Эстляндская трудовая коммуна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Эстляндская трудовая коммуна
Eesti Töörahva Kommuun
30px
29 ноября1918 — 18 января1919


30px
130px Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value). Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Столица Нарва
Крупнейшие города Нарва, Тарту, Раквере
Язык(и) эстонский, русский
Денежная единица Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Население Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
Форма правления Советская республика
Председатель Совета Коммуны
 -  Яан Анвельт
К:Появились в 1918 годуК:Исчезли в 1919 году

Эстляндская трудовая коммуна (сокр. ЭТК; эст. Eesti Töörahwa Kommuuna, в современном написании: Eesti Töörahva Kommuun (ETK)) — провозглашённая 29 ноября 1918 года в Нарве и просуществовавшая до 18 января 1919 года советская республика на территории современной Эстонии.







Провозглашение Советской власти в Эстонии в 1917 году

Файл:The Soviet Union 1968 CPA 3695 stamp (Worker with Red Flag, Hammer, Anvil and Sheaf).jpg
Почтовая марка СССР, 1968 год: 50 лет со дня провозглашения Эстляндской трудовой коммуны

После Октябрьской революции, произошедшей в Петрограде 7 ноября 1917 года, Советская власть была провозглашена также и в Эстонии. 1 февраля 1918 года исполком Совета рабочих и солдатских депутатов Эстляндии опубликовал проект конституции Эстляндской трудовой коммуны, в соответствии с которым будущая Эстонская Советская республика провозглашалось автономной республикой в составе Советской России.

28 ноября 1917 года Временный Земский Совет Эстляндской губернии провозгласил себя верховной властью в губернии до созыва Конституционного совета, однако вскоре был распущен большевиками.

Эстонские большевики в период оккупации Эстонии Германской империей

С началом 18 февраля 1918 года немецкого наступления на материковую часть Эстляндской губернии, собравшийся в Ревеле 19 февраля на чрезвычайное заседание, Земский Совет передал исполнительную власть в руки Комитету спасения Эстонии. 23 февраля этим комитетом был оглашён «Манифест народам Эстонии» (т. н. «Манифест о независимости»), объявлявший Эстонию независимой демократической республикой, нейтральной по отношению к российско-германскому конфликту. Вскоре Ревель был занят германскими войсками. В начале марта 1918 года вся территория Эстляндской губернии, а также Нарва, входившая в состав Петроградской губернии, была оккупирована немцами. Хотя во время немецкой оккупации большинство членов исполкома Эстляндского Совета рабочих и солдатских депутатов находилось в Советской России, некоторые из них остались в Эстонии на нелегальном положении. Немецкие оккупационные власти так же, как это сделал чуть ранее Комитет спасения Эстонии, отменили практически все нововведения и большевиков, и самого Комитета спасения.

19 мая 1918 года в Петрограде был создан Центральный комитет эстонских секций РКП(б) под председательством Яана Анвельта. 15 июля того же года на проходившей в Москве конференции эстонских секций РКП(б) было принято решение о создании Красных эстонских полков — эстонских подразделений Красной Армии (т. н. Эстонская красная армия)[1].

1214 сентября и 9 ноября в оккупированном немцами Ревеле произошли забастовки. Тем временем Ревельский Совет рабочих и солдатских депутатов обратился за поддержкой к правительству Советской России, которое ещё 13 ноября в одностороннем порядке аннулировало Брестский мир, после чего увеличило свою помощь действовавшим в Эстонии большевикам. Координация и политические контакты поддерживались через ЦК эстонских секций РКП(б).

