Motown Records

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
100px
Владелец Universal Music Group
Основан 1959
Основатели Берри Горди мл.
Дистрибьютор Universal Motown Records Group
Жанр соул, ритм-энд-блюз
Страна США22x20px США
Местонахождение Нью-Йорк
Официальный сайт [http://www.motown.com/ Официальный сайт]

Motown Records (Мотаун Рекордз, также известна как Тамла Мотаун или просто Мотаун) — американская звукозаписывающая компания, в настоящее время входящая в состав Universal Music Group. Будучи первым лейблом звукозаписи, созданным афроамериканцем, Motown-Tamla специализировался на продвижении чернокожих исполнителей в мейнстрим мировой поп-музыки. В 1960-е годы здесь было разработано особое направление ритм-энд-блюза — так называемое «мотаунское звучание» (Motown Sound). На этом лейбле начинали свою карьеру самые выдающиеся звезды афроамериканской музыки тех лет — Стиви Уандер, Марвин Гэй, Дайана Росс, Смоки Робинсон, Лайонел Ричи и Майкл Джексон, квартет Boyz II Men.









Истоки

Компания была зарегистрирована в Детройте 12 января 1959 года под названием Tamla Records. Пару лет спустя наименование было изменено на Motown — сокращение от «Motor Town» (буквально, «город моторов») — так в просторечии именуется Детройт, центр автомобильной промышленности США.

У истоков лейбла стоял Берри Горди, прежде писавший песни для Джэки Уилсона и других чернокожих исполнителей. Он пришёл к выводу, что даже наиболее талантливые афроамериканские музыканты выдавлены на обочину музыкальной индустрии США: основные лейблы в то время принадлежали белым, а на радиостанциях «расовая» музыка была строго квотирована. Чтобы песня афроамериканца достигла первого места в чартах, зачастую требовалась её перезапись белым исполнителем. По мнению Горди, только создание афроамериканской компании звукозаписи было способно привести к прорыву чернокожих исполнителей в музыкальный мейнстрим.

Поначалу Tamla Records замышлялась как семейное предприятие Горди и двух его сестёр. Деньги на создание компании он занял у родственников. Первым музыкальным коллективом, с которым был заключён контракт, были The Matadors во главе со Смоки Робинсоном. При переходе на лейбл Горди группа поменяла название на The Miracles, а Робинсон был назначен вице-президентом молодой компании.

Первым крупным успехом нового лейбла была песня Баррета Стронга «Money (That’s What I Want)» — она стала общенациональным хитом в начале 1960 г. Через пару месяцев один из выпущенных лейблом синглов («Shop Around» Робинсона и The Miracles) достиг первого места в ритм-энд-блюзовых чартах. Ещё год спустя другой синглPlease Mr. Postman» девичьей команды The Marvelettes) вышел на первую строчку в общенациональных поп-чартах (Billboard Hot 100) и был распродан тиражом свыше миллиона пластинок. С этого момента за лейблом закрепилось господствующее положение в афроамериканской музыкальной индустрии.

Золотой век

Файл:Hitsville USA.jpg
Музей Motown в Детройте — здание Hitsville USA.

Золотым веком лейбла Motown считаются шестидесятые годы, когда он позиционировал себя как «звучание молодой Америки». В поисках новых талантов Горди держал в поле зрения все ночные заведения Детройта и окрестностей. Ему удалось завербовать в свою команду таких перспективных исполнителей, как юный Стиви Уандер, Марвин Гей, Дайана Росс и её группа The Supremes, мужские вокальные коллективы The Temptations и The Four Tops, соул-певицы Мэри Уэллс и Глэдис Найт, а также квинтет юных братьев Джексонов.

На лейбле уделялось большое внимание творческому росту исполнителей и сплочению коллектива. Совсем юные артисты путешествовали вместе с маститыми музыкантами во время ежегодных туров музыкантов лейбла по Америке и Европе («Motortown Revue»). Поскольку в обществе были сильны традиции снисходительно-пренебрежительного отношения к чернокожим, большое внимание уделялось опрятному виду артистов, подбору костюмов, макияжу. Для новичков существовали курсы танцев и сценического поведения. Эти вложения оправдывали себя — с 1961 по 1971 год сто десять синглов лейбла Motown отметились в лучшей десятке национальных чартов продаж. Одни только The Supremes поднимались на верхнюю строчку поп-чартов двенадцать раз (о феноменальном успехе этой группы снято несколько фильмов).

В течение первых лет существования лейбла в нём царила дружественная, почти семейная атмосфера. Небольшое студийное здание (известное как Hitsville U.S.A.) было открыто для музыкантов 22 часа в сутки: многие здесь ночевали в перерывах между изматывающими гастролями, а самому Горди и его семье были отведены жилые покои на втором этаже. По мере роста бизнеса Motown выкупил и занял несколько зданий в округе.

Motown Sound

Для записывавшихся на студии Горди музыкантов было характерно особое звучание, которое в истории музыки принято называть «мотаунским» (Motown Sound). Другое название этого направления — «детройтский соул»; его первый хрестоматийный пример — песня «(Love Is Like a) Heat Wave» женской группы Martha & the Vandellas, записанная в 1963 году. Влияние мотаунского соула распространилось далеко за пределы Детройта — его можно проследить и у европейских исполнителей того времени — например, у Дасти Спрингфилд и британского коллектива The Foundations.

Секрет фирменного мотаунского звучания лучше других знали Funk Brothers — эксклюзивный коллектив музыкантов, который играл практически на всех классических записях шестидесятых. Они применяли весьма сложные по тем временам техники звукозаписи. Большинство песен записывалось при участии двух ударников и трех или четырёх гитаристов, которые зачастую играли одновременно. На многих записях можно услышать бубен. Известное сходство можно заметить в мелодиях и структуре мотауновских песен, что неудивительно — ведь большинство из них было написано одними и теми же профессионалами. Для вокальной техники мотаунских групп характерен приём «вопроса-ответа», позаимствованный из госпела.

Хитовый потенциал мотаунских записей тщательно просчитывался Горди и его помощниками. Импровизации и случайности здесь не было места. Создатель лейбла признавался, что стремился строить его по образцу и подобию конвейеров детройтских автозаводов — и эта безупречно отлаженная машина долгое время выдавала хит за хитом. По старой традиции афроамериканской музыки он делал ставку на вокальные группы — причём не только мужские, но и женские, что тогда было в новинку. Работа с юными исполнителями окупилась с лихвой — из мотауновских подростков выросли со временем такие суперзвёзды, как Дайана Росс, Стиви Уандер и Майкл Джексон.

Переезд на Западное побережье

Решающее слово в отношении музыкальной политики лейбла всегда принадлежало Горди, и его диктат всё чаще приводил к трениям в команде. Известно, что Горди волевым решением запретил выпуск синглами двух самых успешных песен Марвина Гэя («I Heard It through the Grapevine» и «What’s Going On»), поскольку не видел у них коммерческой перспективы. Релиз этих суперхитов оказался возможным только благодаря череде уловок со стороны Гэя и его доброжелателей. В 1967 г. Горди поссорился с Холлэндом, Дозье и Холлэндом мл., которые писали хиты для The Supremes. Уход этой троицы с лейбла Motown негативно сказался на его коммерческом благополучии.

На рубеже семидесятых Горди передал руководство музыкальной политикой компании продюсеру Норману Уитфилду (среди его самых успешных работ — антивоенный гимн «War» в исполнении Эдвина Старра), а сам приступил к созданию телевизионного подразделения лейбла (Motown Productions), которое было призвано демонстрировать телешоу и сериалы с участием звёзд лейбла. Этот проект был настолько успешным, что Горди принял решение о создании аффилированной киностудии. В этих целях в 1972 году был осуществлен переезд компании из Детройта в Лос-Анджелес — основной центр американской киноиндустрии. Киноподразделение Motown выпустило несколько музыкальных фильмов с Дайаной Росс в главной роли, среди которых особенной популярностью пользовался «Волшебник из страны Оз» («The Wiz»).

Кризис

Крупная реформа, связанная с переездом лейбла на Западное побережье, обозначила закат его золотого века. В ходе преобразований лейбл покинули Глэдис Найт со своими родственниками, Марта Ривз (Martha & the Vandellas), The Four Tops и даже Funk Brothers. Уандер и Гэй остались на лейбле, но с головой ушли в музыкальное экспериментирование. Снижение популярности соул-музыки, которая лежала в основе «мотауновского звучания», компенсировать было нечем. Новых музыкантов в компании практически не появлялось. В этих условиях Горди приходилось делать ставку на кинокарьеру Росс. Роль главного хитмейкера взял на себя Лайонел Ричи, выступавший тогда в составе The Commodores. Он продолжал оставаться «локомотивом» лейбла и в первой половине восьмидесятых.

В мае 1983 года лейбл с помпой отметил своё 25-летие. Празднования запомнились главным образом тем, что Майкл Джексон впервые продемонстрировал свою знаменитую «лунную походку». После выхода феноменально популярного сингла Уандера «I Just Called to Say I Love You» (1984) предприятие Горди охватил творческий и финансовый кризис. Марвин Гей погиб, Лайонел Ричи объявил о творческом отпуске, Уандер и Робинсон практически прекратили записываться, а Дайана Росс ушла к конкурентам. Новых хитов не появлялось, и лейбл стал приносить убытки. В 1988 году Горди продал Motown Records за 61 миллион долларов концерну MCA, после чего штаб-квартира лейбла переехала в Нью-Йорк.

Современное состояние

В начале 1990-х на лейбле отмечалось определенное оживление. Здесь записывался самый коммерчески успешный вокальный коллектив того времени — Boyz II Men, в чём-то продолжавший традиции таких мотауновских исполнителей, как Temptations и Four Tops.

После серии сделок в 1998 году контроль над лейблом перешёл к Universal Music Group, которая не исключала возможности его закрытия. Лейбл был в очередной раз реформирован. Помимо традиционного для Motown соула (Эрика Баду), к работе на этом лейбле были привлечены исполнители в стиле регги (семейство Боба Марли) и поп-музыканты (Линдси Лохан).

В музыкальном отношении современный лейбл имеет мало общего с классическим Мотауном. После ухода Робинсона в 1999 г. из звёзд шестидесятых на этом лейбле остался один Стиви Уандер.


[[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]][[К:Википедия:Статьи без источников (страна: Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.)]]Ошибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Motown RecordsОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Motown RecordsОшибка Lua: callParserFunction: function "#property" was not found.Motown Records

Напишите отзыв о статье "Motown Records"

Отрывок, характеризующий Motown Records

Караффа был предельно светским и довольным, зная, что я нахожусь в его полной власти, и что теперь уже точно никто не сможет ему ни в чём помешать...
– Поздравляю Вас с Вашей победой, Ваше святейшество! – намеренно сделав ударение на слове «святейшество», спокойно сказала я. – Боюсь, с этих пор я являюсь слишком ничтожной фигурой, чтобы заставить Папу беспокоиться... Передадите ли Вы моё дело кому-то другому?
Караффа застыл. Он ненавидел моё спокойствие. Он желал заставить меня боятся...
– Вы правы, мадонна Изидора, возможно Вы перейдёте к моему лучшему помощнику... всё будет зависеть только от вас. Подумали ли Вы над моим вопросом?
– Какие именно книги интересуют Вас, Ваше святейшество? Или Вы хотите найти всё, чтобы уничтожить?
Он искренне удивился.
– Кто Вам сказал такую чушь?..
– Но Вы ведь бросали в костры тысячи книг только у нас в Венеции? Уже не говоря о других городах... Зачем же ещё они могут быть Вам нужны?
– Моя дражайшая колдунья, – улыбнулся Караффа, – существуют «книги» и КНИГИ... И то, что я сжигал, всегда относилось к первой категории... Пройдёмте со мной, я покажу Вам кое-что интересное.
Караффа толкнул тяжёлую позолоченную дверь, и мы очутились в узком, очень длинном, тёмном коридоре. Он захватил с собой серебряный подсвечник, на котором горела одна-единственная толстая свеча.
– Следуйте за мной, – коротко приказал новоиспечённый Папа.
Мы долго шли, проходя множество небольших дверей, за которыми не было слышно ни звука. Но Караффа шёл дальше, и мне не оставалось ничего другого, как только в молчании следовать за ним. Наконец мы очутились у странной «глухой» двери, у которой не было дверных ручек. Он незаметно что-то нажал, и тяжеленная дверь легко сдвинулась с места, открывая вход в потрясающую залу... Это была библиотека!.. Самая большая, которую мне когда-либо приходилось видеть!!! Огромнейшее пространство с пола до потолка заполняли книги!.. Они были везде – на мягких диванах, на подоконниках, на сплошных полках, и даже на полу... Их здесь были тысячи!.. У меня перехватило дыхание – это было намного больше библиотеки Медичи.
– Что это?! – забывшись, с кем здесь нахожусь, ошеломлённо воскликнула я.
– Это и есть КНИГИ, мадонна Изидора. – спокойно ответил Караффа. – И если Вы захотите, они будут Ваши... Всё зависит только от Вас.
Его горящий взгляд приковал меня к месту, что тут же заставило меня вспомнить, где и с кем я в тот момент находилась. Великолепно сыграв на моей беззаветной и безмерной любви к книгам, Караффа заставил меня на какой-то момент забыть страшную реальность, которая, как теперь оказалось, собиралась в скором времени стать ещё страшней...
Караффе в то время было более семидесяти лет, хотя выглядел он на удивление моложаво. Когда-то, в самом начале нашего знакомства, я даже подумывала, а не помог ли ему кто-то из ведунов, открыв наш секрет долголетия?!. Но потом он вдруг начал резко стареть, и я про всё это начисто забыла. Теперь же, я не могла поверить, что этот могущественный и коварный человек, в руках которого была неограниченная власть над королями и принцами, только что сделал мне очень «завуализированное» и туманное предложение... в котором можно было заподозрить какую-то нечеловечески-странную капельку очень опасной любви?!...
У меня внутри, всё буквально застыло от ужаса!.. Так как, будь это правдой, никакая земная сила не могла меня уберечь от его раненой гордости, и от его мстительной в своей злобе, чёрной души!...
– Простите мою нескромность, Ваше святейшество, но, во избежание ошибки с моей стороны, не соблаговолите ли Вы мне более точно объяснить, что Вы хотели этим сказать? – очень осторожно ответила я.
Караффа мягко улыбнулся и, взяв мою дрожащую руку в свои изящные, тонкие пальцы, очень тихо произнёс:
– Вы – первая женщина на земле, мадонна Изидора, которая, по моему понятию, достойна настоящей любви... И Вы очень интересный собеседник. Не кажется ли Вам, что Ваше место скорее на троне, чем в тюрьме инквизиции?.. Подумайте об этом, Изидора. Я предлагаю Вам свою дружбу, ничего более. Но моя дружба стоит очень многого, поверьте мне... И мне очень хотелось бы Вам это доказать. Но всё будет зависеть от Вашего решения, естественно... – и, к моему величайшему удивлению, добавил: – Вы можете здесь остаться до вечера, если желаете что-то почитать; думаю, Вы найдёте здесь для себя очень много интересного. Позвоните в колокольчик, когда закончите, и Ваша служанка покажет Вам дорогу назад.
Караффа был спокоен и сдержан, что говорило о его полной уверенности в своей победе... Он даже на мгновение не допускал мысли, что я могла бы отказаться от такого «интересного» предложения... И уж особенно в моём безысходном положении. А вот именно это и было самым пугающим... Так как я, естественно, собиралась ему отказать. Только, как это сделать я пока что не имела ни малейшего представления...
Я огляделась вокруг – комната потрясала!.. Начиная с вручную сшитых переплётов старейших книг, до папирусов и рукописей на бычьей коже, и до поздних, уже печатных книг, эта библиотека являлась кладезем мировой мудрости, настоящим торжеством гениальной человеческой Мысли!!! Это была, видимо, самая ценная библиотека, которую когда-либо видел человек!.. Я стояла, полностью ошеломлённая, завороженная тысячами со мной «говоривших» томов, и никак не могла понять, каким же образом это богатство могло ужиться здесь с теми проклятиями, которые так яро и «искренне» сыпала на им подобное инквизиция?... Ведь для настоящих инквизиторов все эти книги должны были являться самой чистой ЕРЕСЬЮ, именно за которую люди горели на кострах, и которая категорически запрещалась, как страшнейшее преступление против церкви!.. Каким же образом здесь, в подвалах Папы, сохранились все эти ценнейшие книги, которые, якобы, во имя «искупления и очищения душ», до последнего листочка, сжигались на площадях?!.. Значит, всё, что говорили «отцы-инквизиторы», всё, что они творили – было всего лишь страшной завуалированной ЛОЖЬЮ! И эта безжалостная ложь глубоко и крепко сидела в простых и открытых, наивных и верующих человеческих сердцах!.. Подумать только, что я когда-то была абсолютно уверена, что церковь была искренна в своей вере!.. Так как любая вера, какой бы странной она не казалась, для меня всегда воплощала в себе искренний дух и веру человека во что-то чистое и высокое, к чему, во имя спасения, стремилась его душа. Я никогда не была «верующей», так как я верила исключительно в Знание. Но я всегда уважала убеждения других, так как, по моему понятию, человек имел право выбирать сам, куда направить свою судьбу, и чужая воля не должна была насильно указывать, как он должен был проживать свою жизнь. Теперь же я ясно видела, что ошиблась... Церковь лгала, убивала и насиловала, не считаясь с такой «мелочью», как раненая и исковерканная человеческая душа...
Как бы я не была увлечена увиденным, пора было возвращаться в действительность, которая для меня, к сожалению, в тот момент не представляла ничего утешительного...
Святой Отец Церкви, Джованни Пьетро Караффа любил меня!.. О, боги, как же он должен был за это меня ненавидеть!!! И насколько сильнее станет его ненависть, когда он вскоре услышит мой ответ...
Я не могла понять этого человека. Хотя, до него, чуть ли не любая человеческая душа была для меня открытой книгой, в которой я всегда могла свободно читать. Он был совершенно непредсказуем, и невозможно было уловить тончайшие изменения его настроений, которые могли повлечь за собой ужасающие последствия. Я не знала, сколько ещё смогу продержаться, и не знала, как долго он намерен меня терпеть. Моя жизнь полностью зависела от этого фанатичного и жестокого Папы, но я точно знала только одно – я не намерена была лгать. Что означало, жизни у меня оставалось не так уж много...
Я опять ошибалась.
На следующий день меня провели вниз, в какой-то хмурый, огромный каменный зал, который совершенно не сочетался с общей обстановкой великолепнейшего дворца. Караффа сидел на высоком деревянном кресле в конце этого странного зала, и являл собою воплощение мрачной решимости, которая могла тут же превратиться в самое изощрённое зло...
Я остановилась посередине, не решаясь подойти ближе, так как пока не знала, что он от меня ожидал. Папа встал, и величаво-медленно двинулся в мою сторону. Что-то было не так!.. Он был черезчур торжественным и отчуждённым. Я ясно вдруг почувствовала, как всё моё тело сковал животный страх. Но ведь я его не боялась! Или, хотя бы уж, не боялась до такой степени!.. Это было предчувствием чего-то очень плохого, чего-то леденящего мою уставшую душу... И я никак не могла определить – именно чего.
– Ну, как, Вы насладились чтением, Изидора? Надеюсь, Вы провели приятный день?
Он обращался ко мне просто по имени, как бы подчёркивая этим, что формальности нам были уже не нужны...
– Благодарю, ваше святейшество, у Вас действительно непревзойдённая библиотека, – как можно спокойнее ответила я. – Думаю, даже великий Медичи позавидовал бы вам! Но я хотела бы задать Вам один вопрос, если Вы разрешите?
Караффа кивнул.
– Как же могла попасть эта чистая ЕРЕСЬ в Ваш Святой Божий Дом?.. И как она до сих пор может там находиться?..
– Не будьте такой наивной, мадонна! – снисходительно улыбнулся Караффа. – Чтобы победить врага, надо его понять, а понять его можно только узнав. Но чтобы узнать, надо сперва, его очень хорошо изучить. Иначе победа будет не настоящей...
– Ваше святейшество читало все эти книги?!.. Но ведь на это не хватит целой человеческой жизни!..
– Ну, это зависит от того, как длинна будет жизнь, Изидора. Да и от того, как читать... Не так ли? Вы ведь тоже умеете кое-что из этого, правда же?
Глаза Караффы стали острыми и пронизывающими, будто он желал заглянуть мне в душу. А может и заглянул?..