Эпиклеза

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Это статья об элементе христианской литургии. Об эпитете богов см. Эпиклеса.

Эпикле́за, Эпикле́сис (лат. Epiclesis, греч. ἐπίκλησις — призывание) — часть анафоры христианской литургии, присутствующая в большинстве исторических литургий, как западных, так и восточных.







Особенности

Суть эпиклезы заключается в молитве Богу о преложении хлеба и вина в Тело и Кровь Христову. При этом варианты текста эпиклезы в различных обрядах сильно различаются. Эпиклезы подразделяются на нисходящие и восходящие. В нисходящих эпиклезах молитва содержит прошение о схождении Святого Духа на Дары и их освящение. В восходящих эпиклезах молитва обращена к Богу-Отцу или Святой Троице и содержит просьбу о принятии Даров в жертву, подчёркивая жертвенный момент евхаристии[1]. Восходящий эпиклезис называют также имплицитным, поскольку открытого призыва к действию Святого Духа на Дары в нём нет, оно лишь подразумевается.

Нисходящий эпиклесис характерен для византийского и армянского обряда, восходящий — для западно-литургических обрядов и отдельных восточных анафор.

Местоположение эпиклезы в анафорах различных типов переменно. В литургиях западно-сирийского, византийского и армянского обрядов (тип анафоры — PSAEJ, где P-префация, S-Sanctus, A-анамнесис, E-эпиклеза, J-интерцессия) она располагается между анамнесисом и интерцессией. В александрийских (коптских) анафорах (тип PJSAE) и восточно-сирийских (халдейских) анафорах (тип PSAJE) эпиклеза замыкает собой евхаристическую молитву. Структура традиционной римской анафоры описывается формулой PSEJAJ, то есть эпиклеза располагается сразу после Санктуса и предшествует первой интерцессии и анамнесису.

Споры об эпиклезе

Традиционный римский канон, именуемый в настоящее время в Римско-католической церкви первой евхаристической молитвой, содержит восходящий эпиклесис, без призывания Святого Духа на Дары, обращённый к Богу-Отцу. Это обстоятельство служило поводом для горячих споров после Великого раскола с православными полемистами, которые полагали молитву о схождении Духа на Дары обязательной для анафоры[2]. Католические средневековые полемисты, в свою очередь, выдвигали тезис о малой значимости эпиклезы с упоминанием Святого Духа для Евхаристии и её позднем происхождении[2].

Вопрос об эпиклезе не фигурировал в догматических спорах, сопровождавших Великий раскол христианской церкви. Принципиальный характер полемика об эпиклезе приобрела начиная с Ферраро-Флорентийского собора[2]. С вопросом об эпиклезе связаны и шедшие в этот период споры о моменте пресуществления (эпиклеза или установительные слова). В настоящее время общепринятым и на Востоке[2] и на Западе[3] служит мнение о невозможности выделить конкретный момент пресуществления и о ценности анафоры в её совокупности.

Западные литургии

Александрийско-римским анафорам, включая и древний римский канон, присуща характерная особенность — они содержат две эпиклезы. В римском каноне первая и основная из них следует после Санктуса, затем после тайноустановительных слов и анамнесиса идёт ещё одна молитва о принятии даров в жертву, а за ней вторая эпиклеза, именуемая также «эпиклеза причащения», которая призывает Божье благословение на собрание[3]. Оба эпиклесиса римского канона являются восходящими. Ряд исследователей указывает на существование отдельных признаков того, что нисходящий эпиклесис существовал в начальный период развития западной литургии[2], однако уже сакраменталий папы Геласия (конец V века) содержит две восходящие эпиклезы.

