Эстонский язык

Поделись знанием:


Ты - не раб!
Закрытый образовательный курс для детей элиты: "Истинное обустройство мира".
http://noslave.org

Перейти к: навигация, поиск
Эстонский язык
Самоназвание:

eesti keel

Страны:

Эстония

Регионы:

Северная Европа

Официальный статус:

Флаг Эстонии Эстония
Международные организации:

Регулирующая организация:

Институт эстонского языка

Общее число говорящих:

1,1 млн чел

Рейтинг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Статус:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Вымер:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Уральская семья

Финно-угорская ветвь
Финно-волжская группа
Прибалтийско-финская подгруппа
Письменность:

латиница (эстонский алфавит)

Языковые коды
ГОСТ 7.75–97:

эст 850

ISO 639-1:

et

ISO 639-2:

est

ISO 639-3:

est

См. также: Проект:Лингвистика

Эсто́нский язы́к (самоназвание — eesti keel) — язык эстонцев, относящийся к прибалтийско-финской ветви финно-угорской семьи языков. Официальный язык Эстонии и Европейского союза. Письменность на основе латинского алфавита.

Эстонский язык является родным языком 1 миллиона человек. Из них большинство (около 900 000 человек) жители Эстонии.

Эстонский язык отличается от многих других тремя видами длин гласных: короткие гласные, длинные и сверхдлинные. Различные длины гласных дают слову разное значение.

Код языка — et или est (по ISO 639).







О названии

Название народа Aestii впервые встречается у Тацита (98 год н. э.), однако, по всей видимости, этим этнонимом обозначалось одно из балтийских племён, поскольку народ, описанный у Тацита, жил на побережье Балтийского моря к востоку от Вислы, где прибалтийско-финские племена никогда не проживали. На эстонцев это название перенесли немцы и датчане после завоевания восточной Прибалтики[1][2]. Сами эстонцы называли себя maarahvas «народ земли», а свой язык — maakeel «язык земли». Названия eestlased и eesti keel распространяются лишь со второй половины XIX века[3].

Лингвогеография

Диалекты

Эстонский язык распадается на два сильноразличающихся наречия:

Северо-Эстонское

1. Среднеэстонские диалекты
центральный
западный
островной
восточный
2. Северо-восточные диалекты
береговой
алутагузеский

Южно-Эстонское

мулькский (мульгиский)
тартуский
выруский диалект

Основой южноэстонского наречия, которое нередко считают отдельным южноэстонским языком, был древний самостоятельный прибалтийско-финский язык. Сетуский говор зачастую считают отдельным диалектом южноэстонского наречия, однако, по классификации Карла Паюсалу, Эллен Нийт и Тийта Хенносте, сетуский говор является ветвью выруского диалекта.

История

Староэстонский язык сформировался к XIIXIII веку в результате сближения двух или трёх диалектов, которые начали отделяться от прочих прибалтийско-финских диалектов в начале нашей эры. На формирование единого эстонского языка оказали влияние также германские, славянские[4] и балтийские языки.

Древнейшие известные тексты на эстонском языке датируются 1520-ми годами. Наиболее древней дошедшей до нас рукописью является «Кулламааская рукопись», которая содержит перевод на эстонский трёх католических молитв — Pater noster, Ave Maria и Credo. Создание современного литературного эстонского языка относится к XIX веку.

Письменность

Эстонский алфавит

A a B b C c D d E e F f G g H h
I i J j K k L l M m N n O o P p
Q q R r S s Š š Z z Ž ž T t U u
V v W w Õ õ Ä ä Ö ö Ü ü X x Y y

Буквы C, Q, W, X, Y используются только для написания иностранных имен собственных. Буквы F, Š, Z и Ž встречаются только в заимствованиях.

Лингвистическая характеристика

Фонетика

Гласные

Файл:Estonian vowel chart.svg
Эстонские гласные

В эстонском языке девять гласных звуков, большое количество дифтонгов. Отсутствуют редуцированные звуки. Гласные в эстонском языке произносятся чётче, чем в русском.
Õ [ɤ] — неогубленный гласный заднего ряда средне-верхнего подъёма. Произносится как русская /ы/ Этот гласный звук присутствует в татарском и болгарском языках. В татарском языке пишется через литеру «ы», а в болгарском языке через литеру «ъ».