Военно-политическая обстановка в Эстонии по окончании немецкой оккупации

После начавшейся в Германии 9 ноября 1918 года Ноябрьской революции, причиной которой было поражение Германии в Первой мировой войне, министр обороны провозглашённой немецкими революционерами Веймарской республики отдал 29 ноября приказ о выводе дивизий Германской имперской армии из Прибалтики. Однако в действительности немцы не торопились с выводом всех войск, так как надеялись использовать их для сохранения своего влияния в Прибалтике путём установления прогерманских режимов в Латвии и Эстонии. Опасаясь угрозы захвата Красной Армией территории своих новопровозглашённых государств, руководители борьбы за независимость Эстонии и Латвии, за неимением в своём распоряжении достаточных средств и времени для формирования национальных вооружённых сил, были вынуждены принять помощь, предложенную им командованием германской армии.

Сражение за Нарву

22 ноября 1918 года части 6-й Стрелковой дивизии 7-й Армии (командир армии — Е. Голубинский) в составе Северного фронта попытались взять Нарву лобовой атакой вдоль Ямбургского шоссе, но, неся большие потери, были отбиты слаженными действиями и массированным огнём немецких частей.

28 ноября 1918 года дислоцировавшиеся на правом берегу Наровы Красные эстонские полки и части 6-й Стрелковой дивизии РККА под командованием Н. Иванова, в распоряжении которой было 4 тысячи штыков и сабель, а также 19 пушек, предприняли вторую попытку взятия Нарвы, причём, согласно плану, часть подразделений должна была своим наступлением на главном направлении отвлечь внимание противника, в то время как усиленные ударные части одновременными ударами южнее и севернее Нарвы должны были перерезать пути отступления оборонявших город частей и захватить его. Город обороняли подразделения 405-го пехотного полка германской армии, только начавшие формирование части 4-го эстонского пехотного полка и добровольцы из Нарвской дружины Кайтселийта (Союз обороны Эстонии). Команда немецкой батареи, стоявшей на краю поля Йоала, развернула свои орудия в сторону частей Красной Армии и открыла огонь по приближающимся цепям бойцов Красных эстонских полков. При поддержке огня немецкого бронепоезда сводный эстонско-немецкий отряд предпринял контратаку и заставил красноармейцев отступить с большими для них потерями. В то же время Красная Армия высадила в Гунгербурге десант численностью в 500 человек, который, не встретив сопротивления немцев, начал быстро продвигаться в сторону деревень Рийги и Пеэтерристи. Взорвав за собой один из железнодорожных мостов, немцы отступили из Нарвы. Однако малочисленные эстонские части не считали возможным для себя далее удерживать Нарву и с боями начали отступление в западном направлении.

Потери сторон

В бою за город погибло около 80 солдат эстонских подразделений Красной Армии, в основном бойцов 2-го Феллинского (Вильяндиского) эстонского коммунистического пехотного полка. В числе погибших был и Яан Сихвер — организатор и член Реввоенсовета Красных эстонских полков и член ЦК эстонских секций РКП(б)[2].

Провозглашение Эстляндской трудовой коммуны

Нарва с окрестностями до немецкой оккупации по решению исполкома Советов рабочих и солдатских депутатов была передана в состав Эстляндской губернии России. Однако Земский совет Эстонии, который считал себя верховной властью в Эстляндской губернии, своим решением постановил, что делать этого не следует.[3]

После занятия Нарвы Красной армией в городе был образован Временный революционный комитет (ревком), провозгласивший 29 ноября создание Эстляндской трудовой коммуны. Об этом было объявлено на митинге в здании Александровской церкви Нарвы.[4] Был сформирован Совет Коммуны под председательством Яана Анвельта. Нарва была объявлена временной столицей Эстляндской трудовой коммуны.

7 декабря 1918 года Совет народных комиссаров РСФСР издал декрет о признании независимости Эстляндской трудовой коммуны.

Деятельность Эстляндской трудовой коммуны

Состав Совета Эстляндской трудовой коммуны

Ошибка создания миниатюры: Файл не найден
Члены Совета Эстляндской трудовой коммуны. Слева направо: Х. Пегельман, Я. Анвельт, О. Рястас, Й. Кясперт, М. Тракман, К. Мюльберг и А. Вальнер.

