Эдуард Чёрный Принц

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эдуард Чёрный принц
Edward, the Black Prince<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;">Эдуард Чёрный принц</td></tr>

<tr><td colspan="2" style="text-align: center;">Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).</td></tr>

принц Уэльский
12 мая 1343 — 8 июня 1376
Предшественник: Эдуард III
Преемник: Ричард II
принц Аквитании
19 июля 1362 — 28 декабря 1375
герцог Корнуольский
3 марта 1337 — 8 июня 1376
Предшественник: новый титул
Преемник: Генрих V
граф Честер
18 мая 1333 — 8 июня 1376
Предшественник: Эдуард II
Преемник: Ричард II
 
Вероисповедание: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Рождение: 15 июня 1330(1330-06-15)
Вудсток (Оксфордшир, Англия)
Смерть: Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local 'unixDateOfDeath' (a nil value).
Вестминстерский дворец
Место погребения: Кентерберийский собор, Кент
Род: Плантагенеты
Имя при рождении: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Отец: Эдуард III
Мать: Филиппа Геннегау
Супруга: Джоанна, графиня Кентская
Дети: сыновья: Эдуард, Ричард
Партия: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Образование: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Учёная степень: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Сайт: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
 
Автограф: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Монограмма: Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Эдуа́рд Ву́дсток, «Чёрный принц» (англ. Edward of Woodstock, «the Black Prince»; 15 июня 1330, Вудсток — 8 июня 1376, Вестминстерский дворец) — старший сын короля Англии Эдуарда III, принц Уэльский, правитель Аквитании с титулом «принц Аквитанский».







Биография

Эдуард был старшим сыном английского короля Эдуарда III и Филиппы Геннегау, родился в Вудстоке 15 июня 1330 года. При жизни был известен как Эдуард Вудсток, прозвище Чёрный принц возникло не раньше XVI века и, вероятно, связано с цветом его доспехов[1]. Есть ещё одно предположение почему Эдуарда прозвали "Черным". Во время своего похода во Францию он отдал на разграбление своим войскам целую деревню и не пытался препятствовать беспорядкам. Он держал роскошный двор в Беркхэмптеде, в Кеннингтоне. Отец несколько раз назначал его «хранителем» королевства: это было слишком много для ребенка — в первый раз это произошло, когда ему было восемь лет, — и ничего не значило, потому что в действительности политическая власть вместе с королём перемещалась на материк. В 1333 году Эдуард получил титул графа Честера, в 1337 году — титул герцога Корнуольского (это был первый герцогский титул, созданный в Англии), а в 1343 году стал принцем Уэльским. Во время заграничных походов отца в 1338 и 1342 годах малолетний Эдуард формально замещал его на английском престоле. В 1345 году Эдуард впервые сопровождал короля в зарубежном походе.

В 1346 году Чёрный принц участвовал в походе Эдуарда III в Нормандию, там он был произведён в рыцари и с тех пор играл важную роль в войне с Францией. В битве при Креси шестнадцатилетний Эдуард командовал правым флангом английской армии и прекрасно справился с задачей — англичане одержали победу. В следующем году принц Эдуард принимал участие в осаде Кале, а в октябре 1347 года вместе с отцом вернулся в Англию. Чёрный принц стал одним из первых рыцарей Ордена подвязки, основанного его отцом с целью возродить рыцарские традиции в духе легенд о короле Артуре. Его не отодвигали в сторону. При Креси принц Уэльский командовал войсковым корпусом — достаточно, чтобы рисковать жизнью в пятнадцать лет, но недостаточно, чтобы разделить славу отца.

Вернувшись во Францию вместе с отцом, Чёрный принц участвовал в обороне Кале в 1349 году и в морском сражении с кастильцами у южных берегов Англии в 1350 году. В сентябре 1355 года принц Эдуард стал во главе английской армии в Гаскони и совершил опустошительный набег на Арманьяк и Лангедок, дойдя до Нарбонны. 20 сентября 1355 г. Черный принц занял позиции в Гиени. Прежде чем лично предпринять акцию большого масштаба на севере Франции, Эдуард III поручил старшему сыну провести операцию в тылу врага, чтобы сковать на юге часть армии Валуа. Аквитанский фронт был второстепенным, но предоставлял хорошие стратегические возможности. Там Черный принц сделает первые шаги в качестве командующего. В августе 1356 году Чёрный принц из Бержерака повёл войска в новый набег на север, но встретился с более крупной армией французского короля Иоанна II Доброго и попытался отступить. Однако французская армия нагнала англичан у Пуатье, где 19 сентября произошло решающее сражение, предопределившее дальнейший ход Столетней войны. Эдуард тактически превзошёл своего оппонента, что позволило ему одержать полную победу над превосходящими силами французов и взять в плен их короля.

