Швейцария в годы мировых войн

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
История Швейцарии
50px

Швейцария
до объединения (1291)

Доисторическая Швейцария
Римская Швейцария
Средневековая Швейцария

Швейцарский союз
История Швейцарского союза (12911798)

Во время Наполеоновских войн
Гельветическая республика (17981803)
Акт посредничества (18031814)

Переходный период
Реставрация в Швейцарии (18151847)

Швейцарская конфедерация
Перед мировыми войнами (18481914)
Швейцария в годы Первой мировой войны (19141918)
Швейцария в годы Второй мировой войны (19391945)
Современная история1945)

Швейцария во время как Первой, так и Второй мировой войны занимала позицию вооружённого нейтралитета, что потребовало от страны особого напряжения внутренних сил и проведения большой дипломатической работы.







Содержание

Нейтралитет Швейцарии в Первой мировой войне

С момента начала войны в августе 1914 года в Швейцарии была проведена мобилизация, позволившая поставить под ружьё около 250 000 человек в строевых и 200 000 человек во вспомогательных частях.

Это была по тем временам внушительная военная сила, учитывая традиционно высокий профессионализм швейцарских военных. С другой стороны, техническое оснащение швейцарской армии ничем не отличалось и не уступало ведущим армиям той поры.

Таким образом, швейцарцы имели основание считать свои границы прикрытыми практически в течение всей войны и не опасаться перенесения боевых действий на свою территорию.

При этом основным районом сосредоточения войск была граница с Францией, после вступления в войну в 1915 году Италии некоторое количество войск было сконцентрировано также и на итальянской границе. Швейцария с её 70 % немецкоговорящего населения симпатизировала Центральным державам, и граница с Германией была прикрыта войсками в наименьшей степени.

Как только стало ясно, что ни Антанта, ни Центральные державы нарушать нейтралитет Швейцарии не намерены, численность войск на границе стала постепенно снижаться, и к ноябрю 1916 года достигла 38 000 человек.

В то же время даже такое количество отмобилизованных создавало определённое напряжение в экономике и социальной сфере. Находящиеся на военной службе теряли жалование, которое они получали на прежних рабочих местах, что приводило к росту недовольства населения. Из-за забастовок к концу войны швейцарская армия понизила количество призваных в свои ряды до 12 500 человек.

В ходе войны больше всего инцидентов с пересечениями границы Швейцарии воюющими сторонами (около 1000 раз) пришлось на район перевала Пассо Стельвио (итал. Passo dello Stelvio; нем. Stilfser Joch) в Восточных Альпах, где происходили столкновения между итальянскими и австрийскими войсками. Однако в результате со временем удалось всё-таки заключить трёхстороннее соглашение не вести боевых действий в непосредственной близости к швейцарской территории.

Между мировыми войнами

Духовная Оборона

В послевоенные годы, особенно начиная с середины 1930-х, происходило постепенное изменение акцентов в отношении Швейцарии к своей безопасности от внешней угрозы.

В большой мере это объяснялось появлением и развитием фашизма и национал-социализма в соседних Италии и Германии.

Впрочем, первоначально эти новые политические движения ещё вызывали симпатии у некоторой части швейцарцев: в 1932 году Вильгельм Густлофф организовал в Давосе швейцарское отделение НСДАП, члены швейцарского правительства Филипп Эттер (католическая консервативная партия) и Марсель Пиле Голаз (радикальная партия) открыто проявляли благосклонность к националистическим идеям, и даже командующий швейцарской армией генерал Анри Гизан высказал в 1934 году своё восхищение итальянским диктатором Муссолини, который «знал, как объединить все силы нации»[1].

Многие высокопоставленные военные состояли также в пронацистских организациях Schweizerischer Vaterländischer Verband (SVV), Eidgenössische Sammlung и прочих (в дальнейшем все они были запрещены).

Уже во время войны около 2200 швейцарских граждан[2] служили добровольцами в вермахте и СС.

Однако со временем проявления тоталитаризма, преследования евреев и откровенно экспансионистская внешняя политика соседей оттолкнули от себя симпатии швейцарцев, имеющих многовековую[3] демократию и федералистское государство.

Более того, недоверие к Frontists (сочувствующим нацистам) становилось даже больше, чем к коммунистам и вообще к «левым»: доля голосов, отданных социал-демократической партии на парламентских выборах, возрастала с 25,9 % в 1939 до 28,6 % в 1943 годах.

После аншлюса Австрии именно газеты Швейцарии стали единственной немецкоязычной трибуной для общественной критики нацистской идеологии, а основанное в 1931 году в Швейцарии Национальное Общественное радио своими передачами представляло сильный противовес пропаганде Геббельса.

В конце 1930-х годов не только эмигранты и швейцарские интеллектуалы, но и большинство населения Швейцарии были критически настроены по отношению к нацистской Германии. Кроме всего, это также повлекло за собой повышение всеобщего интереса к национальным ценностям Швейцарии, а также к готовности их защищать от любых поползновений извне.

Для обозначения этого общественного движения в Швейцарии был принят термин Geistige Landesverteidigung (Психическая, Интеллектуальная национальная оборона), или, в переводе с официальных названий на французском «défense spirituelle» и итальянском «difesa spirituale» — Духовная оборона[4].

Духовная Оборона включала в себя примерно 40 различных общественных ассоциаций. Их деятельность была направлена на популяризацию в обществе традиционных ценностей Швейцарии и её государственного уклада (федерализм, равноправие, терпимость, многопартийность), а также богатства её культуры.

Планы иностранных держав относительно Швейцарии

После нападения Германии на Польшу в Западной Европе началась «странная война»: уже 3 сентября 1939 года Англия и Франция объявили войну Германии, но активных боевых действий между воюющими сторонами не проводилось.

Однако, разрабатывая планы ведения войны на 1940 год, главнокомандующий вооружёнными силами Франции генерал Гамелен исходил из предположения, что Германия могла нанести удар по англо-французским войскам на севере или на юге, действуя через Бельгию или Швейцарию.

Учитывая это, французское командование предлагало ввести франко-английские войска в Бельгию и Швейцарию, включить бельгийскую и швейцарскую армии в состав союзных сил и создать прочную оборону на удалённых от французской границы рубежах[5].

С другой стороны, уже после капитуляции Франции вермахт разработал свой план вторжения в Швейцарию. По ряду причин сроки начала этой операции несколько раз переносились, и в конце концов вторжение так и не состоялось, хотя в устной традиции сохранилось высказывание, якобы бытовавшее среди немецких солдат:

Мы возьмём Швейцарию, этого маленького дикобраза, по пути домой!

Оценивая состояние сил противника в тот период, швейцарский генерал Ойген Бирхер (англ.) писал, что немцам для того, чтобы дойти до Берна, вполне хватило бы одного танкового полка[6].

Начало войны. Вооружённый нейтралитет

Мобилизация вооружённых сил Швейцарии

Армия Швейцарии имела милиционную систему комплектования: практически всё взрослое мужское население страны регулярно призывалось на краткосрочные военные сборы, а в случае войны могло быть в течение двух суток полностью отмобилизовано.

Такая быстрота была обусловлена как небольшими размерами страны (от 150 км до 300 км), так и правилом, по которому лёгкое стрелковое вооружение хранилось не в арсеналах, а у швейцарцев дома.

2 сентября 1939 года в стране началось проведение мобилизации, и уже 4 сентября численность вооружённых сил была доведена до 430 000 человек.

В начальном периоде Второй мировой войны Швейцария обладала следующими вооружёнными силами:

  • Сухопутные войска в составе 3-х армейских корпусов (в дальнейшем — 5-ти корпусов), одной отдельной дивизии и нескольких отдельных подразделений. Из этих сил три пехотные бригады имели дополнительно по одной танковой роте в составе 8 лёгких танков LTH чехословацкого производства. Помимо этих 24 танков, на вооружении имелись 4 британских танка Light Tank Model 1934 и 2 французских FT-17. В годы войны в Швейцарии пытались организовать производство бронетехники собственными силами, но две созданные САУ, NK I и NK II, не вышли за стадию прототипов[7].
  • Военно-воздушные силы в составе 3-х авиаполков, имеющие на вооружении закупленные в Германии истребители Bf.109D (10 экземпляров), Bf.109E (80 экземпляров), а также производившиеся в Швейцарии по лицензии французские Morane-Saulnier MS.406 (84 самолёта). Кроме того, в качестве истребителей-бомбардировщиков могли быть использованы устаревшие французские Dewoiting D-27 (88 штук) и EKW C-35 (80 штук) собственной разработки[8].
  • Войска противовоздушной обороны в составе 8 батальонов, имевших на вооружении 20-мм автоматы (36 единиц) и 75-мм зенитные орудия (8 единиц). В последние месяцы 1939 года это количество увеличилось до 131 автоматов и 23 зенитных орудий[9].

