Эдисон, Томас Алва

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Томас Эдисон
Thomas Alva Edison
220px
«Гений — это один процент вдохновения и девяносто девять процентов пота». — Томас Эдисон
Дата рождения:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место рождения:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Дата смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Место смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Научная сфера:

изобретатель, предприниматель

Место работы:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Учёная степень:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Учёное звание:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Альма-матер:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Научный руководитель:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Известные ученики:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Известен как:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Известна как:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Награды и премии:
Медаль «За выдающуюся службу» (ВМС США) Командор ордена Почётного легиона Кавалер ордена Почётного легиона


Медаль Маттеуччи (1887)
Медаль Джона Скотта (1889, 1929)
Медаль Альберта (Королевское общество искусств) (1892)
Премия Румфорда (1895)
Медаль Эдварда Лонгстрета (1899)
Медаль Джона Фрица (1908)
Медаль Франклина (1915)
Золотая медаль Конгресса США (1928)

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Подпись:

Подпись

link=Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). [[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).|Произведения]] в Викитеке
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Файл:A Day with Thomas Edison (1922).webm
Документальный фильм «День с Эдисоном» (1922)

То́мас А́льва Эдисон (англ. Thomas Alva Edison; 11 февраля 1847, Майлен, штат Огайо — 18 октября 1931, Вест Оранж, штат Нью-Джерси) — американский изобретатель и предприниматель, получивший в США 1093 патента[1] и около 3 тысяч в других странах мира[2]; создатель фонографа; усовершенствовал телеграф, телефон, киноаппаратуру, разработал один из первых коммерчески успешных вариантов электрической лампы накаливания[3]. Именно он предложил использовать в начале телефонного разговора слово «алло». В 1928 году награждён высшей наградой США — Золотой медалью Конгресса. В 1930 году стал иностранным почётным членом АН СССР[4].







Биография

Происхождение

Около 1730 года из Голландии в Америку перебралась семья мельника Эдисона. Им был выделен участок земли в небольшой деревне Колдуэлл в Нью-Джерси. Первые точные сведения о предках Эдисона относятся к периоду войны за независимость (1775—1783)[5]. Джон Эдисон, зажиточный землевладелец и прадед изобретателя, принимал участие в войне на стороне Англии. Однако он был пойман революционерами и осуждён. Только благодаря родственникам Джон смог избежать серьёзного наказания, был изгнан из США и поселился с семьёй в Канаде[6].

В 1804 году в семье старшего сына Джона Самуэля родился сын Самуэль-младший, будущий отец Томаса А. Эдисона. В 1811 году недалеко от нынешнего Порт-Барвелла в Канаде семья Эдисонов получает большой участок земли и окончательно обосновывается в селении Вена. В 1812—1814 годах капитан Самуэль Эдисон-старший, будущий дед Томаса Альвы, принимает участие в англо-американской войне. В последующие годы семья Эдисонов процветала, и их гостеприимная усадьба на берегу реки была известна всей округе[7].

В 1828 году Самуэль-младший женился на Нэнси Элиот, дочери священника, получившей хорошее воспитание и образование и работавшей учительницей в Венской школе. В 1837 году в Канаде под влиянием экономического кризиса и неурожая вспыхнуло восстание, в котором принял участие Самуэль-младший. Однако правительственные войска подавили мятеж и Самуэль был вынужден бежать в Майлан (штат Огайо, США), чтобы избежать наказания. В 1839 году ему удаётся перевезти Нэнси с детьми. Дела Эдисона шли успешно. Именно в этот период жизни Эдисона в Майлане у него родился (11 февраля 1847 года) сын Томас Альва[8].

Детство

Файл:Young Thomas Edison.jpg
В молодые годы

Аль — как называли Томаса Альву в детстве, был маленького роста и выглядел немного хилым. Однако он очень интересовался окружавшей его жизнью: наблюдал за пароходами и баржами, за работой плотников, за спуском лодок на верфи или же тихо сидел часами в уголке, копируя надписи на вывесках складов. В пять лет Аль с родителями посетил Вену и встретился со своим дедом. В 1854 году Эдисоны переехали в Порт-Гурон (штат Мичиган), расположенный у нижней части озера Гурон. Здесь Альва в течение трёх месяцев посещал школу. Учителя считали его «ограниченным», так как не пытались понять и развить индивидуальность ребёнка. Мать забрала его из школы и дала ему первое образование[9].

Эдисон часто посещал Народную библиотеку Порт-Гурона. До двенадцатилетнего возраста он успел прочитать «Историю возвышения и упадка Римской империи» Гиббона, «Историю Великобритании» Юма, «Историю реформации» Бертона. Однако свою первую научную книгу будущий изобретатель прочитал ещё в девять лет. Это была «Натуральная и экспериментальная философия» Ричарда Грина Паркера, рассказывающая почти все научно-технические сведения того времени. С течением времени он проделал почти все эксперименты, указанные в книге[10].

С детства Эдисон помогал матери продавать фрукты и овощи. Однако карманных денег, зарабатываемых таким способом, оказывалось недостаточно для его опытов, особенно химических. Поэтому в 1859 году Томас устраивается газетчиком на железнодорожной линии, соединяющей Порт-Гурон и Детройт. Заработок молодого Эдисона достигал 8–10 долларов в месяц (1000–1300 долларов в ценах 2014 г.). Он продолжает увлекаться книгами и химическими опытами, для проведения которых добивается разрешения устроить свою лабораторию в багажном вагоне поезда[11].

Эдисон пользовался любой возможностью увеличить спрос на продаваемые им газеты. Так, когда в 1862 году главнокомандующий северной армией потерпел серьёзное поражение, Томас просит телеграфиста передать краткое сообщение о сражении в Порт-Гурон и на все промежуточные станции. В итоге ему удалось увеличить продажи газет на этих станциях в несколько раз. Немного позже он становится издателем первой поездной газеты. Также в это время у Эдисона появился интерес к электричеству[12].

В августе 1862 года Эдисон спасает от движущегося вагона сына начальника одной из станций. Начальник предложил в благодарность обучить его телеграфному делу. Так состоялось его знакомство с телеграфом. Он сразу же устраивает первую свою телеграфную линию между своим домом и домом товарища. Вскоре в вагоне Томаса случился пожар, и кондуктор выбросил Эдисона с его лабораторией[13].

Странствующий телеграфист

В 1863 году Эдисон становится телеграфистом ночной смены на станции с жалованьем в 25 долларов в месяц. Здесь ему удается автоматизировать часть работы и спать на рабочем месте, за что он вскоре получает строгий выговор. Вскоре по его вине чуть не столкнулись два поезда. Том вернулся в Порт-Гурон к родителям[14].

В 1864 году Томас поступает на работу телеграфистом дневной смены в Форт-Уэйне. Уже через два месяца перебирается в Индианаполис и находит работу в телеграфной компании «Вестерн Юнион». 11 февраля 1865 года Тому исполнилось восемнадцать лет. К этому времени он уже переехал в Цинциннати, где также служил телеграфистом в компании «Вестерн Юнион». Здесь он получил квалификацию оператора первого класса с жалованьем 125 долларов. Из Цинциннати Томас перебрался в Нашвилл, оттуда в Мемфис, а затем в Луисвилл. В Луисвилле он продолжил свои многочисленные эксперименты, испортил кабинет управляющего кислотой и был вынужден снова переехать в Цинциннати, а оттуда домой в Порт-Гурон. Зимой 1868 года Томас устраивается на работу в Бостонское отделение «Вестерн Юнион»[15].

Всё это время Эдисон мало заботится об одежде и быте, тратя все деньги на книги и материалы для опытов. Именно в Бостоне Эдисон впервые познакомился с произведениями Фарадея, которые имели огромное значение для всей его будущей деятельности[16].

Кроме того, именно в эти годы Эдисон пытается получить свой первый патент в Патентном бюро. Он разрабатывает «электрический баллотировочный аппарат» — специальный прибор для подсчёта поданных голосов «да» и «нет». Демонстрация аппарата перед особой парламентской комиссией закончилась неудачно из-за нежелания парламента отказаться от бумажного подсчёта. В 1868 году Эдисон отправляется в Нью-Йорк, чтобы продать там ещё одно своё изобретение — аппарат для автоматической записи биржевых курсов. Однако, и эти надежды не оправдались. Эдисон возвращается в Бостон[17].

Переезд в Нью-Йорк

Весной 1869 года, приехав в Нью-Йорк, Эдисон направился в телеграфную контору «Вестерн Юнион», рассчитывая устроиться на работу. Денег практически не осталось. Благодаря знакомым ему удаётся найти место для ночлега в обществе по производству механических сигнализаторов цен на золото. Эдисон изучает аппараты сигнализации. Помощь в устранении поломки обеспечивает его постоянной работой по технической эксплуатации устройств. Но очень скоро Эдисона перестает устраивать должность служащего. 1 октября 1869 года он организовывает общество «Поп, Эдисон и компания». Он усовершенствовал систему телеграфирования биржевых бюллетеней о курсе золота и акций путём применения биржевого тикера. Общество «Голд энд Стокк телеграф компани» купило его разработку за 40 тысяч долларов, в то время как жалованье Эдисона, когда он был работником, составляло всего 300 долларов в месяц[18].

На полученные деньги Эдисон покупает оборудование для изготовления биржевых тикеров и открывает собственную мастерскую в Ньюарке, недалеко от Нью-Йорка. В 1871 году он открывает ещё две новые мастерские. Всё время он посвящает работе. Впоследствии Эдисон рассказывал, что до пятидесятилетнего возраста он работал в среднем по 19,5 часов в сутки[19].

Нью-йоркское общество «Автоматического телеграфа» предложило Эдисону усовершенствовать систему автоматической телеграфии, основанную на перфорировании бумаги. Изобретатель решает поставленную задачу и получает вместо максимальной скорости передачи на ручном аппарате, равной 40—50 словам в минуту, скорость автоматических аппаратов около 200 слов в минуту, а позднее до 3 тысяч слов в минуту. Во время работы над этой задачей Томас знакомится со своей будущей женой Мэри Стиллвелл. Однако, свадьбу пришлось отложить, потому что в апреле 1871 года умерла мать Эдисона. Свадьба Томаса и Мэри состоялась в декабре 1871 года. В 1873 году у пары родилась дочь, которую назвали Марион в честь старшей сестры Тома. В 1876 году родился сын, которого назвали Томас Альва Эдисон-младший[20].

После краткого пребывания в Англии Эдисон начинает работать над дуплексной и квадруплексной телеграфией. Принцип квадруплекса (двойного дуплекса) был известен раньше, но практически задача была разрешена Эдисоном в 1874 году и является величайшим его изобретением. В 1873 году братья Ремингтон купили у Эдисона усовершенствованную модель пишущей машинки системы Шольза и впоследствии стали широко выпускать пишущие машинки под маркой «Ремингтон». За три года (1873—1876) Томас сорок пять раз обращался за новыми патентами на свои изобретения. Также в эти годы отец Эдисона переехал к нему и взял на себя роль хозяйственного помощника своему сыну. Для изобретательской деятельности нужна была большая, хорошо оборудованная лаборатория, поэтому в январе 1876 года началось её строительство в Менло-Парке недалеко от Нью-Йорка[21].

Менло-Парк

Менло-Парк — небольшая деревушка, куда в 1876 году переселился Эдисон, — в течение ближайшего десятилетия приобрел мировую известность. Эдисон получает возможность работать в настоящей, оборудованной лаборатории. Начиная с этого момента изобретательство становится его основной профессией[22].

Телефонный передатчик

К первым работам Эдисона в Менло-Парке относится телефония. Компания «Вестерн Юнион», обеспокоенная угрожавшей конкуренцией телеграфу, обратилась к Эдисону. Испробовав множество вариантов, изобретатель создал первый практически действующий телефонный микрофон, а также ввел в телефон индукционную катушку, что значительно усилило звук телефона. За своё изобретение Эдисон получил от «Вестерн Юнион» 100 тыс. долларов[23].

Фонограф

В 1877 году Эдисон зарегистрировал в Бюро изобретений фонограф. Появление фонографа вызвало всеобщее изумление. Демонстрация первого устройства была немедленно осуществлена в редакции журнала «Сайнтифик Америкэн». Сам изобретатель видел одиннадцать перспективных областей для применения фонографа: запись писем, книги, обучение красноречию, воспроизведение музыки, семейные записки, запись речей, область реклам и объявлений, часы, изучение иностранных языков, запись уроков, соединение с телефоном[24].

Электрическое освещение

Ранние лампы накаливания Эдисона

Файл:Edisonsgluehlampe.png
Лампа накаливания Эдисона в энциклопедии Майерса 1888

В 1878 году Эдисон посетил Ансонии Вильяма Валаса, который работал над электрическими дуговыми лампами с угольными электродами. Валас подарил Эдисону динамо-машину вместе с комплектом дуговых ламп. После этого Томас начинает работу в направлении усовершенствования ламп. В апреле 1879 года изобретатель установил решающее значение вакуума при изготовлении ламп. А уже 21 октября 1879 года Эдисон закончил работу над лампочкой накаливания с угольной нитью, ставшей одним из крупнейших изобретений XIX века. Величайшая заслуга Эдисона была не в разработке идеи лампы накаливания, а в создании практически осуществимой, широко распространившейся системы электрического освещения с прочной нитью накала, с высоким и устойчивым вакуумом и с возможностью одновременного использования множества ламп[25].