Принц Эдуард со всем благородством обращался с пленным французским королём, позволяя ему вести привычный для особы его статуса образ жизни. Пленника доставили в Бордо, а затем в Англию. В 1359 году Чёрный принц вновь участвовал в военном походе отца в северную Францию, участвовал в подписании мира в Бретиньи. Дело близилось к концу. Наступил ноябрь. Приближалась зима. В дело вмешались папские легаты, которых Черный принц заставил два дня ждать пропусков, а в конечном счете отказал им безо всяких объяснений. Чем вести переговоры без особой уверенности в успехе, он предпочел отступить. Набег 1355 г. не был завоеванием — удержание завоеванного обошлось бы очень дорого. Это была просто демонстрация силы. Англичанам был не нужен Лангедок, они хотели, чтобы следующей весной им с этой стороны ничто не угрожало. В октябре 1361 года Эдуард женился на своей кузине Джоанне Кентской, вдове Томаса Холанда, графа Кента, и матери его троих детей. Фруассар утверждает, что это был брак по любви, и что король не знал о нём заранее. Тем не менее, Эдуард III подтвердил выбор сына и в июле 1362 года передал ему все свои владения в южной Франции вместе с титулом принца Аквитанского.

В феврале 1363 года принц Эдуард и Джоанна переехали в Гасконь, ставшую их резиденцией на следующие восемь лет. Эдуард старался создать выдающийся двор в Бордо и старался завоевать поддержку гасконцев, однако местная знать, во главе которой выступал граф Жан I д’Арманьяк, была недовольна отделением от Франции и с подозрением смотрела на попытки Эдуарда реформировать систему управления. У принца лучше сложились отношения с городами, на которые он опирался в качестве противовеса аристократии. На главные управленческие посты Эдуард назначал в основном своих соотечественников.

В 1367 году ко двору Эдуарда в Бордо прибыл Педро Жестокий, свергнутый король Кастилии, который убедил принца помочь ему вернуться на престол. В феврале 1367 года Эдуард повёл свою армию в Кастилию через Ронсевальское ущелье. 3 апреля английский принц одержал свою последнюю крупную победу, разгромив кастильскую армию под командованием Бертрана дю Геклена в сражении у Нахеры, затем направился в Бургос для утверждения Педро на кастильском престоле. За помощь Эдуард получил от Педро титул правителя Бискайи и Кастро-Урдиалес. Четыре месяца он провёл в Кастилии, жил преимущественно в Вальядолиде. Многие его солдаты не смогли перенести жаркое испанское лето, у самого принца также впервые проявились симптомы смертельной болезни (Фруассар упоминает о «ежедневно увеличивающейся опухоли»). В августе 1367 года он увёл остатки своих войск назад в Бордо. Испанский поход полностью опустошил казну принца, чтобы поправить своё финансовое положение, он вынужден был обложить аквитанцев высокими налогами.

Аквитанские бароны были крайне возмущены новым налогом, граф д’Арманьяк, тайно сотрудничавший с французским королём Карлом V, обратился к нему за помощью. Карл V объявил английские владения во Франции незаконными, Эдуард III вновь стал претендовать на трон Франции, и в 1369 году Столетняя война возобновилась. К концу года вся Аквитания была охвачена восстаниями, Чёрный принц с ослабшим здоровьем и нехваткой ресурсов уже был не в состоянии удержать под своим контролем Аквитанию. 19 сентября 1370 года он взял восставший город Лимож и из мести приказал истребить три тысячи его жителей. В начале 1371 года тяжело больной принц вернулся в Англию, оставив Гасконь своему брату Джону Гонту. В августе 1372 года он вместе с отцом предпринял поход во Францию, однако неблагоприятные ветра помешали высадке английских войск.

8 июня 1376 года, за год до смерти отца, принц Эдуард умер, и был похоронен в Кентерберийском соборе. Английскую корону унаследовал его сын Ричард II. Кроме Ричарда Чёрный принц имел ещё одного сына от Джоанны, Эдуарда, который умер в возрасте 6 лет. Также у принца было не менее трёх внебрачных детей.

Эдуард Чёрный Принц в искусстве

  • Чёрный Принц является одним из персонажей второго плана в фильме 2001 года «История рыцаря», его роль исполнил Джеймс Пьюрфой. В фильме Чёрный принц и главный герой (в исполнении Хита Леджера) встречаются несколько раз, после чего Чёрный принц начинает покровительствовать главному герою за его рыцарские качества.
  • Чёрный Принц часто появляется в дилогии Артура Конан-Дойля, посвящённой Столетней Войне: «Сэр Найджел Лоринг» и «Белый отряд».
  • Чёрный Принц является одним из персонажей второго плана в романе Александра Дюма «Бастард де Молеон», посвящённого рейду Дюгеклена в Испанию времён Педро Жестокого.
  • Главный герой американского фильма «Тёмный мститель» («Чёрный принц»). Роль Эдуарда исполнил Э.Флинн
  • Упоминается в книгах М. Дрюона «Лилия и лев» и «Когда король губит Францию».

Брак и дети

Жена: с 10 октября 1361 (Виндзорский замок, Беркшир, Англия) Джоанна Прекрасная Дева Кента (29 сентября 1328 — 8 августа 1385), 4-я графиня Кент, 4-я баронесса Вудсток и 5-я баронесса Уэйк из Лидделла с 1353, дочь Эдмунда Вудстока, 1-го графа Кента, и Маргарет Уэйк, 3-й баронессы Уэйк из Лидделла, вдова Томаса Холланда, 1-го графа Кента. Дети:

  • Эдуард Ангулемский (27 января 1365—1372) Был любимцем отца, его смерть стала для Эдуарда сильным ударом[2].
  • Ричард II Бордоский (6 января 1367 — 6 января/14 февраля 1400), принц Уэльский, граф Корнуолл и граф Честер с 1376, король Англии 1377—1399

Напишите отзыв о статье "Эдуард Чёрный Принц"

Примечания

  1. Эдуард, сын Эдуарда III // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  2. Норвич Д. История Англии и шекспировские короли. — С. 83.

Литература

Ссылки

  • [http://fmg.ac/Projects/MedLands/ENGLAND,%20Kings%201066-1603.htm#_Toc272564026 EDWARD III 1327-1377, RICHARD II 1377-1399] (англ.). Foundation for Medieval Genealogy. Проверено 30 января 2011.

Ошибка Lua в Модуль:External_links на строке 245: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Отрывок, характеризующий Эдуард Чёрный Принц

Насколько я себя помню, меня всегда привлекала в людях жажда жизни и умение находить радость даже в самых безнадёжных или грустных жизненных ситуациях. Сказать проще – я всегда любила «сильных духом» людей. Настоящим примером «выживания» в то время была для меня наша молодая соседка – Леокадия. Мою впечатлительную детскую душу поражало её мужество и её по-настоящему неистребимое желание жить. Леокадия была моим светлым кумиром и наивысшим примером того, как высоко человек способен вознестись над любым физическим недугом, не давая этому недугу разрушить ни его личность, ни его жизнь…
Некоторые болезни излечимы и нужно только лишь терпение, чтобы дождаться, когда же это наконец-то произойдёт. Её же болезнь была с ней на всю её оставшуюся жизнь и никакой надежды когда-то стать нормальным человеком у этой мужественной молодой женщины, к сожалению, не было.
Судьба-насмешница обошлась с ней очень жестоко. Когда Леокадия была ещё совсем маленькой, но абсолютно нормальной девочкой, ей «посчастливилось» очень неудачно упасть с каменных ступенек и сильно повредить себе позвоночник и грудную кость. Врачи поначалу даже не были уверены, сможет ли она вообще когда-то ходить. Но, спустя какое-то время, этой сильной, жизнерадостной девочке всё-таки удалось, благодаря её решительности и упорству, подняться с больничной койки и медленно, но уверенно начать заново делать свои «первые шаги»...
Вроде бы всё кончилось хорошо. Но, через какое-то время, к всеобщему ужасу, у неё спереди и сзади начал расти огромный, совершенно жуткий горб, который позже буквально изуродовал её тело до полной неузнаваемости… И, что было самое обидное – природа, как бы издеваясь, наградила эту голубоглазую девочку изумительно красивым, светлым и утончённым лицом, тем самым, как бы желая показать, какой дивной красавицей она могла бы быть, если бы ей не была приготовлена такая жестокая судьба...
Я даже не пытаюсь себе представить, через какую душевную боль и одиночество должна была пройти эта удивительная женщина, пытаясь, ещё маленькой девочкой, как-то привыкнуть к своей страшной беде. И как она могла выжить и не сломаться когда, много лет спустя, став уже взрослой девушкой, должна была смотреться на себя в зеркало и понимать, что простое женское счастье ей не дано испытать никогда, каким бы хорошим и добрым человеком она не являлась… Она принимала свою беду с чистой и открытой душой и, видимо, именно это помогло ей сохранить очень сильную веру в себя, не обозлившись на окружающий мир и не плача над своей злой, исковерканной судьбой.
До сих пор я, как сейчас помню, её неизменную тёплую улыбку и радостные светящиеся глаза, встречавшие нас каждый раз, вне зависимости от её настроения или физического состояния (а ведь очень часто я чувствовала, как по-настоящему ей было тяжело)… Я очень любила и уважала эту сильную, светлую женщину за её неиссякаемый оптимизм и её глубокое душевное добро. А уж, казалось, как раз она-то и не имела ни малейших причин верить тому же самому добру, потому, что во многом никогда так и не смогла почувствовать, что это такое по-настоящему жить. Или, возможно, почувствовала намного глубже, чем могли чувствовать это мы?..
Я была тогда ещё слишком маленькой девочкой, чтобы понять всю бездну различия между такой искалеченной жизнью и жизнью нормальных здоровых людей, но я прекрасно помню, что даже много лет спустя, воспоминания о моей чудесной соседке очень часто помогали мне переносить душевные обиды и одиночество и не сломаться когда было по-настоящему очень и очень тяжело.
Я никогда не понимала людей, которые вечно были чем-то недовольны и постоянно жаловались на свою, всегда неизменно «горькую и несправедливую», судьбу... И я никогда не понимала причину, которая давала им право считать, что счастье заранее предназначено им уже с самого их появления на свет и, что они имеют, ну, прямо-таки «законное право» на это ничем не нарушаемое (и совершенно незаслуженное!) счастье...
Я же такой уверенностью об «обязательном» счастье никогда не страдала и, наверное, поэтому не считала свою судьбу «горькой или несправедливой», а наоборот – была в душе счастливым ребёнком, что и помогало мне преодолевать многие из тех препятствий, которые очень «щедро и постоянно» дарила мне моя судьба… Просто иногда случались короткие срывы, когда бывало очень грустно и одиноко, и казалось, что стоит только внутри сдаться, не искать больше причин своей «необычности», не бороться за свою «недоказанную» правду, как всё сразу же станет на свои места… И не будет больше ни обид, ни горечи незаслуженных упрёков, ни, ставшего уже почти постоянным, одиночества.
Но на следующее утро я встречала свою милую, светящуюся, как яркое солнышко, соседку Леокадию, которая радостно спрашивала: – Какой чудесный день, не правда ли?.. – И мне, здоровой и сильной, тут же становилось очень стыдно за свою непростительную слабость и, покраснев, как спелый помидор, я сжимала свои, тогда ещё маленькие, но достаточно «целеустремлённые» кулаки и снова готова была кинуться в бой со всем окружающим миром, чтобы ещё более яростно отстаивать свои «ненормальности» и саму себя…
Помню, как однажды, после очередного «душевного смятения», я сидела одна в саду под своей любимой старой яблоней и мысленно пыталась «разложить по полочкам» свои сомнения и ошибки, и была очень недовольна тем, какой получался результат. Моя соседка, Леокадия, под своим окном сажала цветы (чем, с её недугом было очень трудно заниматься) и могла прекрасно меня видеть. Наверное, ей не очень понравилось моё тогдашнее состояние (которое всегда, несмотря на то, хорошее или плохое, было написано на моём лице), потому что она подошла к забору и спросила – не хочу ли я позавтракать с ней её пирожками?
Я с удовольствием согласилась – её присутствие всегда было очень приятным и успокаивающим, так же, как всегда вкусными были и её пирожки. А ещё мне очень хотелось с кем-то поговорить о том, что меня угнетало уже несколько дней, а делиться этим дома почему-то в тот момент не хотелось. Наверное, просто иногда мнение постороннего человека могло дать больше «пищи для размышлений», чем забота и неусыпное внимание вечно волновавшихся за меня бабушки или мамы. Поэтому я с удовольствием приняла предложение соседки и пошла к ней завтракать, уже издали чувствуя чудодейственный запах моих любимых вишнёвых пирожков.
Я не была очень «открытой», когда дело касалось моих «необычных» способностей, но с Леокадией я время от времени делилась какими-то своими неудачами или огорчениями, так как она была по-настоящему отличным слушателем и никогда не старалась просто «уберечь» меня от каких либо неприятностей, что, к сожалению, очень часто делала мама и, что иногда заставляло меня закрыться от неё намного более, чем мне этого хотелось бы. В тот день я рассказала Леокадии о своём маленьком «провале», который произошёл во время моих очередных «экспериментов» и который меня сильно огорчил.
– Не стоит так переживать, милая, – сказала она. – В жизни не страшно упасть, важно всегда уметь подняться.
Прошло много лет с того чудесного тёплого завтрака, но эти её слова навсегда впечатались в мою память и стали одним из «неписанных» законов моей жизни, в которой «падать», к сожалению, мне пришлось очень много раз, но до сих пор всегда удавалось подняться. Проходили дни, я всё больше и больше привыкала к своему удивительному и такому ни на что не похожему миру и, несмотря на некоторые неудачи, чувствовала себя в нём по-настоящему счастливой.
К тому времени я уже чётко поняла, что не смогу найти никого, с кем могла бы открыто делиться тем, что со мной постоянно происходило, и уже спокойно принимала это, как должное, больше не огорчаясь и не пытаясь кому-то что-то доказать. Это был мой мир и, если он кому-то не нравился, я не собиралась никого насильно туда приглашать. Помню, позже, читая одну из папиных книг, я случайно наткнулась на строки какого-то старого философа, которые были написаны много веков назад и которые меня тогда очень обрадовали и несказанно удивили:
«Будь, как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если в знании или умении оторвёшься от нормальных людей слишком далеко, тебя перестанут понимать и сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебя отвернётся твой друг»…
Значит уже тогда (!) на свете были «необычные» люди, которые по своему горькому опыту знали, как это всё непросто и считали нужным предупредить, а если удастся – и уберечь, таких же «необычных», какими были они сами, людей!!!
Эти простые слова, когда-то давно жившего человека, согрели мою душу и поселили в ней крохотную надежду, что когда-нибудь я возможно и встречу кого-то ещё, кто будет для всех остальных таким же «необычным», как я сама, и с кем я смогу свободно говорить о любых «странностях» и «ненормальностях», не боясь, что меня воспримут «в штыки» или, в лучшем случае, – просто безжалостно высмеют. Но эта надежда была ещё настолько хрупкой и для меня невероятной, что я решила поменьше увлекаться, думая о ней, чтобы, в случае неудачи, не было бы слишком больно «приземляться» с моей красивой мечты в жёсткую реальность…
Даже из своего короткого опыта я уже понимала, что во всех моих «странностях» не было ничего плохого или отрицательного. А если иногда какие-то из моих «экспериментов» и не совсем получались, то отрицательное действие теперь проявлялось уже только на меня, но не на окружающих меня людей. Ну, а если какие-то друзья, из-за боязни быть вовлечёнными в мои «ненормальности», от меня отворачивались – то такие друзья мне были просто не нужны…
И ещё я знала, что моя жизнь кому-то и для чего-то видимо была нужна, потому, что в какую бы опасную «передрягу» я не попадала, мне всегда удавалось из неё выйти без каких-либо негативных последствий и всегда как-будто кто-то неизвестный мне в этом помогал. Как, например, и произошло тем же летом, в момент, когда я чуть было не утонула в нашей любимой реке Нямунас...

Был очень жаркий июльский день, температура держалась не ниже +40 градусов. Накалившийся «до бела» воздух был сухим, как в пустыне и буквально «трещал» в наших лёгких при каждом вздохе. Мы сидели на берегу реки, бессовестно потея и ловили ртами воздух, как выброшенные на сушу перегревшиеся караси… И уже почти что полностью «поджарившись» на солнышке, тоскующими глазами смотрели на воду. Привычной влаги абсолютно не чувствовалось и поэтому всей ребятне дико хотелось как можно быстрее окунуться. Но купаться было немножко боязно, так как это был другой, не привычный нам берег реки, а Нямунас, как известно, издавна была той глубокой и непредсказуемой рекой, с которой шутки шутить не советовалось.
Наш старый любимый пляж был на время закрыт для чистки, поэтому мы все временно собрались на месте более или менее кому-то знакомом, и все пока что дружно «сушились» на берегу, никак не решаясь купаться. У самой реки росло огромное старое дерево. Его длинные шелковистые ветви, при малейшем дуновении ветра, касались воды, тихо лаская её нежными лепестками, а мощные старые корни, упираясь в речные камни, сплетались под ним в сплошной «бородавчатый» ковёр, создавая своеобразную, нависающую над водой, бугристую крышу.
Вот это-то старое мудрое дерево, как ни странно, и являло собой реальную опасность для купающихся… Вокруг него, по какой-то причине, в воде создавалось множество своеобразных «воронок», которые как бы «всасывали» попавшегося человека в глубину и надо было быть очень хорошим пловцом, чтобы суметь удержаться на поверхности, тем более, что место под деревом как раз было очень глубоким.