Учитывая опыт мобилизации времён Первой мировой войны, повлёкшей за собой определённое социальное напряжение, правительство страны приняло решение выплачивать компенсацию всем призваным военнослужащим в размере 80 % от предыдущего заработка[10].

Боевые столкновения в воздухе в 1940 году. План «Танненбаум»

Швейцарские «Мессершмитты» на аэродроме

До середины 1940 года обстановка на границе была сравнительно спокойная. Однако 10 мая 1940 года началось вторжение вермахта во Францию, и резко возросло количество нарушений воздушной границы Швейцарии французскими и немецкими самолётами. К тому же, если до мая 1940 года швейцарские истребители не встречали сопротивления, выпровождая нарушителей со своей территории или принуждая их к посадке, то с началом активных боевых действий на земле немецкие лётчики стали вести себя более агрессивно в воздухе.

4 июня 1940 года швейцарские ВВС сбивают два немецких Bf.110[11]. В этот же день одинокий He-111 выманивает 12 швейцарских истребителей на территорию Франции, где они попадают под удар 28 немецких истребителей Bf.110C из II/ZG 1. Однако швейцарцы в завязавшемся бою, потеряв один свой самолёт, сумели подбить два истребителя и бомбардировщик противника, после чего вернулись в своё воздушное пространство[12].

5 июня 1940 года немецкое правительство передаёт Швейцарии ноту протеста относительно данного инцидента, а 8 июня 1940 года в качестве ответной меры был организован налёт группы бомбардировщиков He-111Н (KG 1) при сопровождении уже 32 Bf.110C (из II\ZG 76) на швейцарскую территорию. После атаки на патрульный C-35 швейцарцы поднимают в воздух 12 Bf.109E, и, потеряв один самолёт, сбивают три истребителя люфтваффе[12].

После этого в беседе с журналистами Гитлер выражает личную обеспокоенность данными лётными происшествиями[12]. Особенно расстроило фюрера то, что немецкие самолёты уничтожались техникой, построенной в Германии.

16 июня 1940 года 10 немецких диверсантов безуспешно пытаются провести акцию на одном из швейцарских аэродромов[12].

17 июня 1940 года Франция прекращает сопротивление, и в этот же день подразделения 29-й пехотной дивизии вермахта выходят на швейцарскую границу в районе Ду (Doubs). Швейцарские лётчики получают приказ не атаковать нарушителей, если они идут менее, чем по три самолёта.

Однако 19 июня Швейцария получает вторую дипломатическую ноту относительно происшедших столкновений, в которой содержится уже открытая угроза:

Правительство Рейха не намерено больше тратить слова, но будет защищать германские интересы иными способами, если подобные события произойдут в будущем.

После этого Главнокомандующий Вооружёнными силами Швейцарии издаёт приказ, запрещающий перехват любых самолётов над территорией Швейцарии, и в тот же день: Оперативный приказ № 10, предусматривающий развёртывание швейцарских войск для отражения возможного нападения со стороны Германии и Италии.

С другой стороны, 26 июля 1940 года командованием сухопутных сил Германии был принят план операции «Танненбаум», согласно которому 12-я армия генерал-фельдмаршала Вильгельма Листа силами одного горнострелкового и трёх пехотных корпусов должна была осуществить захват Швейцарии в течение 2-3 дней:

В «день Икс», установленный ОКХ, 12-я армия должна перейти швейцарскую границу на широком фронте, разгромить противостоящие немецким войскам швейцарские силы, возможно быстрее овладеть столицей Берном и его индустриальным районом, центром военной промышленности в районе Золотурна, Люцерном и индустриальным Цюрихским районом, а затем захватить остальные районы сферы германских интересов[13].

Национальный Редут

Против 10 швейцарских пехотных дивизий было сосредоточено 2 горнострелковые, 6 танковых и моторизованных, 8 пехотных дивизий вермахта. Причём любой из танковых полков немцев имел на своём вооружении танков минимум в три раза больше, чем вся швейцарская армия. Исходя из соотношения сил, было очевидно, что в классическом сражении швейцарцы не смогут достаточно долго противостоять вермахту в случае нападения: только что капитулировавшая Франция это подтверждала.

В этих условиях командующим швейцарской армией генералом Анри Гизаном была предложена концепция организации обороны, получившая название «Национальный Редут», или просто Редут.

Согласно этой концепции, задачей вооружённых сил Швейцарии была не оборона границ страны, а создание ситуации, в которой оккупация Швейцарии представлялась бы противнику слишком дорогостоящим и даже не имеющим смысла предприятием.

С этой целью линия обороны заранее переносилась с равнин в горы, где спешно строились многочисленные фортификационные сооружения, способные противостоять пехоте и танкам противника. Горные дороги и тоннели минировались и подготавливались к взрывам. Командованию и личному составу всех частей и подразделений доводилось, что с момента начала боевых действий они должны оборонять свои участки, больше невзирая ни на какие приказы о прекращении сопротивления.

Таким образом, любой противник, вторгшийся в страну, в результате столкнулся бы с задачей установления контроля над обширными горными районами с полностью разрушенной инфраструктурой, где держали бы оборону многочисленные полупартизанские формирования.

С другой стороны, в то же время швейцарское правительство демонстрировало готовность прийти к разумному компромиссу: соглашению, дающему некоторые преимущества окружившим со всех сторон Швейцарию странам Оси, и в то же время не умаляющему суверенитет и нейтралитет Швейцарии.

Компромисс

Несмотря на имеющуюся напряжённость в отношениях, Швейцария очевидно была полезнее Германии в качестве партнёра, чем в качестве врага.

Из четырёх альпийских горных проходов, являвшихся наиболее короткими путями между Германией и Италией, три (Сен-Готард, Лёчберг и Симплон) находились на территории Швейцарии и лишь один (Бреннер) — на территории присоединённой к Германии Австрии. Разрушение швейцарцами этих транспортных путей сделало бы сообщение между главными членами «Оси» более дорогим и уязвимым.

Кроме того, бойкотирование нацистов большинством развитых стран мира сказывалось на экономике Германии: в частности, возникла сложность в конвертировании рейхсмарки, как мировой валюты.

Таким образом, появились условия для соглашения между Швейцарией и Германией, которое и было заключено в августе 1940 года. По этому соглашению Швейцария предоставляла режим наибольшего благоприятствия для транзита немецких грузов (в том числе и военных) через свою территорию, обязалось продавать Германии золото и другие драгоценные металлы за рейхсмарки, и, кроме того, предоставляла Германии долгосрочный кредит в размере 150 000 000 швейцарских франков[14].

Вскоре после заключения этого соглашения немецкая 12-я армия была перенаправлена для участия в операциях в Норвегии, на Балканах, а также против Советского Союза.

Экономика Швейцарии во время войны

Промышленность Швейцарии традиционно зависела от экспорта продукции машиностроения, часов, химической продукции и фармацевтики. В то же время высокая плотность населения, жёсткие условия для ведения сельского хозяйства (особенно в альпийском регионе) влекли за собой дефицит сырья, продовольствия и являлись причиной отрицательного торгового баланса. Впрочем, предпринятые в ходе первой трети XX века усилия по развитию туризма, предоставлению транспортных услуг и финансовых услуг (банковское дело и страхование) постепенно увеличивали их долю в ВВП.

Однако во время Второй мировой войны импорт снизился с 30 % национального продукта (средний показатель в конце 1920-х годов) до 9 %, экспорт с 25 % до 9 %. Доходы от туризма практически прекратились[15].

Ввиду наметившейся нехватки продовольствия из-за снижения импорта, швейцарский парламент уже в апреле 1939 года одобрил резолюцию по увеличению сельскохозяйственного производства. Посевные площади до конца войны увеличились почти в три раза, и тем не менее 20 % продовольствия и почти всё сырьё приходилось ввозить из-за границы.

Одним из самых важных торговых партнёров Швейцарии перед началом войны была Германия. В период с 1939 по 1944 год экспорт товаров в Германию значительно превысил показатели экспорта в союзные страны — в частности в США.

С 1939 по 1942 год 45 % всех экспортируемых товаров было вывезено в Италию и Германию. Основную часть поставок составляли стратегическое сырьё, инструменты и орудия производства, техническое оборудование и продукты химической промышленности. Швейцария не только экспортировала товары в Германию, она также импортировала оттуда уголь, нефть, сырьё, продукты питания.

По железным дорогам Швейцарии перевозились немецкие и итальянские военные грузы.

В условиях начавшегося разгрома стран Оси поставки в Германию снижались, а в 1944 году был запрещён транзит немецких и итальянских военных грузов[16].

Карточная система

Зависимость от импорта продовольствия и снижение его объёмов в ходе войны вынудили швейцарское правительство ввести нормированное потребление основных видов продовольствия и товаров народного потребления.

Были введены карточки на следующие товары[17]:

  • С 30 октября 1939: сахар, макаронные изделия, бобовые, рис, крупы, мука, ячмень и овёс, пищевые жиры
  • С 1 декабря 1940: текстиль, обувь, мыло, моющие средства
  • С 31 мая 1941: кофе, чай, какао
  • С 31 августа 1941: сыр
  • С 3 декабря 1941: яйца и продукты на основе яиц
  • С 1 января 1942: свежее молоко
  • С марта 1942: мясо
  • С 4 мая 1942: мёд, варенье, консервированные фрукты
  • С июня 1943 года: шоколад

Карточная система просуществовала до 1948 года.

Её введение заметно повлияло на обыденный рацион швейцарцев и субъективно воспринималось как лишения, пережитые в ходе войны[18].

Политика по отношению к беженцам

В 1940 году на территории Швейцарии были организованы первые лагеря для интернированных французских солдат, а также поляков из числа подразделений, сражавшихся в рядах французской армии. В дальнейшем лагеря пополнялись в основном за счёт бежавших из германских концлагерей пленных солдат антигитлеровской коалиции и итальянцев, не пожелавших после падения режима Муссолини сотрудничать с нацистами. Кроме того, там же находилось некоторое количество английских и американских лётчиков, чьи самолёты были подбиты над Германией и смогли дотянуть до швейцарской территории.

Первая крупная группа советских беглецов оказалась в Швейцарии летом 1944 года. В начале 1945 года сюда удалось бежать почти 8 тысячам советских военнопленных. А всего на момент капитуляции Германии в лагерях для интернированных находилось 103 689 человек[19], из которых примерно 11 000 бойцов Красной Армии. При этом наряду с советскими военнопленными в швейцарских лагерях содержалось и небольшое число бежавших с поля боя солдат коллаборационистской Русской освободительной армии генерала Власова.

В конце войны на территории Швейцарии интернировались уже военнослужащие другой стороны — вермахта.

Характерно, что и к советским военнопленным, и к власовцам швейцарцы относились гораздо хуже, чем к интернированным итальянцам или англичанам. Более того, в отличие от интернированных союзников, советские военнопленные покинули швейцарские лагеря одними из последних[20]. Одним из факторов, осложняющих пребывание интернированных советских граждан в Швейцарии, было отсутствие дипломатических отношений между двумя странами (в жёсткой форме разорваны СССР в 1923 году после оправдания швейцарским судом убийцы советского дипломата Воровского; восстановлены только в 1946 году).

В то же время по отношению к гражданским беженцам политика страны была более жёсткой.

Считается, что швейцарские иммиграционные власти отказали в пересечении границы от 20 000 до 25 000 еврейских беженцев из Германии, а некоторые гражданские лица, контрабандно переводившие беженцев на территорию страны, были подвергнуты судебному преследованию (реабилитированы только после 1990 года)[21].

8 марта 1995 года правительство Швейцарии официально извинилось[22] за практику непредоставления статуса беженцев лицам из Германии, имевшим в своих паспортах штамп «J», о чём в 1938 году было заключено специальное соглашение с нацистами.

Деятельность иностранных разведок на территории Швейцарии

Находящаяся в центре Европы Швейцария, будучи нейтральной страной, была удобным местом для организации там легальных и нелегальных резидентур. Например, военная разведка РККА имела в стране целых три независимые сети (с одной из которых сотрудничал Шандор Радо). Резидентуры Разведупра РККА, работавшие в Швейцарии, проходили в гестапо по делу «Красная капелла» и рассматривались германской контрразведкой как часть единой советской разведывательной сети в Западной Европе[23].

В Берне вёл разведывательную деятельность сотрудник Управления стратегических служб (разведывательный орган США) и будущий директор ЦРУ Аллен Даллес.

Сотрудничество с вермахтом: швейцарская медицинская миссия

В военном смысле, несмотря на декларируемую политику нейтралитета, Швейцарская конфедерация ограниченно сотрудничала с нацистской Германией: по секретному соглашению с вермахтом, Швейцария отправила несколько медицинских миссий на германо-советский фронт. Целью врачей было лечение немецких раненых в госпиталях на оккупированных территориях СССР. Уже во время войны это сотрудничество было осложнено сведениями о военных преступлениях, свидетелями которых стали швейцарские врачи[24].

Инциденты с нарушением воздушной границы Швейцарии после 1940 года[25]

Бомбардировки территории Швейцарии самолётами ВВС США

С 1943 года союзники приступили к планомерным массовым бомбардировкам целей на территории Германии, что повлекло за собой увеличение количества заходов самолётов воюющих сторон в воздушное пространство Швейцарии.

Кроме того, несколько раз самолёты ВВС США бомбили швейцарские города: 1 апреля 1944 года — Шаффхаузен на севере страны, 25 декабря 1944 года — Тайнген, 22 февраля 1945 года подверглись бомбардировкам сразу 13 населённых пунктов на территории Швейцарии, 4 марта 1945 года — одновременно Базель и Цюрих[26].

Швейцарские лётчики снова получили приказ принуждать к посадке одиночные самолёты-нарушители и атаковать групповые цели. В результате этого уже в начале марта 1944 года был сбит один американский бомбардировщик, а второй посажен на швейцарский аэродром[26].

В ходе начавшихся переговоров между сторонами американские представители объясняли свои бомбёжки плохими погодными условиями и навигационными ошибками пилотов. Швейцария требовала прекратить бомбардировки и компенсировать нанесённый ущерб. Правительство США принесло официальные извинения и ещё до предоставления данных об ущербе выплатило $1 000 000 в счёт возмещения ущерба. В октябре 1944 года к этой сумме были добавлены ещё $3 000 000.

Американским лётчикам было запрещено бомбить цели ближе, чем за 50 миль от швейцарской границы, если они не могут быть положительно идентифицированы[26].

Тем не менее с увеличением масштабов бомбардировок Германии увеличивалось количество инцидентов. И если швейцарские истребители ничего не могли предпринять против формаций, превышающих 100 бомбардировщиков, они нападали на одиночные самолёты, иногда даже не имея для этого обоснований.

Так, 13 апреля 1944 года швейцарский пилот обстрелял повреждённый американский бомбардировщик, несмотря на то, что его экипаж при приближении швейцарского истребителя выпустил шасси — по международным правилам это означало «следую на указанный вами аэродром». Семь американских лётчиков погибло.

С целью минимизировать риск подобных инцидентов, а также снизить напряжение в отношениях между представителями союзников и швейцарцами, в сентябре 1944 года командующему швейцарской армии генералу А. Гизану поступило предложение от Штаб-квартиры Союзного экспедиционного корпуса (SHAEF) направить в их расположение швейцарских представителей[26].

После этого четыре швейцарских офицера были откомандированы в союзные войска[26].

21 октября 1949 государственный департамент США и швейцарское правительство заключили договор о перечислении 62 176 433,06 швейцарских франков (эквивалентный $14 392 692,82), в дополнение к перечисленным ранее $4 миллионам, в качестве полной и окончательной компенсации за ущерб, нанесённый гражданам и собственности в Швейцарии всеми вооружёнными силами Соединённых Штатов во время Второй мировой войны[26].

Уничтожение истребителя Люфтваффе с радиолокационной установкой

28 апреля 1944 года командир эскадрилии 5./NJG 5 Люфтваффе обер-лейтенант Вильгельм Йохнен со своим экипажем в воздушном бою сбил два английских бомбардировщика и в погоне за третьим пересёк границу Швейцарии. Однако при этом его самолёт — ночной истребитель Bf.110G-4 номер C9+EN (W.Nr.740055)[27] — был повреждён ответным огнём и совершил посадку на авиабазе Дюбендорф (Цюрих)[28].

Ночной истребитель был оснащён секретным радиолокатором «Лихтенштейн SN-2» и пушечной установкой «неправильная музыка» на борту. Кроме того, в самолёте находилась папка с секретными документами.

Чтобы воспрепятствовать возможному доступу союзников к секретной аппаратуре на борту самолёта немецким командованием было решено совершить диверсионный рейд на швейцарский аэродром.

Узнав о готовящейся операции, начальник внешней разведки бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг решил срочно вмешаться, чтобы избежать непредсказуемых последствий этого нападения. Воспользовавшись хорошими личными контактами с руководителем швейцарской разведки бригадиром Массеном, Шелленберг добился взаимовыгодной сделки: Германия согласилась продать Швейцарии 12 истребителей Bf.109G-6 за 500 тысяч золотых швейцарских франков, а швейцарская сторона в присутствии немецких представителей должна была уничтожить самолёт и его оборудование[28].

18 мая 1944 года «Мессершмитт» Йохнена был сожжён. На следующий день в Швейцарию прибыли обещанные 12 истребителей. Однако немцы продали истребители с изношенными двигателями, и в результате в 1951 году Швейцария выиграла судебное дело против фирм «Даймлер» и «Мессершмитт», после чего эти фирмы выплатили денежную компенсацию.

Имеются сведения как минимум ещё о двух[29] оснащённых локаторами Bf.110, интернированных на территории Швейцарии.

Критика позиции Швейцарии во время Второй мировой войны

Несмотря на нейтралитет Швейцарии, в ходе Второй мировой войны её правительство регулярно испытывало на себе давление как со стороны держав Оси, так и со стороны союзников. Каждая из заинтересованных сторон стремились использовать положение страны в своих интересах и в то же время противодействовать интересам противника. Причём изменение ситуации на фронтах соответственно влияло и на интенсивность внешнеполитических влияний.

Например, именно под давлением союзников Швейцария в 1944 году запретила транзит немецких и итальянских грузов через свою территорию[26].

После победы Красной Армии и союзных войск над Германией ситуация в Швейцарии во время войны и её политика того периода стали предметом критического отношения со стороны победителей.

Суть претензий сводилась к тому, что политика Швейцарии по сути способствовала продолжению войны, и что предоставляемые Швейцарией услуги, экспорт и кредиты нацистской Германии в значительной степени не могут быть обоснованы[15].

Швейцарии ставили в вину:

  • Транзит немецких и итальянских военных грузов
  • Подозрение в транзите через свою территорию поездов с военнопленными и лицами, принудительно угнанными на работы[30]
  • Продажу Германии золота в обмен на рейхсмарки
  • Долевое участие швейцарских компаний в немецких предприятиях, на которых использовался труд военнопленных
  • Жёсткую политику по отношению к беженцам

Со временем к этим претензиям добавились новые, напрямую связанные с принципом банковской тайны:

  • Хранение нацистских активов в банках страны[31] По некоторым оценкам, на конец XX века на счетах в швейцарских банках находилось около $4 млрд из числа средств, размещённых там Германией во время войны.
  • Хранение активов лиц, погибших во время войны, и невозвращение их потомкам (так называемое «Еврейское золото»)[32] В августе 1998 банки UBS и Credit Suisse согласились выплатить $1,25 млрд в качестве компенсации жертвам геноцида и их наследникам в обмен на отказ от каких-либо претензий[33].

Вместе с тем в конце XX — начале XXI века и в самой Швейцарии наметилось переосмысление политики страны во время Второй мировой войны, о чём свидетельствует выпуск факультативного учебника по истории под названием «Оглянуться назад и задать вопросы» (Hinschauen Und Nachfragen)[34].

Дополнительные факты

Напишите отзыв о статье "Швейцария в годы мировых войн"

Примечания

  1. [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch/switzerland-second-world-war-ii.html History of Switzerland. Conservative Concepts of Leadership vs. Nazism]
  2. Статья [http://www.worldradio.ch/wrs/news/switzerland/the-swiss-volunteers-who-fought-for-nazi-germany.shtml The Swiss volunteers, who fought for nazi Germany] на сайте worldradio.ch
  3. См. История Швейцарского союза
  4. [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch/spiritual-defense-world-war-ii.html History of Switzerland. «Spiritual Defense»]
  5. M. Gamelin. Servir, t. III, p. 229—236)
  6. Edgar Bonjour, Neutralität, Bd. IV, 1970, p. 379
  7. R. M. Ogorkiewicz. Swiss Battle Tanks. — Windsor: Profile Publications, 1972. — P. 1—3. — 20 p. — (AFV/Weapons Profiles № 50).
  8. Информация сайта [http://www.schweiz1940.ch/tannen40-en/swiss/OOB0840/Flieger.htm Schweiz1940.ch]
  9. Информация сайта [http://www.schweiz1940.ch/tannen40-en/swiss/OOB0840/Flab.htm Schweiz1940.ch]
  10. Информация сайта [http://www.britannica.com/facts/5/423906/World-War-II-as-discussed-in-Switzerland Britannica.com]
  11. [http://aces.safarikovi.org/victories/switzerland-ww2.html Jan J. Safarik: Air Aces Home Page]
  12. 1 2 3 4 Хронология событий на сайте [http://www.schweiz1940.ch/tannen40-en/Timeline.htm Schweiz1940.ch]
  13. Материал об операции «Танненбаум» на сайте [http://bbloger.ru/node/290 Bbloger.ru]
  14. Информация сайта [http://bbloger.ru/node/300 Bbloger.ru]
  15. 1 2 [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch/switzerland-second-world-war-ii.html Switzerland in Second World War]
  16. Информация сайта [http://www.swissworld.org/ru/istorija/xx_vek/ehkonomika_v_period_voiny/ Swissworld.org]
  17. [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch/economic-dependence-rationing.html Economic dependence rationing]
  18. Информация из [http://www.liveinternet.ru/users/polina_ukhanova/post110842374/ блога]
  19. Статья [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch/holocaust-jewish-refugees-switzerland.html Refugees] на сайте History-switzerland.geschichte-schweiz.ch
  20. Информация сайта [http://www.russkiymir.ru/russkiymir/ru/publications/articles/article0231.html Russkiymir.ru]
  21. [http://www.swissinfo.ch/eng/swiss_news/Second_World_War_refugee_helpers_pardoned.html Second World War refugee helpers pardoned]
  22. Antwort des Bundesrates auf die parlamentarische Anfrage 98.3447 von Ständerat Maximilian Reimann vom 7. 10. 1998
  23. Информация сайта [http://www.agentura.ru/dossier/russia/gru/imperia/agentww2/suiss/ Agentura.ru]
  24. [http://magazines.russ.ru/nz/2015/103/19b.html Между нейтралитетом и соучастием: швейцарские медицинские миссии на германо-советском фронте в 1941–1943 годах]. Журнальный зал. Проверено 16 июля 2016.
  25. Всего за время войны было зарегистрировано 6501 нарушение воздушных границ Швейцарии; на территории страны приземлились 198 самолётов воюющих сторон.
  26. 1 2 3 4 5 6 7 [http://www.airpower.maxwell.af.mil/airchronicles/apj/apj00/sum00/helmreich.html The Diplomacy of Apology: U.S. Bombings of Switzerland during World War II]
  27. По другим [http://wp.scn.ru/ru/ww2/f/318/2/9/79 данным], это был номер 2Z+OP из NJG 6
  28. 1 2 [http://62.149.27.202/forum/showthread.php?t=26380&page=7 Описание случая с ночным истребителем Йохнена]
  29. Информация сайта [http://base13.glasnet.ru/text/ap/109g_1.htm Base13.glasnet.ru]
  30. Информация сайта [http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/nazis/train/ Pbs.org]
  31. [http://www.prostobank.com/ru/komanda/blogi/andrey_astahov/yabloko_razdora_bankovskaya_tayna_shveytsarii Яблоко раздора — банковская тайна Швейцарии]
  32. [http://www.eleven.co.il/article/14789 Швейцария] — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  33. [http://www.jewish.ru/history/hatred/2014/01/news994322685.php Швейцарские евреи: от чумы до суммы]. jewish.ru. Проверено 21 июля 2015.
  34. Информация сайта [http://europeby.ru/shveitsariya-vo-vtoroi-mirovoi-voine Europeby.ru]
  35. Информация [http://www.msnbc.msn.com/id/27595057/ Msnbc.msn.com]

Литература

  • [http://www.amazon.com/Between-Alps-Hard-Place-Switzerland/dp/089526238X/ref=sr_1_1?ie=UTF8&s=books&qid=1267398070&sr=8-1 Between the Alps & A Hard Place: Switzerland in World War II and Moral Blackmail Today]

Publisher: Regnery Publishing, Inc.; 1 edition (November 1, 2000) Language: English ISBN 0-89526-238-X ISBN 978-0-89526-238-7

  • [http://www.amazon.ca/Refuge-Reich-American-Airmen-Switzerland/dp/1885119704 Refuge from the Reich: American Airmen and Switzerland During World War II] Publisher: Da Capo Press; illustrated edition edition (Oct 12 2001) Language: English ISBN 1-885119-70-4 ISBN 978-1-885119-70-4

Ссылки

  • [http://history-switzerland.geschichte-schweiz.ch History of Switzerland]
  • [http://www.swissworld.org/ru/ Swissworld.org]

Отрывок, характеризующий Швейцария в годы мировых войн

Мне было до дикости больно и грустно за них, за себя, и за всех, кто боролся, всё ещё веря, что могут что-либо изменить... Да могли ли?.. Если все, кто боролся, лишь погибали, имела ли смысл такая война?..
Вдруг прямо передо мной возникла другая картина...
В той же маленькой каменной «келье», где на полу всё ещё лежало окровавленное тело Магдалины, вокруг неё, преклонив колени, стояли Рыцари её Храма... Все они были непривычно одеты в белое – снежно белые длинные одежды. Они стояли вокруг Магдалины, опустивши свои гордые головы, а по суровым, окаменевшим лицам ручьями бежали слёзы... Первым поднялся Волхв, другом которого когда-то был Иоанн. Он осторожно, будто боясь повредить, опустил свои пальцы в рану, и окровавленной рукой начертал на груди что-то, похожее на кровавый крест... Второй сделал то же самое. Так они поочерёдно поднимались, и благоговейно погружая руки в святую кровь, рисовали красные кресты на своих снежно-белых одеждах... Я чувствовала, как у меня начали вставать дыбом волосы. Это напоминало какое-то жуткое священнодействие, которого я пока ещё не могла понять...
– Зачем они это делают, Север?.. – тихо, будто боясь, что меня услышат, шёпотом спросила я.
– Это клятва, Изидора. Клятва вечной мести... Они поклялись кровью Магдалины – самой святой для них кровью – отомстить за её смерть. Именно с тех пор и носили Рыцари Храма белые плащи с красными крестами. Только почти никто из посторонних никогда не знал их истинного значения... И все почему-то очень быстро «позабыли», что рыцари Храма до гибели Магдалины одевались в простые тёмно-коричневые балахоны, не «украшенные» никакими крестами. Рыцари Храма, как и катары, ненавидели крест в том смысле, в котором «почитает» его христианская церковь. Они считали его подлым и злым орудием убийства, орудием смерти. И то, что они рисовали у себя на груди кровью Магдалины, имело совершенно другое значение. Просто церковь «перекроила» полностью значение Рыцарей Храма под свои нужды, как и всё остальное, касающееся Радомира и Магдалины....
Точно так же, уже после смерти, она во всеуслышание объявила погибшую Магдалину уличной женщиной...
– так же отрицала детей Христа и его женитьбу на Магдалине...
– так же уничтожила их обоих «во имя веры Христа», с которой они оба всю жизнь яростно боролись...
– так же уничтожила Катар, пользуясь именем Христа... именем человека, Вере и Знанию которого они учили...
– так же уничтожила и Тамплиеров (Рыцарей Храма), объявив их приспешниками дьявола, оболгав и облив грязью их деяния, и опошлив самого Магистра, являвшегося прямым потомком Радомира и Магдалины...
Избавившись от всех, кто хоть как-то мог указать на низость и подлость «святейших» дьяволов Рима, христианская церковь создала легенду, которую надёжно подтвердила «неоспоримыми доказательствами», коих никто никогда почему-то не проверял, и никому не приходило в голову хотя бы подумать о происходящем.
– Почему же нигде об этом не говорилось, Север? Почему вообще нигде ни о чём таком не говорится?!..
Он ничего мне не ответил, видимо считая, что всё и так было предельно ясно. Что здесь не о чём больше говорить. А у меня поднималась в душе горькая человеческая обида за тех, кто так незаслуженно ушёл... За тех, кто ещё уйдёт. И за него, за Севера, который жил и не понимал, что люди должны были всё это знать! Знать для того, чтобы измениться. Для того, чтобы не убивать пришедшего на помощь. Чтобы понять, наконец, как дорога и прекрасна наша ЖИЗНЬ. И я точно знала, что ни за что не перестану бороться!.. Даже за таких, как Север.
– Мне пора уходить, к сожалению... Но я благодарю тебя за твой рассказ. Думаю, ты помог мне выстоять, Север... Могу ли я задать тебе ещё один вопрос, уже не относящийся к религии? – Он кивнул. – Что это за такая красота стоит рядом с тобой? Она похожа, и в то же время совсем другая, чем та, которую я видела в первое посещение Мэтэоры.
– Это Кристалл Жизни, Изидора. Один из семи, находящихся на Земле. Обычно его никто никогда не видит – он сам защищается от приходящих... Но, как ни странно, он показался тебе. Видимо, ты готова к большему, Изидора... Потому я и просил тебя у нас остаться. Ты могла бы достичь очень многого, если бы захотела. Подумай, пока ещё не поздно. Я не смогу по-другому помочь тебе. Подумай, Изидора...
– Благодарю тебя, Север. Но ты прекрасно знаешь мой ответ. Поэтому не будем всё начинать снова. Быть может, я ещё вернусь к тебе... А если нет – счастья тебе и твоим подопечным! Возможно, им удастся изменить к лучшему нашу Землю... Удачи тебе, Север...
– Да будет покой с тобой, Изидора... Я всё же надеюсь, что увижу тебя ещё в этой жизни. Ну а если же нет – прошу тебя, не держи на нас зла и там, в другом мире... Когда-нибудь ты, возможно, поймёшь нашу правду... Возможно, она не покажется тебе столь уж злой... Прощай, дитя Света. Да будет Мир в твоей Душе...
Грустно напоследок ему улыбнувшись и закрыв глаза, я пошла обратно «домой»...
Вернувшись прямиком в «свою» венецианскую комнату, я потрясённо уставилась на открывшееся там зрелище!.. Ощетинившись, как попавший в капкан молодой зверёк, перед Караффой стояла взбешённая Анна. Её глаза метали молнии, и, казалось, ещё чуть-чуть и моя воинственная дочь потеряет над собой контроль. Моё сердце почти что остановилось, не в состоянии поверить в происходящее!.. Казалось, вся моя, долгими месяцами копившаяся тоска тут же вырвется наружу и затопит мою милую девочку с головой!.. Только сейчас, видя её перед собой, я наконец-то поняла, как же беспредельно и болезненно я по ней скучала!.. Анна была сильно повзрослевшей и выглядела ещё красивее, чем я могла её вспомнить. На её мягкие детские черты теперь наложилась суровая жизненная печать потерь, и от этого её милое лицо казалось ещё привлекательнее и утончённее. Но что меня больше всего поразило, это было то, что Анна совершенно не боялась Караффы!.. В чём же тут было дело? Неужели ей удалось найти что-то, что могло нас от него избавить?!..
– А! Мадонна Изидора! Очень кстати!.. Объясните, пожалуйста, Вашей упёртой дочери, что в данный момент Вам ничего не грозит. Она стала по-настоящему невозможной!.. Думаю, Мэтэора только лишь испортила её мягкий характер. Но мы это исправим. Ей не придётся возвращаться туда более.
– Что Вы хотите этим сказать, ваше Святейшество? Вы ведь желали сделать из неё ведьму «от Бога», или Ваши планы изменились?
Меня трясло от возбуждения и боязни за Анну, но я знала, что ни в коем случае не должна показать это Караффе. Стоило ему понять, что его план оказался правильным, и тогда уж точно – Ад покажется нам с Анной отдыхом... по сравнению с подвалами Караффы. Поэтому, из последних сил стараясь выглядеть спокойной, я в то же время не спускала глаз с моей чудесной девочки. Анна держалась так уверенно, что мне оставалось лишь гадать – чему же они успели её научить там, в Мэтэоре?...
Анна кинулась мне в объятия, совершенно не обращая внимания на недовольство Караффы. Её огромные глаза сияли, словно две яркие звезды в ночном итальянском небе!
– Мама, милая, я так рада – они мне лгали!!! С тобой всё в порядке, правда же? Они не пытали тебя? Не причинили тебе зла?..
Она хватала меня за руки, быстро ощупывала плечи, внимательно всматривалась в лицо, будто желая удостовериться, что со мной и правда было всё хорошо... Хотя бы пока...
– Мамочка, я так за тебя боялась!.. Так боялась, что не застану тебя живой!..
– Но я ведь звала тебя! Я хотела предупредить тебя, чтобы не шла. Почему ты не говорила со мной, милая?.. – обнимая мою храбрую девочку, тихо шептала я. – Он ведь обманул тебя, радость моя!..
Анна лишь счастливо улыбалась, сжимая меня в своих крепких объятиях, и мне не оставалось ничего другого, как только лишь делать то же самое – она явно не собиралась слушать меня, твёрдо веря, что была права...
– Что ж, думаю на сегодня хватит объятий! – недовольно каркнул Караффа. – Не кажется ли Вам, Изидора, что теперь Вам придётся стать чуточку посговорчивее?... Анна стала чудесной девушкой, которой любая мать могла бы гордиться. Вам ведь должна быть очень дорога её жизнь, не так ли?.. – и, сделав умышленную паузу, добавил: – Она теперь зависит только от Вас, моя дорогая Изидора... С этого момента всё зависит только от Вас.
И довольно потирая руки, Караффа встал, чтобы удалиться.
– Я говорила с моим отцом, Ваше Святейшество... Он мне рассказывал про ту другую, далёкую жизнь. Думаю, Вы ужаснулись бы, если б услышали, что приготовлено там для таких, как Вы... Для преступников. Одумайтесь, Святейшество, возможно у Вас ещё осталось время, чтобы начать раскаиваться... Возможно, Вы ещё можете как-то сохранить Вашу скверную, никчемную жизнь!
Караффа, казалось, онемел... Он смотрел на меня настолько удивлённо, будто вместо меня вдруг увидел призрак моего отца...
– Вы хотите сказать, что говорили со своим умершим отцом, Изидора?.. – шёпотом спросил он.
– О да, Ваше Святейшество, он приходит ко мне почти ежедневно. Вы жестоко ошиблись, если думали, что удастся нас таким образом разъединить. Я ведь Ведьма, знаете ли, а он Ведун. Так что, убив его, Вы лишь оказали нам услугу – я могу теперь всюду слышать его. Могу с ним говорить... И Вы не можете ранить его более. Он недосягаем для ваших козней.
– Что он Вам рассказал, Изидора? – с каким-то болезненным интересом спросил Караффа.
– О, он говорил об очень многом, Святейшество. Я как-нибудь расскажу, если Вам будет интересно. А теперь, с Вашего позволения, я бы хотела пообщаться со своей дочерью. Если, конечно же, Вы не будете против... Она очень изменилась за эти два года... И я бы хотела её узнать...
– Успеется, Изидора! У Вас ещё будет на это время. И многое будет зависеть от того, как Вы себя поведёте, дорогая моя. А пока Ваша дочь пойдёт со мной. Я скоро вернусь к Вам, и очень надеюсь – Вы будете говорить по-другому...
В мою уставшую Душу прокрался ледяной ужас смерти...
– Куда Вы ведёте Анну?! Что Вы от неё хотите, Ваше Святейшество?– боясь услышать ответ, всё же спросила я.
– О, успокойтесь, моя дорогая, Анна пока ещё не направляется в подвал, если это то, о чём Вы подумали. Перед тем, как что-то решать, я сперва, должен услышать Ваш ответ... Как я уже говорил – всё зависит от Вас, Изидора. Приятных вам сновидений! И пропустив Анну вперёд, сумасшедший Караффа удалился...
Подождав несколько очень долгих для меня минут, я попыталась мысленно выйти на Анну. Ничего не получалось – моя девочка не отвечала! Я пробовала ещё и ещё – результат был тем же... Анна не отзывалась. Этого просто не могло было быть! Я знала, она точно захочет со мной говорить. Мы должны были знать, что будем делать дальше. Но Анна не отвечала...
В страшном волнении проходили часы. Я уже буквально падала с ног... всё ещё пробуя вызвать мою милую девочку. И тут появился Север...
– Ты напрасно пытаешься, Изидора. Он поставил на Анну свою защиту. Я не знаю, как тебе помочь – она мне неизвестна. Как я уже говорил тебе, её дал Караффе наш «гость», что приходил в Мэтэору. Прости, я не могу помочь тебе с этим...
– Что ж, спасибо тебе за предупреждение. И за то, что пришёл, Север.
Он мягко положил руку мне на голову...
– Отдыхай, Изидора. Сегодня ты ничего не изменишь. А завтра тебе может понадобиться много сил. Отдыхай, Дитя Света... мои мысли будут с тобой...
Последних слов Севера я почти уже не услышала, легко ускользая в призрачный мир сновидений... где всё было ласково и спокойно... где жил мой отец и Джироламо... и где почти всегда всё было правильно и хорошо... почти...