В канун 1878 года выступая с речью, Эдисон сказал: «Мы сделаем электричество настолько дешёвым, что только богатые будут жечь свечи». В 1878 году Эдисон вместе с Дж. П. Морганом и другими финансистами основал в Нью-Йорке компанию Edison Electric Light, которая к концу 1883 года выпускала 3/4 ламп накаливания в США. В 1882 году Эдисон построил первую в Нью-Йорке распределительную подстанцию, обслуживавшую улицу Pearl Street и 59 клиентов в Манхэттене, и основал компанию Edison General Electric по изготовлению электрогенераторов, лампочек, кабелей и осветительных приборов. Чтобы завоевать рынок, Эдисон установил продажную цену лампочки 40 центов при её себестоимости 110 центов. Четыре года Эдисон увеличивал выпуск лампочек, снижая их себестоимость, однако терпел убытки. Когда себестоимость лампы упала до 22 центов, а их выпуск вырос до 1 млн штук, он за один год покрыл все затраты. В 1892 году компания Эдисона объединилась с другими компаниями в General Electric[26].

Эдисон и Лодыгин

Ошибочно считать, что создатель лампы накаливания Эдисон, так как она принадлежит русскому изобретателю Лодыгину Александру Николаевичу. Он же и открыл, что нить должна быть сделана из вольфрама, в то время, как Эдисон рассылал своих подчиненых по всему свету искать материал, из которого должна быть нить. Лодыгин был первым, кто догадался выкачать из стеклянной ламповой колбы воздух, а потом и заменить уголь на тугоплавкий вольфрам. Эдисон же придумал современную форму лампы, винтовой цоколь с патроном, вилку, розетку, предохранители. Многое сделал для массового применения электроосвещения. Но птица-идея и первые «птенцы» родились в голове и французской лаборатории Александра Лодыгина.

Работа с Николой Теслой

В 1884 году Эдисон принял на работу молодого сербского инженера Николу Теслу, в обязанность которого входил ремонт электродвигателей и генераторов постоянного тока. Тесла предлагал для генераторов и силовых установок использовать переменный ток. Эдисон довольно холодно воспринимал новые идеи Теслы, постоянно возникали споры. Тесла утверждает, что весной 1885 года Эдисон пообещал ему 50 тыс. долларов (по тем временам сумма примерно эквивалентная 1 млн современных долларов[27]), если у него получится конструктивно улучшить электрические машины постоянного тока, придуманные Эдисоном[28][29]. Никола активно взялся за работу и вскоре представил 24 разновидности машины Эдисона на переменном токе, новый коммутатор и регулятор, значительно улучшающие эксплуатационные характеристики. Одобрив все усовершенствования, в ответ на вопрос о вознаграждении Эдисон отказал Тесле, мол эмигрант пока плохо понимает американский юмор. Оскорблённый Тесла немедленно уволился[30][нет в источнике][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Эдисон, Томас АлваОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Эдисон, Томас АлваОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Эдисон, Томас Алва. Через пару лет Тесла открыл по соседству с Эдисоном собственную «Tesla Electric Light Company». Эдисон начал широкую информационную кампанию против переменного тока, утверждая, что тот опасен для жизни.

Кинетоскоп

Кинетоскоп (от греческого «кинетос» — движущийся и «скопио» — смотреть) — оптический прибор для показа движущихся картинок, изобретён Эдисоном в 1888 году. Патент описывал формат киноплёнки с перфорацией (шириной 35 мм с перфорацией по краю — 8 дырочек на кадр) и механизм покадровый протяжки. Смотреть фильм мог один человек через специальный окуляр — это был персональный кинотеатр. Кинематограф братьев Люмьер использовал тот же тип плёнки и аналогичный протяжный механизм. В США Эдисон начал «войну патентов», обосновывая свой приоритет на плёнку с перфорацией и требуя за её использование отчислений. Когда Жорж Мельес направил в США несколько копий своего фильма Путешествие на Луну, компания Эдисона пересняла фильм и начала десятками продавать копии. Эдисон считал, что таким образом возмещает плату за патент, так как фильмы Мельеса были сняты на плёнку с перфорацией[31]. «Путешествие на Луну» позволило открыть первый постоянный кинотеатр в Лос-Анжелесе, одно из предместий которого называлось Голливудом.

Даты дальнейшей жизни

  • 1880 — динамо-машина, прибор для магнитной сортировки руды, опытная железная дорога
  • 1881 — трёхпроводная система сети электрического освещения
  • 1884 — смерть жены Мэри
  • 1885 — поездной индукционный телеграф
  • 1886 — свадьба Эдисона и Мины Миллер
  • 1887 — лаборатория в Вест-Орандже, рождение дочери Маделен
  • 1890 — рождение сына Чарльза, усовершенствование фонографа
  • 1891 — кинетограф
  • 1892 — завод для обогащения руды, усовершенствование фонографа
  • 1896 — смерть отца
  • 1898 — рождение сына Теодора
  • 1901 — цементный завод
  • 1912 — кинетофон
  • 1914 — производство фенола, бензола, анилиновых масел и других химических продуктов
  • 1915 — председатель Морского консультативного комитета
  • 1930 — проблема синтетического каучука, избрание Эдисона почетным членом Академии наук СССР

Спиритические эксперименты

Друг семьи Эдисонов, John Eggleston, утверждал в журнале «Banner of Light» от 2 мая 1896 года, что родители изобретателя были убеждёнными спиритами, и устраивали дома спиритические сеансы, ещё когда их сын был ребёнком. В зрелом возрасте Эдисон называл подобные сеансы наивными, и верил, что, если связь с теми, кто покинул наш мир, возможна, то она может быть установлена научными методами. Когда Елена Блаватская, основательница в Нью-Йорке Теософского общества (1875), послала Томасу Эдисону, как изобретателю фонографа, свою опубликованную в 1877 году книгу «Разоблачённая Изида», приложив к ней формуляр для вступления в общество, Эдисон ответил положительно, и его заявление о вступлении было получено Теософским обществом 5 апреля 1878 года.[32]

Последние 10 лет жизни Томас Эдисон особо интересовался тем, что принято называть «оккультизмом», и загробной жизнью и проводил соответствующие эксперименты, Вместе с коллегой William Walter Dinwiddie (1876—1920) пытался записывать голоса умерших и заключил с ним «электрический пакт», по которому оба клятвенно обещали, что первый умерший из них попытается послать другому сообщение из мира ушедших. Когда коллега Dinwiddie умер в октябре 1920 года, 73-х летний Эдисон дал интервью журналисту Форбсу[33] , в котором уведомил публику о своих трудах по созданию аппарата для общения с умершими — «некрофона». Об этом также свидетельствует последняя глава его мемуаров — «Потустороннее царство» (США, 1948), изданная отдельной книгой во Франции (2015). В ней Эдисон затрагивает вопросы существования души, истоков человеческой жизни, функционирования нашей памяти, спиритизма и технических возможностей общения с усопшими.[32][34]

По замыслу изобретателя некрофон должен был записывать последние слова новоумершего, — его «живых составляющих», только-только рассеявшихся в эфирном пространстве, прежде чем они сгрупируются вместе, чтобы сформировать другое живое существо. Некрофон Эдисона не сохранился, как и его чертежи, что дало возможность некоторым биографам выразить сомнения в его существовании и даже в искренности слов Эдисона в отношении этого проекта. После смерти Эдисона (1931), знавшие его инженеры и психологи образовали «Общество эфирных исследований» (англ. Society for Etherique Research) для продолжения его дела по техническому созданию некрофона и способам коммуникаций с покинувшими физический мир.[32]

Файл:Thomas Edison monument on Packers Island.JPG
Могила Томаса Эдисона

Смерть

Томас Эдисон умер от осложнений сахарного диабета 18 октября 1931 года в своем доме, в Уэст-Ориндж, Нью-Джерси, который он приобрел в 1886 году в качестве свадебного подарка для Мины Миллер. Эдисон был похоронен на заднем дворе своего дома.