С февраля 1919 года начальником штаба Эстонских красных полков являлся Август Корк, бывший до этого (с декабря 1918) консультантом при комиссариате обороны Эстляндской трудовой коммуны.

У Эстляндской трудовой коммуны было собственное телеграфное агентство — ЭсТА, которым руководила Эльза Лелль-Кингисепп, супруга Виктора Кингисеппа, в 1917 году входившая в Исполнительный комитет Советов Эстляндии.

Декреты ЭТК

На территории Эстляндской трудовой коммуны вновь стали действовать декреты Советской власти, но в аграрном вопросе были допущены ошибки (на базе бывших помещичьих имений создавались только государственные хозяйства, земля не была передана крестьянам и др.), что настроило против большевиков часть крестьянства.

10 декабря 1919 года в праздник Знамения Божьей Матери Совет Эстляндской трудовой коммуны издал в Нарве декрет о выселении из страны всех лиц духовного звания как распространителей ложного учения. Через два дня вышло второе постановление, запрещавшее совершение богослужений под страхом смерти. 30 декабря 1918 года Народный комиссариат внутренних дел ЭТК передал все культовые здания в распоряжение местных исполнительных комитетов.

Красный террор

Декреты ЭТК преследовали цель полного уничтожения церквей в пределах Эстонии. На основании этих указов всё нарвское духовенство было арестовано. Священникам было выдано предписание покинуть страну в течение 24 часов. Отцы Александр Волков и Димитрий Чистосердов были расстреляны как черносотенцы, хотя в политической деятельности они замешаны не были. После расстрела их тела были брошены в нечистоты.
Протоиерей Владимир Бежаницкий, священник Нарвской Кренгольмской Воскресенской церкви, был подвергнут издевательствам.[5] [неавторитетный источник?]

После того, как Юрьев (ныне Тарту) был занят большевиками, приказом от 29 декабря совершение богослужений было запрещено под страхом смерти и в этом городе.

Распоряжение от 31 декабря предписывало всем «попам» оставить город, чему православное духовенство не подчинилось. 4 января 1919 года был обнародован приказ о конфискации всего имущества церкви. В этот же день объявлялось, что «православному попу» Николаю Бежаницкому, брату протоиерея Владимира Бежаницкого, разрешено, ввиду преклонного возраста, оставаться в городе до 20 января, однако уже 5 января он был арестован в Георгиевской церкви и расстрелян вместе с епископом Платоном и настоятелем Успенского собора протоиереем Михаилом Блейве (в августе 2000 года отец Николай Бежаницкий был причислен к лику новомучеников российских на юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной церкви в Москве).

Отступление Красной Армии из Эстонии и ликвидация ЭТК

7 января 1919 года при поддержке Антанты началось совместное контрнаступление вооружённых сил Эстонской республики и белогвардейских сил под командованием генерала Н. Юденича. В результате контрнаступления 19 января была взята Нарва. В феврале 1919 года части Коммуны и 7-й армии РККА были вытеснены за пределы Эстляндской губернии. Совет Коммуны переехал в Лугу (по другим источникам — в Старую Руссу), где 5 июня 1919 года объявил о самороспуске и ликвидации Эстляндской трудовой коммуны.

Впоследствии несколько Эстонских красных полков, ранее подчинявшихся Совету Эстляндской трудовой коммуны, сражались на фронтах Гражданской войны в России против армий Колчака и Юденича, а также против войск Эстонской республики, захвативших часть территории Петроградской губернии России в 1919-1920 гг.