Эпиклесис римского канона:

« Тебя, всемилостивый Отче, ради Иисуса Христа, Сына Твоего, Господа нашего, смиренно просим и молим: прими и благослови эти дары, эти приношения, эту святую непорочную жертву[4] »

Эпиклесис причащения в римском каноне:

« Смиренно молим Тебя, Боже Всемогущий: да вознесет Ангел Твой эту Жертву к небесному престолу Твоему пред божественным Твоим величием, чтобы мы, причастившись от этого престола пресвятого Тела и Крови Сына Твоего, исполнились всякого небесного благословения и благодати[4] »

Реформы, прошедшие в Католической церкви после Второго Ватиканского собора, ввели в состав латинской литургии ещё три евхаристические молитвы (условно именуемые II, III и IV). В этих трёх молитвах также существует два эпиклесиса, основной и причастный, но, в отличие от римского канона, оба содержат упоминание Святого Духа. Основной эпиклесис находится на традиционном западном месте после Санктуса и перед тайноустановительными словами, второй завершает анамнесис и предваряет интерцессию.

II Евхаристическая молитва: Эпиклесис: "Воистину свят Ты, Господи, Источник всякой святости. Поэтому молим Тебя: освяти эти дары силой Духа Твоего, чтобы они стали для нас Телом и Кровью Господа нашего Иисуса Христа "

Эпиклесис причащения: "Смиренно молим, чтобы Дух Святой объединил нас, принимающих Тело и Кровь Христа "[5]

Восточные литургии

Византийский обряд

В византийском обряде используются литургия Иоанна Златоуста и литургия Василия Великого. Отличаются эти литургии текстами молитв литургии верных, в том числе и эпиклезы. Эпиклеза литургии Василия Великого намного длиннее, по-церковнославянски её начало звучит, как «Сего ради, Владыко Пресвятый, и мы грешнии, и недостойнии раби Твои, сподобльшиися служити Святому Твоему Жертвеннику», в то время как эпиклеза литургии Иоанна Златоуста начинается «Еще приносим Ти словесную сию и безкровную службу».

В византийском обряде вторая часть эпиклезы имеет характер диалога, между возгласами священника следуют возгласы диакона.

Эпиклеза литургии Иоанна Златоуста:

  • Иерей: «Еще́ приносим Ти слове́сную сию и безкровную службу, и просим, и молим, и ми́ли ся де́ем, низпосли́ Духа Твоего Святаго на ны, и на предлежа́щыя Да́ры сия́[6], и сотвори́ у́бо Хлеб Сей, Честно́е Тело Христа Твоего.»
  • Диакон: «Аминь. Благослови, владыко, святую Чашу.»
  • Иерей: «А е́же в Ча́ши Сей, честну́ю Кровь Христа Твоего.»
  • Диакон: «Аминь. Благослови, владыко, обоя́.»
  • Иерей: «Преложив Духом Твоим Святым.»
  • Диакон: «Аминь. Аминь. Аминь»[7].

Эпиклеза литургии Василия Великого:

  • Иерей: «Сего́ ра́ди, Влады́ко Пресвяты́й, и мы, гре́шнии и недосто́йнии раби́ Твои́, сподо́бльшиися служи́ти свято́му Твоему́ Же́ртвеннику, не ра́ди правд на́ших, не бо сотвори́хом что́ бла́го на земли́, но ра́ди Ми́лости Твоея́ и щедро́т Твои́х, я́же излия́л еси́ бога́тно на ны, дерза́юще приближа́емся свято́му Твоему́ Же́ртвеннику. И предло́жше вместообра́зная свята́го Те́ла и Кро́ве Христа́ Твоего́, Тебе́ мо́лимся, и Тебе́ призыва́ем, Свя́те святы́х, Благоволе́нием Твоея́ бла́гости приити́ Ду́ху Твоему́ Свято́му на ны и на предлежа́щия Да́ры сия́, и благослови́ти я́, и освяти́ти, и показа́ти[6] хлеб у́бо Сей, са́мое Честно́е Те́ло Го́спода и Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.
  • Диакон: «Аминь. Благослови, владыко, святую Чашу.»
  • Иерей: «Ча́шу же сию́, са́мую Честну́ю Кровь Го́спода и Бо́га и Спа́са на́шего Иису́са Христа́.»
  • Диакон: «Аминь.»
  • Иерей: «Излия́нную за Живо́т мiра.»
  • Диакон: «Аминь. Благослови́, влады́ко, обоя́.»
  • Иерей: «Преложи́в Ду́хом Твои́м Святы́м.»
  • Диакон: «Аминь. Аминь. Аминь»[8].