Знаменитые изобретения

Файл:Light bulb Edison 2.jpg
Титульный лист патента Эдисона на электрическую лампу 1880

Эдисон является автором многочисленных важнейших изобретений: в течение жизни Эдисона Бюро патентов в США выдало ему 1093 патента[35].

Среди них:

Изобретение год
Аэрофон 1860
Электрический счётчик голосов на выборах 1868
Тикерный аппарат 1869
Угольная телефонная мембрана 1870
Квадруплексный (четырёхсторонний) телеграф 1873
Мимеограф 1876
Фонограф 1877
Угольный микрофон 1877
Лампа накаливания с угольной нитью 1879
Магнитный сепаратор железной руды 1880
Кинетоскоп 1889
Железо-никелевый аккумулятор 1908

Характеристика

Эдисон отличался удивительной целеустремлённостью и работоспособностью. Когда он вёл поиски подходящего материала для нити накаливания электрической лампы, он перебрал около 6 тысяч образцов материалов, пока не остановился на карбонизированном бамбуке. Проверяя характеристики угольной цепи лампы, он провёл в лаборатории около 45 часов без отдыха. Вплоть до самого преклонного возраста он работал по 16—19 часов в сутки[36].

Никола Тесла так отзывался о своём коллеге:

Ес­ли бы Эдисону понадобилось найти иголку в стоге сена, он не стал бы терять времени на то, чтобы определить наиболее ве­роятное место её нахождения. Он немедленно с лихорадочным прилежанием пчелы начал бы осматривать соломинку за соло­минкой, пока не нашёл бы пред­мета своих поисков. Его методы крайне неэффективны: он может затратить огромное количество времени и энергии и не достиг­нуть ничего, если только ему не поможет счастливая случайность. Вначале я с печалью наблюдал за его деятельностью, понимая, что небольшие теоретические зна­ния и вычисления сэкономили бы ему тридцать процентов тру­да. Но он питал неподдельное презрение к книжному образо­ванию и математическим знани­ям, доверяясь всецело своему чутью изобретателя и здравому смыслу американца.[37]

Память

В астрономии

В честь Эдисона назван астероид (742) Эдисона, открытый в 1913 году[38].

В кино

См. также

Напишите отзыв о статье "Эдисон, Томас Алва"

Примечания

  1. [http://edison.rutgers.edu/patents.htm Edison’s Patents — The Edison Papers] (англ.). Проверено 8 сентября 2012. [http://www.webcitation.org/6BQTIHD3j Архивировано из первоисточника 15 октября 2012].
  2. 1073 изобретения Эдисон создал без соавторов. 20 изобретений созданы совместно с другими изобретателями. Всего у Эдисона было 13 соавторов.
  3. См. Лампа накаливания: история изобретения.
  4. [http://www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-52881.ln-ru Эдисон Томас Алва — Историческая справка] (рус.) (02.12.2002). — «Почетный член c 01.02.1930 - США»  Проверено 4 января 2016.
  5. Лапиров-Скобло, 1960, с. 5.
  6. Лапиров-Скобло, 1960, с. 6.
  7. Лапиров-Скобло, 1960, с. 7-8.
  8. Лапиров-Скобло, 1960, с. 9-11.
  9. Лапиров-Скобло, 1960, с. 12-14.
  10. Лапиров-Скобло, 1960, с. 15.
  11. Лапиров-Скобло, 1960, с. 16-18.
  12. Лапиров-Скобло, 1960, с. 25-27.
  13. Лапиров-Скобло, 1960, с. 27-29.
  14. Лапиров-Скобло, 1960, с. 31-33.
  15. Лапиров-Скобло, 1960, с. 33-40.
  16. Лапиров-Скобло, 1960, с. 40-41.
  17. Лапиров-Скобло, 1960, с. 42-48.
  18. Лапиров-Скобло, 1960, с. 49-54.
  19. Лапиров-Скобло, 1960, с. 55.
  20. Лапиров-Скобло, 1960, с. 55-58.
  21. Лапиров-Скобло, 1960, с. 58-65.
  22. Лапиров-Скобло, 1960, с. 66.
  23. Лапиров-Скобло, 1960, с. 74-87.
  24. Лапиров-Скобло, 1960, с. 87-94.
  25. Лапиров-Скобло, 1960, с. 94-126.
  26. Самохин В. П. [http://technomag.bmstu.ru/doc/282286.html Памяти Томаса Алва Эдисона]
  27. $50 000 (1885 г.) = $1 082 008 (2006 г.) [http://www.westegg.com/inflation/ The Inflation Calculator]  (англ.)
  28. Cheney, Margaret [1979] (2001). Tesla: Man Out of Time. Simon and Schuster. ISBN 0-7432-1536-2.
  29. [http://www.pbs.org/tesla/ll/ll_america.html PBS: Tesla — Master of Lightning: Coming to America]
  30. «Tesla Says Edison was an Empiricist. Electrical Technician Declares Persistent Trials Attested Inventor’s Vigor. 'His Method Inefficient' A Little Theory Would Have Saved Him 90 % of Labor, Ex-Aide Asserts. Praises His Great Genius.», New York Times, October 19, 1931. «Nikola Tesla, one of the world’s outstanding electrical technicians, who came to America in 1884 to work with Thomas A. Edison, specifically in the designing of motors and generators, recounted yesterday some of …»
  31. Жорж Садуль «История киноискусства» [http://kinodorogi.ru/?p=1552 Гл. III «Постановки Жоржа Мельеса»]
  32. 1 2 3 Предисловие Philippe Baudouin, Machines nécrophoniques // Эдисон, Томас Алва. [https://books.google.fr/books?id=WW0jrgEACAAJ Le Royaume de l'au-delà]. — Гренобль: J. Millon, 2015. — С. 5-81. — 176 с. — ISBN 9782841373147.
  33. B. C. Forbes, статья «Edison Working How to Communicate with the Next World», The American Magazine, N 90, oct. 1920
  34. [http://syntone.fr/machines-necrophoniques-thomas-edison-et-la-voix-des-morts/ Machines «nécrophoniques» ~ Thomas Edison et la voix des morts] // Syntone
  35. [http://edison.rutgers.edu/patents.htm Edison’s Patents] (англ.)
  36. [http://www.peoples.ru/technics/designer/edison/index.html Томас Алва Эдисон на people.ru]  (Проверено 23 января 2009)
  37. [http://www.altshuller.ru/triz/triz022.asp Альтшуллер Г. С. Технико-экон. знания: Приложение к «Экономической газете». — 1965, 1 сент. — Вып. 27(41).]
  38. Schmadel, Lutz D. [http://books.google.com/books?id=VoJ5nUyIzCsC&pg=PA112 Dictionary of Minor Planet Names]. — Fifth Revised and Enlarged Edition. — B., Heidelberg, N. Y.: Springer, 2003. — P. 112. — ISBN 3-540-00238-3.