Мы со Стеллой ошеломлённо молчали, до глубины души потрясённые рассказом Изидоры... Конечно же, мы наверняка были ещё слишком малы, чтобы постичь всю глубину подлости, боли и лжи, окружавших тогда Изидору. И наверняка наши детские сердца были ещё слишком добры и наивны, чтобы понять весь ужас предстоящего ей и Анне испытания... Но кое-что уже даже нам, таким малым и неопытным, становилось ясно. Я уже понимала, что то, что преподносилось людям, как правда, ещё совершенно не означало, что это правдой и было, и могло на самом деле оказаться самой обычной ложью, за которую, как ни странно, никто не собирался наказывать придумавших её, и никто почему-то не должен был за неё отвечать. Всё принималось людьми, как само собой разумеющееся, все почему-то были этим совершенно довольны, и ничто в нашем мире не становилось «с ног на голову» от возмущения. Никто не собирался искать виновных, никому не хотелось доказывать правду, всё было спокойно и «безветренно», будто стоял в наших душах полный «штиль» довольства, не беспокоимый сумасшедшими «искателями истины», и не тревожимый нашей уснувшей, забытой всеми, человеческой совестью...
Искренний, глубоко-печальный рассказ Изидоры омертвил болью наши детские сердца, даже не давая время очнуться... Казалось, не было предела бесчеловечным мукам, причиняемым чёрствыми душами уродливых палачей этой удивительной и мужественной женщине!.. Мне было искренне боязно и тревожно, только лишь думая о том, что же ждало нас по окончании её потрясающего рассказа!..
Я посмотрела на Стеллу – моя воинственная подружка испуганно жалась к Анне, не сводя с Изидоры потрясённо- округлившихся глаз... Видимо, даже её – такую храбрую и не сдающуюся – ошеломила людская жестокость.
Да, наверняка, мы со Стеллой видели больше, чем другие дети в свои 5-10 лет. Мы уже знали, что такое потеря, знали, что означает боль... Но нам ещё предстояло очень многое пережить, чтобы понять хоть малую часть того, что чувствовала сейчас Изидора!.. И я лишь надеялась, что мне никогда не придётся такого на себе по-настоящему испытать...
Я зачарованно смотрела на эту прекрасную, смелую, удивительно одарённую женщину, не в силах скрыть навернувшихся на глаза горестных слёз... Как же «люди» смели зваться ЛЮДЬМИ, творя с ней такое?!. Как Земля вообще терпела такую преступную мерзость, разрешая топтать себя, не разверзнув при этом своих глубин?!.
Изидора всё ещё находилась от нас далеко, в своих глубоко-ранящих воспоминаниях, и мне честно совсем не хотелось, чтобы она продолжала рассказывать дальше... Её история терзала мою детскую душу, заставляя сто раз умирать от возмущения и боли. Я не была к этому готова. Не знала, как защититься от такого зверства... И казалось, если сейчас же не прекратится вся эта раздирающая сердце повесть – я просто умру, не дождавшись её конца. Это было слишком жестоко и не поддавалось моему нормальному детскому пониманию...
Но Изидора, как ни в чём не бывало, продолжала рассказывать дальше, и нам ничего не оставалось, как только окунутся с ней снова в её исковерканную, но такую высокую и чистую, не дожитую земную ЖИЗНЬ...
Проснулась я на следующее утро очень поздно. Видимо тот покой, что подарил мне своим прикосновением Север, согрел моё истерзанное сердце, позволяя чуточку расслабиться, чтобы новый день я могла встретить с гордо поднятой головой, что бы этот день мне ни принёс... Анна всё ещё не отвечала – видимо Караффа твёрдо решил не позволять нам общаться, пока я не сломаюсь, или пока у него не появится в этом какая-то большая нужда.
Изолированная от моей милой девочки, но, зная, что она находится рядом, я пыталась придумать разные-преразные способы общения с ней, хотя в душе прекрасно знала – ничего не удастся найти. Караффа имел свой надёжный план, который не собирался менять, согласуя с моим желанием. Скорее уж наоборот – чем больше мне хотелось увидеть Анну, тем дольше он собирался её держать взаперти, не разрешая встречу. Анна изменилась, став очень уверенной и сильной, что меня чуточку пугало, так как, зная её упёртый отцовский характер, я могла только представить, как далеко она могла в своём упорстве пойти... Мне так хотелось, чтобы она жила!.. Чтобы палач Караффы не посягал на её хрупкую, не успевшую даже полностью распуститься, жизнь!.. Чтобы у моей девочки всё ещё было только впереди...
Раздался стук в дверь – на пороге стоял Караффа...
– Как вам почивалось, дорогая Изидора? Надеюсь, близость вашей дочери не доставила хлопот вашему сну?
– Благодарю за заботу, ваше святейшество! Я спала на удивление великолепно! Видимо, именно близость Анны меня успокоила. Смогу ли я сегодня пообщаться со своей дочерью?
Он был сияющим и свежим, будто уже меня сломил, будто уже воплотилась в жизнь его самая большая мечта... Я ненавидела его уверенность в себе и своей победе! Даже если он имел для этого все основания... Даже если я знала, что очень скоро, по воле этого сумасшедшего Папы, уйду навсегда... Я не собиралась ему так просто сдаваться – я желала бороться. До последнего моего вздоха, до последней минуты, отпущенной мне на Земле...
– Так что же вы решили, Изидора? – весело спросил Папа. – Как я уже говорил вам ранее, именно от этого зависит, как скоро вы увидите Анну. Я надеюсь, вы не заставите меня принимать самые жестокие меры? Ваша дочь стоит того, чтобы её жизнь не оборвалась так рано, не правда ли? Она и впрямь очень талантлива, Изидора. И мне искренне не хотелось бы причинять ей зла.
– Я думала, вы знаете меня достаточно давно, ваше святейшество, чтобы понять – угрозы не изменят моего решения... Даже самые страшные. Я могу умереть, не выдержав боли. Но я никогда не предам то, для чего живу. Простите меня, святейшество.
Караффа смотрел на меня во все глаза, будто услышал что-то не совсем разумное, что очень его удивило.
– И вы не пожалеете свою прекрасную дочь?!. Да вы более фанатичны, чем я, мадонна!..
Воскликнув это, Караффа резко встал и удалился. А я сидела, совершенно онемевшая. Не чувствуя своего сердца, и не в состоянии удержать разбегавшиеся мысли, будто все мои оставшиеся силы ушли на этот короткий отрицательный ответ.
Я знала, что это конец... Что теперь он возьмётся за Анну. И не была уверенна, смогу ли выжить, чтобы всё это перенести. Не было сил думать о мести... Не было сил думать вообще ни о чём... Моё тело устало, и не желало более сопротивляться. Видимо, это и был предел, после которого уже наступала «другая» жизнь.
Я безумно хотела увидеть Анну!.. Обнять её хотя бы раз на прощание!.. Почувствовать её бушующую силу, и сказать ей ещё раз, как сильно я её люблю...
И тут, обернувшись на шум у двери, я её увидела! Моя девочка стояла прямая и гордая, как негнущаяся тростинка, которую старается сломать надвигающийся ураган.
– Что ж, побеседуйте с дочерью, Изидора. Может быть, она сможет внести хоть какой-то здравый смысл в ваше заблудившееся сознание! Я даю вам на встречу один час. И постарайтесь взяться за ум, Изидора. Иначе эта встреча будет для вас последней...
Караффа не желал более играть. На весы была поставлена его жизнь. Так же, как и жизнь моей милой Анны. И если вторая для него не имела никакого значение, то за первую (за свою) он был готов пойти на всё.
– Мамочка!.. – Анна стояла у двери, не в состоянии пошевелиться. – Мама, милая, как же мы его уничтожим?.. Не сумеем ведь, мамочка!
Вскочив со стула, я подбежала к моему единственному сокровищу, моей девочке и, схватив в объятия, сжала что было сил...
– Ой, мамочка, ты меня так задушишь!.. – звонко засмеялась Анна.
А моя душа впитывала этот смех, как приговорённый к смерти впитывает тёплые прощальные лучи уже заходящего солнца...
– Ну что ты, мамочка, мы ведь ещё живы!.. Мы ещё можем бороться!.. Ты ведь мне сама говорила, что будешь бороться, пока жива... Вот и давай-ка думать, можем ли мы что-то сделать. Можем ли мы избавить мир от этого Зла.
Она снова меня поддерживала своей отвагой!.. Снова находила правильные слова...
Эта милая храбрая девочка, почти ребёнок, не могла даже представить себе, каким пыткам мог подвергнуть её Караффа! В какой зверской боли могла утонуть её душа... Но я-то знала... Я знала всё, что её ждало, если я не пойду ему навстречу. Если не соглашусь дать Папе то единственное, что он желал.
– Хорошая моя, сердце моё... Я не смогу смотреть на твои мучения... Я тебя не отдам ему, моя девочка! Севера и ему подобных, не волнует, кто останется в этой ЖИЗНИ... Так почему же мы должны быть другими?.. Почему нас с тобой должна волновать чья-то другая, чужая судьба?!.
Я сама испугалась своих слов... хотя в душе прекрасно понимала, что они вызваны всего лишь безысходностью нашего положения. И, конечно же, я не собиралась предавать то, ради чего жила... Ради чего погиб мой отец и бедный мой Джироламо. Просто, всего на мгновение захотелось поверить, что мы можем вот так взять и уйти из этого страшного, «чёрного» караффского мира, забыв обо всём... забыв о других, незнакомых нам людях. Забыв о зле...
Это была минутная слабость усталого человека, но я понимала, что не имела право допускать даже её. И тут, в довершении всего, видимо не выдержав более насилия, жгучие злые слёзы ручьём полились по моему лицу... А ведь я так старалась этого не допускать!.. Старалась не показывать моей милой девочке, в какие глубины отчаяния затягивалась моя измученная, истерзанная болью душа...
Анна грустно смотрела на меня своими огромными серыми глазами, в которых жила глубокая, совсем не детская печаль... Она тихо гладила мои руки, будто желая успокоить. А моё сердце криком кричало, не желая смиряться... Не желая её терять. Она была единственным оставшимся смыслом моей неудавшейся жизни. И я не могла позволить нелюди, звавшимся римским Папой, её у меня отнять!