Особенности эпиклезы в «славянской традиции»

В течение XIV — XV веков в качестве полемического ответа на католическую точку зрения о пресуществлении Даров в момент произнесения установительных слов, в различных православных служебниках в текст эпиклезы вводится тропарь третьего часа. Достоверно установить точные время и автора этой правки не представляется возможным, греческие Церкви достаточно скоро отказались от этого нововведения, но в Русской церкви с XVI века обычай чтения эпиклезы с тропарём третьего часа твёрдо устанавливается[2]. Так как русские печатные богослужебные книги вытеснили на Балканском полуострове венецианские[9], тропарь третьего часа стал частью эпиклезы и в других славянских Православных Церквах (Болгарской, Сербской, Польской, Чешских земель и Словакии), а также в Румынской церкви (так как она пользовалась кириллицей вплоть до XIX века, и в этом смысле составляла часть славянской традиции) и Американской (Церковь, дочерняя по отношению к Русской). В Церквях греческой традиции, включая Албанскую, эпиклеза читается без этого тропаря[2].

Текст тропаря:

Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа в третий час апостолом Твоим низпославый, Того, Благий, не отъими от нас, но обнови нас, молящих Ти ся.

Диакон: Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей
Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа…
Диакон: Не отвержи мене от лица Твоего и Духа Твоего Святаго не отъими от мене.

Иерей: Господи, Иже Пресвятаго Твоего Духа…[7]

Другие восточные обряды

В восточных литургических обрядах существуют и эпиклезы восходящего типа. Самый древний образец восходящей эпиклезы содержится в сирийском памятнике III века, известном под названием «Завещание» (Testamentum), причём обращена эта эпиклеза не к Богу-Отцу, а к Святой Троице:

« Мы приносим Тебе благодарение, вечная Троица, Господи Иисусе Христе, Господи Отче... Господи Душе Святый: приими это питие и эту пищу к Твоей Святости, сотвори их быти нам не во осуждение... но во исцеление и укрепление духа нашего[1] »

В более поздней сирийской литургии апостола Иакова содержится уже эпиклеза развитого нисходящего типа с характерным для византийских и антиохийских литургий диалогом между священником и народом.

Эпиклеза древней литургии коптского обряда — литургии апостола Марка относится к александрийской традиции и схожа по структуре с римской. Как и в римском каноне после Санктуса следует первый эпиклесис, а второй идёт за анамнесисом. В отличие от римского канона в александрийской традиции вторая эпиклеза более развёрнута, содержит и восходящий и нисходящий эпиклесис, сначала идёт молитва Богу-Отцу о принятии Даров, потом просьба о ниспослании Святого Духа:

« Тебе, Господи Боже наш, Твое из Твоих Даров мы предлагаем и молим и просим: Ниспошли из неописанных недр, Самого Утешителя, Духа Истины, Святого Господа Животворящего, везде сущего и все исполняющего... и на нас и на хлебы сии и на чаши сии ниспошли Духа Твоего Святого, чтобы Он освятил и совершил их, и соделал хлеб Телом, а чашу – кровью Нового Завета[10] »

В халдейской литургии апостолов Фаддея и Мария присутствует нисходящая эпиклеза, но её необычность в том, что хотя она содержит молитву от освящении даров, но не упоминает об их преложении:

« ...и да приидет, Господи, Дух Твой Святой, и да почиет на сем приношении Твоих рабов, которое они приносят, и благословит и освятит его, чтобы оно было нам, Господи, во очищении грехов и оставлении прегрешений[11] »

Напишите отзыв о статье "Эпиклеза"

