующего этому посту ранга.

Источники

  1. Dreyer, 2007, pp. 180—181.
  2. Kahn J. [http://www.nytimes.com/2005/07/20/international/asia/20letter.html?_r=2&pagewanted=all China Has an Ancient Mariner to Tell You About] (англ.). The New York Times (July 20, 2005). Проверено 15 июня 2011. [http://www.webcitation.org/611hRZhDj Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
  3. Chunjiang Fu, Choo Yen Foo, Yaw Hoong Siew. [http://books.google.com/books?id=VxJDSA80YcsC The great explorer Cheng Ho: ambassador of peace]. — Singapore: Asiapac Books Pte Ltd, 2005. — P. 7—8. — 153 p. — (Asiapac culture). — ISBN 9789812294104.
  4. 1 2 3 4 5 6 7 Levathes, 1996, pp. 62—63.
  5. Tsai, 1996, p. 154.
  6. Jonathan Neaman Lipman. [http://books.google.com.au/books?id=4_FGPtLEoYQC Familiar strangers : a history of Muslims in Northwest China]. — Honk Kong: Hong Kong University Press, 1998. — P. 32-41. — 266 p. — ISBN 9622094686.
  7. Tsai, 2002, p. 38.
  8. Rozario, 2005, p. 36.
  9. Levathes, 1996, pp. 147—148.
  10. Levathes, 1996, p. 57—58.
  11. Needham, 1971, p. 487.
  12. Levathes, 1996, p. 64—65.
  13. Levathes, 1996, pp. 72—73.
  14. 1 2 Tsai, 1996, p. 157.
  15. , Levathes, pp. 72—73.
  16. Fujian, 2005, p. 8.
  17. Dreyer, 2007.
  18. Усов В. Н. Чжэн Хэ // Духовная культура Китая : энциклопедия. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2009. — Т. 4. — С. 790. — ISBN 978-5-02-036380-9.
  19. Сафронова А. Л. Ланка в XIV—XV вв // История Востока: В 6 т. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2000. — Т. 2: Восток в средние века. — С. 489. — ISBN 5-02-017711-3.
  20. Levathes, 1996, p. 139.
  21. Dreyer, 2007, p. 79.
  22. The Cambridge History of China. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998. — Vol. 7: The Ming Dynasty, 1368—1644, Part I. — P. 236. — 859 p. — ISBN 978-0-521-24332-2.
  23. The Cambridge History of China. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998. — Vol. 7: The Ming Dynasty, 1368—1644, Part I. — P. 302. — 859 p. — ISBN 978-0-521-24332-2.
  24. Бокщанин А. А. Китай во второй половине XIV-XV вв // История Востока: В 6 т. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2000. — Т. 2: Восток в средние века. — С. 544. — ISBN 5-02-017711-3.
  25. Вельгус А. В. Известия о странах и народах Африки и морские связи в бассейне Тихого и Индийского океанов (Китайские источники ранее XI в.). — М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1978. — С. 25. — 302 с.
  26. 1 2 Бокщанин А. А. Волшебный свет на мачтах. Заморские экспедиции Чжэн Хэ // Лики Срединного царства. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2002.
  27. 1 2 3 4 Levathes, 1996, p. 172.
  28. 1 2 Fujian, 2005, p. 45.
  29. Dreyer, 2007, p. 166.
  30. [http://www.chinaheritagenewsletter.org/articles.php?searchterm=002_zhenghe.inc&issue=002 Shipping news: Zheng He's sexcentenary] (англ.). China Heritage Newsletter. Проверено 1 июня 2011. [http://www.webcitation.org/611hSILJB Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
  31. Nicholas D. Kristof. [http://www.nytimes.com/1999/06/06/magazine/1492-the-prequel.html 1492: The Prequel] (англ.). The New York Times (6 июня 1999). Проверено 1 сентября 2010. [http://www.webcitation.org/60uRu0ISB Архивировано из первоисточника 13 августа 2011].
  32. [http://english.cri.cn/6909/2010/06/25/53s579319.htm Zheng He's Tomb Found in Nanjing] (англ.). CRIENGLISH.com (25 June 2010). Проверено 1 сентября 2010. [http://www.webcitation.org/611hT6Ak4 Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
  33. [http://news.sina.com.cn/o/2010-06-26/052517711814s.shtml 南京发现郑和下西洋副手之墓 (В Нанкине обнаружена могила заместителя Чжэн Хэ во время плаваний в Западный Океан)] (кит.) (26 июня 2011). [http://www.webcitation.org/611hUHpAK Архивировано из первоисточника 18 августа 2011].
  34. [http://news.xinmin.cn/rollnews/2010/06/26/5430612.html 南京祖堂山神秘大墓主人系郑和副手洪保 (Владелец загадочной могилы на нанкинском холме Цзутан - заместитель Чжэн Хэ, Хун Бао)] (кит.) (26 июня 2011).
  35. 1 2 3 Levathes, 1996, p. 64.
  36. Dreyer, 2007, p. 102.
  37. Levathes, 1996, p. 87.
  38. Levathes, 1996, p. 165.
  39. Dreyer, 2007, p. 29.
  40. Levathes, 1996, p. 190.
  41. [http://function.mil.ru/news_page/country/more.htm?id=12058735@egNews Учебный корабль ВМС Китая «Чжэн Хэ» встретили во Владивостоке : Министерство обороны Российской Федерации]
  42. [http://web.archive.org/web/20071019055253/www.life.com/Life/millennium/people/13.html List of the 100 people who made the Millennium] (англ.). Life. Проверено 1 сентября 2010.

Литература

Основная литература
  • Edward L. Dreyer. Zheng He: China and the Oceans in the Early Ming Dynasty, 1405–1433. — New York: Pearson Longman, 2007. — 256 p. — (Library of World Biography Series). — ISBN 0321084438.
  • Louise Levathes. When China ruled the seas: the treasure fleet of the Dragon Throne, 1405-1433. — New York: Oxford University Press, 1996. — 252 p. — ISBN 0195112075.
  • Paul Rozario. Zheng He and the Treasure Fleet 1405-1433: A Modern Day Traveller's Guide from Antiquity to the Present. — Singapore: SNP International, 2005. — 160 p. — ISBN 9812480900.
  • [http://books.google.com/books?id=QmpkR6l5MaMC&printsec=frontcover&dq=inauthor:%22%E7%A6%8F%E5%BB%BA%E7%9C%81%E6%96%B0%E9%97%BB%E5%8A%9E%E5%85%AC%E5%AE%A4%22&hl=ru&ei=yoJ-TMTjHsqM4gb-icmUBg&sa=X&oi=book_result&ct=result&resnum=1&ved=0CCcQ6AEwAA#v=onepage&q&f=false Zheng He's voyages down the western seas]. — Beijing: China Intercontinental Press, 2005. — 109 p. — ISBN 7508507088.
Вспомогательная литература
  • Бокщанин А. А. Китай и страны южных морей в XIV—XVI вв. — М.: Наука. Главная редакция восточной литературы, 1968. — 212 с.
  • Свет Я. М. За кормой сто тысяч ли. — М.: Географгиз, 1960. — 192 с. — 50 000 экз. (обл.)
  • Chan, Hok-Lam. Chapter 4: The Chien-wen, Yung-lo, Hung-hsi, and Hsüan-te reigns // The Cambridge history of China: The Ming dynasty, 1368-1644, Part 1. — Cambridge: Cambridge University Press, 1988. — Vol. 7. — P. 182—204. — 976 p. — ISBN 0521243327.
  • Chunjiang Fu; Choo Yen Foo; Yaw Hoong Siew. The great explorer Cheng Ho : ambassador of peace. — Singapore: Asiapac, 2005. — 153 p. — (Asiapac culture). — ISBN 9812294104.
  • Langlois, John D., Jr. Chapter 3: The Hung-wu reign // The Cambridge history of China: The Ming dynasty, 1368–1644, Part 1. — Cambridge: Cambridge University Press, 1988. — Vol. 7. — P. 107—181. — 976 p. — ISBN 0521243327.
  • Needham J. 29. Nautical technology. // [http://books.google.com/books?id=l6TVhvYLaEwC&pg=PA477 Science and civilisation in China: Physics and physical technology]. — Cambridge: Cambridge University Press, 1971. — Vol. 4. — P. 477—484. — 990 p. — ISBN 0521070600.
  • Shih-Shan Henry Tsai. Perpetual Happiness: The Ming Emperor Yongle. — Seattle, Wash.: University of Washington Press ; Chesham : Combined Academic, 2002. — 286 p. — ISBN 0295981245.
  • Shih-shan Henry Tsai. Eunuchs in the Ming Dynasty. — New York: State University of New York Press, 1996. — 290 p. — (SUNY series in Chinese local studies). — ISBN 0791426874.

Отрывок, характеризующий Чжэн Хэ

Человек грустно нам улыбнулся, и тихо произнёс:
– Я здесь потому, что убивал... Многих убивал. Но не по желанию, а по нужде это было...
Я тут же жутко расстроилась – убивал!.. А я, глупая, поверила!.. Но почему-то у меня упорно не появлялось ни малейшего чувства отторжения или неприязни. Человек явно мне нравился, и, как бы я не старалась, я ничего с этим поделать не могла...
– А разве это одинаковая вина – убивать по желанию или по необходимости? – спросила я. – Иногда люди не имеют выбора, не так ли? Например: когда им приходится защищаться или защищать других. Я всегда восхищалась героями – воинами, рыцарями. Последних я вообще всегда обожала... Разве можно сравнивать с ними простых убийц?
Он долго и грустно на меня смотрел, а потом также тихо ответил:
– Не знаю, милая... То, что я нахожусь здесь, говорит, что вина одинаковая... Но по тому, как я эту вину чувствую в моём сердце, то – нет... Я никогда не желал убивать, я просто защищал свою землю, я был там героем... А здесь оказалось, что я просто убивал... Разве это правильно? Думаю – нет...
– Значит, вы были воином? – с надеждой спросила я. – Но тогда, это ведь большая разница – вы защищали свой дом, свою семью, своих детей! Да и не похожи вы на убийцу!..
– Ну, мы все не похожи на тех, какими нас видят другие... Потому, что они видят лишь то, что хотят видеть... или лишь то, что мы хотим им показать... А насчёт войны – я тоже сперва так же, как ты думал, гордился даже... А здесь оказалось, что гордиться-то нечем было. Убийство – оно убийство и есть, и совсем не важно, как оно совершилось.
– Но это не правильно!.. – возмутилась я. – Что же тогда получается – маньяк-убийца получается таким же, как герой?!.. Этого просто не может быть, такого быть не должно!
Во мне всё бушевало от возмущения! А человек грустно смотрел на меня своими печальными, серыми глазами, в которых читалось понимание...
– Герой и убийца точно так же отнимают жизнь. Только, наверное, существуют «смягчающие вину обстоятельства», так как защищающий кого-то человек, даже если и отнимает жизнь, то по светлой и праведной причине. Но, так или иначе, им обоим приходится за это платить... И платить очень горько, ты уж поверь мне...
– А можно вас спросить – как давно вы жили? – немного смутившись, спросила я.
– О, достаточно давно... Это уже второй раз я здесь... Почему-то две мои жизни были похожими – в обоих я за кого-то воевал... Ну, а потом платил... И всегда так же горько... – незнакомец надолго умолк, как будто не желая больше об этом говорить, но потом всё же тихо продолжил. – Есть люди, которые любят воевать. Я же всегда это ненавидел. Но почему-то жизнь второй уже раз возвращает меня на тот же самый круг, как будто меня замкнули на этом, не позволяя освободиться... Когда я жил, все народы у нас воевали между собой... Одни захватывали чужие земли – другие те же земли защищали. Сыновья свергали отцов, братья убивали братьев... Всякое было. Кто-то свершал немыслимые подвиги, кто-то кого-то предавал, а кто-то оказывался просто трусом. Но никто из них даже не подозревал, какой горькой окажется плата за всё содеянное ими в той жизни...
– А у вас там была семья? – чтобы изменить тему, спросила я. – Были дети?
– Конечно! Но это уже было так давно!.. Они когда-то стали прадедами, потом умерли... А некоторые уже опять живут. Давно это было...
– И вы всё ещё здесь?!.. – в ужасе оглядываясь вокруг, прошептала я.
Я даже представить себе не могла, что вот так он существует здесь уже много, много лет, страдая и «выплачивая» свою вину, без какой-либо надежды уйти с этого ужасающего «этажа» ещё до того, как придёт его час возвращения на физическую Землю!.. И там он опять должен будет начать всё сначала, чтобы после, когда закончится его очередная «физическая» жизнь, вернуться (возможно сюда же!) с целым новым «багажом», плохим или хорошим, в зависимости от того, как он проживёт свою «очередную» земную жизнь... И освободиться из этого замкнутого круга (будь он хорошим или плохим) никакой надежды у него быть не могло, так как, начав свою земную жизнь, каждый человек «обрекает» себя на это нескончаемое, вечное круговое «путешествие»... И, в зависимости от его действий, возвращение на «этажи» может быть очень приятным, или же – очень страшным...
– А если вы не будете убивать в своей новой жизни, вы ведь не вернётесь больше на этот «этаж», правда же?– с надеждой спросила я.
– Так я ведь не помню ничего, милая, когда возвращаюсь туда... Это после смерти мы помним свои жизни и свои ошибки. А, как только возвращаемся жить обратно – то память сразу же закрывается. Потому, видно, и повторяются все старые «деяния», что мы не помним своих старых ошибок... Но, говоря по-честному, даже если бы я знал, что буду снова за это «наказан», я всё равно никогда бы не оставался в стороне, если б страдала моя семья... или моя страна. Странно всё это... Если вдуматься, то тот, кто «распределяет» нашу вину и плату, как будто желает, чтобы на земле росли одни трусы и предатели... Иначе, не наказывал бы одинаково мерзавцев и героев. Или всё-таки есть какая-то разница в наказании?.. По справедливости – должна была бы быть. Ведь есть герои, совершившие нечеловеческие подвиги... О них потом столетиями слагают песни, о них живут легенды... Уж их-то точно нельзя «поселять» среди простых убийц!.. Жаль, не у кого спросить...
– Я тоже думаю, не может такого быть! Ведь есть люди, которые совершали чудеса человеческой смелости, и они, даже после смерти, как солнца, столетиями освещают путь всем оставшимся в живых. Я очень люблю про них читать, и стараюсь найти как можно больше книг, в которых рассказывается о человеческих подвигах. Они помогают мне жить, помогают справляться с одиночеством, когда уже становится слишком тяжело... Единственное, что я не могу понять, это: почему на Земле герои всегда должны погибнуть, чтобы люди могли увидеть их правоту?.. И когда того же самого героя уже нельзя воскресить, тут уж все, наконец, возмущаются, поднимается долго спавшая человеческая гордость, и, горящая праведным гневом толпа, сносит «врагов», как пылинки, попавшиеся на их «верном» пути... – во мне бушевало искреннее возмущение, и я говорила наверняка слишком быстро и слишком много, но у меня редко появлялась возможность выговориться о том, что «болит»... и я продолжала.
– Ведь даже своего бедного Бога люди сперва убили, а только потом уже стали ему молиться. Неужели нельзя настоящую правду увидеть ещё до того, когда уже бывает поздно?.. Неужели не лучше сберечь тех же самых героев, равняться на них и учиться у них?.. Неужели людям всегда нужен шоковый пример чужого мужества, чтобы они могли поверить в своё?.. Почему надо обязательно убить, чтобы потом можно было поставить памятник и славить? Честное слово, я бы предпочитала ставить памятники живым, если они этого стоят...
А что вы имеете в виду, говоря, что кто-то «распределяет вину»? Это – Бог что ли?.. Но ведь, не Бог наказывает... Мы сами наказываем себя. И сами за всё отвечаем.
– Ты не веришь в Бога, милая?.. – удивился, внимательно слушавший мою «эмоционально-возмущённую» речь, печальный человек.
– Я его не нашла пока... Но если он и вправду существует, то он должен быть добрым. А многие почему-то им пугают, его боятся... У нас в школе говорят: «Человек – звучит гордо!». Как же человек может быть гордым, если над ним будет всё время висеть страх?!.. Да и богов что-то слишком много разных – в каждой стране свой. И все стараются доказать, что их и есть самый лучший... Нет, мне ещё очень многое непонятно... А как же можно во что-то верить, не поняв?.. У нас в школе учат, что после смерти ничего нет... А как же я могу верить этому, если вижу совсем другое?.. Думаю, слепая вера просто убивает в людях надежду и увеличивает страх. Если бы они знали, что происходит по-настоящему, они вели бы себя намного осмотрительнее... Им не было бы всё равно, что будет дальше, после их смерти. Они бы знали, что опять будут жить, и за то, как они жили – им придётся ответить. Только не перед «грозным Богом», конечно же... А перед собой. И не придёт никто искупать их грехи, а придётся им искупать свои грехи самим... Я хотела об этом кому-то рассказать, но никто не хотел меня слушать. Наверное, так жить всем намного удобнее... Да и проще, наверное, тоже, – наконец-то закончила свою «убийственно-длинную» речь я.
Мне вдруг стало очень грустно. Каким-то образом этот человек сумел заставить меня говорить о том, что меня «грызло» внутри с того дня, когда я первый раз «прикоснулась» к миру мёртвых, и по своей наивности думала, что людям нужно «только лишь рассказать, и они сразу же поверят и даже обрадуются!... И, конечно, сразу же захотят творить только хорошее...». Каким же наивным надо быть ребёнком, чтобы в сердце родилась такая глупая и неосуществимая мечта?!! Людям не нравится знать, что «там» – после смерти – есть что-то ещё. Потому, что если это признать, то значит, что им за всё содеянное придётся отвечать. А вот именно этого-то никому и не хочется... Люди, как дети, они почему-то уверены, что если закрыть глаза и ничего не видеть, то ничего плохого с ними и не произойдёт... Или же свалить всё на сильные плечи этому же своему Богу, который все их грехи за них «искупит», и тут же всё будет хорошо... Но разве же это правильно?.. Я была всего лишь десятилетней девочкой, но многое уже тогда никак не помещалось у меня в мои простые, «детские» логические рамки. В книге про Бога (Библии), например, говорилось, что гордыня это большущий грех, а тот же Христос (сын человеческий!!!) говорит, что своей смертью он искупит «все грехи человеческие»... Какой же Гордыней нужно было обладать, чтобы приравнять себя ко всему роду людскому, вместе взятому?!. И какой человек посмел бы о себе такое подумать?.. Сын божий? Или сын Человеческий?.. А церкви?!.. Все красивее одна другой. Как будто древние зодчие сильно постарались друг друга «переплюнуть», строя Божий дом... Да, церкви и правда необыкновенно красивые, как музеи. Каждая из них являет собой настоящее произведение искусства... Но, если я правильно понимала, в церковь человек шёл разговаривать с богом, так ведь? В таком случае, как же он мог его найти во всей той потрясающей, бьющей в глаза золотом, роскоши, которая, меня например, не только не располагала открыть моё сердце, а наоборот – закрыть его, как можно скорее, чтобы не видеть того же самого, истекающего кровью, почти что обнажённого, зверски замученного Бога, распятого по середине всего того блестящего, сверкающего, давящего золота, как будто люди праздновали его смерть, а не верили и не радовались его жизни... Даже на кладбищах все мы сажаем живые цветы, чтобы они напоминали нам жизнь тех же умерших. Так почему же ни в одной церкви я не видела статую живого Христа, которому можно было бы молиться, говорить с ним, открыть свою душу?.. И разве Дом Бога – обозначает только лишь его смерть?.. Один раз я спросила у священника, почему мы не молимся живому Богу? Он посмотрел на меня, как на назойливую муху, и сказал, что «это для того, чтобы мы не забывали, что он (Бог) отдал свою жизнь за нас, искупая наши грехи, и теперь мы всегда должны помнить, что мы его не достойны (?!), и каяться в своих грехах, как можно больше»... Но если он их уже искупил, то в чём же нам тогда каяться?.. А если мы должны каяться – значит, всё это искупление – ложь? Священник очень рассердился, и сказал, что у меня еретические мысли и что я должна их искупить, читая двадцать раз вечером «отче наш» (!)... Комментарии, думаю, излишни...
Я могла бы продолжать ещё очень и очень долго, так как меня всё это в то время сильно раздражало, и я имела тысячи вопросов, на которые мне никто не давал ответов, а только советовали просто «верить», чего я никогда в своей жизни сделать не могла, так как перед тем, как верить, я должна была понять – почему, а если в той же самой «вере» не было логики, то это было для меня «исканием чёрной кошки в чёрной комнате», и такая вера не была нужна ни моему сердцу, ни моей душе. И не потому, что (как мне некоторые говорили) у меня была «тёмная» душа, которая не нуждалась в Боге... Наоборот – думаю, что душа у меня была достаточно светлая, чтобы понять и принять, только принимать-то было нечего... Да и что можно было объяснить, если люди сами же убили своего Бога, а потом вдруг решили, что будет «правильнее» поклоняться ему?.. Так, по-моему, лучше бы не убивали, а старались бы научиться у него как можно большему, если он, и правда, был настоящим Богом... Почему-то, намного ближе я чувствовала в то время наших «старых богов», резных статуй которых у нас в городе, да и во всей Литве, было поставлено великое множество. Это были забавные и тёплые, весёлые и сердитые, грустные и суровые боги, которые не были такими непонятно «трагичными», как тот же самый Христос, которому ставили потрясающе дорогие церкви, этим как бы и вправду стараясь искупить какие-то грехи...

«Старые» литовские Боги в моём родном городе Алитус, домашние и тёплые, как простая дружная семья...

Эти боги напоминали мне добрых персонажей из сказок, которые чем-то были похожи на наших родителей – были добрыми и ласковыми, но если это было нужно – могли и сурово наказать, когда мы слишком сильно проказничали. Они были намного ближе нашей душе, чем тот непонятный, далёкий, и так ужасно от людских рук погибший, Бог...
Я прошу верующих не возмущаться, читая строки с моими тогдашними мыслями. Это было тогда, и я, как и во всём остальном, в той же самой Вере искала свою детскую истину. Поэтому, спорить по этому поводу я могу только о тех моих взглядах и понятиях, которые у меня есть сейчас, и которые будут изложены в этой книге намного позже. А пока, это было время «упорного поиска», и давалось оно мне не так уж просто...
– Странная ты девочка... – задумчиво прошептал печальный незнакомец.
– Я не странная – я просто живая. Но живу я среди двух миров – живого и мёртвого... И могу видеть то, что многие, к сожалению, не видят. Потому, наверное, мне никто и не верит... А ведь всё было бы настолько проще, если бы люди послушали, и хотя бы на минуту задумались, пусть даже и не веря... Но, думаю, что если это и случится когда-нибудь, то уж точно не будет сегодня... А мне именно сегодня приходится с этим жить...
– Мне очень жаль, милая... – прошептал человек. – А ты знаешь, здесь очень много таких, как я. Их здесь целые тысячи... Тебе, наверное, было бы интересно с ними поговорить. Есть даже и настоящие герои, не то, что я. Их много здесь...
Мне вдруг дико захотелось помочь этому печальному, одинокому человеку. Правда, я совершенно не представляла, что я могла бы для него сделать.
– А хочешь, мы создадим тебе другой мир, пока ты здесь?.. – вдруг неожиданно спросила Стелла.
Это была великолепная мысль, и мне стало чуточку стыдно, что она мне первой не пришла в голову. Стелла была чудным человечком, и каким-то образом, всегда находила что-то приятное, что могло принести радость другим.
– Какой-такой «другой мир»?.. – удивился человек.
– А вот, смотри... – и в его тёмной, хмурой пещере вдруг засиял яркий, радостный свет!.. – Как тебе нравится такой дом?
У нашего «печального» знакомого счастливо засветились глаза. Он растерянно озирался вокруг, не понимая, что же такое тут произошло... А в его жуткой, тёмной пещере сейчас весело и ярко сияло солнце, благоухала буйная зелень, звенело пенье птиц, и пахло изумительными запахами распускающихся цветов... А в самом дальнем её углу весело журчал ручеек, расплёскивая капельки чистейшей, свежей, хрустальной воды...
– Ну, вот! Как тебе нравится? – весело спросила Стелла.
Человек, совершенно ошалевши от увиденного, не произносил ни слова, только смотрел на всю эту красоту расширившимися от удивления глазами, в которых чистыми бриллиантами блестели дрожащие капли «счастливых» слёз...
– Господи, как же давно я не видел солнца!.. – тихо прошептал он. – Кто ты, девочка?
– О, я просто человек. Такой же, как и ты – мёртвый. А вот она, ты уже знаешь – живая. Мы гуляем здесь вместе иногда. И помогаем, если можем, конечно.
Было видно, что малышка рада произведённым эффектом и буквально ёрзает от желания его продлить...
– Тебе правда нравится? А хочешь, чтобы так и осталось?
Человек только кивнул, не в состоянии произнести ни слова.
Я даже не пыталась представить, какое счастье он должен был испытать, после того чёрного ужаса, в котором он ежедневно, и уже так долго, находился!..
– Спасибо тебе, милая... – тихо прошептал мужчина. – Только скажи, как же это может остаться?..
– О, это просто! Твой мир будет только здесь, в этой пещере, и, кроме тебя, его никто не увидит. И если ты не будешь отсюда уходить – он навсегда останется с тобой. Ну, а я буду к тебе приходить, чтобы проверить... Меня зовут Стелла.
– Я не знаю, что и сказать за такое... Не заслужил я. Наверно неправильно это... Меня Светилом зовут. Да не очень-то много «света» пока принёс, как видите...
– Ой, ничего, принесёшь ещё! – было видно, что малышка очень горда содеянным и прямо лопается от удовольствия.
– Спасибо вам, милые... – Светило сидел, опустив свою гордую голову, и вдруг совершенно по-детски заплакал...
– Ну, а как же другие, такие же?.. – тихо прошептала я Стелле в ушко. – Их ведь наверное очень много? Что же с ними делать? Ведь это не честно – помочь одному. Да и кто дал нам право судить о том, кто из них такой помощи достоин?
Стеллино личико сразу нахмурилось...
– Не знаю... Но я точно знаю, что это правильно. Если бы это было неправильно – у нас бы не получилось. Здесь другие законы...
Вдруг меня осенило:
– Погоди-ка, а как же наш Гарольд?!.. Ведь он был рыцарем, значит, он тоже убивал? Как же он сумел остаться там, на «верхнем этаже»?..
– Он заплатил за всё, что творил... Я спрашивала его об этом – он очень дорого заплатил... – смешно сморщив лобик, серьёзно ответила Стелла.
– Чем – заплатил? – не поняла я.
– Сущностью... – печально прошептала малышка. – Он отдал часть своей сущности за то, что при жизни творил. Но сущность у него была очень высокой, поэтому, даже отдав её часть, он всё ещё смог остаться «на верху». Но очень мало кто это может, только по-настоящему очень высоко развитые сущности. Обычно люди слишком много теряют, и уходят намного ниже, чем были изначально. Как Светило...
Это было потрясающе... Значит, сотворив что-то плохое на Земле, люди теряли какую-то свою часть (вернее – часть своего эволюционного потенциала), и даже при этом, всё ещё должны были оставаться в том кошмарном ужасе, который звался – «нижний» Астрал... Да, за ошибки, и в правду, приходилось дорого платить...
– Ну вот, теперь мы можем идти, – довольно помахав ручкой, прощебетала малышка. – До свидания, Светило! Я буду к тебе приходить!
Мы двинулись дальше, а наш новый друг всё ещё сидел, застыв от неожиданного счастья, жадно впитывая в себя тепло и красоту созданного Стеллой мира, и окунаясь в него так глубоко, как делал бы умирающий, впитывающий вдруг вернувшуюся к нему жизнь, человек...
– Да, это правильно, ты была абсолютно права!.. – задумчиво сказала я.
Стелла сияла.
Пребывая в самом «радужном» настроении мы только-только повернули к горам, как из туч внезапно вынырнула громадная, шипасто-когтистая тварь и кинулась прямо на нас...
– Береги-и-сь! – взвизгнула Стела, а я только лишь успела увидеть два ряда острых, как бритва, зубов, и от сильного удара в спину, кубарем покатилась на землю...
От охватившего нас дикого ужаса мы пулями неслись по широкой долине, даже не подумав о том, что могли бы быстренько уйти на другой «этаж»... У нас просто не было времени об этом подумать – мы слишком сильно перепугались.
Тварь летела прямо над нами, громко щёлкая своим разинутым зубастым клювом, а мы мчались, насколько хватало сил, разбрызгивая в стороны мерзкие слизистые брызги, и мысленно моля, чтобы что-то другое вдруг заинтересовало эту жуткую «чудо-птицу»... Чувствовалось, что она намного быстрее и оторваться от неё у нас просто не было никаких шансов. Как на зло, поблизости не росло ни одно дерево, не было ни кустов, ни даже камней, за которыми можно было бы скрыться, только в дали виднелась зловещая чёрная скала.
– Туда! – показывая пальчиком на ту же скалу, закричала Стелла.
Но вдруг, неожиданно, прямо перед нами откуда-то появилось существо, от вида которого у нас буквально застыла в жилах кровь... Оно возникло как бы «прямо из воздуха» и было по-настоящему ужасающим... Огромную чёрную тушу сплошь покрывали длинные жёсткие волосы, делая его похожим на пузатого медведя, только этот «медведь» был ростом с трёхэтажный дом... Бугристая голова чудовища «венчалась» двумя огромными изогнутыми рогами, а жуткую пасть украшала пара невероятно длинных, острых как ножи клыков, только посмотрев на которые, с перепугу подкашивались ноги... И тут, несказанно нас удивив, монстр легко подпрыгнул вверх и....подцепил летящую «гадость» на один из своих огромных клыков... Мы ошарашено застыли.
– Бежим!!! – завизжала Стелла. – Бежим, пока он «занят»!..
И мы уже готовы были снова нестись без оглядки, как вдруг за нашими спинами прозвучал тоненький голосок:
– Девочки, постойте!!! Не надо убегать!.. Дин спас вас, он не враг!
Мы резко обернулись – сзади стояла крохотная, очень красивая черноглазая девочка... и спокойно гладила подошедшее к ней чудовище!.. У нас от удивления глаза полезли на лоб... Это было невероятно! Уж точно – это был день сюрпризов!.. Девочка, глядя на нас, приветливо улыбалась, совершенно не боясь рядом стоящего мохнатого чудища.
– Пожалуйста, не бойтесь его. Он очень добрый. Мы увидели, что за вами гналась Овара и решили помочь. Дин молодчина, успел вовремя. Правда, мой хороший?
«Хороший» заурчал, что прозвучало как лёгкое землетрясение и, нагнув голову, лизнул девочку в лицо.
– А кто такая Овара, и почему она на нас напала? – спросила я.
– Она нападает на всех, она – хищник. И очень опасна, – спокойно ответила девчушка. – А можно спросить, что вы здесь делаете? Вы ведь не отсюда, девочки?
– Нет, не отсюда. Мы просто гуляли. Но такой же вопрос к тебе – а, что ты здесь делаешь?
Я к маме хожу... – погрустнела малышка. – Мы умерли вместе, но почему-то она попала сюда. И вот теперь я живу здесь, но я ей этого не говорю, потому что она никогда с этим не согласится. Она думает, что я только прихожу...
– А не лучше ли и вправду только приходить? Здесь ведь так ужасно!.. – передёрнула плечиками Стелла.
– Я не могу её оставить здесь одну, я за ней смотрю, чтобы с ней ничего не случилось. И вот Дин со мной... Он мне помогает.
Я просто не могла этому поверить... Эта малюсенькая храбрая девчушка добровольно ушла со своего красивого и доброго «этажа», чтобы жить в этом холодном, ужасном и чужом мире, защищая свою, чем-то сильно «провинившуюся», мать! Не много, думаю, нашлось бы столь храбрых и самоотверженных (даже взрослых!) людей, которые решились бы на подобный подвиг... И я тут же подумала – может, она просто не понимала, на что собиралась себя обречь?!
– А как давно ты здесь, девочка, если не секрет?
– Недавно... – грустно ответила, теребя пальчиками чёрный локон своих кудрявых волос, черноглазая малышка. – Я попала в такой красивый мир, когда умерла!.. Он был таким добрым и светлым!.. А потом я увидела, что мамы со мной нет и кинулась её искать. Сначала было так страшно! Её почему-то нигде не было... И вот тогда я провалилась в этот ужасный мир... И тут её нашла. Мне было так жутко здесь... Так одиноко... Мама велела мне уходить, даже ругала. Но я не могу её оставить... Теперь у меня появился друг, мой добрый Дин, и я уже могу здесь как-то существовать.
Её «добрый друг» опять зарычал, от чего у нас со Стеллой поползли огромные «нижнеастральные» мурашки... Собравшись, я попыталась немного успокоиться, и начала присматриваться к этому мохнатому чуду... А он, сразу же почувствовав, что на него обратили внимание, жутко оскалил свою клыкастую пасть... Я отскочила.
– Ой, не бойтесь пожалуйста! Это он вам улыбается, – «успокоила» девчушка.
Да уж... От такой улыбки быстро бегать научишься... – про себя подумала я.
– А как же случилось, что ты с ним подружилась? – спросила Стелла.
– Когда я только сюда пришла, мне было очень страшно, особенно, когда нападали такие чудища, как на вас сегодня. И вот однажды, когда я уже чуть не погибла, Дин спас меня от целой кучи жутких летающих «птиц». Я его тоже испугалась вначале, но потом поняла, какое у него золотое сердце... Он самый лучший друг! У меня таких никогда не было, даже когда я жила на Земле.
– А как же ты к нему так быстро привыкла? У него внешность ведь не совсем, скажем так, привычная...
– А я поняла здесь одну очень простую истину, которую на Земле почему-то и не замечала – внешность не имеет значения, если у человека или существа доброе сердце... Моя мама была очень красивой, но временами и очень злой тоже. И тогда вся её красота куда-то пропадала... А Дин, хоть и страшный, но зато, всегда очень добрый, и всегда меня защищает, я чувствую его добро и не боюсь ничего. А к внешности можно привыкнуть...
– А ты знаешь, что ты будешь здесь очень долго, намного дольше, чем люди живут на Земле? Неужели ты хочешь здесь остаться?..
– Здесь моя мама, значит, я должна ей помочь. А когда она «уйдёт», чтобы снова жить на Земле – я тоже уйду... Туда, где добра побольше. В этом страшном мире и люди очень странные – как будто они и не живут вообще. Почему так? Вы что-то об этом знаете?
– А кто тебе сказал, что твоя мама уйдёт, чтобы снова жить? – заинтересовалась Стелла.
– Дин, конечно. Он многое знает, он ведь очень долго здесь живёт. А ещё он сказал, что когда мы (я и мама) снова будем жить, у нас семьи будут уже другие. И тогда у меня уже не будет этой мамы... Вот потому я и хочу с ней сейчас побыть.
– А как ты с ним говоришь, со своим Дином? – спросила Стелла. – И почему ты не желаешь нам сказать своё имя?
А ведь и правда – мы до сих пор не знали, как её зовут! И откуда она – тоже не знали...
– Меня звали Мария... Но разве здесь это имеет значение?
– Ну, конечно же! – рассмеялась Стелла. – А как же с тобой общаться? Вот когда уйдёшь – там тебе новое имя нарекут, а пока ты здесь, придётся жить со старым. А ты здесь с кем-то ещё говорила, девочка Мария? – по привычке перескакивая с темы на тему, спросила Стелла.
– Да, общалась... – неуверенно произнесла малышка. – Но они здесь такие странные. И такие несчастные... Почему они такие несчастные?
– А разве то, что ты здесь видишь, располагает к счастью? – удивилась её вопросу я. – Даже сама здешняя «реальность», заранее убивает любые надежды!.. Как же здесь можно быть счастливым?
– Не знаю. Когда я с мамой, мне кажется, я и здесь могла бы быть счастливой... Правда, здесь очень страшно, и ей здесь очень не нравится... Когда я сказала, что согласна с ней остаться, она на меня сильно накричала и сказала, что я её «безмозглое несчастье»... Но я не обижаюсь... Я знаю, что ей просто страшно. Так же, как и мне...
– Возможно, она просто хотела тебя уберечь от твоего «экстремального» решения, и хотела, только лишь, чтобы ты пошла обратно на свой «этаж»? – осторожно, чтобы не обидеть, спросила Стелла.
– Нет, конечно же... Но спасибо вам за хорошие слова. Мама часто называла меня не совсем хорошими именами, даже на Земле... Но я знаю, что это не со злости. Она просто была несчастной оттого, что я родилась, и часто мне говорила, что я разрушила ей жизнь. Но это ведь не была моя вина, правда же? Я всегда старалась сделать её счастливой, но почему-то мне это не очень-то удавалось... А папы у меня никогда не было. – Мария была очень печальной, и голосок у неё дрожал, как будто она вот-вот заплачет.
Мы со Стеллой переглянулись, и я была почти уверенна, что её посетили схожие мысли... Мне уже сейчас очень не нравилась эта избалованная, эгоистичная «мама», которая вместо того, чтобы самой беспокоиться о своём ребёнке, его же героическую жертву совершенно не понимала и, в придачу, ещё больно обижала.
– А вот Дин говорит, что я хорошая, и что я делаю его очень счастливым! – уже веселее пролепетала малышка. – И он хочет со мной дружить. А другие, кого я здесь встречала, очень холодные и безразличные, а иногда даже и злые... Особенно те, у кого монстры прицеплены...