– Мамочка, не волнуйся за меня – как бы прочитав мои мысли, прошептала Анна. – Я не боюсь боли. Но даже если это будет очень больно, дедушка обещал меня забрать. Я говорила с ним вчера. Он будет ждать меня, если нам с тобой не удастся... И папа тоже. Они оба будут меня там ждать. Вот только тебя оставлять будет очень больно... Я так люблю тебя, мамочка!..
Анна спряталась в моих объятиях, будто ища защиты... А я не могла её защитить... Не могла спасти. Я не нашла «ключа» к Караффе...
– Прости меня, солнышко моё, я подвела тебя. Я подвела нас обеих... Я не нашла пути, чтобы уничтожить его. Прости меня, Аннушка...
Час прошёл незаметно. Мы говорили о разном, не возвращаясь более к убийству Папы, так как обе прекрасно знали – на сегодняшний день мы проиграли... И не имело значения, чего мы желали... Караффа жил, и это было самое страшное и самое главное. Нам не удалось освободить от него наш мир. Не удалось спасти хороших людей. Он жил, несмотря ни на какие попытки, ни на какие желания. Несмотря ни на что...
– Только не сдавайся ему, мамочка!.. Прошу тебя, только не сдавайся! Я знаю, как тебе тяжело. Но мы все будем с тобой. Он не имеет права жить долго! Он убийца! И даже если ты согласишься дать ему то, что он желает – он всё равно уничтожит нас. Не соглашайся, мама!!!
Дверь открылась, на пороге снова стоял Караффа. Но теперь он казался очень чем-то недовольным. И я примерно могла предположить – чем... Караффа более не был уверен в своей победе. Это тревожило его, так как оставался у него только лишь этот, последний шанс.
– Итак, что же вы решили, мадонна?
Я собрала всё своё мужество, чтобы не показать, как дрожит мой голос, и совершенно спокойно произнесла:
– Я уже столько раз отвечала вам на этот вопрос, святейшество! Что же могло измениться за такое короткое время?
Приходило ощущение обморока, но, посмотрев в сияющие гордостью глаза Анны, всё плохое вдруг куда-то исчезло... Как же светла и красива была в этот страшный момент моя дочь!..
– Вы сошли с ума, мадонна! Неужели вы сможете так просто послать свою дочь в подвал?.. Вы ведь прекрасно знаете, что её там ждёт! Опомнитесь, Изидора!..
Вдруг, Анна вплотную подошла к Караффе и звонким ясным голосом произнесла:
– Ты не судья и не Бог!.. Ты всего лишь – грешник! Потому и жжёт Перстень Грешников твои грязные пальцы!.. Думаю, он одет на тебя не случайно... Ибо ты самый подлый из них! Ты не испугаешь меня, Караффа. И моя мать никогда не подчинится тебе!
Анна выпрямилась и... плюнула Папе в лицо. Караффа смертельно побледнел. Я никогда не видела, чтобы кто-то бледнел так быстро! Его лицо буквально в долю секунды стало пепельно-серым... а в его жгучих тёмных глазах вспыхнула смерть. Всё ещё стоя в «столбняке» от неожиданного поведения Анны, я вдруг всё поняла – она нарочно провоцировала Караффу, чтобы не тянуть!.. Чтобы скорее что-то решить и не мучить меня. Чтобы самой пойти на смерть... Мою душу скрутило болью – Анна напомнила мне девочку Дамиану... Она решала свою судьбу... а я ничем не могла помочь. Не могла вмешаться.
– Ну что ж, Изидора, думаю вы сильно пожалеете об этом. Вы плохая мать. И я был прав насчёт женщин – все они порождение дьявола! Включая мою несчастную матушку.
– Простите, ваше святейшество, но если ваша мать порождение Дьявола, то кем же тогда являетесь вы?.. Ведь вы – плоть от плоти её? – искренне удивившись его бредовым суждениям, спросила я.
– О, Изидора, я давно уже истребил в себе это!.. И только увидев вас, во мне вновь пробудилось чувство к женщине. Но теперь я вижу, что был не прав! Вы такая же, как все! Вы ужасны!.. Я ненавижу вас и вам подобных!
Караффа выглядел сумасшедшим... Я испугалась, что это может кончиться для нас чем-то намного худшим, чем то, что планировалось в начале. Вдруг, резко подскочив ко мне, Папа буквально заорал: – «Да», или – «нет»?!.. Я спрашиваю вас в последний раз, Изидора!..
Что я могла ответить этому невменяемому человеку?.. Всё уже было сказано, и мне оставалось лишь промолчать, игнорируя его вопрос.
– Я даю вам одну неделю, мадонна. Надеюсь, что вы всё же опомнитесь и пожалеете Анну. И себя... – и схватив мою дочь под руку, Караффа выскочил из комнаты.
Я только сейчас вспомнила, что нужно дышать... Папа настолько ошарашил меня своим поведением, что я никак не могла опомниться и всё ждала, что вот-вот опять отворится дверь. Анна смертельно оскорбила его, и я была уверенна, что, отойдя от приступа злости, он обязательно это вспомнит. Бедная моя девочка!.. Её хрупкая, чистая жизнь висела на волоске, который мог легко оборваться по капризной воле Караффы...
Какое-то время я старалась ни о чём не думать, давая своему воспалённому мозгу хоть какую-то передышку. Казалось, не только Караффа, но вместе с ним и весь знакомый мне мир сошёл с ума... включая мою отважную дочь. Что ж, наши жизни продлились ещё на неделю... Можно ли было что-либо изменить? Во всяком случае, в данный момент в моей уставшей, пустой голове не было ни одной более или менее нормальной мысли. Я перестала что-либо чувствовать, перестала даже бояться. Думаю, именно так чувствовали себя люди, шедшие на смерть...
Могла ли я что-либо изменить за какие-то короткие семь дней, если не сумела найти «ключ» к Караффе за долгие четыре года?.. В моей семье никто никогда не верил в случайность... Потому надеяться, что что-либо неожиданно принесёт спасение – было бы желанием ребёнка. Я знала, что помощи ждать было неоткуда. Отец явно помочь не мог, если предлагал Анне забрать её сущность, в случае неудачи... Мэтэора тоже отказала... Мы были с ней одни, и помогать себе должны были только сами. Поэтому приходилось думать, стараясь до последнего не терять надежду, что в данной ситуации было почти что выше моих сил...
В комнате начал сгущаться воздух – появился Север. Я лишь улыбнулась ему, не испытывая при этом ни волнения, ни радости, так как знала – он не пришёл, чтобы помочь.
– Приветствую тебя, Север! Что привело тебя снова?.. – спокойно спросила я.
Он удивлёно на меня взглянул, будто не понимая моего спокойствия. Наверное, он не знал, что существует предел человеческого страдания, до которого очень трудно дойти... Но дойдя, даже самое страшное, становится безразличным, так как даже бояться не остаётся сил...
– Мне жаль, что не могу помочь тебе, Изидора. Могу ли я что-то для тебя сделать?
– Нет, Север. Не можешь. Но я буду рада, если ты побудешь со мною рядом... Мне приятно видеть тебя – грустно ответила я и чуть помолчав, добавила: – Мы получили одну неделю... Потом Караффа, вероятнее всего, заберёт наши короткие жизни. Скажи, неужели они стоят так мало?.. Неужели и мы уйдём так же просто, как ушла Магдалина? Неужели не найдётся никого, кто очистил бы от этой нелюди наш мир, Север?..
– Я не пришёл к тебе, чтобы отвечать на старые вопросы, друг мой... Но должен признаться – ты заставила меня передумать многое, Изидора... Заставила снова увидеть то, что я годами упорно старался забыть. И я согласен с тобою – мы не правы... Наша правда слишком «узка» и бесчеловечна. Она душит наши сердца... И мы, становимся слишком холодны, чтобы правильно судить происходящее. Магдалина была права, говоря, что наша Вера мертва... Как права и ты, Изидора.
Я стояла, остолбенело уставившись на него, не в силах поверить тому, что слышу!.. Был ли это тот самый, гордый и всегда правый Север, не допускавший какой-либо, даже малейшей критики в адрес его великих Учителей и его любимейшей Мэтэоры?!!
Я не спускала с него глаз, пытаясь проникнуть в его чистую, но намертво закрытую от всех, душу... Что изменило его столетиями устоявшееся мнение?!. Что подтолкнуло посмотреть на мир более человечно?..
– Знаю, я удивил тебя, – грустно улыбнулся Север. – Но даже то, что я открылся тебе, не изменит происходящего. Я не знаю, как уничтожить Караффу. Но это знает наш Белый Волхв. Хочешь ли пойти к нему ещё раз, Изидора?
– Могу ли я спросить, что изменило тебя, Север? – осторожно спросила я, не обращая внимания на его последний вопрос.
Он на мгновение задумался, как бы стараясь ответить как можно более правдиво...
– Это произошло очень давно... С того самого дня, как умерла Магдалина. Я не простил себя и всех нас за её смерть. Но наши законы видимо слишком глубоко жили в нас, и я не находил в себе сил, чтобы признаться в этом. Когда пришла ты – ты живо напомнила мне всё произошедшее тогда... Ты такая же сильная и такая же отдающая себя за тех, кто нуждается в тебе. Ты всколыхнула во мне память, которую я столетиями старался умертвить... Ты оживила во мне Золотую Марию... Благодарю тебя за это, Изидора.
Спрятавшись очень глубоко, в глазах Севера кричала боль. Её было так много, что она затопила меня с головой!.. И я никак не могла поверить, что наконец-то открыла его тёплую, чистую душу. Что наконец-то он снова был живым!..
– Север, что же мне делать? Разве тебе не страшно, что миром правят такие нелюди, как Караффа?..
– Я уже предложил тебе, Изидора, пойдём ещё раз в Мэтэору, чтобы увидеть Владыко... Только он может помочь тебе. Я, к сожалению, не могу...
Я впервые так ярко чувствовала его разочарование... Разочарование своей беспомощностью... Разочарование в том, как он жил... Разочарование в своей устаревшей ПРАВДЕ...
Видимо, сердце человека не всегда способно бороться с тем, к чему оно привыкло, во что оно верило всю свою сознательную жизнь... Так и Север – он не мог так просто и полностью измениться, даже сознавая, что не прав. Он прожил века, веря, что помогает людям... веря, что делает именно то, что, когда-то должно будет спасти нашу несовершенную Землю, должно будет помочь ей, наконец, родиться... Верил в добро и в будущее, несмотря на потери и боль, которых мог избежать, если бы открыл своё сердце раньше...