Согласные

Фонетическая система характеризуется использованием твёрдых и мягких согласных звуков, неаспирированных взрывных согласных (произносимых без придыхания звуков p, t, k, в противоположность германским языкам) и возможностью сочетания твёрдых согласных с гласными переднего ряда (например, в словах tee, täht, töö, tüvi t произносится твёрдо, перед гласным i согласные смягчаются, но слабее, чем в русском языке). Согласные звуки b, g, d и заимствованный ž произносятся глухо или полузвонко.

Просодия

Слоги в эстонских словах очень редко начинаются на несколько согласных. Основное ударение почти всегда падает на первый слог. У сложных слов, а также слов с дифтонгами или долгими гласными после первого слога, присутствует и побочное ударение.

Морфонология

В литературном эстонском утрачена гармония гласных, сохранившаяся в южноэстонском языке. Согласные и гласные звуки делятся на три степени долготы (koli (краткое «о») — переезжай, kooli (средне-долгое «о») — школы (родительный падеж), kooli (долгое «о») — в школу). Произношение в большинстве случаев соответствует письму, однако письмо не отражает третью степень долготы гласных и согласных в существительных падежа sisseütlev (иллатив), а также мягкость или твёрдость согласных. Сочетание üü перед гласной произносится как üi (lüüa, müüa, püüa, süüa, lüües и т. д.).

Морфология

Эстонский язык является агглютинативным языком с элементами флексии. У имён существительных в иллативе флексия развита только при склонении их в единственном числе:

kodu — дом, jõgi — река, tuba — комната; koju (kodu) — домой, jõkke — в реку, tuppa — в комнату; kodudeSSE — в дома, jõgedeSSE — в реки, tubadeSSE — в комнаты, kodu — домашний, jõe — речной, toa — комнатный (последние являются началом для сложных слов).

Флексия (словоизменение) хорошо развилась также у существительных и прилагательных множественного числа в партитиве:

metsad — леса, kivid — камни, vanad — старые, metsi — лесов, kive — камней, vanu — старых (более архаичные формы metsaSID, kiviSID, vanaSID используются реже).

Имя существительное

Эстонский язык имеет черты, сходные со всеми угро-финскими языками. Существительное не имеет категории рода. Эстонский язык насчитывает 14 падежей, широко использующихся как в единственном, так и во множественном числе. 10 из них могут моделироваться аналитически с использованием послелогов, но обычно используется более короткий путь, то есть флексии. Падежная система строится на чередовании т. н. сильных и слабых ступеней, в результате чего слово может претерпевать довольно значительные изменения:

tuba — комната (nimetav: номинатив, именительный падеж)
toa — комнаты (omastav: генитив, родительный падеж)
tuba — комнату (osastav: партитив, частичный падеж)

Основными падежами являются генитив и партитив единственного числа, так как от них образуются все остальные падежи единственного и множественного числа. Артикли отсутствуют[5].

Имя прилагательное

Прилагательные не имеют характерного окончания. Сравнительная степень образуется при помощи специального суффикса:

magus (сладкий) — magusam (более сладкий) — magusama (более сладкого — родительный падеж)

Превосходная степень образуется как синтетически, так и аналитически:

rumal (глупый) — rumalam (более глупый) — kõige rumalam (самый глупый) или rumalaim (наиглупейший)

Местоимение

Личные местоимения имеют краткую и полную (ударную) формы:

ma (mina) — я
sa (sina) — ты
ta (tema) — он, она
me (meie) — мы
te (teie) — вы
nad (nemad) — они

Глагол

Глаголы имеют фиксированное окончание -ma. Инфинитив имеет вторую форму, заканчивающуюся на -da, -ta или . Инфинитив -ma может использоваться в 5 падежах. Образование всех глагольных форм базируется на чередовании сильной и слабой ступени. В эстонском языке глагол имеет 2 залога — личный и неопределенно-личный, которые фактически соответствуют активному и пассивному залогам в английском, французском и немецком языках. Времён насчитывается 4 — одно настоящее и три прошедших (простое, перфект и плюсквамперфект). Для выражения будущего времени используются либо форма настоящего времени, либо аналитические форма с глаголом hakkama — начинать (или saama):

ma kirjutan — я пишу или я напишу или я буду писать
ma hakkan kirjutama — я начну писать (сразу)
ma saan kirjutada — я (с)могу писать

В эстонском языке 4 наклонения, три из которых — условное, повелительное и изъявительное — имеются и в русском. Четвёртое наклонение, т. н. «косвенное», выражает маловероятность, сомнение говорящего в чём-либо:

Ta laulab hästi — он поёт хорошо (изъявительное наклонение).
Ta laulaks hästi — он пел бы хорошо (условное наклонение).
Ta laulvat hästi — он (якобы, говорят) поёт хорошо.
Ta laulgu hästi! — пусть он споёт хорошо! (повелительное наклонение).

От глагола можно образовать 4 причастия — действительное и страдательное в настоящем и прошедшем времени — и одно деепричастие:

Looma — создавать (инфинитив) (Luua — da-инфинитив).
Loov — создающий (действительное причастие настоящего времени).
Loodav — создаваемый (страдательное причастие настоящего времени).
Loonud — создававший (действительное причастие прошедшего времени).
Loodud — созданный (страдательное причастие прошедшего времени).

Luues — создав (деепричастие)

Основные способы словообразования

Основными способами словообразования являются суффиксальный способ (madal — низкий, низменный, madalik — низменность) и основосложение (loodus — природа, õpetus — учение, loodusõpetus — естествознание).

Синтаксис

Порядок слов в эстонском языке относительно свободный, в сравнении, например, с английским или французским языками. Основная схема простого предложения: подлежащее-сказуемое-дополнение. В зависимости от логического ударения и эмоциональности высказывания порядок слов может меняться. Если предложение начинается со второстепенного члена, то сказуемое ставится перед подлежащим. Ma käisin eile kinos — я ходил вчера в кино. Eile käisin ma kinos — вчера ходил я в кино.

Лексика

Большинство эстонских слов имеют финно-угорское происхождение. Значительны также заимствования из индоевропейских языков разных эпох[6]. Имеются пласты заимствований из индоевропейского праязыка. Заимствования из древнерусского языка проникали в эстонские говоры в VI—ХIII веках. Затем в язык проникали слова из германских (в основном из нижненемецкого) и балтийских языков. Встречаются довольно многочисленные русизмы более поздней эпохи[7], заимствования из финского языка, а также англицизмы (в основном неологизмы конца XX — начала XXI века) и международная лексика.

  • В эстонском, как и в остальных языках финно-угорской семьи, сохранилась часть древнейших слов общеуральского происхождения. Корни этих слов являются общими как для финно-угорских, так и для самодийских языков. Это, прежде всего, слова, связанные с окружающей средой, с человеком и его телом, вопросительные слова и слова, означающие родственные связи. Примеры: ala — местность, elama — жить, ema — мать, isa — отец, jõgi — река, kaks — два, kala — рыба, keel — язык, kuusk — ель, luu — кость, minema — идти, minia — невестка, muna — яйцо, pea — голова, puu — дерево, silm — глаз, vesi — вода.
  • Часть слов имеет общефинно-угорское происхождение. Примеры: andma — дать, hiir — мышь, jooma — пить, jää — лёд, kivi — камень, kodu — дом, kolm — три, käsi — рука, lähen — иду, neli — четыре, olema — быть, pii — зубец (изначально — зуб), pilv — облако, туча, sööma — есть (кушать), sügis — осень, sülg — слюна, talv — зима, täi — вошь, uus — новый, veri — кровь, öö — ночь, üks — один.
  • Слова финно-пермского характера. Примеры: alus — основа, kaas — крышка, külm — холод(ный), paras — подходящий, хороший , pedajas — сосна, seitse — семь.
  • Слова финно-волжского характера. Примеры: ihuma — вострить, точить, järv — озеро, kaheksa — восемь, kärbes — муха, püsima — держаться, сохраниться, üheksa — девять.
  • Слова прибалтийско-финского характера. Примеры: abi — помощь, asuma — находиться, eile — вчера, habe — борода, higi — пот, homme — завтра, ida — восток, laul — песня, madal — низкий, rohi — трава, talu — хутор, усадьба.
  • К заимствованиям древнерусской эпохи относятся: sirp — серп, turg — рынок, raamat — книга[6].
  • Заимствования из германских языков часто встречаются в профессиональной лексике, в лексике, связанной со строительством, хозяйством, мореплаванием, судоходством, религией. Примеры: amet — профессия, arst — врач, eesel — осёл, hoov — двор, ingel — ангел, kaal — вес, kahvel — вилка, kajut — каюта, kast — ящик, kirik — церковь, klaas — стекло, стакан, kohver — чемодан, kuur — сарай, köök — кухня, redel — лестница, tapeet — обои, trepp — лестница, üürima — снимать (квартиру, дом).
  • Заимствования из балтийских языков. Примеры: angerjas — угорь, haljas — зелёный, hernes — горох, hõim — племя, lõhe — лосось, mõrsja — невеста, naba — пуп(ок), tava — обычай, tuhat — тысяча, vähk — рак.
  • Заимствования из русского языка проникают в эстонский преимущественно в XIX—XX веках. Это преимущественно названия мер измерения, денежных единиц, одежды, посуды, а также лексика, связанная с транспортом и военным делом: arssin «аршин», puud «пуд», rubla «рубль», pliin «блин», präänik «пряник», kissell «кисель», pintsak «пиджак», lootsik «лодка», vaksal «вокзал», polk «полк», rood «рота»[8].
    • Много русизмов, не вошедших в литературный язык, можно найти в приграничных с Россией эстонских говорах: эст. диал. kartohk < рус. картошка при эст. лит. kartul; эст. диал. kvass < рус. квас при эст. лит. kali[9].
Файл:EstonianGrammar1637.jpg
Эстонская грамматика 1637 года, написанная Генрихом Шталем

Напишите отзыв о статье "Эстонский язык"

Примечания

  1. Дини П. Балтийские языки. — М.: ОГИ, 2002. — С. 56—60. — ISBN 5-94282-046-5.
  2. Напольских В. В. Введение в историческую уралистику. — Ижевск: УИИЯЛ УрО РАН, 1997. — С. 22. — ISBN 5-7691-0671-9.
  3. Эстонский язык // Языки мира. Уральские языки. — М.: Наука, 1993. — С. 115. — ISBN 5-02-011069-8.
  4. [http://gigabaza.ru/doc/40750-p2.html Книги «Русские в Эстонии»]
  5. [http://terijoki.spb.ru/history/templ.php?page=estfeat Terijoki — Основные характерные особенности эстонского языка]
  6. 1 2 [http://estboy-estonian.blogspot.com/2010/10/2.html Эстонский язык : словарный состав Часть 2 — Эстонский язык и Эстония- интересно и познавательно]
  7. [http://www.museum.sch1636.edusite.ru/p33aa1.html Русизмы]
  8. Эстонский язык // Языки мира. Уральские языки. — М.: Наука, 1993. — С. 131. — ISBN 5-02-011069-8.
  9. http://journals.kantiana.ru/upload/iblock/47c/%D0%9D%D1%8B%D0%BB%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%B4%2054-56.pdf

Ссылки

«Википедия» содержит раздел
на эстонском языке
«Esileht»

В Викисловаре список слов эстонского языка содержится в категории «Эстонский язык»
  • [http://slovar.vrukah.info/ Русско-эстонский, эстоно-английский онлайн-словари. Грамматика. Число прописью. Разговорник]  (рус.)  (эст.)
  • Пялль Э. Н. [http://in-yaz-book.narod.ru/razg/est-razg.html Краткий русско-эстонский разговорник]. ― М., 1940.
  • [http://www.dictionary.ee/ru/ Sõnastik] — Эстонско-англо-русский словарь  (эст.)  (англ.)  (рус.)
  • [http://transer.org/index/perevodchik_s_ehstonskogo_na_russkij_jazyk/0-39 Transёr — онлайн-переводчик с эстонского на русский и с русского на эстонский, плюс виртуальная клавиатура]
  • [http://www.defakt.com Онлайн-переводчик и словарь фраз и предложений с эстонского на русский.]
  • [http://vene-eesti.ase.ee Русско-эстонский / Эстонско-русский интернет-словарь]
  • [http://www.panglosskool.eu/index.php?id=16 «Eesti keel ja meel/Эстония: язык и культура»] Онлайновый аудиовизуальный компьютерный курс эстонского языка для русскоязычных. ISBN 978-9985-809-95-2
  • [http://www.diktionary.org Эстонско-русский словарь]
  • [http://rus.postimees.ee/?id=160927 Французский историк: Эстонцы осознают себя нацией посредством языка] — Постимеэс, 7 сентября 2009 года
  • [http://www.eki.ee/dict/evs/ Русско-эстонский/Эстонско-русский словарь]
  • [http://opentran.net/estonian Эстонский онлайн-переводчик]

Литература

Отрывок, характеризующий Эстонский язык

Я никогда не забуду того жутко-мучительного часа ожидания, пока мы ждали новостей из больницы… Было очень страшно и одиноко и это навечно отпечаталось кошмарным воспоминанием в моём мозгу. Я была виновата в «покушении» на чью-то жизнь!!! И не имело никакого значения, произошло оно случайно или осмысленно. Это была Человеческая Жизнь и по моему неусмотрению, она могла неожиданно оборваться… И уж, конечно же, я не имела на это никакого права.
Но, как оказалось, к моему величайшему облегчению, ничего страшного, кроме хорошего испуга с нашим «террористом-одноклассником» не произошло. Он отделался всего лишь небольшой шишкой и уже на следующий день опять сидел за своей партой, только на этот раз он вёл себя на удивление тихо и, к всеобщему удовлетворению, никаких «мстительных» действий с его стороны в мой адрес не последовало. Мир опять казался прекрасным!!! Я могла свободно дышать, не чувствуя более той ужасной, только что висевшей на мне вины, которая на долгие годы полностью отравила бы всё моё существование, если бы из больницы пришёл другой ответ.
Конечно же, осталось горькое чувство упрёка самой себе и глубокое сожаление от содеянного, но уже не было того жуткого неподдельного чувства страха, которое держало всё моё существо в холодных тисках, пока мы не получили положительных новостей. Вроде бы опять всё было хорошо… Только, к сожалению, это злополучное происшествие оставило в моей душе такой глубокий след, что уже ни о чём «необычном» мне не хотелось больше слышать даже издалека. Я шарахалась от малейшего проявления во мне любых «необычностей» и, как только чувствовала, что что-либо «странное» начинало вдруг проявляться, я тут же пыталась это погасить, не давая никакой возможности опять втянуть себя в водоворот каких либо опасных неожиданностей.
Я честно старалась быть самым обычным «нормальным» ребёнком: занималась в школе (даже больше чем обычно!), очень много читала, чаще чем раньше ходила с друзьями в кино, старательно посещала свою любимую музыкальную школу… и беспрерывно чувствовала какую-то глубокую, ноющую душевную пустоту, которую не могли заполнить никакие из выше упомянутых занятий, даже если я честно старалась изо всех сил.
Но дни бежали друг с дружкой на перегонки и всё «плохое страшное» начинало понемножечку забываться. Время залечивало в моём детском сердце большие и маленькие рубцы и, как правильно всегда говорят, оказалось по-настоящему самым лучшим и надёжным целителем. Я понемножку начинала оживать и постепенно всё больше и больше возвращалась к своему обычному «ненормальному» состоянию, которого, как оказалось, всё это время мне очень и очень не хватало… Не даром ведь говорят, что даже самое тяжёлое бремя для нас не столь тяжело только лишь потому, что оно наше. Вот так и я, оказывается, очень скучала по своим, таким для меня обычным, «ненормальностям», которые, к сожалению, уже довольно таки часто заставляли меня страдать...

Этой же зимой у меня проявилась очередная необычная «новинка» которую наверное можно было бы назвать самообезболиванием. К моему большому сожалению, это так же быстро исчезло, как и появилось. Точно так же, как очень многие из моих «странных» проявлений, которые вдруг очень ярко открывались и тут же исчезали, оставляя только лишь хорошие или плохие воспоминания в моём огромном личном «мозговом архиве». Но даже за то короткое время, что эта «новинка» оставалась «действующей», произошли два весьма интересных события, о которых мне хотелось бы здесь рассказать...
Уже наступила зима, и многие мои одноклассники начали всё чаще ходить на каток. Я не была очень большим любителем фигурного катания (вернее, больше предпочитала смотреть), но наш каток был таким красивым, что мне нравилось просто там бывать. Он устраивался каждую зиму на стадионе, который был построен прямо в лесу (как и большая часть нашего городка) и обнесён высокой кирпичной стеной, что издалека делало его похожим на миниатюрный город.
Уже с октября там наряжалась большущая новогодняя ёлка, а вся стена вокруг стадиона украшалась сотнями разноцветных лампочек, отблески которых сплетались на льду в очень красивый сверкающий ковёр. По вечерам там играла приятная музыка, и всё это вместе создавало вокруг уютную праздничную атмосферу, которую не хотелось покидать. Вся ребятня с нашей улицы ходила кататься, ну и, конечно же, ходила с ними на каток и я. В один из таких приятных тихих вечеров и случилось то, не совсем обычное происшествие, о котором я хотела бы рассказать.
Обычно мы катались в цепочке по три-четыре человека, так как в вечернее время было не совсем безопасно кататься в одиночку. Причина была в том, что по вечерам приходило много «ловящих» пацанов, которых никто не любил, и которые обычно портили удовольствие всем вокруг. Они сцеплялись по несколько человек и, катаясь очень быстро, старались поймать девочек, которые, естественно, не удержавшись от встречного удара, обычно падали на лёд. Это сопровождалось смехом и гиканьем, что большинство находило глупым, но, к сожалению, почему-то никем из того же «большинства» не пресекалось.
Меня всегда удивляло, что среди стольких, почти что взрослых, ребят не находилось ни одного, кого эта ситуация бы задела или хотя бы возмутила, вызывая хоть какое-то противодействие. А может, и задевала, да только страх был сильнее?.. Ведь не даром же существует глупая поговорка, что: наглость – второе счастье… Вот эти «ловители» и брали всех остальных простой неприкрытой наглостью. Это повторялось каждую ночь и не находилось никого, кто хотя бы попробовал остановить наглецов.
Именно в такую глупую «ловушку» в тот вечер попалась и я. Не владея катанием на коньках достаточно хорошо, я старалась держаться от сумасшедших «ловцов» как можно дальше, но это не очень-то помогло, так как они носились по всей площадке как угорелые, не щадя никого вокруг. Поэтому, хотела я того или нет, наше столкновение было практически неизбежным...
Толчок получился сильным, и мы все упали движущейся кучей на лёд. Ушибиться я не ушиблась, но вдруг почувствовала, как что-то горячее течёт по лодыжке и немеет нога. Я кое-как выскользнула из барахтающегося на льду клубка тел и увидела, что у меня каким-то образом жутко порезана нога. Видимо, я очень сильно столкнулась с кем-то из падающих ребят, и чей-то конёк меня так сильно поранил.
Выглядело это, надо сказать, весьма неприятно... Коньки у меня были с короткими сапожками (достать высокие в то время у нас было ещё невозможно) и я увидела, что вся моя нога у лодыжки перерезана чуть ли не до кости… Другие тоже это увидели, и тут уже началась паника. Слабонервные девочки чуть ли не падали в обморок, потому что вид, честно говоря, был жутковатый. К своему удивлению, я не испугалась и не заплакала, хотя в первые секунды состояние было почти что шоковое. Изо всех сил зажав руками разрез, я старалась сосредоточиться и думать о чём-то приятном, что оказалось весьма не просто из-за режущей боли в ноге. Через пальцы просачивалась кровь и крупными каплями падала на лёд, постепенно собираясь на нём в маленькую лужицу...
Естественно, это никак не могло успокоить уже и так достаточно взвинченных ребят. Кто-то побежал вызывать скорую помощь, а кто-то неуклюже пытался как-то мне помочь, только усложняя и так неприятную для меня ситуацию. Тогда я опять попробовала сосредоточиться и подумала, что кровь должна остановиться. И начала терпеливо ждать. К всеобщему удивлению, буквально через минуту через мои пальцы не просачивалось уже ничего! Я попросила наших мальчишек, чтобы помогли мне встать. К счастью, там находился мой сосед, Ромас, который обычно никогда и ни в чём мне не противоречил. Я попросила его помочь мне подняться. Он сказал, что если я встану, то кровь наверняка опять «польётся рекой». Я отняла руки от пореза... и какое же было наше удивление, когда мы увидели, что кровь больше не идёт вообще! Выглядело это очень необычно – рана была большой и открытой, но почти что совершенно сухой.
Когда наконец-то приехала скорая помощь, осмотревший меня врач никак не мог понять, что же такое произошло и почему у меня, при такой глубокой ране, не течёт кровь. Но он не знал ещё и того, что у меня не только не текла кровь, но я также не чувствовала никакой боли вообще! Я видела рану своими глазами и по всем законам природы должна была чувствовать дикую боль... которой, как ни странно, в данном случае не было совсем. Меня забрали в больницу и приготовились зашивать.
Когда я сказала, что не хочу анестезию, врач посмотрел на меня, как на тихо-помешанную и приготовился делать обезболивающий укол. Тогда я ему заявила, что буду кричать... На этот раз он посмотрел на меня очень внимательно и, кивнув головой, начал зашивать. Было очень странно наблюдать, как моя плоть прокалывается длинной иглой, а я, в место чего-то очень болезненного и неприятного, чувствую всего лишь лёгкий «комариный» укус. Врач всё время за мной наблюдал и несколько раз спросил всё ли у меня в порядке. Я отвечала, что да. Тогда он поинтересовался, происходит ли подобное со мной всегда? Я сказала, что нет, только сейчас.
Не знаю, то ли он был весьма «продвинутым» для того времени врачом, то ли мне удалось его каким-то образом убедить, но, так или иначе, он мне поверил и больше никаких вопросов не задавал. Примерно через час я уже была дома и с удовольствием поглощала на кухне тёплые бабушкины пирожки, никак не наедаясь и искренне удивляясь такому дикому чувству голода, как если бы я была не евшая несколько дней. Теперь я, естественно, уже понимаю, что это просто была слишком большая потеря энергетики после моего «самолечения», которую срочно требовалось восстановить, но тогда я, конечно же, ещё не могла этого знать.
Второй случай такого же странного самообезболивания произошёл во время операции, на которую уговорила нас пойти наш семейный врач, Дана. Насколько я могла себя помнить, мы с мамой очень часто болели ангиной. Это происходило не только от простуды зимой, но также и летом, когда на улице было очень сухо и тепло. Стоило нам только чуточку перегреться, как наша ангина была тут, как тут и заставляла нас безвылазно валяться в постели неделю или две, чего моя мама и я одинаково не любили. И вот, посоветовавшись, мы наконец-то решили внять голосу «профессиональной медицины» и удалить то, что так часто мешало нам нормально жить (хотя, как позже оказалось, удалять это необходимости не было и это опять же, было очередной ошибкой наших «всезнающих» врачей).
Операцию назначили на один из будних дней, когда мама, как и все остальные, естественно, работала. Мы с ней договорились, что сначала, утром, пойду на операцию я, а уже после работы сделает это она. Но мама железно пообещала, что обязательно постарается прийти хотя бы на пол часа перед тем, как доктор начнёт меня «потрошить». Страха я, как ни странно, не чувствовала, но было какое-то ноющее ощущение неопределённости. Это была первая в моей жизни операция и я ни малейшего представления не имела о том, как это будет происходить.
С самого утра я, как львёнок в клетке, ходила вперёд-назад по коридору, ожидая, когда же уже всё это наконец-то начнётся. Тогда, как и сейчас, мне больше всего не нравилось чего-либо или кого-либо ждать. И я всегда предпочитала самую неприятную реальность любой «пушистой» неопределённости. Когда я знала, что и как происходит, я была готова с этим бороться или, если было нужно, что-то решать. По моему понятию, не было неразрешаемых ситуаций – были только нерешительные или безразличные люди. Поэтому и тогда, в больнице, мне очень хотелось как можно быстрее избавиться от нависшей над моей головой «неприятностью» и знать, что она уже позади…
Больниц я не любила никогда. Вид такого множества находящихся в одном помещении, страдающих людей внушал мне настоящий ужас. Я хотела, но не могла им ничем помочь и в то же время чувствовала их боль так же сильно (видимо полностью «включаясь»), как если бы она была моей. Я пыталась от этого как-то защититься, но она наваливалась настоящей лавиной, не оставляя ни малейшей возможности от всей этой боли уйти. Мне хотелось закрыть глаза, замкнуться в себе и бежать, не оборачиваясь от всего этого, как можно дальше и как можно быстрей…
Мама всё ещё не появлялась и я начала нервничать, что её обязательно что-то задержит и она, вероятнее всего, так и не сможет прийти. К этому времени я уже устала ходить и сидела нахохлившись у дверей дежурного врача, надеясь, что кто-нибудь всё-таки выйдет и мне не придётся больше ждать. Через несколько минут и правда появился очень приятный дежурный врач и сказал, что мою операцию можно начинать уже через пол часа… если я, конечно, к этому готова. Готова я была уже давно, но никак не могла решиться делать это, не дождавшись мамы, так как она обещала быть вовремя, а обещания мы были привыкшие держать всегда.
Но, к моему большому огорчению, время шло, и никто не появлялся. Мне всё тяжелее и тяжелее становилось ждать. Наконец я по-бойцовски решила, что, наверное, всё-таки будет лучше, если я пойду сейчас, тогда весь этот кошмар намного быстрее окажется позади. Я собрала всю свою волю в кулак и сказала, что готова идти уже сейчас, если конечно он может меня принять.
– А как же на счёт твоей мамы? – удивлённо спросил врач.
– Это будет мой сюрприз, – ответила я.
– Ну, тогда пошли, герой! – улыбнулся врач.
Он повёл меня в небольшую, очень белую комнату, усадил в огромное (для моих габаритов) кресло и начал приготавливать инструменты. Приятного в этом, разумеется, было мало, но я упорно продолжала наблюдать за всем, что он делал и мысленно себе повторяла, что всё будет очень хорошо, и, что я ни за что не собираюсь сдаваться.
– Не бойся, сейчас я тебе сделаю укол, и ты ничего не будешь больше ни видеть, ни чувствовать, – сказал врач.
– Я не хочу укол, – возразила я, – я хочу видеть, как это выглядит.
– Ты хочешь видеть свои гланды?!. – удивился он.
Я гордо кивнула.
– Поверь мне, это не столь приятно, чтобы на них смотреть, – сказал врач, – и тебе будет больно, я не могу тебе этого разрешить.
– Вы не будете меня обезболивать или я не буду делать этого вообще, – упорно настаивала я, – Почему вы не оставляете мне права выбора? Если я маленькая, то ещё не значит, что я не имею права выбирать, как мне принимать мою боль!
Врач смотрел на меня, широко открыв глаза и казалось, не мог поверить в то, что слышал. Почему-то мне стало вдруг очень важно, чтобы он мне поверил. Мои бедные нервы уже видимо были на пределе, и я чувствовала, что ещё чуть-чуть, и по моей напряжённой физиономии польются предательские потоки слёз, а этого допустить было никак нельзя.
– Ну, пожалуйста, я клянусь, что никогда никому этого не скажу, – всё ещё упрашивала я.
Он долго на меня смотрел, а потом вздохнул и сказал:
– Я тебе разрешу, если ты скажешь мне, почему тебе это нужно.
Я растерялась. По-моему я тогда и сама не очень-то хорошо понимала, что заставило меня так настойчиво отвергать обычную, «спасительную» анестезию. Но я не разрешила себе расслабиться, понимая, что срочно нужно найти какой-то ответ, если я не хочу, чтобы этот чудесный врач передумал и всё пошло бы обычным путём.
– Я очень боюсь боли и вот теперь решила это перебороть. Если вы мне по-можете я буду очень вам благодарна, – краснея, сказала я.
Моя проблема была в том, что я совершенно не умела лгать. И я видела, что врач сразу же это понял. Тогда, не давая ему возможности что-либо сказать, я выпалила:
– Несколько дней назад я перестала чувствовать боль и хочу это проверить!..
Врач долго изучающе на меня смотрел.
– Ты кому-то об этом сказала? – спросил он.
– Нет, пока никому, – ответила я. И рассказала ему во всех подробностях случай на катке.
– Ну, ладно, давай попробуем, – сказал врач. – Но, если будет больно, ты уже не сможешь мне об этом сказать, поняла? Поэтому, сразу же подними руку, если только почувствуешь боль, договорились? Я кивнула.
Если честно, я абсолютно не была уверена, зачем я всё это затеваю. А также, не была полностью уверена и в том, смогу ли по-настоящему с этим справиться, и не придётся ли обо всей этой сумасшедшей истории горько пожалеть. Я видела, как врач подготавливает обезболивающий укол и ставит шприц на столик рядом с собой.
– Это на случай непредвиденного провала, – тепло улыбнулся он, – Ну что, поехали?
На секунду мне показалась дикой вся эта затея, и вдруг очень захотелось быть такой же, как все – нормальной, послушной девятилетней девочкой, которая закрывает глаза, просто потому, что ей очень страшно. А ведь мне и в правду было страшно… но так как не в моей привычке было отступать, я гордо кивнула и приготовилась наблюдать. Только много лет спустя я поняла, чем по-настоящему рисковал этот милый врач… И ещё, для меня навсегда осталось «тайной за семью печатями», почему он это сделал. Но тогда всё это казалось совершенно нормальным и, честно говоря, у меня не было времени, чтобы удивляться.
Операция началась, и я как-то сразу успокоилась – как будто откуда-то знала, что всё будет хорошо. Теперь я уже не смогла бы вспомнить всех подробностей, но очень хорошо помню то, как потряс меня вид «того», что столько лет беспощадно мучило меня и маму после каждого малейшего перегрева или простуды… Это оказались два серых, жутко сморщенных комочка какой-то материи, которая не была похожа даже на нормальную человеческую плоть! Наверное, увидя такую «гадость», у меня глаза стали, как ложки, потому что врач рассмеялся и весело сказал: