Чёрная Пешка (повесть)

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Чёрная Пешка
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Жанр:

повесть

Автор:

Лукьянов, Александр Николаевич

Язык оригинала:

русский

Дата написания:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата первой публикации:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Издательство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Цикл:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Предыдущее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Следующее:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

«Чёрная пешка» — повесть омского педагога Александра Николаевича Лукьянова в жанре научной фантастики, описывающая устройство Островной империи планеты Саракш. Служит апокрифом к роману Стругацких «Обитаемый Остров», представляя вариант развития событий, предложенный взамен обещанного А. и Б. Стругацкими, но так и ненаписанного романа «Белый Ферзь»[1][2]. Существует только в электронной форме, автором распространяется в полном, иллюстрированном виде с 2008 года. Повесть, снабжённая цифровыми иллюстрациями и претендующая на гипертекстовость, изобилует реминисценциями и цитатами из творчества Стругацких. Некоторые эпизоды представляют очевидные аллюзии и политическую сатиру по поводу постсоветской действительности (распад «страны Отцов» на Саракше).

В дополнительных материалах к повести содержится «Энциклопедия Саракша» — попытка описания реалий планеты, оставленных «за бортом» произведений Стругацких. Над энциклопедией также работали В. Баканов, Ю. Долотов, П. Дронов, Р. Ибатуллин, С. Казаков, С. Осокин, В. Стоякин, Т. Усеинов и др.







Сюжет

Вместо привычного читателям Стругацких Максима Каммерера на сцену выходит новый (неизвестный по романам Стругацких) герой, «чёрный» прогрессор Всеслав Лунин, резко контрастирующий с «белым» (то есть деструктивным, согласно символике повести) Каммерером. Имевший некоторый опыт работы на Саракше, но впоследствии отошедший от дел, герой разрабатывает собственную программу внедрения в Островную империю и заставляет КОМКОН её принять. Лунин первоначально действует в паре со Львом Абалкиным (деятельность которого в Островной империи упоминается в повести Стругацких «Жук в муравейнике»), однако после натурализации на Архипелаге пути двух прогрессоров расходятся навсегда.

Население архипелага, начиная с детского сада, подвергается постоянному отсеву, в соответствии с наклонностями люди становятся жителями одного из трёх поясов:

  1. Жёлтый. Люди, живущие материальным: производители, потребители, предприниматели;
  2. Чёрный. Интеллектуалы, включая политиков, литераторов, актёров, сотрудников спецслужб и т. д.;
  3. Белый. Люди с деструктивными наклонностями, воины.

Соотношение населения в Поясах примерно 70:10:20. Те, кто не вписался ни в один из поясов (например, социопаты), ссылаются на остров, где поддерживается доиндустриальное общество, населению которого запрещается иметь потомство[3].

Погружённый в изучение кастово-фашистского режима империи, герой выявляет его эффективность по сравнению с опустошённым войнами Материком. Выгодное впечатление на Лунина производит отсутствие в империи знакомого по фашистским режимам Земли расизма (из-за антропологической однородности Саракша). Невзирая на очевидное нервное истощение и предостережения из КОМКОНа, Лунин упорно продолжает свои исследования и эксперименты на туземной цивилизации, постепенно превращаясь из агента Земли в гражданина Островной империи. В финале повести прогрессор передаёт в КОМКОН собранные материалы и пресекает попытки вмешательства Земли в его дальнейшую судьбу.

Критика

«Чёрная пешка» является примером элитарной утопии, в которой идеализируется расслоение общества по принципу справедливости и целесообразности[4].

Дмитрий Мартынов отметил, что если рассматривать повесть Лукьянова как утопию, автор упростил себе задачу, описывая другую планету с другой историей, в которой не было, к примеру, расовых, классовых или религиозных антагонизмов. Он отмечает, что первоисточником данной утопии послужило «Государство» Платона, пересказанное в качестве трактата «Держава» философа Зуицахи Ца, являющегося по сюжету повести также автором книги «Путешествие из Вездении в Нигдению» (аллюзия на «Утопию» Томаса Мора). Достаточно очевидны и параллели описываемого социального строя с муссолиниевским фашизмом[3]

Напишите отзыв о статье "Чёрная Пешка (повесть)"

Примечания

  1. Текст А. и Б. Стругацких. [http://petro-gulak.livejournal.com/684008.html Белый ферзь]. блог Михаила Назаренко. Проверено 22 августа 2013. [http://www.webcitation.org/6J7SP86lR Архивировано из первоисточника 25 августа 2013].
  2. Александр Яковенко, Сергей Зверев [http://www.lki.ru/text.php?id=3834 Обитаемый остров: Послесловие (Galactic Assault) -> Литературное послесловие] // Лучшие компьютерные игры. — 2007, ноябрь. — № 11 (72).
  3. 1 2 Мартынов Дмитрий Евгеньевич Русское поле утопий: обзор начала XXI века // Международный журнал исследований культуры. — 2012. — № [http://www.culturalresearch.ru/ru/archives/87-utop 4(9): Русская утопия]. — С. 90.
  4. В. В. Рязанов Мичуринский государственный педагогический институт, г. Мичуринск, Россия [http://zakon.znate.ru/pars_docs/refs/7/6383/6383.pdf Жанр утопии и «деревенская проза»] // Араш Карим Голандам, Виктория Павловна Григорьева, Надежда Валентиновна Саратовцева Опыт и перспективы исследований и преподавания литературы. Материалы международной научно-практической конференции 20–21 января 2011 года. — Пенза – Нижний Новгород – Решт: Научно-издательский центр «Социосфера», 2011. — С. 44. — ISBN 978-5-91990-006-1.

Ссылки

  • [http://samlib.ru/l/lukxjanow_a_n/blackpawn.shtml А. Лукьянов. Чёрная пешка]
  • Николай ГОРНОВ, Александр ЛУКЬЯНОВ, писатель, к. п. н., доцент кафедры первобытной истории ОмГУ имени Достоевского [http://kvnews.ru/archive/2010/jur2(928)/cast/12863/ «Я не считаю, что текст должен быть напечатан на бумаге, чтобы он состоялся как литературное произведение»] // Омский деловой еженедельник «Коммерческие Вести». — 2010. — № 2 (928).
  • [http://fantlab.ru/blogarticle12751 Крафт: Миры Стругацких: Шахматный вирус] на сайте «Лаборатория Фантастики»
  • [http://fantlab.ru/work314628 Чёрная Пешка (повесть)] на сайте «Лаборатория Фантастики»

Отрывок, характеризующий Чёрная Пешка (повесть)