Литература

русская
  • Белькинд Л. Д. Томас Альва Эдисон, 1847-1931. — Научно-биографическая серия. — М.: Наука, 1964. — 325 с.
  • Надеждин Н. Я. Томас Эдисон: "Человек изобретающий". — Неформальные биографии. — Майор, 2010. — 191 с. — ISBN 9785985511109.
  • Уилсон М. Американские учёные и изобретатели / Пер. с англ. В. Рамзеса; под ред. Н. Тренёвой. — М.: Знание, 1975. — С. 53-64. — 136 с. — 100 000 экз.
  • Астамирова Х., Ахманов М. Настольная книга диабетика. — М.: Эксмо-Пресс, 2001. — С. 243-247. — 400 с. — 2000 экз.
  • Храмов Ю. А. Эдисон Томас Алва (Edison Thomas Alva) // Физики: Биографический справочник / Под ред. А. И. Ахиезера. — Изд. 2-е, испр. и дополн. — М.: Наука, 1983. — С. 307. — 400 с. — 200 000 экз. (в пер.)
зарубежная
  • Albion Michele Wehrwein. The Florida Life of Thomas Edison. — Gainesville: University Press of Florida, 2008. — ISBN 978-0-8130-3259-7.
  • Adams Glen J. The Search for Thomas Edison's Boyhood Home. — 2004. — ISBN 978-1-4116-1361-4.
  • Angel Ernst. Edison. Sein Leben und Erfinden. — Berlin: Ernst Angel Verlag, 1926.
  • Baldwin Neil. Edison: Inventing the Century. — University of Chicago Press, 2001. — ISBN 978-0-226-03571-0.
  • Clark Ronald William. Edison: The man who made the future. — London: Macdonald & Jane's: Macdonald and Jane's, 1977. — ISBN 978-0-354-04093-8.
  • Conot Robert. A Streak of Luck. — New York: Seaview Books, 1979. — ISBN 978-0-87223-521-2.
  • Davis L. J. Fleet Fire: Thomas Edison and the Pioneers of the Electric Revolution. — New York: Doubleday, 1998. — ISBN 978-0-385-47927-1.
  • Essig Mark. Edison and the Electric Chair. — Stroud: Sutton, 2004. — ISBN 978-0-7509-3680-4.
  • Essig Mark. Edison & the Electric Chair: A Story of Light and Death. — New York: Walker & Company, 2003. — ISBN 978-0-8027-1406-0.
  • Israel Paul. Edison: a Life of Invention. — New York: Wiley, 1998. — ISBN 978-0-471-52942-2.
  • Jonnes Jill. Empires of Light: Edison, Tesla, Westinghouse, and the Race to Electrify the World. — New York: Random House, 2003. — ISBN 978-0-375-50739-7.
  • Josephson Matthew. Edison. — McGraw Hill, 1959. — ISBN 978-0-07-033046-7.
  • Koenigsberg Allen. Edison Cylinder Records, 1889-1912. — APM Press, 1987. — ISBN 0-937612-07-3.
  • Pretzer, William S. (ed). Working at Inventing: Thomas A. Edison and the Menlo Park Experience. — Dearborn, Michigan: Henry Ford Museum & Greenfield Village, 1989. — ISBN 978-0-933728-33-2.
  • Stross Randall E. The Wizard of Menlo Park: How Thomas Alva Edison Invented the Modern World. — Crown, 2007. — ISBN 1-4000-4762-5.

Ссылки

  • [http://ageyenko.com/liderstvo/90-tomas-edison-chelovek-kotoryj-podaril-miru-svet Биография Томаса Эдисона]
  • Каменский А. В. [http://books.google.com/books?id=yCYYAAAAYAAJ&pg=RA5-PA3#v=onepage&q&f=true Эдисон и Морзе: их жизнь и научно-практическая деятельность]. — СПб.: тип. Ю. Н. Эрлих, 1891.
  • [http://www.gomelpsy.info/comment_1247228401.html Томас Эдисон в кинохронике начала XX века]
  • [http://n-t.ru/tp/it/edison.htm Краткая биография Томаса Эдисона]
  • [http://www.peoples.ru/technics/designer/edison/ Биография Томаса Эдисона]
  • Бережной С. В. [http://barros.rusf.ru/article188.html Томас Альва Эдисон и кино: Краткая история невзаимной любви]: очерк.
  • [http://web.archive.org/web/20090927145222/http://akhmanov.narod.ru/diabet/iz_diabetiki.htm Известные диабетики].

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Эдисон, Томас Алва

– Я не хочу укол, – возразила я, – я хочу видеть, как это выглядит.
– Ты хочешь видеть свои гланды?!. – удивился он.
Я гордо кивнула.
– Поверь мне, это не столь приятно, чтобы на них смотреть, – сказал врач, – и тебе будет больно, я не могу тебе этого разрешить.
– Вы не будете меня обезболивать или я не буду делать этого вообще, – упорно настаивала я, – Почему вы не оставляете мне права выбора? Если я маленькая, то ещё не значит, что я не имею права выбирать, как мне принимать мою боль!
Врач смотрел на меня, широко открыв глаза и казалось, не мог поверить в то, что слышал. Почему-то мне стало вдруг очень важно, чтобы он мне поверил. Мои бедные нервы уже видимо были на пределе, и я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и по моей напряжённой физиономии польются предательские потоки слёз, а этого допустить было никак нельзя.
– Ну, пожалуйста, я клянусь, что никогда никому этого не скажу, – всё ещё упрашивала я.
Он долго на меня смотрел, а потом вздохнул и сказал:
– Я тебе разрешу, если ты скажешь мне, почему тебе это нужно.
Я растерялась. По-моему я тогда и сама не очень-то хорошо понимала, что заставило меня так настойчиво отвергать обычную, «спасительную» анестезию. Но я не разрешила себе расслабиться, понимая, что срочно нужно найти какой-то ответ, если я не хочу, чтобы этот чудесный врач передумал и всё пошло бы обычным путём.
– Я очень боюсь боли и вот теперь решила это перебороть. Если вы мне по-можете я буду очень вам благодарна, – краснея, сказала я.
Моя проблема была в том, что я совершенно не умела лгать. И я видела, что врач сразу же это понял. Тогда, не давая ему возможности что-либо сказать, я выпалила:
– Несколько дней назад я перестала чувствовать боль и хочу это проверить!..
Врач долго изучающе на меня смотрел.
– Ты кому-то об этом сказала? – спросил он.
– Нет, пока никому, – ответила я. И рассказала ему во всех подробностях случай на катке.
– Ну, ладно, давай попробуем, – сказал врач. – Но, если будет больно, ты уже не сможешь мне об этом сказать, поняла? Поэтому, сразу же подними руку, если только почувствуешь боль, договорились? Я кивнула.
Если честно, я абсолютно не была уверена, зачем я всё это затеваю. А также, не была полностью уверена и в том, смогу ли по-настоящему с этим справиться, и не придётся ли обо всей этой сумасшедшей истории горько пожалеть. Я видела, как врач подготавливает обезболивающий укол и ставит шприц на столик рядом с собой.
– Это на случай непредвиденного провала, – тепло улыбнулся он, – Ну что, поехали?
На секунду мне показалась дикой вся эта затея, и вдруг очень захотелось быть такой же, как все – нормальной, послушной девятилетней девочкой, которая закрывает глаза, просто потому, что ей очень страшно. А ведь мне и в правду было страшно… но так как не в моей привычке было отступать, я гордо кивнула и приготовилась наблюдать. Только много лет спустя я поняла, чем по-настоящему рисковал этот милый врач… И ещё, для меня навсегда осталось «тайной за семью печатями», почему он это сделал. Но тогда всё это казалось совершенно нормальным и, честно говоря, у меня не было времени, чтобы удивляться.
Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал:
– Как видишь, не всегда из нас удаляется что-то красивое!
Через несколько минут операция была закончена и я не могла поверить, что всё уже позади. Мой отважный доктор мило улыбался, вытирая полностью вспотевшее лицо. Выглядел он почему-то, как «выжатый лимон»… Видимо мой странный эксперимент обошёлся ему не так уж и легко.
– Ну что, герой, всё ещё не больно? – внимательно глядя мне в глаза спросил он.
– Только чуть-чуть першит, – ответила я, что было искренней и абсолютной правдой.
В коридоре нас ждала очень расстроенная мама. Оказалось, что на работе у неё случились непредвиденные проблемы и, как бы она не просилась, начальство не захотело её отпускать. Я тут же постаралась её успокоить, но рассказывать обо всём пришлось, конечно же, врачу, так как разговаривать мне пока ещё было чуточку трудновато. После этих двух примечательных случаев, «самообезболивающий эффект» у меня начисто исчез и не появлялся больше уже никогда.

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.
Я не была очень «открытой», когда дело касалось моих «необычных» способностей, но с Леокадией я время от времени делилась какими-то своими неудачами или огорчениями, так как она была по-настоящему отличным слушателем и никогда не старалась просто «уберечь» меня от каких либо неприятностей, что, к сожалению, очень часто делала мама и, что иногда заставляло меня закрыться от неё намного более, чем мне этого хотелось бы. В тот день я рассказала Леокадии о своём маленьком «провале», который произошёл во время моих очередных «экспериментов» и который меня сильно огорчил.
– Не стоит так переживать, милая, – сказала она. – В жизни не страшно упасть, важно всегда уметь подняться.
Прошло много лет с того чудесного тёплого завтрака, но эти её слова навсегда впечатались в мою память и стали одним из «неписанных» законов моей жизни, в которой «падать», к сожалению, мне пришлось очень много раз, но до сих пор всегда удавалось подняться. Проходили дни, я всё больше и больше привыкала к своему удивительному и такому ни на что не похожему миру и, несмотря на некоторые неудачи, чувствовала себя в нём по-настоящему счастливой.
К тому времени я уже чётко поняла, что не смогу найти никого, с кем могла бы открыто делиться тем, что со мной постоянно происходило, и уже спокойно принимала это, как должное, больше не огорчаясь и не пытаясь кому-то что-то доказать. Это был мой мир и, если он кому-то не нравился, я не собиралась никого насильно туда приглашать. Помню, позже, читая одну из папиных книг, я случайно наткнулась на строки какого-то старого философа, которые были написаны много веков назад и которые меня тогда очень обрадовали и несказанно удивили:
«Будь, как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если в знании или умении оторвёшься от нормальных людей слишком далеко, тебя перестанут понимать и сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебя отвернётся твой друг»…
Значит уже тогда (!) на свете были «необычные» люди, которые по своему горькому опыту знали, как это всё непросто и считали нужным предупредить, а если удастся – и уберечь, таких же «необычных», какими были они сами, людей!!!
Эти простые слова, когда-то давно жившего человека, согрели мою душу и поселили в ней крохотную надежду, что когда-нибудь я возможно и встречу кого-то ещё, кто будет для всех остальных таким же «необычным», как я сама, и с кем я смогу свободно говорить о любых «странностях» и «ненормальностях», не боясь, что меня воспримут «в штыки» или, в лучшем случае, – просто безжалостно высмеют. Но эта надежда была ещё настолько хрупкой и для меня невероятной, что я решила поменьше увлекаться, думая о ней, чтобы, в случае неудачи, не было бы слишком больно «приземляться» с моей красивой мечты в жёсткую реальность…
Даже из своего короткого опыта я уже понимала, что во всех моих «странностях» не было ничего плохого или отрицательного. А если иногда какие-то из моих «экспериментов» и не совсем получались, то отрицательное действие теперь проявлялось уже только на меня, но не на окружающих меня людей. Ну, а если какие-то друзья, из-за боязни быть вовлечёнными в мои «ненормальности», от меня отворачивались – то такие друзья мне были просто не нужны…
И ещё я знала, что моя жизнь кому-то и для чего-то видимо была нужна, потому, что в какую бы опасную «передрягу» я не попадала, мне всегда удавалось из неё выйти без каких-либо негативных последствий и всегда как-будто кто-то неизвестный мне в этом помогал. Как, например, и произошло тем же летом, в момент, когда я чуть было не утонула в нашей любимой реке Нямунас...