Примечания

  1. 1 2 В. Алымов. Лекции по исторической литургике . Восходящий эпиклесис и его генезис
  2. 1 2 3 4 5 6 7 [http://lib.eparhia-saratov.ru/books/10k/kiprian/evharistia/contents.html Архимандрит Киприан (Керн). Евхаристия. Έπίκλησις (Молитва призывания Святого Духа)]
  3. 1 2 М. Кунцлер. Литургия Церкви. Т. 2
  4. 1 2 [http://katolichestvo.by.ru/liturgy/missa6.shtml Чин мессы. I Евхаристическая молитва. Римский канон]
  5. [http://www.cathmos.ru/content/ru/mass Сайт Архиепархии Божией Матери]
  6. 1 2 В этом месте в Православных церквах «славянской традиции» (Русской, Болгарской, Сербской, Чешских земель и Словакии, Румынской, Американской) произносится тропарь третьего часа (см. ниже)
  7. 1 2 [http://liturgy.ru/nav/liturg/lit6.php?kall=yes Литургия.ру]
  8. [http://azbyka.ru/bogosluzhenie/liturgiya/lit04.shtml Божественная Литургия Великаго Василия]
  9. Богослужебные книги для находившихся под турецким игом восточных Церквей печатались, в основном, в Венеции
  10. В. Алымов. Лекции по исторической литургике. Литургия апостола Марка
  11. В. Алымов. Лекции по исторической литургике. Литургия апостолов Фаддея и Мария

Литература

  • Кунцлер, Михаэль. Литургия Церкви = Die Liturgie der Kirche. — Христианская Россия, 2001. — Т. 2. — ISBN 5-94270-013-3.
  • Арранц М.. Евхаристия Востока и Запада. // М., 1999
  • Успенский Н. Д. Анафора (Опыт историко-литургического анализа). // Богословские труды, № 13, М., 1975

Ссылки

  • [http://www.krotov.info/history/04/alymov/alym_00.html В. Алымов. Лекции по исторической литургике]
  • Киприан (Керн), архимандрит. [http://lib.eparhia-saratov.ru/books/10k/kiprian/evharistia/contents.html Евхаристия. Έπίκλησις (Молитва призывания Святого Духа)]
  • [http://www.sfi.ru/rubrs.asp?rubr_id=779&art_id=8292 Киселева Ю. М. Возникновение и развитие эпиклесиса в евхаристической молитве Церкви]
  • [http://www.newadvent.org/cathen/05502a.htm Epiklesis] // Catholic Encyclopedia  (англ.)
Части Анафоры в христианской литургии
Sursum corda | Префация | Sanctus | Анамнесис | Эпиклеза | Интерцессия

Отрывок, характеризующий Эпиклеза


Через пару недель после того злополучного дня на берегу реки, меня начали посещать души (или точнее – сущности) умерших, мне незнакомых людей. Видимо мои частые возвращения к голубому каналу чем-то «разбередили» покой, до того спокойно существовавших в мирной тишине, душ... Только, как оказалось позже, далеко не все из них были по-настоящему так уж спокойны… И только после того, как у меня побывало огромное множество самых разных, от очень печальных до глубоко несчастных и неуспокоенных душ, я поняла насколько по-настоящему важно то, как мы проживаем нашу жизнь и как жаль, что задумываемся мы об этом только тогда, когда уже слишком поздно что-то менять, и когда остаёмся совершенно беспомощными перед жестоким и неумолимым фактом, что уже ничего и никогда не сможем исправить...
Мне хотелось бежать на улицу, хватать людей за руки и кричать всем и каждому, как это дико и страшно, когда всё становится слишком поздно!.. И ещё мне до боли хотелось, чтобы каждый человек знал, что «после» уже не поможет никто и никогда!.. Но, к сожалению, я тогда уже прекрасно понимала, что всё, что я получу за такое «искреннее предупреждение», будет всего лишь лёгкий путь в сумасшедший дом или (в лучшем случае) просто смех… Да и что я могла кому-либо доказать, маленькая девятилетняя девочка, которую никто, не хотел понять, и которую легче всего было считать просто «чуточку странной»…
Я не знала, что я должна делать, чтобы помочь всем этим несчастным, страдающим от своих ошибок или от жестокой судьбы, людям. Я готова была часами выслушивать их просьбы, забывая о себе и желая, как можно больше открыться, чтобы ко мне могли «постучаться» все, кто в этом нуждался. И вот начались настоящие «наплывы» моих новых гостей, которые, честно говоря, поначалу меня чуточку пугали.
Самой первой у меня появилась молодая женщина, которая сразу же мне чем-то понравилась. Она была очень грустной, и я почувствовала, что где-то глубоко в её душе «кровоточит» незаживающая рана, которая не даёт ей спокойно уйти. Незнакомка впервые появилась, когда я сидела, уютно свернувшись «калачиком» в папином кресле и с упоением «поглощала» книжку, которую выносить из дома не разрешалось. Как обычно, с большим удовольствием наслаждаясь чтением, я так глубоко погрузилась в незнакомый и такой захватывающий мир, что не сразу заметила свою необычную гостью.
Сначала появилось беспокоящее чувство чужого присутствия. Ощущение было очень странным – как будто в комнате вдруг подул лёгкий прохладный ветерок, и воздух вокруг наполнился прозрачным вибрирующим туманом. Я подняла голову и прямо перед собой увидела очень красивую, молодую светловолосую женщину. Её тело чуть-чуть светилось голубоватым светом, но в остальном она выглядела вполне нормально. Незнакомка смотрела на меня, не отрываясь, и как бы о чём-то умоляла. Вдруг я услышала:
– Пожалуйста, помоги мне…
И, хотя она не открывала рта, я очень чётко слышала слова, просто они звучали чуть-чуть по-другому, звук был мягким и шелестящим. И тут я поняла, что она говорит со мной точно так же, как я уже слышала раньше – голос звучал только в моей голове (что, как я позже узнала, было телепатией).
– Помоги мне… – опять тихо прошелестело.
– Чем я могу вам помочь? – спросила я.
– Ты меня слышишь, ты можешь с ней говорить… – ответила незнакомка.
– С кем я должна говорить? – поинтересовалась я.
– С моей малышкой, – был ответ.
Её звали Вероника. И, как оказалось, эта печальная и такая красивая женщина умерла от рака почти год назад, когда ей было всего лишь тридцать лет, и её маленькая шестилетняя дочурка, которая думала, что мама её бросила, не хотела ей этого прощать и всё ещё очень глубоко от этого страдала. Сын Вероники был слишком маленьким, когда она умерла и не понимал, что его мама уже никогда больше не вернётся… и что на ночь теперь его всегда будут укладывать уже чужие руки, и его любимую колыбельную будет петь ему какой-то чужой человек… Но он был ещё слишком мал и не имел ни малейшего понятия о том, сколько боли может принести такая жестокая потеря. А вот с его шестилетней сестрой дела обстояли совершенно иначе... Вот почему эта милая женщина не могла успокоиться и просто уйти, пока её маленькая дочь так не по-детски и глубоко страдала…
– Как же я её найду? – спросила я.
– Я тебя отведу, – прошелестел ответ.
Только тут я вдруг заметила, что, когда она двигалась, её тело легко просачивалось через мебель и другие твёрдые предметы, как будто оно было соткано из плотного тумана... Я спросила, трудно ли ей здесь находиться? Она сказала – да, потому что ей давно пора уходить… Ещё я спросила, страшно ли было умирать? Она сказала, что умирать не страшно, страшнее наблюдать тех, кого оставляешь после себя, потому, что столько ещё хочется им сказать, а изменить, к сожалению, уже ничего нельзя... Мне было очень её жаль, такую милую, но беспомощную, и такую несчастную... И очень хотелось ей помочь, только я, к сожалению, не знала – как?
На следующий день я спокойно возвращалась домой от своей подруги, с которой мы обычно вместе занимались игрой на фортепиано (так как своего у меня в то время ещё не было). Как вдруг, почувствовав какой-то странный внутренний толчок, я, ни с того ни с сего, свернула в противоположную сторону и пошла по мне совершенно незнакомой улице... Шла я недолго, пока не остановилась у очень приятного домика, сплошь окружённого цветником. Там, внутри двора, на маленькой игровой площадке сидела грустная, совершенно крошечная девочка. Она была скорее похожа на миниатюрную куклу, чем на живого ребёнка. Только эта «кукла» почему-то была бесконечно печальной... Сидела она совершенно неподвижно и выглядела ко всему безразличной, как будто в тот момент окружающий мир для неё просто не существовал.
– Её зовут Алина, – прошелестел внутри меня знакомый голос, – пожалуйста, поговори с ней...
Я подошла к калитке и попробовала открыть. Ощущение было не из приятных – как будто я насильно врывалась в чью-то жизнь, не спрашивая на это разрешения. Но тут я подумала о том, какой же несчастной должна была быть бедная Вероника и решила рискнуть. Девчушка подняла на меня свои огромные, небесно-голубые глаза и я увидела, что они наполнены такой глубокой тоской, какой у этого крошечного ребёнка просто ещё никак не должно было быть. Я подошла к ней очень осторожно, боясь спугнуть, но девочка совершенно не собиралась пугаться, только с удивлением на меня смотрела, как будто спрашивая, что мне от неё нужно.
Я подсела к ней на край деревянной перегородки и спросила, почему она такая грустная. Она долго не отвечала, а потом, наконец, прошептала сквозь слёзы:
– Меня мама бросила, а я её так люблю... Наверное, я была очень плохой и теперь она больше не вернётся.
Я растерялась. Да и что я могла ей сказать? Как объяснить? Я чувствовала, что Вероника находится со мной. Её боль буквально скрутила меня в твёрдый жгучий болевой ком и жгла так сильно, что стало тяжело дышать. Мне так хотелось им обеим помочь, что я решила – будь что будет, а, не попробовав, не уйду. Я обняла девчушку за её хрупкие плечики, и как можно мягче сказала:
– Твоя мама любит тебя больше всего на свете, Алина и она просила меня тебе передать, что она тебя никогда не бросала.
– Значит, она теперь живёт с тобой? – ощетинилась девчушка.
– Нет. Она живёт там, куда ни я, ни ты не можем пойти. Её земная жизнь здесь с нами, кончилась, и она теперь живёт в другом, очень красивом мире, из которого может тебя наблюдать. Но она видит, как ты страдаешь, и не может отсюда уйти. А здесь она уже находиться дольше тоже не может. Поэтому ей нужна твоя помощь. Ты хотела бы ей помочь?
– А откуда ты всё это знаешь? Почему она разговаривает с тобой?!.
Я чувствовала, что пока ещё она мне не верит и не хочет признавать во мне друга. И я никак не могла придумать, как же объяснить этой маленькой, нахохлившейся, несчастной девчушке, что существует «другой», далёкий мир, из которого, к сожалению, нет возврата сюда. И что её любимая мама говорит со мной не потому, что у неё есть выбор, а потому, что мне просто «посчастливилось» быть немножечко «другой», чем все остальные…
– Все люди разные, Алинушка, – начала я. – Одни имеют талант к рисованию, другие к пению, а вот у меня такой особый талант к разговору с теми, которые ушли из нашего с тобой мира уже навсегда. И твоя мама говорит со мной совсем не потому, что я ей нравлюсь, а потому, что я её услышала, когда больше никто её услышать не мог. И я очень рада, что хоть в чём-то могу ей помочь. Она тебя очень любит и очень страдает оттого, что ей пришлось уйти… Ей очень больно тебя оставлять, но это не её выбор. Ты помнишь, она тяжело и долго болела? – девочка кивнула. – Вот эта болезнь и заставила её покинуть вас. А теперь она должна уйти в свой новый мир, в котором она будет жить. И для этого она должна быть уверена, что ты знаешь, как она тебя любит.
Девочка грустно на меня посмотрела и тихо спросила:
– Она живёт теперь с ангелами?.. Папа мне говорил, что она теперь живёт в таком месте, где всё, как на открытках, что мне дарят на рождество. И там такие красивые крылатые ангелы... Почему она не взяла меня с собой?..
– Потому, что ты должна прожить свою жизнь здесь, милая, а потом ты тоже пойдёшь в тот же мир, где сейчас твоя мама.
Девочка засияла.
– Значит, там я её увижу? – радостно пролепетала она.
– Конечно, Алинушка. Поэтому ты должна быть всего лишь терпеливой девочкой и помочь твоей маме сейчас, если ты её так сильно любишь.
– Что я должна делать? – очень серьёзно спросила малышка.
– Всего лишь думать о ней и помнить её, потому, что она видит тебя. И если ты не будешь грустить, твоя мама наконец-то обретёт покой.
– Она и теперь видит меня?– спросила девочка и её губки начали предательски дёргаться.
– Да милая.
Она на какой-то миг замолчала, как бы собираясь внутри, а потом крепко сжала кулачки и тихо прошептала:
– Я буду очень хорошей, милая мамочка… ты иди… иди пожалуйста… Я тебя так люблю!..
Слёзы большими горошинами катились по её бледным щёчкам, но лицо было очень серьёзным и сосредоточенным… Жизнь впервые наносила ей свой жестокий удар и, казалось, будто эта маленькая, так глубоко раненная, девчушка вдруг совершенно по-взрослому что-то для себя осознала и теперь пыталась серьёзно и открыто это принять. Моё сердце разрывалось от жалости к этим двум несчастным и таким милым существам, но я, к сожалению, ничем больше не могла им помочь… Окружающий их мир был таким невероятно светлым и красивым, но для обоих это уже не мог больше быть их общий мир...
Жизнь порой бывает очень жестокой, и мы никогда не знаем, в чём заключается смысл приготовленной нам боли или потери. Видимо, это правда, что без потерь невозможно осмыслить того, что по праву или по счастливой случайности, дарит нам судьба. Только вот, что же могла осмыслить эта несчастная, съёжившаяся, как раненный зверёк, девчушка, когда мир вдруг обрушился на неё всей своей жестокостью и болью самой страшной в жизни потери?..
Я ещё долго сидела с ними и старалась, как могла, помочь им обеим обрести хоть какой-то душевный покой. Я вспомнила своего дедушку и ту жуткую боль, которую принесла мне его смерть… Как же должно было быть страшно этой хрупкой, ничем не защищённой малышке потерять самое дорогое на свете – свою мать?..
Мы никогда не задумываемся о том, что те, которых по той или иной причине отнимает у нас судьба, переживают намного глубже нас последствия своей смерти. Мы чувствуем боль потери и страдаем (иногда даже злясь), что они так безжалостно нас покинули. Но, каково же им, когда их страдание умножается в тысячи раз, видя то, как страдаем от этого мы?!. И каким беспомощным должен себя чувствовать человек, не имея возможности ничего больше сказать и ничего изменить?..
Я бы многое тогда отдала, чтобы найти хоть какую-то возможность предупредить об этом людей. Но, к сожалению, у меня таковой возможности не было… Поэтому, после печального визита Вероники, я стала с нетерпением ждать, когда же ещё кому-то смогу помочь. И жизнь, как это всегда обычно бывало, не заставила себя долго ждать.
Сущности приходили ко мне днём и ночью, молодые и старые, мужские и женские, и все просили помочь им говорить с их дочерью, сыном, мужем, женой, отцом, матерью, сестрой… Это продолжалось нескончаемым потоком, пока, под конец, я не почувствовала, что у меня нет больше сил. Я не знала, что, входя с ними в контакт, я должна была обязательно закрываться своей (к тому же, очень сильной!) защитой, а не открываться эмоционально, как водопад, постепенно отдавая им всю свою жизненную силу, которую тогда ещё, к сожалению, я не знала, как восполнять.
Очень скоро я буквально не имела сил двигаться и слегла в постель... Когда мама пригласила нашего врача, Дану, проверить, что же такое снова со мной стряслось, та сказала, что это у меня «временная потеря сил от физического переутомления»… Я не сказала никому ничего, хотя прекрасно знала настоящую причину этого «переутомления». И как делала уже давно, просто честно глотала любое лекарство, которое прописала мне моя двоюродная сестра, и, отлежавшись в постели около недели, опять была готова на свои очередные «подвиги»…