См. также

Напишите отзыв о статье "Эстляндская трудовая коммуна"

Примечания

  1. [http://www.hrono.ru/sobyt/1918est.html Советско-эстонская война 1918—1920 годы] (рус.). на портале [http://www.hrono.ru/ «Кроно»]. [http://www.webcitation.org/66j5OM1ht Архивировано из первоисточника 6 апреля 2012].
  2. [http://www.hrono.ru/sobyt/1918est.html#sihver Советско-эстонская война 1918—1920 гг]
  3. «Юридическая дата рождения Эстонской Демократической Республики» (теоретическая постановка проблемы), И. Н. Гряэин, М. П. Руус — Ученые записки Тартуского государственного университета, Выпуск 847, Теоретические проблемы истории права, Труды по правоведению, STUDIA IURIDICA II, На русском языке, г. Тарту, 1989 год
  4. Коченовский Олег В., «Нарва. Градостроительное развитие и архитектура», Таллинн, изд. «Валгус», 1991. стр. 159
  5. [http://novosti.err.ee/index.php?26186540 ЭПЦМП чтит эстонских святых] (рус.), Novosti ERR (01.12.2009).

Ссылки

  • [http://www.moles.ee/05/Jan/25/15-1.php Накануне (статья о рассказе участника событий 1917—1919 гг. в Эстонии)] (рус.), «Молодёжь Эстонии» (25 января 2005).
  • Эстляндская трудовая коммуна — статья из Большой советской энциклопедии.
  • [http://www.riigi.arhiiv.ee/index.php?lang=est&content=naitused-15-0v&parent_btn=menu_11 НАРВСКИЙ ФРОНТ В ЭСТОНСКОЙ ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ ВОЙНЕ 1918—1920. НАРВСКОЕ СРАЖЕНИЕ 28.11.1918 г.]. — Информация на сайте Государственного архива Эстонии. [http://www.webcitation.org/66j5Oz7JT Архивировано из первоисточника 6 апреля 2012].

Литература

  • Szajkowski, Bogdan. The Establishment of Marxist Regimes. London: Butterworths, 1982. p. 21-22. (ISBN 0-408-10834-7)
  • [http://bdcol.ee/fileadmin/docs/bdreview/bdr-2002-8-11.pdf The Baltic States from 1914 to 1923: The First World War and the Wars of Independence]PDF (1.24 MiB) — in Baltic Defence Review No.8 Volume 2/2002


Отрывок, характеризующий Эстляндская трудовая коммуна

– Как же мне пусто без тебя, моя Льдинушка!.. Как же без тебя темно...
И только тут я заметила, что Изольда выглядела иначе!.. Видимо, то яркое «солнечное» платье предназначалось только ей одной, так же, как и усыпанное цветами поле... А сейчас она встречала своего Тристана... И надо сказать, в своём белом, вышитом красным узором платье, она выглядела потрясающе!.. И была похожа на юную невесту...
– Не вели нам с тобой хороводов, сокол мой, не говорили здравниц... Отдали меня чужому, по воде женили... Но я всегда была женой тебе. Всегда была суженой... Даже когда потеряла тебя. Теперь мы всегда будем вместе, радость моя, теперь никогда не расстанемся... – нежно шептала Изольда.
У меня предательски защипало глаза и, чтобы не показать, что плачу, я начала собирать на берегу какие-то камушки. Но Стеллу не так-то просто было провести, да и у неё самой сейчас глаза тоже были «на мокром месте»...
– Как грустно, правда? Она ведь не живёт здесь... Разве она не понимает?.. Или, думаешь, она останется с ним?.. – малышка прямо ёрзала на месте, так сильно ей хотелось тут же «всё-всё» знать.
У меня роились в голове десятки вопросов к этим двоим, безумно счастливым, не видящим ничего вокруг, людям. Но я знала наверняка, что не сумею ничего спросить, и не смогу потревожить их неожиданное и такое хрупкое счастье...
– Что же будем делать? – озабочено спросила Стелла. – Оставим её здесь?
– Это не нам решать, думаю... Это её решение и её жизнь, – и, уже обращаясь к Изольде, сказала. – Простите меня, Изольда, но мы хотели бы уже пойти. Мы можем вам ещё как-то помочь?
– Ой, девоньки мои дорогие, а я и забыла!.. Вы уж простите меня!..– хлопнула в ладошки стыдливо покрасневшая девушка. – Тристанушка, это их благодарить надо!.. Это они привели меня к тебе. Я и раньше приходила, как только нашла тебя, но ты не мог слышать меня... И тяжело это было. А с ними столько счастья пришло!
Тристан вдруг низко-низко поклонился:
– Благодарю вас, славницы... за то, что счастье моё, мою Льдинушку мне вернули. Радости вам и добра, небесные... Я ваш должник на веки вечные... Только скажите.
У него подозрительно блестели глаза, и я поняла, что ещё чуть-чуть – и он заплачет. Поэтому, чтобы не ронять (и так сильно битую когда-то!) его мужскую гордость, я повернулась к Изольде и как можно ласковее сказала:
– Я так понимаю, вы хотите остаться?
Она грустно кивнула.
– Тогда, посмотрите внимательно на вот это... Оно поможет вам здесь находиться. И облегчит надеюсь... – я показала ей свою «особую» зелёную защиту, надеясь что с ней они будут здесь более или менее в безопасности. – И ещё... Вы, наверное, поняли, что и здесь вы можете создавать свой «солнечный мир»? Думаю ему (я показала на Тристана) это очень понравится...
Изольда об этом явно даже не подумала, и теперь просто засияла настоящим счастьем, видимо предвкушая «убийственный» сюрприз...
Вокруг них всё засверкало весёлыми цветами, море заблестело радугами, а мы, поняв, что с ними точно будет всё хорошо, «заскользили» обратно, в свой любимый Ментальный этаж, чтобы обсудить свои возможные будущие путешествия...

Как и всё остальное «интересненькое», мои удивительные прогулки на разные уровни Земли, понемногу становились почти что постоянными, и сравнительно быстро угодили на мою «архивную» полочку «обычных явлений». Иногда я ходила туда одна, огорчая этим свою маленькую подружку. Но Стелла, даже она если чуточку и огорчалась, никогда ничего не показывала и, если чувствовала, что я предпочитаю остаться одна, никогда не навязывала своё присутствие. Это, конечно же, делало меня ещё более виноватой по отношению к ней, и после своих маленьких «личных» приключений я оставалась погулять с ней вместе, что, тем же самым, уже удваивало нагрузку на моё ещё к этому не совсем привыкшее физическое тело, и домой я возвращалась измученная, как до последней капли выжатый, спелый лимон... Но постепенно, по мере того, как наши «прогулки» становились всё длиннее, моё, «истерзанное» физическое тело понемногу к этому привыкало, усталость становилась всё меньше, и время, которое требовалось для восстановления моих физических сил, становилось намного короче. Эти удивительные прогулки очень быстро затмили всё остальное, и моя повседневная жизнь теперь казалась на удивление тусклой и совершенно неинтересной...
Конечно же, всё это время я жила своей нормальной жизнью нормального ребёнка: как обычно – ходила в школу, участвовала во всех там организуемых мероприятиях, ходила с ребятами в кино, в общем – старалась выглядеть как можно более нормальной, чтобы привлекать к своим «необычным» способностям как можно меньше ненужного внимания.
Некоторые занятия в школе я по-настоящему любила, некоторые – не очень, но пока что все предметы давались мне всё ещё достаточно легко и больших усилий для домашних заданий не требовали.
Ещё я очень любила астрономию... которая, к сожалению, у нас пока ещё не преподавалась. Дома у нас имелись всевозможные изумительно иллюстрированные книги по астрономии, которую мой папа тоже обожал, и я могла целыми часами читать о далёких звёздах, загадочных туманностях, незнакомых планетах... Мечтая когда-нибудь хотя бы на один коротенький миг, увидеть все эти удивительные чудеса, как говорится, живьём... Наверное, я тогда уже «нутром» чувствовала, что этот мир намного для меня ближе, чем любая, пусть даже самая красивая, страна на нашей Земле... Но все мои «звёздные» приключения тогда ещё были очень далёкими (я о них пока ещё даже не предполагала!) и поэтому, на данном этапе меня полностью удовлетворяли «гуляния» по разным «этажам» нашей родной планеты, с моей подружкой Стеллой или в одиночку.
Бабушка, к моему большому удовлетворению, меня в этом полностью поддерживала, таким образом, уходя «гулять», мне не нужно было скрываться, что делало мои путешествия ещё более приятными. Дело в том, что, для того, чтобы «гулять» по тем же самым «этажам», моя сущность должна была выйти из тела, и если кто-то в этот момент заходил в комнату, то находил там презабавнейшую картинку... Я сидела с открытыми глазами, вроде бы в полностью нормальном состоянии, но не реагировала ни на какое ко мне обращение, не отвечала на вопросы и выглядела совершенно и полностью «замороженной». Поэтому бабушкина помощь в такие минуты была просто незаменимой. Помню однажды в моём «гуляющем» состоянии меня нашёл мой тогдашний друг, сосед Ромас... Когда я очнулась, то увидела перед собой совершенно ошалевшее от страха лицо и круглые, как две огромные голубые тарелки, глаза... Ромас меня яростно тряс за плечи и звал по имени, пока я не открыла глаза...
– Ты что – умерла что ли?!.. Или это опять какой-то твой новый «эксперимент»? – чуть ли не стуча с перепугу зубами, тихо прошипел мой друг.
Хотя, за все эти годы нашего общения, уж его-то точно трудно было чем-то удивить, но, видимо, открывшаяся ему в этот момент картинка «переплюнула» самые впечатляющие мои ранние «эксперименты»... Именно Ромас и рассказал мне после, как пугающе со стороны выглядело такое моё «присутствие»...
Я, как могла, постаралась его успокоить и кое-как объяснить, что же такое «страшное» со мной здесь происходило. Но как бы я его бедного не успокаивала, я была почти стопроцентно уверенна, что впечатление от увиденного останется в его мозгу ещё очень и очень надолго...