Был очень жаркий июльский день, температура держалась не ниже +40 градусов. Накалившийся «до бела» воздух был сухим, как в пустыне и буквально «трещал» в наших лёгких при каждом вздохе. Мы сидели на берегу реки, бессовестно потея и ловили ртами воздух, как выброшенные на сушу перегревшиеся караси… И уже почти что полностью «поджарившись» на солнышке, тоскующими глазами смотрели на воду. Привычной влаги абсолютно не чувствовалось и поэтому всей ребятне дико хотелось как можно быстрее окунуться. Но купаться было немножко боязно, так как это был другой, не привычный нам берег реки, а Нямунас, как известно, издавна была той глубокой и непредсказуемой рекой, с которой шутки шутить не советовалось.
Наш старый любимый пляж был на время закрыт для чистки, поэтому мы все временно собрались на месте более или менее кому-то знакомом, и все пока что дружно «сушились» на берегу, никак не решаясь купаться. У самой реки росло огромное старое дерево. Его длинные шелковистые ветви, при малейшем дуновении ветра, касались воды, тихо лаская её нежными лепестками, а мощные старые корни, упираясь в речные камни, сплетались под ним в сплошной «бородавчатый» ковёр, создавая своеобразную, нависающую над водой, бугристую крышу.
Вот это-то старое мудрое дерево, как ни странно, и являло собой реальную опасность для купающихся… Вокруг него, по какой-то причине, в воде создавалось множество своеобразных «воронок», которые как бы «всасывали» попавшегося человека в глубину и надо было быть очень хорошим пловцом, чтобы суметь удержаться на поверхности, тем более, что место под деревом как раз было очень глубоким.
Но детям говорить об опасности, как известно, почти что всегда бесполезно. Чем больше их убеждают заботливые взрослые, что с ними может произойти какая-то непоправимая беда, тем больше они уверенны, что «может быть с кем-то это и может случиться, но, конечно же, только не с ними, не здесь и не сейчас»… А само ощущение опасности, наоборот – их только ещё больше притягивает, тем самым, провоцируя иногда на глупейшие поступки.
Вот примерно так же думали и мы – четверо «бравых» соседских ребят и я, и, не вытерпев жары, всё же решили искупаться. Река выглядела тихой и спокойной, и никакой опасности вроде бы собой не представляла. Мы договорились наблюдать друг за другом и дружно поплыли. В начале вроде бы всё было, как обычно – течение было не сильнее, чем на нашем старом пляже, а глубина не превышала уже знакомой привычной глубины. Я расхрабрилась и поплыла уже более уверенно. И тут же, за эту же слишком большую уверенность, «боженька стукнул меня по головушке, да не пожалел»… Я плыла недалеко от берега, как вдруг почувствовала, что меня резко потащило вниз… И это было столь внезапно, что я не успела никак среагировать, чтобы удержаться на поверхности. Меня странно крутило и очень быстро тянуло в глубину. Казалось, время остановилось, я чувствовала, что не хватает воздуха.
Тогда я ещё ничего не знала ни о клинической смерти, ни о светящихся туннелях, появлявшихся во время неё. Но то, что случилось далее, было очень похожим на все те истории о клинических смертях, которые намного позже мне удалось прочитать в разных книжках, уже живя в далёкой Америке…
Я чувствовала, что если сейчас же не вдохну воздуха, мои лёгкие просто-напросто разорвутся, и я, наверняка, умру. Стало очень страшно, в глазах темнело. Неожиданно в голове вспыхнула яркая вспышка, и все чувства куда-то исчезли... Появился слепяще-яркий, прозрачный голубой туннель, как будто весь сотканный из мельчайших движущихся серебристых звёздочек. Я тихо парила внутри него, не чувствуя ни удушья, ни боли, только мысленно удивляясь необыкновенному чувству абсолютного счастья, как будто наконец-то обрела место своей долгожданной мечты. Было очень спокойно и хорошо. Все звуки исчезли, не хотелось двигаться. Тело стало очень лёгким, почти что невесомым. Вероятнее всего, в тот момент я просто умирала...
Я видела какие-то очень красивые, светящиеся, прозрачные человеческие фигуры, медленно и плавно приближающиеся по туннелю ко мне. Все они тепло улыбались, как будто звали к ним присоединиться… Я уже было потянулась к ним… как вдруг откуда-то появилась огромная светящаяся ладонь, которая подхватила меня снизу и, как песчинку, начала быстро подымать на поверхность. Мозг взорвался от нахлынувших резких звуков, как будто в голове внезапно лопнула защищающая перегородка... Меня, как мячик, вышвырнуло на поверхность… и оглушило настоящим водопадом цветов, звуков и ощущений, которые почему-то воспринимались мной теперь намного ярче, чем это было привычно.
На берегу была настоящая паника… Соседские мальчишки, что-то крича, выразительно размахивали руками, показывая в мою сторону. Кто-то пытался вытащить меня на сушу. А потом всё поплыло, закружилось в каком-то сумасшедшем водовороте, и моё бедное, перенапряжённое сознание уплыло в полную тишину... Когда я понемножку «очухалась», ребята стояли вокруг меня с расширившимися от ужаса глазами, и все вместе чем-то напоминали одинаковых перепуганных совят… Было видно, что всё это время они находились чуть ли не в настоящем паническом шоке, и видимо мысленно уже успели меня «похоронить». Я постаралась изобразить улыбку и, всё ещё давясь тёплой речной водой, с трудом выдавила, что у меня всё в порядке, хотя ни в каком порядке я в тот момент естественно не была.
Как мне потом сказали, весь этот переполох занял в реальности всего лишь минут пять, хотя для меня, в тот страшный момент, когда я находилась под водой, время почти, что остановилось... Я искренне радовалась, что мамы в тот день с нами не было. Позже мне кое-как удалось упросить «соседскую маму», с которой нас тогда отпустили купаться, чтобы то, что случилось у реки, осталось нашим секретом, так как мне совершенно не хотелось, чтобы моих бабушку или маму хватил сердечный удар, тем более, что всё уже было позади и не имело никакого смысла кого-либо так бессмысленно пугать. Соседка сразу же согласилась. Видимо, для неё это был такой же желанный вариант, так как ей не очень-то хотелось, чтобы кто-то узнал, что общего доверия ей, к сожалению, не удалось оправдать…
Но на этот раз всё кончилось хорошо, все были живы и счастливы, и не было никакой причины об этом более говорить. Только ещё много, много раз после моего неудачливого «купания» я возвращалась во сне в тот же сверкающий голубой туннель, который, по какой-то мне неизвестной причине, притягивал меня, как магнит. И я опять испытывала то необыкновенное чувство покоя и счастья, тогда ещё не зная, что делать это, как оказалось, было очень и очень опасно….

Нам всем навевают глухую тоску вечера.
Нам кажется вечер предвестником горькой утраты.
Ещё один день, точно плот по реке, во «вчера»
Уходит, уходит… ушёл… И не будет возврата.
(Мария Семёнова)

Через пару недель после того злополучного дня на берегу реки, меня начали посещать души (или точнее – сущности) умерших, мне незнакомых людей. Видимо мои частые возвращения к голубому каналу чем-то «разбередили» покой, до того спокойно существовавших в мирной тишине, душ... Только, как оказалось позже, далеко не все из них были по-настоящему так уж спокойны… И только после того, как у меня побывало огромное множество самых разных, от очень печальных до глубоко несчастных и неуспокоенных душ, я поняла насколько по-настоящему важно то, как мы проживаем нашу жизнь и как жаль, что задумываемся мы об этом только тогда, когда уже слишком поздно что-то менять, и когда остаёмся совершенно беспомощными перед жестоким и неумолимым фактом, что уже ничего и никогда не сможем исправить...
Мне хотелось бежать на улицу, хватать людей за руки и кричать всем и каждому, как это дико и страшно, когда всё становится слишком поздно!.. И ещё мне до боли хотелось, чтобы каждый человек знал, что «после» уже не поможет никто и никогда!.. Но, к сожалению, я тогда уже прекрасно понимала, что всё, что я получу за такое «искреннее предупреждение», будет всего лишь лёгкий путь в сумасшедший дом или (в лучшем случае) просто смех… Да и что я могла кому-либо доказать, маленькая девятилетняя девочка, которую никто, не хотел понять, и которую легче всего было считать просто «чуточку странной»…
Я не знала, что я должна делать, чтобы помочь всем этим несчастным, страдающим от своих ошибок или от жестокой судьбы, людям. Я готова была часами выслушивать их просьбы, забывая о себе и желая, как можно больше открыться, чтобы ко мне могли «постучаться» все, кто в этом нуждался. И вот начались настоящие «наплывы» моих новых гостей, которые, честно говоря, поначалу меня чуточку пугали.
Самой первой у меня появилась молодая женщина, которая сразу же мне чем-то понравилась. Она была очень грустной, и я почувствовала, что где-то глубоко в её душе «кровоточит» незаживающая рана, которая не даёт ей спокойно уйти. Незнакомка впервые появилась, когда я сидела, уютно свернувшись «калачиком» в папином кресле и с упоением «поглощала» книжку, которую выносить из дома не разрешалось. Как обычно, с большим удовольствием наслаждаясь чтением, я так глубоко погрузилась в незнакомый и такой захватывающий мир, что не сразу заметила свою необычную гостью.
Сначала появилось беспокоящее чувство чужого присутствия. Ощущение было очень странным – как будто в комнате вдруг подул лёгкий прохладный ветерок, и воздух вокруг наполнился прозрачным вибрирующим туманом. Я подняла голову и прямо перед собой увидела очень красивую, молодую светловолосую женщину. Её тело чуть-чуть светилось голубоватым светом, но в остальном она выглядела вполне нормально. Незнакомка смотрела на меня, не отрываясь, и как бы о чём-то умоляла. Вдруг я услышала:
– Пожалуйста, помоги мне…
И, хотя она не открывала рта, я очень чётко слышала слова, просто они звучали чуть-чуть по-другому, звук был мягким и шелестящим. И тут я поняла, что она говорит со мной точно так же, как я уже слышала раньше – голос звучал только в моей голове (что, как я позже узнала, было телепатией).
– Помоги мне… – опять тихо прошелестело.
– Чем я могу вам помочь? – спросила я.
– Ты меня слышишь, ты можешь с ней говорить… – ответила незнакомка.
– С кем я должна говорить? – поинтересовалась я.
– С моей малышкой, – был ответ.
Её звали Вероника. И, как оказалось, эта печальная и такая красивая женщина умерла от рака почти год назад, когда ей было всего лишь тридцать лет, и её маленькая шестилетняя дочурка, которая думала, что мама её бросила, не хотела ей этого прощать и всё ещё очень глубоко от этого страдала. Сын Вероники был слишком маленьким, когда она умерла и не понимал, что его мама уже никогда больше не вернётся… и что на ночь теперь его всегда будут укладывать уже чужие руки, и его любимую колыбельную будет петь ему какой-то чужой человек… Но он был ещё слишком мал и не имел ни малейшего понятия о том, сколько боли может принести такая жестокая потеря. А вот с его шестилетней сестрой дела обстояли совершенно иначе... Вот почему эта милая женщина не могла успокоиться и просто уйти, пока её маленькая дочь так не по-детски и глубоко страдала…
– Как же я её найду? – спросила я.
– Я тебя отведу, – прошелестел ответ.
Только тут я вдруг заметила, что, когда она двигалась, её тело легко просачивалось через мебель и другие твёрдые предметы, как будто оно было соткано из плотного тумана... Я спросила, трудно ли ей здесь находиться? Она сказала – да, потому что ей давно пора уходить… Ещё я спросила, страшно ли было умирать? Она сказала, что умирать не страшно, страшнее наблюдать тех, кого оставляешь после себя, потому, что столько ещё хочется им сказать, а изменить, к сожалению, уже ничего нельзя... Мне было очень её жаль, такую милую, но беспомощную, и такую несчастную... И очень хотелось ей помочь, только я, к сожалению, не знала – как?
На следующий день я спокойно возвращалась домой от своей подруги, с которой мы обычно вместе занимались игрой на фортепиано (так как своего у меня в то время ещё не было). Как вдруг, почувствовав какой-то странный внутренний толчок, я, ни с того ни с сего, свернула в противоположную сторону и пошла по мне совершенно незнакомой улице... Шла я недолго, пока не остановилась у очень приятного домика, сплошь окружённого цветником. Там, внутри двора, на маленькой игровой площадке сидела грустная, совершенно крошечная девочка. Она была скорее похожа на миниатюрную куклу, чем на живого ребёнка. Только эта «кукла» почему-то была бесконечно печальной... Сидела она совершенно неподвижно и выглядела ко всему безразличной, как будто в тот момент окружающий мир для неё просто не существовал.
– Её зовут Алина, – прошелестел внутри меня знакомый голос, – пожалуйста, поговори с ней...
Я подошла к калитке и попробовала открыть. Ощущение было не из приятных – как будто я насильно врывалась в чью-то жизнь, не спрашивая на это разрешения. Но тут я подумала о том, какой же несчастной должна была быть бедная Вероника и решила рискнуть. Девчушка подняла на меня свои огромные, небесно-голубые глаза и я увидела, что они наполнены такой глубокой тоской, какой у этого крошечного ребёнка просто ещё никак не должно было быть. Я подошла к ней очень осторожно, боясь спугнуть, но девочка совершенно не собиралась пугаться, только с удивлением на меня смотрела, как будто спрашивая, что мне от неё нужно.
Я подсела к ней на край деревянной перегородки и спросила, почему она такая грустная. Она долго не отвечала, а потом, наконец, прошептала сквозь слёзы:
– Меня мама бросила, а я её так люблю... Наверное, я была очень плохой и теперь она больше не вернётся.
Я растерялась. Да и что я могла ей сказать? Как объяснить? Я чувствовала, что Вероника находится со мной. Её боль буквально скрутила меня в твёрдый жгучий болевой ком и жгла так сильно, что стало тяжело дышать. Мне так хотелось им обеим помочь, что я решила – будь что будет, а, не попробовав, не уйду. Я обняла девчушку за её хрупкие плечики, и как можно мягче сказала: