Эффект Зейгарник

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Эффект Зейгарник — психологический эффект, заключающийся в том, что человек лучше запоминает прерванные действия, чем завершённые. Зейгарник изучала данную закономерность в рамках нарушений мотивационного компонента памяти, впоследствии эффект приобрёл название, связанное с её именем. Исследования в этой области были темой дипломной работы Блюмы Вульфовны Зейгарник[1].

Феномен воспроизведения незавершённых действий также исследовался Куртом Левином. Согласно его Теории поля доступ к следам памяти облегчается при сохранении напряжённости, которая возникает в начале действия и не разряжается полностью при неполном его завершении. В его экспериментах творческую деятельность детей прерывали и предлагали им другое занятие. В случае нереализованности остатка потенциала дети при первой возможности стремились завершить неоконченное дело.

В среднем незавершённые действия у здоровых участников экспериментов вспоминались на 90 % лучше, чем завершённые. У больных шизофренией (простая форма) на 10 %, у больных эпилепсией на 80 %, а у больных с астеническим синдромом — на 20 %[2].







Напишите отзыв о статье "Эффект Зейгарник"

Литература

  1. Zeigarnik, B. (1927). [http://interruptions.net/literature/Zeigarnik-PsychologischeForschung27.pdf Das Behalten erledigter und unerledigter Handlungen]. Psychologische Forschung 9, 1-85.
  2. Зейгарник Б.В. [http://www.psy.msu.ru/science/public/zeigarnik Патопсихология]. — Издательство Московского университета, 1986. — 288 с. — 79 000 экз.


Отрывок, характеризующий Эффект Зейгарник

Крики Джироламо проникали в самые глубокие уголки моей умирающей души и, взрываясь там ужасающей болью, рвали её на части... Я не знала, сколько Караффа намеревался мучить его, перед тем, как уничтожить. Время ползло нескончаемо медленно, заставляя меня тысячу раз умирать... Но почему-то, несмотря ни на что, я всё ещё оставалась живой. И всё ещё наблюдала... Страшные пытки заменялись пытками пострашней. Этому не было конца... От прижиганий огнём перешли к дроблению костей... А когда закончили и это, начали уродовать плоть. Джироламо медленно умирал. И никто не объяснил ему – за что, никто не счёл нужным хотя бы что-то сказать. Его просто-напросто методично медленно убивали на моих глазах, чтобы заставить меня делать то, что желал от меня новоизбранный глава святой христианской церкви... Я пыталась мысленно говорить с Джироламо, зная, что уже не удастся что-то по-другому ему сказать. Я хотела проститься... Но он не слышал. Он был далеко, спасая свою душу от нечеловеческой боли, и никакие мои старания не помогали... Я посылала ему свою любовь, стараясь окутать ею его истерзанное тело и хоть как-то уменьшить эти нечеловеческие страдания. Но Джироламо лишь смотрел на меня помутневшими от боли глазами, будто цеплялся за единственную тончайшую ниточку, связывающую его с этим жестоким, но таким дорогим ему, и уже ускользавшим от него миром...
Караффа бесился. Он никак не мог понять, почему я оставалась спокойной, так как прекрасно знал, что своего мужа я очень и очень любила. «Святейший» Папа горел желанием меня уничтожить... Но не физически. Он хотел всего лишь растоптать мою душу, чтобы полностью подчинить моё сердце и ум своим странным и необъяснимым желаниям. Видя, что мы с Джироламо не спускаем друг с друга глаз, Караффа не выдержал – он заорал на палача, приказывая выжечь моему мужу его чудесные глаза...