Поэтому, после этого смешного (для меня) «инцидента», я уже всегда старалась, чтобы, по возможности, никто не заставал меня врасплох, и никого не пришлось бы так бессовестно ошарашивать или пугать... Вот потому-то бабушкина помощь так сильно мне и была необходима. Она всегда знала, когда я в очередной раз шла «погулять» и следила, чтобы никто в это время, по возможности, меня не беспокоил. Была и ещё одна причина, по которой я не очень любила, когда меня насильно «вытаскивали» из моих «походов» обратно – во всём моём физическом теле в момент такого «быстрого возвращения» чувствовалось ощущение очень сильного внутреннего удара и это воспринималось весьма и весьма болезненно. Поэтому, такое резкое возвращение сущности обратно в физическое тело было очень для меня неприятно и совершенно нежелательно.
Так, в очередной раз гуляя со Стеллой по «этажам», и не находя чем заняться, «не подвергая при этом себя большой опасности», мы наконец-то решили «поглубже» и «посерьёзнее» исследовать, ставший для неё уже почти что родным, Ментальный «этаж»...
Её собственный красочный мир в очередной раз исчез, и мы как бы «повисли» в сверкающем, припорошенном звёздными бликами воздухе, который, в отличие от обычного «земного», был здесь насыщенно «плотным» и постоянно меняющимся, как если бы был наполнен миллионами малюсеньких снежинок, которые искрились и сверкали в морозный солнечный день на Земле... Мы дружно шагнули в эту серебристо-голубую мерцающую «пустоту», и тут же уже привычно под нашими стопами появилась «тропинка»... Вернее, не просто тропинка, а очень яркая и весёлая, всё время меняющаяся дорожка, которая была создана из мерцающих пушистых серебристых «облачков»... Она сама по себе появлялась и исчезала, как бы дружески приглашая по ней пройтись. Я шагнула на сверкающее «облачко» и сделала несколько осторожных шагов... Не чувствовалось ни движения, ни малейшего для него усилия, только лишь ощущение очень лёгкого скольжения в какой-то спокойной, обволакивающей, блистающей серебром пустоте... Следы тут же таяли, рассыпаясь тысячами разноцветных сверкающих пылинок... и появлялись новые по мере того, как я ступала по этой удивительной и полностью меня очаровавшей «местной земле»....
Вдруг, во всей этой глубокой, переливающейся серебристыми искрами тишине появилась странная прозрачная ладья, а в ней стояла очень красивая молодая женщина. Её длинные золотистые волосы то мягко развевались, как будто тронутые дуновением ветерка, то опять застывали, загадочно сверкая тяжёлыми золотыми бликами. Женщина явно направлялась прямо к нам, всё так же легко скользя в своей сказочной ладье по каким-то невидимым нами «волнам», оставляя за собой длиннющие, вспыхивающие серебряными искрами развевающиеся хвосты... Её белое лёгкое платье, похожее на мерцающую тунику, также – то развевалось, то плавно опускалось, спадая мягкими складками вниз, и делая незнакомку похожей на дивную греческую богиню.
– Она всё время здесь плавает, ищет кого-то – прошептала Стелла.
– Ты её знаешь? Кого она ищет? – не поняла я.
– Я не знаю, но я её видела много раз.
– Ну, так давай спросим? – уже освоившись на «этажах», храбро предложила я.
Женщина «подплыла» ближе, от неё веяло грустью, величием и теплом.
– Я Атенайс, – очень мягко, мысленно произнесла она. – Кто вы, дивные создания?
«Дивные создания» чуточку растерялись, точно не зная, что на такое приветствие ответить...
– Мы просто гуляем, – улыбаясь сказала Стелла. – Мы не будем вам мешать.
– А кого вы ищете? – спросила Атенайс.
– Никого, – удивилась малышка. – А почему вы думаете, что мы должны кого-то искать?
– А как же иначе? Вы сейчас там, где все ищут себя. Я тоже искала... – она печально улыбнулась. – Но это было так давно!..
– А как давно? – не выдержала я.
– О, очень давно!... Здесь ведь нет времени, как же мне знать? Всё, что я помню – это было давно.
Атенайс была очень красивой и какой-то необычайно грустной... Она чем-то напоминала гордого белого лебедя, когда тот, падая с высоты, отдавая душу, пел свою последнюю песню – была такой же величественной и трагичной...
Когда она смотрела на нас своими искристыми зелёными глазами, казалось – она старее, чем сама вечность. В них было столько мудрости, и столько невысказанной печали, что у меня по телу побежали мурашки...
– Можем ли мы вам чем-то помочь? – чуточку стесняясь спрашивать у неё подобные вопросы, спросила я.
– Нет, милое дитя, это моя работа... Мой обет... Но я верю, что когда-нибудь она закончится... и я смогу уйти. А теперь, скажите мне, радостные, куда вы хотели бы пойти?
Я пожала плечами:
– Мы не выбирали, мы просто гуляли. Но мы будем счастливы, если вы хотите нам что-нибудь предложить.
Атенайс кивнула:
– Я охраняю это междумирье, я могу пропустить вас туда, – и, ласково посмотрев на Стеллу, добавила. – А тебе, дитя, я помогу найти себя...
Женщина мягко улыбнулась, и взмахнула рукой. Её странное платье колыхнулось, и рука стала похожа на бело-серебристое, мягкое пушистое крыло... от которого протянулась, рассыпаясь золотыми бликами, уже другая, слепящая золотом и почти что плотная, светлая солнечная дорога, которая вела прямо в «пламенеющую» вдали, открытую золотую дверь...
– Ну, что – пойдём? – уже заранее зная ответ, спросила я Стеллу.
– Ой, смотри, а там кто-то есть... – показала пальчиком внутрь той же самой двери, малышка.
Мы легко скользнули внутрь и ... как будто в зеркале, увидели вторую Стеллу!.. Да, да, именно Стеллу!.. Точно такую же, как та, которая, совершенно растерянная, стояла в тот момент рядом со мной...
– Но это же я?!.. – глядя на «другую себя» во все глаза, прошептала потрясённая малышка. – Ведь это правда я... Как же так?..
Я пока что никак не могла ответить на её, такой вроде бы простой вопрос, так как сама стояла совершенно опешив, не находя никакого объяснения этому «абсурдному» явлению...
Стелла тихонько протянула ручку к своему близнецу и коснулась протянутых к ней таких же маленьких пальчиков. Я хотела крикнуть, что это может быть опасно, но, увидев её довольную улыбку – промолчала, решив посмотреть, что же будет дальше, но в то же время была настороже, на тот случай, если вдруг что-то пойдёт не так.
– Так это же я... – в восторге прошептала малышка. – Ой, как чудесно! Это же, правда я...
Её тоненькие пальчики начали ярко светиться, и «вторая» Стелла стала медленно таять, плавно перетекая через те же самые пальчики в «настоящую», стоявшую около меня, Стеллу. Её тело стало уплотняться, но не так, как уплотнялось бы физическое, а как будто стало намного плотнее светиться, наполняясь каким-то неземным сиянием.
Вдруг я почувствовала за спиной чьё-то присутствие – это опять была наша знакомая, Атенайс.
– Прости меня, светлое дитя, но ты ещё очень нескоро придёшь за своим «отпечатком»... Тебе ещё очень долго ждать, – она внимательнее посмотрела мне в глаза. – А может, и не придёшь вовсе...
– Как это «не приду»?!.. – испугалась я. – Если приходят все – значит приду и я!
– Не знаю. Твоя судьба почему-то закрыта для меня. Я не могу тебе ничего ответить, прости...
Я очень расстроилась, но, стараясь изо всех сил не показать этого Атенайс, как можно спокойнее спросила:
– А что это за «отпечаток»?
– О, все, когда умирают, возвращаются за ним. Когда твоя душа кончает своё «томление» в очередном земном теле, в тот момент, когда она прощается с ним, она летит в свой настоящий Дом, и как бы «возвещает» о своём возвращении... И вот тогда, она оставляет эту «печать». Но после этого, она должна опять возвратиться обратно на плотную землю, чтобы уже навсегда проститься с тем, кем она была... и через год, сказав «последнее прощай», оттуда уйти... И вот тогда-то, эта свободная душа приходит сюда, чтобы слиться со своей оставленной частичкой и обрести покой, ожидая нового путешествия в «старый мир»...
Я не понимала тогда, о чём говорила Атенайс, просто это звучало очень красиво...
И только теперь, через много, много лет (уже давно впитав своей «изголодавшейся» душой знания моего удивительного мужа, Николая), просматривая сегодня для этой книги своё забавное прошлое, я с улыбкой вспомнила Атенайс, и, конечно же, поняла, что то, что она называла «отпечатком», было просто энергетическим всплеском, который происходит с каждым из нас в момент нашей смерти, и достигает именно того уровня, на который своим развитием сумел попасть умерший человек. А то, что Атенайс называла тогда «прощание» с тем, «кем она была», было ни что иное, как окончательное отделение всех имеющихся «тел» сущности от её мёртвого физического тела, чтобы она имела возможность теперь уже окончательно уйти, и там, на своём «этаже», слиться со своей недостающей частичкой, уровня развития которой она, по той или иной причине, не успела «достичь» живя на земле. И этот уход происходил именно через год.