– Мой дом всегда был и твоим домом, Изидора. Тебя нужно куда-то спрятать! Пойдём к нам! Мы сделаем всё, что сможем. Пожалуйста, пойдём к нам!.. У нас ты будешь в безопасности!
Они были чудесными людьми – его семья... И я знала, что если только я соглашусь, они сделают всё, чтобы меня укрыть. Даже если за это им самим будет угрожать опасность. И на коротенькое мгновение мне так дико вдруг захотелось остаться!.. Но я прекрасно знала, что этого не случится, что я прямо сейчас уйду... И чтобы не давать себе напрасных надежд, тут же грустно сказала:
– Анна осталась в лапах «святейшего» Папы... Думаю, ты понимаешь, что это значит. А она теперь осталась у меня одна... Прости, Франческо.
И вспомнив уже о другом, спросила:
– Не скажешь ли, мой друг, что происходит в городе? Что стало с праздником? Или наша Венеция, как и всё остальное, тоже стала другой?..
– Инквизиция, Изидора... Будь она проклята! Это всё инквизиция...
– ?!..
– Да, милый друг, она подобралась даже сюда... И что самое страшное, многие люди на это попались. Видимо для злых и ничтожных нужно такое же «злобное и ничтожное», чтобы открылось всё то, что они скрывали множество лет. Инквизиция стала страшным инструментом человеческой мести, зависти, лжи, жадности и злобы!.. Ты даже не представляешь, мой друг, как низко могут пасть вроде бы самые нормальные люди!.. Братья клевещут на неугодных братьев... дети на постаревших отцов, желая поскорее от них избавиться... завистливые соседи на соседей... Это ужасно! Никто не защищён сегодня от прихода «святых отцов»... Это так страшно, Изидора! Стоит лишь сказать на кого-либо, что он еретик, и ты уже никогда не увидишь более этого человека. Истинное сумасшествие... которое открывает в людях самое низкое и плохое... Как же с этим жить, Изидора?
Франческо стоял, ссутулившись, будто самая тяжёлая ноша давила на него горой, не позволяя распрямиться. Я знала его очень давно, и знала, как непросто было сломить этого честного, отважного человека. Но тогдашняя жизнь горбила его, превращая в растерянного, не понимавшего такой людской подлости и низости человека, в разочарованного, стареющего Франческо... И вот теперь, глядя на своего доброго старого друга, я поняла, что была права, решив забыть свою личную жизнь, отдавая её за гибель «святого» чудовища, топтавшего жизни других, хороших и чистых людей. Было лишь несказанно горько, что находились низкие и подлые «человеки», радовавшиеся (!!!) приходу Инквизиции. И чужая боль не задевала их чёрствые сердца, скорее наоборот – они сами, без зазрения совести, пользовались лапами Инквизиции, чтобы уничтожать ничем не повинных, добрых людей! Как же далека ещё была наша Земля от того счастливого дня, когда Человек будет чистым и гордым!.. Когда его сердце не поддастся подлости и злу... Когда на Земле будет жить Свет, Искренность и Любовь. Да, прав был Север – Земля была ещё слишком злой, глупой и несовершенной. Но я верила всей душой, что когда-нибудь она станет мудрой и очень доброй... только пройдёт для этого ещё очень много лет. А пока тем, кто её любил, предстояло за неё бороться. Забывая себя, своих родных... И не жалея свою единственную и очень дорогую для каждого земную Жизнь. Забывшись, я даже не заметила, что Франческо очень внимательно наблюдал за мной, будто желал понять, удастся ли ему уговорить меня остаться. Но глубокая грусть в его печальных серых глазах говорила мне – он понял... И крепко обняв его в последний раз, я начала прощаться...
– Мы всегда будем тебя помнить, милая. И нам всегда будет тебя не хватать. И Джироламо... И твоего доброго отца. Они были чудесными, чистыми людьми. И надеюсь, другая жизнь окажется для них более безопасной и доброй. Береги себя, Изидора... Как бы смешно это не звучало. Постарайтесь уйти от него, если сможете. Вместе с Анной...
Кивнув ему напоследок, я быстро пошла по набережной, чтобы не показать, как больно ранило меня это прощание, и как зверски болела моя израненная душа...
Сев на парапет, я погрузилась в печальные думы... Окружающий меня мир был совершенно другим – в нём не было того радостного, открытого счастья, которое освещало всю нашу прошедшую жизнь. Неужели же люди не понимали, что они сами своими руками уничтожали нашу чудесную планету, заполняя её ядом зависти, ненависти и злости?.. Что предавая других, они погружали в «чёрное» свою бессмертную душу, не оставляя ей пути в спасение!.. Правы были Волхвы, говоря, что Земля не готова... Но это не означало, что за неё не надо было бороться! Что надо было просто сидеть, сложа руки и ждать, пока она сама когда-нибудь «повзрослеет»!.. Мы ведь не оставляем дитя, чтобы оно само искало пути в свою зрелость?.. Как же можно было оставить нашу большую Землю, не указав пути, и надеясь, что ей самой почему-то посчастливится выжить?!..
Совершенно не заметив, сколько времени прошло в раздумьях, я очень удивилась, видя, что на улице вечерело. Пора было возвращаться. Моя давняя мечта увидеть Венецию и свой родной дом, сейчас не казалась такой уж правильной... Это больше не доставляло счастья, скорее даже наоборот – видя свой родной город таким «другим», я чувствовала в душе только горечь разочарования, и ничего более. Ещё раз взглянув на такой знакомый и когда-то любимый пейзаж, я закрыла глаза и «ушла», прекрасно понимая, что не увижу всё это уже никогда...
Караффа сидел у окна в «моей» комнате, полностью углубившись в какие-то свои невесёлые мысли, ничего не слыша и не замечая вокруг... Я так неожиданно появилась прямо перед его «священным» взором, что Папа резко вздрогнул, но тут же собрался и на удивление спокойно спросил:
– Ну и где же вы гуляли, мадонна?
Его голос и взгляд выражали странное безразличие, будто Папу более не волновало, чем я занимаюсь и куда хожу. Меня это тут же насторожило. Я довольно неплохо знала Караффу (полностью его не знал, думаю, никто) и такое странное его спокойствие, по моему понятию, ничего хорошего не предвещало.
– Я ходила в Венецию, ваше святейшество, чтобы проститься... – так же спокойно ответила я.
– И это доставило вам удовольствие?
– Нет, ваше святейшество. Она уже не такая, какой была... какую я помню.